Хрусталь и лёд

      Очередное занятие защиты от темных искусств проходило в напряжении. Снейп перестал ходить между рядов и сел за преподавательский стол. Гермиона поспешно дописывала последнее предложение о методах возведения ментальных барьеров.       — Продемонстрирует практические навыки нам… — тишину прорезала вибрация его голоса. — Грейнджер! Подойдите.       Гермиона забыла, как дышать. Взгляды однокурсников устремились на нее. Девушка встала и на негнущихся ногах пошла к доске. Она не помнила, чтобы класс был таким большим, ряды парт будто растягивались до бесконечности.       Снейп смотрел на нее пронзительно.       — Ответьте — он повернулся в ее сторону. — Что может произойти, если барьеры падают по собственной воле?       Гермиона молчала. Она понимала, что речь идет об окклюменции, но вопрос сбивал с толку. В классе послышалось несколько смешков. Она попыталась уточнить вопрос, но голосовые связки не слушались, будто на нее наложили Силенцио. Снейп встал из-за стола и приблизился к ней. От взмаха его мантии до Гермионы дотянулся шлейф аромата черного мускуса.       — Мисс Грейнджер, — он приближался к ней, нависая. В классе воцарилась оглушающая тишина, нарушаемая только его голосом и ее дыханием. — Вы ведь не считаете, что можете полностью контролировать того, кого впускаете?       Аромат заполнял ее легкие, оставаясь пряной сладостью на корне языка. Но она не могла вымолвить ни слова, смотря зельевару прямо в глаза.       — Разочарован. — уголки его губ скривились в презрении.       Нет, только не снимайте баллы с Гриффиндора! – в отчаянии думала Гермиона. Снейп наклонил голову вбок, всматриваясь в ее лицо.       — На колени! — ледяным тоном произнес он.       Гермиона сделала шаг навстречу к нему, приближаясь почти плотную. Запах ощущался все глубже, девушка могла различить в нем ноты табака и кожи. Она опустилась на колени, продолжая смотреть прямо в черные глаза, и протянула руки к пряжке его ремня. Она успела заметить, как его глаза стали еще темнее, а губы растянулись в удовлетворенной улыбке, когда ловкие пальцы добрались до молнии на брюках.       Гермиона распахнула глаза. Она лежала в своей кровати. В комнате было еще темно, но за окном уже появились предрассветные сумерки. Одеяло комом сбилось между ее ног. На своих кроватях мирно сопели Лаванда и Парвати.       Это что, блядь, такое! – пронеслось у нее в голове. Ведьма выхватила подушку из-под головы и со сдержанным воплем накрыла ею свое лицо сверху, прижимая посильнее. Перед закрытыми глазами сразу же возникла картинка из ее сна.       Надменный взгляд черных глаз сверху вниз, молния брюк прямо у лица, ее пальцы легко скользят вдоль ширинки.       Подушка полетела в противоположный угол кровати, едва не задевая спящего в ногах Живоглота.        Нет, нет, нет — с тихим всхлипом подумала девушка.       Такой знакомый и привычный кошмар, который в различных вариациях каждый раз выставлял Гермиону застигнутой врасплох у доски, приобрел совершенно другой смысл. Снейп и раньше становился персонажем ее ночных кошмаров, особенно на младших курсах, но после того, как она перестала бояться его в реально жизни, ее подсознание перестало использовать его образ для устрашения. Сейчас же все стало…по-другому.       Больше никакой окклюменции! Ни в коем случае он не должен этого увидеть в моей голове. Мерлин… что за… — Гермиона села на край кровати и схватилась за голову, прижимая ее к коленям.       Надо было признать, что несмотря на удивление и неловкость, тело девушки все еще испытывало напряжение от возникшего внутри желания.       У меня впереди два дня, чтобы разобраться с этим — повторяла Гермиона себе вновь и вновь, стоя в душевой кабинке под струями прохладной воды.       После долгого освежающего душа чувства притупились. Гермиона решила не идти на завтрак. Она никого не хотела видеть. Ей надо было побыть в одиночестве, чтобы вернуть ментальное равновесие. Ведьма снова сбежала в библиотеку, нашла там тихий незаметный угол и продолжала вновь и вновь заталкивать предательский сон глубже в подсознание.       Когда наступило время обеда, голод стал настолько силен, что Гермиона решилась пойти в Большой зал. Она нарочно не смотрела в сторону преподавательского стола, и быстро съев порцию обеда, вышла. Остаток дня ведьма провела так же, практикуясь в окклюменции. К вечеру голова болела настолько, что девушка пошла в Больничное крыло и выпросила у мадам Помфри зелье сна без сновидений, уверяя ее, что это единоразовый прием. Однако Гермиона схитрила и решила растянуть одну дозу на два приема, чтобы дотянуть до понедельника.       