𝐅𝐀𝐓𝐄: 𒆜Дети Подземелья 𒆜

☆ Пᴏ ʍᴏиʍ ᴄᴛᴏᴨᴀʍ…

ᴛы ᴨᴏᴄᴧᴇдуᴇɯь ɜᴀ ʍнᴏй

__________________________________________________ Сквозь темноту и невесомость Рики почувствовал, как кровь прилилась к ногам, и они стали тяжёлые, словно свинец. Давление поднялось так, что ему казалось, сосуды лопнут и заставят череп треснуть как перезревший арбуз. Рики с трудом приоткрыл глаза, изображение в них двоилось. Земли он не чувствовал, но куда-то шёл по тёмному переулку, спотыкаясь о смердящие мусорные баки и гниющие картонные коробки, ноги мокли в вязких лужах, цвет которых нельзя было определить из-за темноты — все они напоминали разлитый по асфальту дёготь. Рики не мог ни помнить, ни понимать что-либо, ни даже мыслить о том, где находится и к чему идёт. Сквозь звон в ушах он уловил голоса. Молодые, энергичные, они эхом разносились где-то в лабиринтах узких переулков между жмущимися друг к другу домами. Рики с трудом переставлял ноги и каждый шаг отзывался болью в без того распухшей голове. Он шёл на глухой смех и низкие голоса, сменяя один поворот другим, пока не набрёл на четыре чёрные фигуры во тьме. Они заметили его почти сразу, тут же стихли и рефлекторно схватились за оружие в кобурах. Рики не видел их лиц, но чувствовал, как в него настороженно вглядываются, пока сам он не мог произвести ни звука и только жался к выступающему углу здания, шатаясь. Голоса вновь заговорили тихо: — Бухой что-ли… — Может он ранен? — Если так, то надо смываться отсюда. Трое двинулись глубже во тьму. — Постойте! — чей-то обеспокоенный голос остановил их, — мне кажется, я его уже где-то видел. — Конечно, на торгах или в грязном баре. Несмотря на общие опасения компании, невысокая фигура стала приближаться к Рики. Парень медленно сползал по стене, чуть различая в незнакомце человеческие черты. — Сону, он может быть приманкой! — строгое предупреждение не сработало, фигура вышла на холодный свет уличного фонаря, держа в вытянутой руке пистолет, и Рики наконец увидел лицо этого человека. Облик расплывался в глазах, но что-то говорило в нём, коля сердце: «Ты нашёл его». Сону осознавал опасность, но одно заставило его пойти ей на встречу, — эти глаза. Они показались ему не просто знакомыми, а самыми значимыми. Биение сердца отдавалось в висках, пока парень неосознанно искал в лице напротив что-то родное. Вдруг он почувствовал, как летит в бездну, безнадёжно падает, и ноги стали ватными. А перед ним возникли в видении эти глаза, полные ужаса и слёз. Сону вернулся в действительность. Сырой воздух и неприятный тусклый свет вокруг поставили его на ноги, но внутри воздух ещё вздымал его сердце к самой глотке. Тогда он с опаской потянул к незнакомцу руку. Холодные пальцы коснулись шеи Рики, убирая волосы, и уже через секунду оружие было убрано, а парень подхвачен под руку. — Это спящий! На счётчике всего десять минут! — Да ла-а-адно... — протянул с усталым удивлением и пошёл в сторону Рики кто-то, ранее готовый оставить подозрительного парня на произвол судьбы. Остальные сорвались с места и окружили Рики. — Планеты сошлись, гараскопы повернулись, как говорится. Кому, если не нам, свалится на голову десятиминутный спящий. Лица раздваивались, а голоса звучали как из-под воды. К нему потянулись спасительные руки, обхватили его с двух сторон и буквально понесли куда-то — ноги парня не успевали перешагивать и просто тащились по земле. Рики тогда ещё (или уже) не владел своим разумом и телом. А потом вереница поворотов, мигающих зелёных ламп и лестниц, утягивающих куда-то в неизвестную темноту. Пришел в себя он уже уже сидя в продавленном кресле с дырявой обивкой и до каркаса содранными подлокотниками, под низким потолком, среди