Поросший мхом

      Рей в очередной раз проснулась, вскакивая с постели. Она провела ладонью по лбу, стирая липкий пот. Прикрыла глаза, чувствуя, как бешено колотится сердце. Она еле смогла уснуть, а когда все же уснула, то просыпалась каждый час от кошмаров. Натянула на себя одеяло, чувствуя ужасный холод. Зима здесь была странной, снега не было, лишь ледяной ветер и общая непогода. Люди вокруг будто совсем не обращали на это внимания, лишь одеваясь потеплее, закутываясь в теплые куртки и шарфы. Недавно ребята ездили в город и привезли ей очень милый подарок, который она хранила в своей тумбочке — пачку сигарет. Это было очень оригинально и Рей долго смеялась, после того, как Жан вручил ей пачку в руки. За этот месяц было не так много смеха. Солнце садилось раньше, ребята все чаще проводили время в стенах корпуса, ведя уютные беседы за горячим чаем по вечерам. Рей и сама заметила этот новогодний уют, она будто подглядывала за всеми этими людьми, когда проходила мимо столовой и видела, как Ханджи с Леви переговариваются с ребятами. Когда видела их смущенные лица, улыбки. Когда видела, как Гарлан незаметно для всех приносит Ханджи лишний десерт. Когда видела никем незамеченный пронзительный взгляд Жана на Микасу и её живые глаза, направленные на отстраненного Эрена. Когда услышала, что Армин навещает Энни и разговаривает с ней иногда. Услышала, что Конни говорит о том, что у Саши красивые волосы, на что Саша лишь громко смеется и отвечает, что не красивее его волос. Конни лишь неловко потирает голову, не нащупывая там нужной растительности. Она чувствовала, что они все связаны друг с другом, так крепко и так незаметно друг для друга, однако она оставалась тем самым, скрытым от всех, зрителем. Это был не её мир и она явно чувствовала себя здесь лишней. Рей много времени проводила с Одой, выгуливая её и занимаясь тренировками. Её тело окрепло, стало более сильным, а действия стали более уверенными. Она поняла, что ей нравится это новое чувство в ее жизни. Пару раз она встречала Кейтлин, она приезжала сюда к Леви, совсем не обращая внимания на Рей, лишь коротко разговаривая. Она стала выглядеть какой-то запыхавшейся и это вызывало вопросы, однако Рей не задавала их. Ее это не касалось. Также, как и то, что она заметила чуть съехавший воротник и взъерошенные волосы Леви, когда он провожал Роажи. Рей ненавидела себя за эти мысли, за эту ревность и зависть той, кто имела полное право строить свою личную жизнь с капитаном. Ненавидела себя за чувства одиночества и обиды, когда ребята уходили в город. Потому что она не могла покинуть пределы разведкорпуса. Ей дали относительную свободу в том плане, что она могла здесь разгуливать и тренироваться, однако она все чаще ловила себя на мысли, что это её клетка, а Рей живет в иллюзии свободы. И это она поняла ещё отчетливее, когда заговорила с Николо. Оказывается, что их возили в столицу для допроса и оказывается, что они были добровольцами, которые желали помочь Парадизу. Рей не могла поверить своим ушам, но перед ней стоял живой и здоровый Николо, который помогал поварам на кухне. Она узнала и про других пленных, которые остались в столице. Елена, Оньянкопон и Тристан. Рей сидела за деревянным столом, все еще не находя в себе слов и эмоций для того, чтобы сказать хоть слово. — Ну давай, я знаю, что тебе интересно. Николо улыбался, совсем не походя на пленного. Он был хорошо одет, его волосы были светлыми и чистыми, а улыбка казалась искренней. — Как там…в Марли? Она чувствовала, что хочет разрыдаться, потому что ей стало слишком одиноко и грустно. Она слишком хотела обратно, к родителям и Зику. — Мы почти закончили войну. Альянс вряд ли справится с нами, ведь на нашей стороне сила титанов. Рей кивнула, чувствуя пустоту в груди. — Как Зик? Ты знаешь моих родителей? Они работают в лаборатории, их зовут Алисента и Джоуи. Он нахмурился. — Нет, не знаю. Зик в порядке, ему ищут замену, потому что осталось слишком мало времени. Хотя это грустно. Рей мысленно согласилась, чувствуя, как внутри нее что-то скребет. — А Конрад? Она видела, как его светлое лицо потемнело. — Мертв. Она не стала расспрашивать, чувствуя, что не испытывает сожаления по поводу этого. Рей заметила, как ребята стали все более занятыми, постоянно находились в разъездах и каких-то своих волнениях. Ей было грустно от того, что она не знала