На утро девушка чувствовала себя лучше. За завтраком она все еще старалась лишний раз не отрывать взгляда от своей тарелки. Утренние разговоры с Гарри и Роном навели ее на идею поискать в библиотеке информацию о Принце-полукровке.       Звучит интересно и, возможно, отвлечёт меня от мыслей о Снейпе.       Девушка просидела в своем укрытии до ужина, снова пропустив прием пищи, но единственная зацепка, которую ей удалось найти, была сомнительной. За ужином Гермиона тихо поделилась с Гарри.       — Я нашла информацию, что в Хогвартсе когда-то училась девушка по имени Эйлин Принц. Этот учебник может принадлежать ей.       — Нет. — отмахнулся Гарри. — Он не может принадлежать девушке.       — Почему ты так уверен в этом?       — Там написано «принц», а не «принцесса». Не знаю, Гермиона, просто уверен. Автор заметок точно мужчина.       — Она училась на Слизерине. Так что, если это все-таки ее книга, будь аккуратнее. Возможно, она занималась темной магией.       — Все в порядке. Это скорее всего просто совпадение, и она не имеет никакого отношения к этому.       — Может хватит шептаться? — встрял Рон. — О чем вы?       Гермиона отвернулась и вновь уставилась в тарелку.       — Да так, ни о чем — отмахнулся Гарри.       Друзья моментально переключились на новости об отмене матча по квиддичу из-за состояния Кэти. Гарри и Рон обсуждали, каким образом стоит пересмотреть стратегию на случай, если Кэти вообще не сможет играть.       Гермиона вернулась в спальню, выпила остатки зелья сна без сновидений и легла спать.       В понедельник за завтраком ведьма наконец решилась посмотреть на преподавательский стол, и к ее великому облегчению, Снейп на нее не смотрел. Она выдохнула и решила, что ее наваждение закончено. По крайней мере, смотреть на него, пока он на нее не смотрит, она уже может. К пятнице все вернется в привычное русло.       На занятие по защите от темных искусств она шла уже более расслабленная, все внимание переключив на поддержание разговоров между друзьями. Гермиона вошла в класс, и ее сердце дрогнуло от воспоминания. Она поспешно опустила щиты окклюменции. Села за парту и подготовила все необходимое.       Занятие проходило как обычно, Снейп диктовал теорию и задавал вопросы. Гермиона сегодня даже не поднимала руку, но, кажется, ему это, наоборот, приносило облегчение. За двадцать минут до конца занятия, профессор решил провести тест по пройденной теме.       Девушка, опустив голову и закрывшись волосами, писала ответы на пергаменте, когда ощутила, что ее ментальные барьеры трещат по швам. Едва уловимый аромат черного мускуса дотянулся до ее рецепторов. Гермиона подняла голову и поняла, что Снейпа на своем месте не было. Он ходил между рядов, проверяя дисциплину во время теста. Он остановился в двух шагах сзади нее, и от этого запах стал настолько отчетливым, что Гермиону накрыло чувство дежавю. Сосредоточиться на письменной работе не получалось.        Она закрыла глаза и вдохнула воздух всей грудью. От собственных мыслей по ее телу прошелся электрический разряд, заставляя содрогнуться и покрыться кожу мурашками. Гермионе стало совершенно ясно, что она пропала. Сейчас ко всем противоречивым чувствам, что Снейп и так вызвал у нее, добавилось физическое желание. Ее рецепторы будто настроились на поиск именно его близости. Это напугало Гермиону. Потому что ее тело не поддалось моментальному контролю, более того — ее разум не хотел ничего контролировать и мысли бились в унисон с телесным желанием. Но часть разума паниковала от того, что девушка должна вернуть контроль, даже если не хочет этого. Просто, потому что испытывать такие яркие и смелые чувства к Снейпу было нельзя. У них не могло быть права друг на друга.       Гермиона схватила пергамент, быстро подошла к преподавательскому столу, небрежно бросила работу и, боясь даже взглянуть на Снейпа, почти бегом направилась к выходу из аудитории.       Гермиона просидела остаток занятия и все время перерыва в женском туалете, периодически умывая лицо холодной водой. Теперь избегать придется не только Снейпа, но и Гарри с Роном, которые стали свидетелями ее поступка. На зельеварение она зашла с небольшим опозданием. Пэнси осмотрела ее внешний вид:       — Ты что-то красная — настороженно прокомментировала она. — У тебя температура?       