разукрашенных графити и завешанных всякой всяченой бетонных стен. В соседнем помещении кто-то ругался. — Это большая ответственность! Кто будет учить его жизни здесь, когда на носу революция? — Но ради таких, как он, мы её и совершаем! — Таких, как он, сотни. Мы не можем брать под своё крыло каждого, как бы нам не хотелось. — Но я не мог оставить его на улице! Вспомни себя! — Мальчишке просто повезло попасться тебе на глаза! Но лично я не намерен, рискуя своей жизнью, защищать его от... — Заткнитесь оба! — прервал дискуссию кто-то третий. — Ты, должно быть, кое о чем забыл. Наши планы не отменяют правила "Своего человека". Он уже среди нас, и, надеюсь, будет одним из тех, кто не останется здесь навечно. А позабочусь о мальчишке я. — Хисын мировой добряк, — прокомментировал лениво низкий голос. — Он ведь такой же, как Чонвон.Такой же, каким был Сонхун и Я! Ты забываешься... — Но если он станет обузой или с ним что-то случится во время миссий, это будет на твоей совести, Сону! — Про Чонвона ты говорил так же. — Чонвон здесь уже давно и успел доказать, что полезен. Пока спор не прекращался, в коридоре Рики услышал шаги, за которыми в комнате появился стройный парень в потёртых брюках и свободной серой рубашке в клетку, он нёс в руках большую чашку. — Очнулся, страдалец? — парень дружелюбно улыбнулся, и возникший в Рики минутой ранее страх неизвестности частично стих. — Где я? — Подожди, не так быстро. Сейчас всё расскажем, а ты пока взбодрись, — он протянул Рики кружку с тёмной жидкостью, в нос ударил аромат крепкого кофе и алкоголя. Рики сделал глоток и его пробрала дрожь от тепла и горечи напитка. — Ты что-то помнишь? Как оказался на нашей улице или, может быть, как засыпал в другом месте. Рики уставился на свое отражение в кружке и напряг мозги. Но…ничего. — Только вонь и…тёмный переулок, потом лестницы… — Ну, ясно. Стандартный случай, — небрежно ответил парень и сел на старый диван напротив Рики. В бетонную комнату вошли ещё четверо: Блондин с тонкими чертами лица в рваных джинсах и бесформенном зелёно-сером свитере; парень в клетчатой рубашке с закатанными рукавами, на открытых предплечьях которого тенью выделялись вены, а чёрные волосы были уложены назад; и ещё двое, с виду ровестники Рики, — худой парнишка с цепким взглядом кошачьих глаз, в ветровке поверх водолазки и свободных потрёпанных временем джинсах; и самый яркий, красноволосый парень, чья нежная внешность ярко контрастировала с окружающей разрухой и тьмой. Он одет был в узкие брюки и черный бомбер с множеством застёжек и пряжек. — О, живой, — сухо прокомментировал блондин. — Это пока что. — Да не пугай ты мальчишку раньше времени! — принесший Рики кружку с кофе раздраженно зыркнул на черноволосого товарища, что не спешил обнадёживать новенького. Вся компания расселась по комнате. В парне с красными волосами Рики узнал того, что, рискуя, подошёл к нему первым. Трое смотрели на него с недоверием, остальные двое — с интересом. — Как тебя звать? — Рики. — Очень приятно, Рики. Я Ли Хисын. — представился парень с серебристыми волосами, — Это Джейк, Сонхун… — он указал на парочку, сидящую рядом на диване. Они по хозяйски развалились, Джейк закинул руку на спинку дивана за головой Сонхуна, а тот лениво помахал найденному мальчишке, — …Чонвон и Сону, — представил Хисын мальчиков, сидящих на низеньком комоде с двух сторон от старого телевизора. Сону ему приветственно и осторожно улыбнулся и обратился к остальным. — Хорошо, что хоть кому-то из нас не всё равно на людей, — имел ввиду себя. — Плохо, что кому-то из нас чужда осторожность. Рики узнал голоса, спорившие минутой ранее. Они принадлежали Сону и Джейку. Первый раздраженно закатил