всей ситуации и все, чем она могла располагать — это жалкие отрывки информации. Она стала много времени проводить с Николо, скучая по дому и слушая его рассказы. Это помогало забыться и будто в то же время вспомнить кто она. — Привет. В дверях появилась Саша, у нее были до смешного красные щеки и безумный взгляд. Рей удивленно вскинула брови, не ожидая её здесь встретить. Николо никак не отреагировал на её появление, хотя Рей видела по его взгляду, что он её узнал. — У вас тут найдется что-нибудь вкусное? Саша присела рядом с Рей, явно не смущаясь и смотря на Николо. Тот как-то обиженно фыркнул, отворачиваясь. Было забавно наблюдать за тем, что он все еще припоминал Саше то, что она его поймала. — Найдется, только не уверен, что ты сможешь это оценить. Он с равнодушным видом поставил перед ней тарелку с каким-то, на вид очень вкусным, рагу, где были видные свиные ребрышки. Саша в ту же секунду накинулась на тарелку, сметая все под чистую и начиная громко стонать от удовольствия. — Это…это очень вкусно! Пожалуйста, дайте ещё! М-м, я готова умереть за эту еду! Рей удивленно смеялась, гладя на выражение лица Саши, которая вылизывала тарелку и выглядела раскрасневшейся от удовольствия. Николо застыл, открывая рот и краснея, явно не ожидая такой бурной реакции. Он положил ей ещё добавки, не смея отвести от нее шокированного и восхищенного взгляда. — Спасибо! Я пойду, но ещё обязательно вернусь! Ты волшебник! Она убежала также быстро, как и появилась, а Рей рассматривала красного как помидор Николо, который убирал за Сашей тарелки и смотрел ей вслед. После той ситуации, они часто проводили время на кухне уже втроем. Рей было слишком забавно наблюдать за тем, как Николо пытается ругаться на Сашу за её манеру есть, но каждый раз накладывает ей добавку и краснеет от ее комплиментов. Вскоре к ним присоединились Жан и Конни, собирая какую-то свою компанию. Рей замечала, что между Николо и парнями в воздухе висит напряжение, его можно было потрогать руками. Но это и было понятно, по тому как Рей сама недавно была в такой же ситуации. Мир менялся слишком быстро для того, чтобы на все вешать ярлыки. Она старалась много гулять, все чаще надевая на себя по несколько слоев одежды. Кейтлин прислала ей роскошную шапку и куртку, поэтому Рей не стеснялась надевать это все на себя. Иначе был риск замерзнуть. С её бессонницей было сложно контролировать время прогулок, поэтому в очередной раз, когда она вышла рано утром, то встретила перед собой Микасу с красными щеками. Та улыбнулась, приветствуя её. — Ого, ты даже в такую погоду занимаешься? Рей закуталась поплотнее в свою куртку, замечая, что Микаса одета слишком легко. — Конечно, так теплее ведь и помогает держать себя в форме. Она все это время находилась в движении, пока разговаривала. — А я могу иногда присоединяться к тебе? Ребята обычно заняты днем, а одной тренироваться будто бы особо смысла нет. — Конечно, я рада твоей компании. С того момента Рей чаще начала общаться с Микасой, осознавая, какая она внутри ранимая и чувственная. Ее это удивляло. Они могли разговаривать о том, как лучше убивать клинками и в то же время могли обсуждать любимые цветы друг друга. Могли рассказывать друг другу неприятные истории из жизни и восхищаться рассветом. Рей поняла, что она начала обретать друга, в одно холодное и зимнее утро. — Если ты вытаскиваешь лезвие этой стороной руки, то с большей вероятностью сможешь порезать сама себя. Рей нахмурила брови, повторяя за брюнеткой и выхватывая лезвие правильно. Брови Микасы одобрительно подмигнули. Рей тяжело вздохнула. — Я даже не представляю, как вы все это время пользовались этим. Я бы уже давно отрезала себе голову, со своей удачей. Микаса рассмеялась. — Это нормально. Я тоже не сразу всему научилась, когда-то давно я вообще боялась любого насилия, пока в моей жизни не появился человек, который сказал мне — «дерись». Они посмотрели друг другу в глаза и Рей в очередной раз поймала себя на мысли о том, что у Микасы очень пронзительные и выразительные темно голубые глаза. — Это был Эрен? Девушка смущенно кивнула, переводя взгляд на солнце и её глаза удивленно расширились. Рей почувствовала, как на нос упало что-то холодное. Она в удивлении подняла взгляд на небо, замечая тысячи снежинок. Они рассмеялись, ловя сразу таявший снег. Рей выбралась из кровати, надевая на себя теплую