​Сердце из льда и пламени

Я до сих пор помню запах его одеколона и дешевого табака, который всегда смешивался с ароматом горячего асфальта Бруклина. В 1941-м мир казался огромным и страшным, но когда Баки обнимал меня за плечи, страх отступал. ​- Эй, Роджерс, перестань хмуриться, - шептал он мне на ухо, пока мы стояли в очереди в кинотеатр. - Тебе не идет. Ты же у нас «боевая девчонка», помнишь? Моя маленькая Искра. ​Я была младше Стива всего на десять минут, но всегда чувствовала себя старшей. Пока Стив пытался доказать всему миру, что он не «коротышка из Бруклина», я просто хотела, чтобы мы все выжили. Но когда Стив решился на эксперимент Эрскина, я не смогла остаться в стороне. Я не могла отпустить брата одного на растерзание полковнику Филлипсу. ​Сыворотка жгла вены, словно жидкий огонь. Но когда я вышла из капсулы и увидела глаза Баки - в которых страх сменился на искреннее восхищение - я поняла: теперь я смогу защитить их обоих. ​Мы танцевали в тот вечер, когда нам дали увольнительную перед отправкой в Европу. Баки прижал меня к себе, и я чувствовала, как под его ладонью бьется мое обновленное сердце - мощно, ритмично. ​- Вернемся - и сразу под венец, Сара, - сказал он тогда. - Я не позволю тебе больше бегать от меня по всему фронту. ​Я смеялась и обещала, что согласна. Я еще не знала, что под моим сердцем уже зародилась новая жизнь, маленькая искра, которой суждено будет уснуть на семьдесят лет под толщей арктического льда... ​А потом были те проклятые Альпы. Ветер выл, словно раненый зверь, когда мы со Стивом ворвались в вагон поезда «Гидры». Скрежет металла, вспышки выстрелов. ​- Баки! - закричала я, когда бок вагона разворотило взрывом. ​Я видела, как он ухватился за поручень, как его пальцы скользили по обледеневшей стали. Я рванулась к нему, не замечая пуль, вытягивая руку так сильно, что, казалось, суставы сейчас лопнут. - Держись, Баки! Держись! ​Но металл предательски заскрежетал. Секунда - и он сорвался. Его взгляд, полный боли и немого прощания, навсегда выжегся в моей памяти. Он исчез в белой бездне ущелья. Я рухнула на колени, разрывая горло криком, пока Стив силой оттаскивал меня от края. В тот момент мой мир рухнул, оставив только пустоту и ярость. ​Но война не дала нам времени на слезы. Последняя миссия. Самолет Шмидта «Валькирия», летящий на Нью-Йорк. Мы со Стивом прорвались в кабину, тяжело дыша и глядя на приборы. Бомбы были нацелены на наш дом. ​- Сара, я не могу его развернуть, - глухо сказал Стив, глядя на меня. - Придется сажать его в лед. ​Я подошла и положила свою руку поверх его ладони на штурвале. Мы были близнецами, мы были Роджерсами, и мы всегда шли до конца. Вместе. - Я знаю, Стив. Я с тобой. ​- У нас было свидание... - прошептал он в передатчик Пегги, пока кабина заполнялась инеем. ​Я закрыла глаза, прижимая ладонь к животу, который едва заметно начал округляться. Я думала о Баки, надеясь, что там, за гранью, он нас встретит. Удар был сокрушительным. Ледяная вода хлынула внутрь, обжигая холодом. Я крепко сжала руку брата, и сознание медленно угасло в бесконечной синеве Арктики. •••• ​Свет. Он был слишком ярким, стерильным и бил по глазам, как вспышка от разорвавшегося снаряда. ​Последнее, что я помнила - это ледяное крошево арктической воды и судорожно сжатую руку Стива. Я чувствовала, как холод забирается под кожу, вытесняя огонь сыворотки в жилах. Я закрыла глаза, думая о Баки. О том, что подвела его. Что не сдержала обещание вернуться и надеть то белое платье, которое мы присмотрели в витрине на 5-й авеню. ​Я глубоко вдохнула. Легкие обожгло. ​- Тихо, Сара. Дыши. Просто дыши. ​Голос Стива. Хриплый, надтреснутый, но такой родной. Я с трудом разлепила веки. Брат сидел рядом, его лицо выглядело осунувшимся. Но это был не тот госпиталь, к которым я привыкла на фронте. Никаких железных коек и запаха хлорки. Всё было... слишком гладким. Пластик, стекло, мерцающие экраны с цифрами. ​- Стив? - мой голос прозвучал как шелест старой бумаги. - Мы... мы выжили? Где мы? Где полковник Филлипс? ​Брат отвел взгляд, и в груди похолодело. - Сара... прошло много времени. Семьдесят лет. ​Мир качнулся. Семьдесят лет? Этого не может быть. Все, кого я знала... Баки. Его лицо пронеслось перед глазами. Его смех, его падение с поезда. Боль в груди от этой потери вспыхнула с новой силой, словно это случилось вчера. ​Я попыталась резко сесть, но живот пронзила странная, тянущая тяжесть. Я инстинктивно прижала ладонь к телу и замерла. Под ладонью... был бугорок. Округлый. Плотный. ​- Что это? - я посмотрела на Стива, чувствуя, как внутри нарастает паника. - Стив, что со мной? ​В палату вошел высокий темнокожий мужчина с повязкой на глазу. Он выглядел так, будто съел на завтрак целую армию и даже не поморщился. ​- Мисс Роджерс, я Ник Фьюри, директор Щ.И.Т.а, - произнес он низким голосом. - Понимаю, у вас много вопросов, но сейчас вам нужно сохранять спокойствие. Ваш организм... уникален. Сыворотка не просто сохранила вам жизнь во льдах. Она ввела вас и ваш плод в состояние идеального анабиоза. ​- Плод? - я переспросила, не веря своим ушам. - Вы хотите сказать... ​- Ты беременны, Сара, - тихо сказал Стив, накрывая мою руку своей. - Почти четыре месяца. Сыворотка заморозила развитие ребенка вместе с тобой. Врачи говорят, что девочка абсолютно здорова. ​Я смотрела в стену, и в голове билась только одна мысль: Баки. Это был его ребенок. Наша маленькая жизнь, которая должна была родиться в мире, где еще ездят трамваи и танцуют свинг. А теперь... теперь я в будущем, где у меня нет ничего, кроме брата и этой крохотной жизни внутри, чей отец остался там, в снегах Европы. ​- Семьдесят лет... - прошептала я, чувствуя, как по щеке катится слеза. - Она проспала семьдесят лет, так и не узнав своего отца. ​Я сжала простыню так, что ткань затрещала. Характер Роджерсов никуда не делся - вместе с горем пришла глухая, яростная решимость. Если судьба вырвала меня из моего времени, но оставила мне эту кроху, я костьми лягу, но защищу её. ​- Как её назовем? - Стив попытался улыбнуться, хотя в его глазах стояли слезы. ​Я посмотрела на свой живот, чувствуя первое, едва заметное шевеление. - Джейми. Её будут звать Джейми. В честь самого лучшего человека, которого я знала.