глаза, а второй продолжил. — Ты чертова Мать Тереза, Сону. А о себе позаботиться не хочешь? Ты вообще не ценишь то время, которое у тебя ещё есть! — Какое нахрен время... — прошипел, закатив глаза, — Просто я не эгоист! — Да прекратите вы оба! — жмурясь от недовольства снова прервал их Хисын, пока Чонвон и Сонхун переглядывались, ухмыляясь этой нескончаемой перепалке, — Нам нужно объяснить Рики, что с ним произошло, а выяснять, кто эгоист, а кто герой, будете потом. Все стихли и Чонвон зашуршал пачкой крекеров. — Будешь? — протянул ее Рики, и тот, взяв лакомство, благодарно кивнул. После шуршащая пачка пошла по кругу, и крошки посыпались на пол и затёртую одежду, в то время как Хисын собирался с мыслями, чтобы начать рассказ. — Ты, Рики, в городе смерти Холлаксо, по простому называем его Подземелье. Здесь своего рода ад для самоубийц. — Ад?! — Рики растерянно разинул глаза, чуть не подавившись крекером. — Ну и кто еще пугает раньше времени? — упрекнул Джейк Хисына за прямолинейность. А глаза Рики метались от одного лица к другому, прося объяснений. — Выходит…я мёртв? — Нет, нет, нет… — Хисын замахал руками, стараясь выдержать спокойное выражение на лице. — Пока что, — с набитым ртом уточнил Сонхун. — Ч-что…что всё это значит? — Ты жив, пока счётчик на твоей шее не отметит тысячный день в Подземелье. Но давай по порядку… Холлаксо — город самоубийц, сюда проложена дорога отчаянным на краю крыши, с кровью на руках и таблетками в горле. Но попасть сюда возможно задолго до фактической смерти. Население делится на четыре группы: «Высшие» — захватчики власти, тираны, концентрация зависти, ненависти к себе и миру, они правят этим городом и порождают хаос, сеют и взращивают крупицы зла в каждом его уголке. И жители: спящие, обречённые и Ангелы. Спящие ещё живы, они попадают в Холлаксо до того как совершить самоубийство, обречённые — те, кто перешагнул за тысячу дней, а Ангелы…их осталось немного. Им приходится скрываться, высшие ведут на них охоту. — Ты хоть часть того, что он говорит улавливаешь? — обратился Сонхун к Рики. Приятельски, будто разделял его замешательство. Рики решительно закивал головой, хотя его веки ещё были тяжёлыми и падали на глаза, тело знобило, и на голову давил низкий потолок, он очень старался осознать услышанное и не отвлекаться на пристально рассматривающего его Сону — от этого взгляда сердце билось в горле. Толи от страха, то-ли ещё от чего… — Но так было не всегда, — продолжил Хисын, — Когда-то Ангелы правили этим городом и судьбами его жителей… Вдруг в коридоре скрипнула дверь, громко захлопнулась, и по ступенькам глухо застучали шаги. Все обернулись в сторону дверного проёма, ожидая. — Джей пришёл, — тихо констатировал Чонвон и стал болтать ногами, всё ещё сидя на комоде. В проходе показался молодой мужчина в чёрном плаще и маске, на руках перчатки. Он, медленно и устало шагая, прошёл в комнату, попутно стягивая всё свое обмундирование. Рики вдруг кольнуло странное чувство, будто он знал этого человека или видел где-то. От него веяло уверенностью: прямая осанка, сухой ровный взгляд, размеренные движения. Рики увидел в нем наставника для всей подвальной компании. Они смотрели на него преданно, как на вожака, даже Джейк с Сонхуном будто вытянулись и сели ровнее. — А вот и наш личный Ангел. — представил вошедшего Ли. — Джей, расскажешь нам легенду о старом чистилище? — Вы подобрали спящего? — строго, даже не глянув в сторону Рики, уточнил молодой человек, тут же непроизвольно нахмурив брови. Он будто бы почувствовал его и не нуждался в ответе, так что остальные молчали, а Сону насторожился и опустил глаза. — Это ответственность, вы сами знаете. Теперь его жизнь