одежду. На окном лежало немного снега, что не могло её не порадовать. Она вышла на улицу, все ещё не выспавшаяся и с нахмуренным лицом, подходя к загону с лошадьми. Ее лицо озарила улыбка, когда она увидела, что Ода и Вороной стоят совсем рядом друг с другом, утыкаясь мордами и, вероятно, греясь таким образом. Их пара выделялась на фоне других лошадей и Рей опустила руки на загон, позволяя мыслям ненадолго завладеть ею. Она безумно скучала по Леви. Он все время выглядел слишком занятым, все чаще пропадал в столице. Ее сердце разрывалось от того, что она видела его таким уставшим и хмурым. Она не могла ничего сделать и это чувство беспомощности оседало где-то внутри нее с неприятным скрежетом. Она часто вспоминала их прогулку по полю, поцелуи и касания. Вспоминала прикосновения его рук и тела, горячие губы и ставшие такими привычными глаза. Она умирала каждый день, когда видела его с кем-то другим за беседами, работой или тренировками. Ей хотелось быть к нему ближе, точно также, как другие люди, которые могли находиться с ним рядом и это не вызывало бы никаких вопросов. Много раз она останавливала себя, когда хотела постучаться в его кабинет. Много раз хватала свою руку, сжимала её и возвращалась к себе в комнату. Ей было слишком одиноко без него, но она понимала, что так будет лучше для них. И это разбивало ей сердце. Также, как и его взгляды, которые теперь не были холодными. Он смотрел осторожно, будто надломанно, она замечала, как он напрягается в её присутствии, будто бы боясь сделать что-то лишнее. И ей слишком сильно каждый раз хотелось накричать на него и сказать, что она хочет этого больше всего на свете. Но она держала себя в руках. — У тебя красивая лошадь. Рей вздрогнула, оборачиваясь и замечая Армина. Тот, казалось, ещё сильнее возмужал за эти месяцы. Он стоял перед ней: высокий, светлый и с какой-то уверенностью в небесно-голубых глазах. Рей улыбнулась, когда он встал рядом, также смотря на лошадей. — Спасибо. Почему ты не спишь? Он выглядел собранным и спокойным и Рей подхватила это, перенимая на себя. — У нас скоро тренировка, я пришел пораньше. Люблю снег, это заставляет меня думать о том, что когда-нибудь я увижу ледяные равнины, где всегда лежат эти белые хлопья. Было слишком спокойно для такого морозного утра. Вокруг не было никого, кроме них и лошадей. Ни одной живой души, будто все еще спали. Рей засмотрелась на то, как лошади выдыхают пар. — Я уверена, что это время скоро наступит. — Конечно, ведь твою лошадь зовут Несущая Свободу. Она засмеялась, видя искринки смеха в его глазах. — Я удивился, когда увидел тебя здесь и подумал о том, что мне повезло — ведь я хотел поговорить с тобой. Рей пару раз моргнула, чувствуя, как спокойствие постепенно улетучивается. Армин выглядел все также непринужденно, его голос оставался мягким. — О чем? — О добровольцах из Марли. Они говорят, что Зику можно доверять и что он на нашей стороне, также, как и они. Что Зик знает то, что поможет предотвратить войну и жертвы. Рей напряглась, чувствуя некую озадаченность. Было странно что он говорит с ней об этом. — Я хочу послушать твое мнение, если ты не против, — его глаза светились мягкостью. А Рей внезапно осознала то, что перед ней стоит настоящий стратег. — Я доверяю Зику, если он так сказал, значит, это правда. Но…я не доверяю другим. Это была правда и Рей было слишком тяжело с ней расставаться. Армин чуть нахмурил брови, переводя взгляд на нее. Долго смотрел, будто пытаясь что-то найти и наконец, перевел голубые глаза обратно на лошадей. — Спасибо, Рей. — Что вы будете делать дальше? Он снова улыбнулся. — Когда титанов больше не останется здесь, мы наконец-то доедем до моря. А потом наладим дружеский союз с одним кланом, в этом нам помогут добровольцы. Она ощутила пробежавший холодок внутри. — Получается, что я здесь уже не нужна? Это осознание больно ударило, настолько больно, что Рей захотелось закричать. Это было странно. Она чувствовала, что больше не нужна им и ощущала себя ужасно, вместо того, чтобы радоваться. Это было странно потому, что она все это время желала лишь одного — свободы. А теперь, когда она оказалась здесь бесполезной и ей могут предоставить свободу — ощущала зудящую пустоту внутри. Она нахмурилась, пытаясь понять причины. Она так хотела уважения к себе, быть громкой фигурой? В этом дело? Или в том, что она сможет