Пэнси протянула руку и потрогала лоб Гермионы.       — Нет. — отрешенно ответила гриффиндорка. — Просто бежала, чтобы не опоздать.        Гермиона наложила на себя косметические чары, которые немного убрали красноту с ее щек, и сосредоточилась на зелье, игнорируя обеспокоенный взгляд Пэнси.       Сразу после окончания занятия к ней подошли Гарри и Рон, также игнорируя присутствие Пэнси.       — Что с тобой? — удивленно спросил Рон. — Ты выбежала из кабинета, как ошпаренная.       — У меня вдруг закружилась голова — безразлично ответила Гермиона.       — Может сходишь к мадам Помфри? — во взгляде Гарри она заметила тревогу, но проявить в ответ эмпатию ей мешала окклюменция.       — Уже все нормально.       Гермиона холодно посмотрела на шокированных друзей и вышла из кабинета, направляясь на занятия по нумерологии. Окклюменция внезапно вышла на другой уровень, блокируя все чувства, ощущения и реакции девушки. Гермиона чувствовала, будто находится в вакууме, а вокруг нее происходят какие-то действия, идет урок, кто-то задает вопрос, но внутри апатия и пустота. Ведьму выбросило в состояние диссоциации от реальности, но ее это не беспокоило. Ее вообще ничего не беспокоило.       Оставшееся время дня для нее прошло, как в тумане. Подобный опыт восприятия казался непривычным и странным. Но на следующее утро Гермиона обнаружила, что чувствует себя обычно — навязчивые мысли о Снейпе спрятаны и при этом вернулась реакция на повседневность.       Несколько следующих дней Гермиона продолжала практиковаться в окклюменции, и иногда ощущение диссоциации снова возвращалось, когда ее разум перенапрягался. Но после сна состояние приходило в относительную норму.       В пятницу Гермиона почувствовала беспокойство от предстоящей встречи со Снейпом. Она чувствовала, что хочет увидеть его, приблизиться к нему, дотронуться и вдохнуть запах его кожи, но удержать щиты окклюменции, не выдать своего влечения, оставаясь с ним наедине, казалось невозможным. Гермиона смотрела на Снейпа за обеденным столом взглядом полным отчаяния. Когда он, будто ощутив ее взгляд на себе, нашел ее и посмотрел в ответ, ее прошибло молнией. Она болезненно зажмурилась, сжав губы, а потом открыла глаза и мысленно прошептала:       Я не приду сегодня…       Снейп слегка сдвинул брови и едва заметно кивнул. Гермиона снова на мгновение закрыла глаза, вздохнула и встала из-за стола. Этот пятничный вечер она провела, читая справочник о растениях, снова пропустив ужин.

***

      Следующие недели прошли для Северуса в режиме, от которого он давно отвык. Он ощутил потерю. Он никогда не признавался сам себе, что регулярное общение с Грейнджер приносило ему удовольствие. Ее интерес к любой теме, умение поддержать разговор, огненная энергия, рождающаяся в споре, ранимость и открытость — все это удивляло его. Но ее благодарность, искренняя улыбка, чувство юмора и такой трепетный взгляд просто обезоруживали. Попытки подкосить ее энтузиазм своими едкими фразами больше не имели успеха. Иерархия в их отношениях больше не ощущалась самим Снейпом. Он позволял ей задавать любые вопросы, спорить, отвечать саркастично и шутить.       Осознание, что с Гермионой что-то не в порядке, пришло еще задолго до ее отказа прийти на занятие. На выходных, которые этому предшествовали, он обратил внимание на ее отсутствие за столом Гриффиндора. Когда девушка появлялась в Большом зале, она вела себя более нервно, чем обычно.       На занятии ее вообще невозможно было узнать. Это была не Гермиона Грейнджер, это была молчаливая, незаметная тень. Она не предприняла ни одной попытки ответить на вопросы по новой теме. Северус специально решил провести тест, чтобы оценить обратную связь от студентов. Но реакция Гермионы…       Ответила на три вопроса из десяти? — Снейп с недоумением проверял письменные работы, сидя в учительской. — Она закончила тест первая. Что за…       Северус отложил работы шестого курса, которые так и не начал проверять из-за того, что взял листок Гермионы первым. Резко встал и быстрым шагом пошел в Больничное крыло. Мадам Помфри встретила его приветливой, но слегка удивленной улыбкой.       — Северус, чем могу помочь?       — Поппи, кто-то обращался к тебе за медицинской помощью недавно?       Мадам Помфри вскинула одну бровь.       — Конечно, после того, как Уизли запустили продажи своих безделушек, ко мне каждый день кто-то попадает по их милости с различными… отклонениями. — покачала головой она. — Что тебя интересует? Кто-то нарвался на неприятности?       — Ладно, я спрошу конкретнее. Мисс Грейнджер. Когда приходила в последний раз, заметила ли ты что-то странное в ее поведении?       Мадам Помфри задумалась.       — Пришла в субботу, была тише обычного, но хорошо помогла мне разобраться с этой новой вредилкой для прогулов. Рвотные батончики, кажется. — она увидела свирепеющий взгляд Снейпа и поспешила добавить. — Потом выпрашивала у меня зелье сна без сновидений.       — Вы ей его дали? — в его голосе не прозвучало угрозы, только ожидание подтверждения.       — Да, она меня убедила, что это на один раз. У нее какая-то проблема со сном, но я не разобрала, что она имела в виду. Бессонница, наверное, от переутомления — сочувственно покачала головой Поппи.       — Поппи, если она еще придет за этим зельем, не давай больше.       — Это даже не обсуждается. Конечно, я ей его больше не дам — чуть обиженно ответила Помфри.       Снейп кивнул, бросил слова благодарности и направился к выходу.       — А что случилось? — растерянно спросила Поппи, но он махнул в ответ рукой и вышел за дверь.       Последующее наблюдение за Гермионой не внесло ясности. Иногда она выглядела совершенно нормально, живо проявляла реакции в общении с друзьями, перестала пропускать приемы пищи. Иногда выглядела отрешенной и замкнутой.       Зачем она применяет окклюменцию?       Этот внешний вид был ему знаком. Он сам неоднократно видел его в зеркале. Гермиона явно постоянно пыталась держать ментальные щиты и иногда они поглощали ее полностью. Но причин для такого поведения не было. В пятницу она впервые пересеклась с ним взглядом. Северус ждал этого, как индикатор, что она возвращается. Но она сделала это лишь для того, чтобы предупредить, что не придет.       Снейп сам не думал, что это заденет его настолько. В тот вечер он просидел за проверкой бездарных домашних работ с бокалом огневиски. Всю накопленную злость и разочарование он оставил в заметках на полях.       Следующее занятие по защите от темных искусств прошло почти так же, как прошлое. Гермиона всем видом демонстрировала сосредоточенность на своем конспекте. Не поднимала руки, не подсказывала ответы друзьям, после окончания урока вскочила и вышла из кабинета.       Ненавязчивые вопросы другим преподавателям сформировали понимание, что на остальных уроках Гермиона была более-менее стабильна. Все это привело Снейпа к выводу, что девушка стала одержима окклюменцией после их занятия, когда он проник в ее разум.       Это умозаключение привело Северуса в ярость. Он с самого начала знал, что это плохая идея. Он не должен был идти на поводу. Можно было догадаться, что это напугает ее, как бы он не старался оставаться осторожным. Он злился — на себя.       Первая встреча после того, как Гермиона закрылась, не оставляла сомнений в его правоте. Гриффиндорка машинально передала ему записку с перечнем нужных зелий. Затем она сама начала брать с полок ингредиенты и, не произнося ни слова, занялась приготовлением. Ни одного вопроса от нее не последовало. Она ни разу не взглянула на него. Казалось, если бы он исчез или ударил кулаком в стену, от нее не было бы никакой реакции. После того, как зелья были готовы, она перелила их в баночки и направилась к выходу. Снейп не выдержал:       — Мисс Грейнджер, нет необходимости защищаться настолько, чтобы терять связь с реальностью. Я больше не планировал проверять прочность ваших барьеров.       Как только с его губ сорвался первый звук в ее адрес, она остановилась, но не обернулась. Она просто стояла к нему спиной и слушала то, что он сказал. Потом он увидел, как напряглись ее плечи, и сжались кулаки.       — Я защищаюсь. Не. От вас. — выдавила сквозь зубы Гермиона.       После этого она поспешно вышла из его комнат. Снейп чувствовал себя отвратительно. Липкий мороз расползался по внутренностям. Больше не было приветливых улыбок, закатанных глаз от очередной колкости, благодарного взгляда. Больше не было разговоров, обсуждений, реакций на нравоучения, шуток и ее смеха. Больше не было жизни в этих стенах. Как и не было до ее появления.