напрямую зависит от нас, — наставительно напомнил Ангел своим подопечным. Потом обратил взгляд на Рики, чьё сердце теперь колотилось пуще прежнего — ему пытались что-то объяснить, но вопросов становилось только больше, а все эти молодые парни почему-то теперь были ответственны за его судьбу. Однако Джей ему улыбнулся, чем подарил надежду на защиту. — Но ничего, мы справимся…и каждый из вас отрастит крылья. — он опустился в ещё одно, более приличное на вид кресло в углу комнаты и потер переносицу, настраиваясь на рассказ. — А легенда…я не свидетель, но как говорят старшие Ангелы, адом это место было не всегда. Раньше отсюда выбирались, раньше здесь находили себя и смысл жить… Когда-то и здесь было солнце, светило во тьму подземелья сквозь тяжёлое гранитное небо и давало надежду заблудшим. Души людей, задумавшихся о суициде, всегда попадали в город во сне. Каждый со своими травмами, они бродили по тёмным пустынным улицам в поисках выхода, а Ангелы сопровождали их, направляли и давали подсказки, с помощью которых душа приходила к солнцу. А если точнее — самостоятельно находила смысл своего существования, который стал бы сильнее отчаяния, сильнее желания смерти. Лишь тогда солнце принимало их в свои объятья, давая второй шанс и силы бороться дальше. Каждому в чистилище отведена тысяча дней на осознание ценности жизни. Но только здешних: время в человеческой жизни течёт независимо и может как соответствовать временным промежуткам в Холлаксо, так и быть больше или меньше. Однако, не всем суждено пробраться сквозь тьму, освободиться от груза, что тянет на дно. Иногда души, по сути стремящиеся к жизни, увы, грязли в бесчувственной темноте ночных улиц, с болью смотря на гаснущее для них солнце, растворялись в унынии и упускали возможность вернуться наверх. После тысячного дня Ангелы бессильны в помощи человеку, ведь он перестаёт существовать в реальности, однако ещё может получить шанс на новое рождение — искупить вину за жестокое распоряжение подаренной жизнью. После тысячного дня душа могла работать на город и помогать Ангелам в заботе о людях, тем самым всё же проходя путь освобождения. Такие души называли младшими Ангелами, они получали право на перерождение. В противном случае душу ждало бессмысленное существование в вечной затягивающей тьме города. Эта часть жителей, потерявших стремление к жизни и сознательно отказавшихся от работы, подвергалась изоляции в подземной части Холлаксо, где существование оставалось в ответственности самих безнадёжных — подземелье снабжалось скудно ввиду бóльшего внимания к спящим. Изолянтов привлекали к работам на благо города за хорошую оплату, но те редко соглашались сотрудничать с Ангелами, которые их «предали». Вредить душам или уничтожать их Ангелы не могут по своей поироде, но и позволить отречённым общаться с жителями, которые ещё стремятся освободиться, тоже было нельзя. Иначе бы их беспросветное уныние распространилось, словно вирус. Сообщество изолированных — гнездо грехов, откуда, увы, выход один — полное исчезновение. Но однажды это система вышла из-под контроля. Души изолированных безнадёжных стали недовольны своим положением, ими овладела идея захвата власти, мести Ангелам за заточение. Изолянты обвинили их в лицемерии, утверждая, что те намеренно не дали им вернуться к жизни до тысячи дней в городе, обрекли на страдания, хотя отречение от света было их личным выбором. Гордыня оказалась сильнее стремления к искуплению. А души, движимые желанием мести, оказались сильнее Ангелов. Они вышли в город, убеждая спящих в том, что спасение — обман, что всех их в конечном итоге ждёт заточение и смерть в мучениях. Они намеренно разбивали веру в