в ближайшее время отправится домой и вместо радости ощущает лишь холод? — Получается. Она сжала губы, чувствуя, как во рту встает горький ком. Она поняла, что ненавидит чувствовать себя бесполезной. — Но я не доверяю этим людям, — Армин внезапно посмотрел на нее серьезно, — Я бы не хотел вести дела с ними, но у нас нет выбора. Как бы это не звучало, но если ты останешься с нами, то это будет хоть каким-то гарантом…однако, я не хочу, чтобы мы удерживали тебя здесь. Это решение принимать не мне, но я бы не хотел, чтобы ты уезжала в ближайшее время, когда все ещё так нестабильно. Если твои слова правда о том, что ты желаешь мира, то есть смысл остаться с нами. — То есть ты прямо говоришь мне о том, что вы меня используете? Что я буду здесь в плену до тех пор, пока вы не будете уверены в том, что вам ничего не угрожает? — Мы все друг друга используем и мне неприятно говорить тебе это. Потому что…ты давно перестала быть пленной для нас. Ты стала для нас человеком, стала Рей, которая назвала свою лошадь Несущая Свободу, стала той, кто сказала о том, что хочет сломать колесо, а не вставлять в него спицы, которая принесла нам коробку сладкого, которое предназначалось только ей. Это совсем другое. Она вздрогнула, чувствуя, как внутри поднимается то, чего она боялась до безумия. Слабость. Рей боялась себе признаваться в том, что их границы давно уже стерлись, что они перестали воспринимать друг друга как врагов. Это стало ясно заметно на фоне новых пленных. Рей была здесь своей. И это ужаснуло ее до глубины души, потому что она, черт возьми, тоже считала их всех близкими. Это убивало, высасывало душу, но было правдой. — Армин…мне тяжело. Я разрываюсь, — она почувствовала влагу на глазах. Он сочувственно поджал губы, подходя ближе и заключая в объятия. Рей уткнулась в него, чувствуя, как слезы остались в глазах, не смея скатиться вниз. Чувствуя, как объятия не согревали, но помогали обрести спокойствие. — Я знаю. Знаю, — шепот, — Мне очень жаль, что тебе приходится проходить через это, — она чувствовала легкие поглаживания по спине. — Не нужно жалеть меня. Это мой выбор, просто, — она на секунду сжала его руку, — Иногда это слишком тяжело. Армин понимающе кивнул, отходя. Они снова облокотились на загон, наблюдая за лошадьми. Почему-то стало легче от того факта, что ее не водят за нос. Что не говорят, что она стала им слишком дорога и поэтому они не смогут её отпустить. Что ей говорят правду о том, что она ещё имеет какую-то политическую ценность. Рей практически улыбнулась. Она чувствовала себя ненормальной, но почему-то сейчас уважала их всех больше, чем когда-либо и именно за то, что ей сказали неприятную правду в лицо. Это требовало огромной спелости и…доверия к ней. Они доверяли ей и она внутри улыбнулась этим мыслям. Перевела взгляд на Армина, который ответил ей тем же. Как её глаза распахнулись и Рей отпрыгнула за секунду до того, как в нее тоже прилетел снежок. Армин смешно отряхивался, взглядом ища того, кто это сделал. Рей обернулась, замечая веселую компанию, которая лепила новые снежки и хохотала, глядя на снег в волосах блондина. Рей улыбнулась, переглядываясь с Армином и начиная лепить снежки. Это было глупо хотя бы потому, что снега было мало и они кидались им вперемешку с землей. Но это никого не смущало, это было видно по красным и веселым лицам ребят. К ним в команду присоединилась Микаса, когда Жан, Конни и Саша, начали кричать, что так не делается и убегать с криками от её снежков. Рей хохотала ровно до того момента, пока снежок не прилетел ей в лицо. Она начала выплевывать снег, ища убийственным взглядом того, кто это сделал. И наткнулась на Эрена. Тот лишь с улыбкой пожал плечами, комкая ещё один грязно белый снежок. Рей со злостью кинулась на него, по пути лепя несуразный ком. Она еле успела отклониться, прыгая на него своим весом и падая на землю вместе с ним. Он начал хохотать, когда Рей со всей силы сунула ему грязный снег в рот. И тогда настала ее очередь смеяться, когда он скинул её и начал выплевать из себя снег вперемешку с землей. Через какое-то время они все переодевались, мокрые и разгоряченные, весело переговаривались, будто погружаясь в детство. А Рей чувствовала себя по-настоящему счастливой здесь, с каким-то пониманием принимая то, что она не сторонний наблюдатель. Она — часть этого сложного и непонятного мира.