жизнь, отбирая тем самым возможность спящих выбраться из тьмы. Из собственной мерзкой зависти. Злоба в бунтовщиках вскипела, как лава в жерле вулкана, и поглощала всё на своём пути. Без разбора. Безнадежные стали убивать Ангелов за несуществующие заговоры, убеждённые, что они обманом заставляют людей оставаться здесь. Проводников к свету истребляли нещадно, улицы Холлаксо залило кровью, а тела Ангелов бросали в топку, чтобы дым от их сожжения перекрыл солнечный свет. Остальных же жителей обратили в рабство под прикрытием новой идиологии и обещания построить новый мир. «Смерть лжецам!», «Солнце — обман!» — такие плакаты развешивали по городу. А жители дни и ночи рыли катакомбы, чтобы уйти ещё дальше от солнца, не осознавая, что сами себя хоронят. Им открыла глаза возрастающая смертность, голод, грязь, непонимание того, кто они, зачем роют и почему воюют против солнца. Но было поздно. Бунтовщики, назвавшие себя «высшими», возвели башню к самому небу, откуда смотрели, как перенаселённый город загнивает, а сами абсурдно радовались тому, что «украли» солнце у остальных. Они хотели, чтобы никто больше не смог добраться до света, они хотели обречь каждого на страдания, которых сами не смогли избежать, и совершили это. Без солнца и Ангелов счётчики дней стали бесполезны. Шанса выбраться не имел никто. Как и не имеет по сей день. — С тех событий прошло много лет, город разросся, ушел вниз на десятки километров и потонул в грязи и грехах. Люди, живущие здесь сейчас, не знают, что раньше было иначе, не знают, что когда-то имели шанс покинуть Холлаксо. Сейчас Ангелов считанные десятки во всем городе: некоторым первородным удалось спастить и сохраниться ещё с первой волны истребления; есть и те, кто успел стать Ангелом до большой топки и тоже избежал сожжения, а есть такие, как я. Я пришёл сюда извне, как и ты, Рики. Но я не безнадежный и не спящий. Я жив в реальности и пришёл сюда, чтобы помочь. А ещё состою в совете таких же боевых Ангелов — революционной группировке LOSS Сейчас оставшиеся ангелы под нашей надёжной зашитой, от них будет зависеть будущее Холлаксо после революции. — Мы — безнадёжные борцы за справедливость. Революционеры солнца! — гордо заявил Джейк. Рики заметил, как Хисын усмехнулся про себя пафосной речи друга и как, улыбаясь, закатил глаза. — Мы называем себя Engi , а наша цель — взрыв башни высших. Мы свергнем их власть и вернём себе солнце, — продолжил Сонхун воодушевленно. — Вот эти двое планируют стать младшими ангелами, когда добьются справедливости… И научатся думать не только о собственном благополучии, — Джей кинул взгляд на парочку революционеров, в чьих глазах цвели решимость и бесстрашие, но пока не сострадание. Рики обратил внимание на тонкие светящиеся голубым цифры на шеях парней — 3949 дней, 18 часов и 40 минут; 2949 дней, 18 часов, 40 минут. «Убились в одинаковое время с разницей в тысячу дней», — заметил про себя Рики. Следом вгляделся в свет под воротом Сону, — 999 дней, 0 часов, 38 минут. И в груди его неприятно укололо. "Неужели, это его последний день?" — Мой счетчик недавно дал сбой по непонятной причине — считает часы и минуты, а последний день не прибавляет, — заметив его любопытство, рассказал парень, заодно немного успокоив этим Рики. — Да, эта ситуация редкий случай. Сону стоит на краю жизни, но что-то сдерживает его в мире наверху, а значит, теоритически у него ещё есть малая вероятность спастись отсюда. — продолжил пояснять Джей, обращаясь к Рики, — Успеем вернуть себе солнце, пока не стукнул тысячный день — он выживет, а если нет, то возвращать придётся только вас с Чонвоном, до его тысячного дня мы должны успеть. Рики посмотрел на его счетчик — 873 дня, 5 часов, 37 минут. — 127 дней осталось, — обыденно сообщил Чонвон. Джей кивнул и решил сегодня на этом закончить разъяснения. Он обвёл взглядом каждого в комнате, задержавшись на Рики. Глаза и черты лица его были напряжены. Словно ангел контролировал, что всё в порядке. Убедившись в этом, расслабился. — А сейчас я пойду к себе, организуйте для Рики спальное место и накормите чем-то существеннее крекеров. Мужчина встал, опираясь руками о колени, и медленно отправился в соседнюю комнату, попутно ещё раз улыбнувшись Рики. Тогда в свете желтой лампы на жилистой шее Ангела он заметил выделившийся шрам, как показалось, в виде цифр, но не придал этому особого значения, тогда всё путалось в голове. А Чонвон соскочил с комода и направился вслед за ним. В помещении снова поднялась болтовня и шорох пачки с хрустящими пластинками в соли, что чуть не оказалась разорвана Джейком и Сонхуном в попытках ухватить побольше. Пока Хисын наблюдал за ними с выражением презрения на лице, Рики разглядел его сияющие цифры — 4228 дня, 22 часа, 2 минуты. Махнув на них рукой, он встал и кивком позвал за собой Рики. Через коридор с голыми бетонными стенами и перегорающими лампами он довёл его до каморки больше похожей на кладовую со складом запасов. Плита в нагаре, маленькая раковина, всё собственноручно подключено к общему перебойному снабжению, стеллаж с консервами, вместо кухонного гарнитура старый стол и прибитые к стене доски в качестве полок. — Вот наша кухня. Есть…макароны с тушёнкой…я суп сегодня приготовил...он, правда, выглядит не очень, у нас тут с едой туговато...что будешь? — Я…эм… — Рики замялся — голова ещё не соображала, не успев переварить всю полученную информацию, а желудок неприятно ныл то ли от голода, то ли от тошноты. Тогда Хисын приятельски похлопал его по плечу и достал обе кастрюли. — Садись, — указал он на единственный деревянеый стул с кривой ножкой, что жалобно скрипнул под весом парня, когда тот осторожно сел. Затрещала газовая плита и запахло едой. На столе засохший мармелад, открытая пачка чипсов. Почти как дома… То есть даже лучше, чем дома. Здесь, в темном и холодном подвале с торчащими трубами и ободранной мебелью повсюду ощущалась жизнь. Не счастливая, нет. Но не одинокая и не потерявшая смысл. — А где Рики будет спать? — любопытствовал Сону, облокалившись о дверной проём. От неожиданного голоса за спиной парень на стуле немного вздрогнул и обернулся — глаза, что-то задумавшие, смотрели на него изучающе. — Можно…диван разложить в общей, — предложил старший, помешивая суп на плите. — А он не развалится от таких махинаций? — Попроси кого-то помочь и проверь, Сону, раз тебя это заботит. — Еще как. Я ведь в ответе теперь за безопасность и комфорт новенького, — он довольно улыбнулся Рики ещё раз и скользнул за угол. — По-моему, Сону снова возомнил себя спасителем. Будет крутиться вокруг тебя, как это было с Чонвоном — теперь они «подружки сплетницы», ДжейкХуны называют их покетз. — Кто? — Рики показалось, что буквы и слоги уже мешаются в голове в одну кашу. — Джейк и Сонхун — наша бешеная парочка, — расшифровал Хисын, — с ними ни минуты тишины, а про меры приличия я лучше промолчу. В тот же миг эхо от хлопка двери разнеслось по бетонным коридорам. За ним что-то повалилось на пол и послышался топот, будто кто-то вместе с чем-то вывалился из шкафа. — Айщ! Ну ты и придурок. — Да я же шучу. — Лучше заткнись и иди помоги нашей принцессе разложить диван. — А ты не смей сожрать все чипсы без меня! *** Ночь здесь слабо отличалась ото дня, та же темнота и холод, только тише. Ники, подтянув колени к груди, лежал под колючим пледом, натянутым до носа, и рассматривал комнату в свете настольной лампы — привыкал к визуальному шуму и остроте голых стен. Сону лежал рядом. Странно, как будто так было всегда… Он рассказывал ему о том, как сам первый раз очнулся в Подземелье. О том, как его "героически" спасли Джейкхуны и привели в уже прилично обжитой подвал, где Хисын по-привычке окружил новоприбывшего заботой, пообещал помочь. Ведь тех он тоже подобрал на улице, на тот момент обитая в Подземелье уже третий год. — Мне…нам всем повезло, что однажды Хисын нашёл этот подвал. И Джейка с Сонхуном, они спасли меня, а я нашёл Чонвона и тебя, — Сону улыбнулся и Рики долго вглядывался в его лицо в темноте. Этот рассказ и то, с каким умиротворением говорил Сону, позволили парню частично расслабиться, и он стал проваливаться в дрёму, но ещё слышал сквозь сон тихий голос его спасителя. — Джей появился здесь неожиданного, сразу после того, как я привёл Чонвона. Казалось, он пришёл именно за ним. А когда Хисын увидел его, сказал что Джей ангел, пришедший сверху, и сомнений не осталось — он пришёл спасти Чонвона. А теперь пытается помочь всем нам и спастись сам. На ангелов охотятся, ты уже знаешь… Заметив медленное и глубокое дыхание Рики, Сону стих и не отказал себе в том, чтобы ещё поизучать притягательные черты лица загадочного спящего парня. А затем отправился к себе.

***

Когда после планового обхода и неожиданного пополнения в банде, взволнованнось улеглась, гул голосов прекратился, и в их подвале настала относительная тишина, Хисын и Джей остались на кухне вдвоём, как это бывало каждый раз после знаковых событий, когда оба без слов понимали необходимость поговорить. Чонсон помог вытереть крошки со стола, промыл пряпку и встал, оперевшись о столешницу и задумчиво смотря в пол, долго вдохнул, чтобы начать. — Рики появился здесь из-за Сону. — не церемонясь выдал Джей. Он звучал серьезно, и Хисын прервал уборку кухни, сев напротив, чтобы выслушать. — Неудивительно, что Сону не побоялся спасти его. Так или иначе, они чувствуют свою связь. — Почему ты так уверен? Ты знаешь Рики? — Знаю. Больше слов Хисыну не требовалось, чтобы понять, что уверенность Джея подкреплена событиями из реальной жизни. Он понимающе кивнул. Потом, подумав ещё немного, спросил: — Думаешь, они смогут вернуться вместе? От вопроса Хисына Чонсону вдруг стало дурно, он поморщился словно от боли под ребром. Ангел долго не отвечал, перебирая в голове все возможные стечения обстоятельства, метался от преждевременного сожаления до устойчивой надежды, но не мог ответить ни «да», ни «нет». — Мы постараемся. — наконец сказал Джей, глубоко вздохнув. — Как продвигаются поиски? — спустя паузу перевёл тему Хисын. — …выхода, я имею ввиду. Однако этот вопрос не позволил Джею расслабиться. — Последний раз, когда я выводил Áдама , он предположил, что в тех домах выход пролегал через водопровод. — Откуда такие мысли? — Он не распространялся. Ты же знаешь, Ангелы и нам до конца не доверяют. Но очевидно это связано с водой. — С водой? — М-м. Джей устало потер глаза и закинул назад голову, слегка ударившись затылком о подвесную полку. — Нам нужно ускориться по всем фронтам. Сегодня на совете было решено отправить искателям заявку на сбор взрывчатки и оружия, революция не за горами. Но я не могу допустить, чтобы спящие участвовали в войне. Я продолжаю нарушать правила и принцыпы LOSS, но результата от этого всё ещё мало. Особенно из-за осторожности старших Ангелов. — Может, тебе стоит быть настойчивее с ними? — Есть опасность напугать и вовсе потерять доверие. — Хорошо, ты лучше знаешь, что делать. — доверчиво отвечал старший. — Ты веришь в меня больше, чем я сам в себя верю. — Джей опустил мягкий взгляд на Хисына. — Кто-то же должен…