***

Это был какой-то кабак, совершенно грязный и непонятный для нее. Всюду танцевали и пели пьяные песни люди, был слышен гомон и шум. Ребята весело сидели за столом, не следя за количеством выпитого и временем. Рей снова засмеялась, чувствуя, как её щеки раскраснелись от количества выпитого спиртного. Они собрались здесь, чтобы встретить Новый год и это был её первый выход в город, когда она не пыталась убежать. Рей весь день ловила глазами все, что видела: все лавки, дома, витрины, громкий смех уличных ребят, лай собак и мокрую слякоть на улице. Жан, Саша и Конни весь день таскали её по разным местам и магазинам, Рей не переставала удивляться и смеяться. Сегодня будто бы был её второй день рождения. По столу громко стукнула бутылка, возвращая её в реальность. Ханджи, краснея от алкоголя в крови, говорила какой-то жутко непонятный тост под смех всего отряда. Гарлан сидел рядом и уговаривал её замолчать, пока ребята уже были под столом от смеха. Рей схватилась за Жана, чувствуя, как весело ей сейчас и как беззаботно. Это был правда необычный Новый год. Они все дарили друг другу подарки и это сопровождалось тихими и такими уютными словами, что многих пробирало на слезы. Рей было грустно, что она не могла ничего подарить ребятам, но они заверили её, что помнят ту коробку с сухофруктами и она для них самый лучший подарок. Она смущенно покраснела, когда ей подарили явно недорогую, но от этого не менее ценную цепочку на шею с зеленый камнем, под цвет ее глаз. Она обняла каждого по очереди, ощущая, как в груди становится глухо. С того момента прошло уже много часов, сейчас Рей ощущала себя слишком пьяной, чтобы мыслить. Но одного человека забыть не могла. Мистер зануда остался в разведкорпусе. Рей явно расстроилась от этого факта, потому что ей хотелось быть с ним рядом, хотелось подарить кусочек счастья и праздника. Но переубеждать его казалось глупой идеей, поэтому она молча кивнула и пошла ждущим ее ребятам. Рей перевела взгляд на окно, где за последние пол часа были видны падающие снежинки. Ей снова захотелось улыбаться, когда она услышала очередную перебранку Саши и Конни. Когда услышала спор Жана и Эрена, такой ленивый, будто они сами не понимали зачем спорят. Через какое-то время Гарлан увел шатающуюся Ханджи, говоря, что уложит её спать и будет за ней следить. Ребята кивнули, тут же забыв о том, что с ними вообще ещё кто-то был. — Поэтому ты постоянно был «запасным» Эреном, — Конни громко захохотал. Жан раскраснелся. — Это было ужасно! И это было ошибкой, ясно? — Нет-нет, я раньше даже могла вас перепутать случайно! — Заткнись, Саша! Рей захохотала, переглядываясь с Микасой. — Почему никто не говорит про Армина и Хисторию? И про то, что его лапал мужик? Армин закрыл лицо руками, пытаясь скрыть смех, когда его по плечу, в знак поддержки, погладила Микаса. — А ты что, завидуешь, Жан? Рей показалось, что она сейчас лопнет, настолько смешным было лицо Жана, когда он услышал эту фразу Эрена. — Вот бы сейчас волосатые мужские руки на груди, — Конни смешно начал показывать на себе это. — Ну вы и придурки, — Жан все же рассмеялся, выпивая ещё бокал. Она знала, что не может участвовать в их беседе полноправно, потому что все то, о чем они говорили, было ей чуждо. Но Рей все равно позволяла себе расслабляться в их компании и проводить время так, будто она тоже является частью их семьи. Это был тяжелый момент, когда она спросила, где они будут праздновать Новый год. У них не было семьи, ни у кого, кроме Жана и Саши, но они остались здесь, чтобы быть с ребятами. Это заставляло её сердце растрогаться. Рей скучала по своей семье, по их праздникам, скучала по Зику и его доброму взгляду, по коллегам с лаборатории, скучала по сломленному Райнеру, по молчаливому Бертольду, по решительной Пик. Ее руки на секунду сжались, а в глазах встали слезы тоски. Рей извинилась и сказала, что ей нужно подышать свежим воздухом. Ребята были слишком пьяны, чтобы заметить что-то неладное. Рей вышла на улицу, вдыхая морозный воздух в легкие, пытаясь совладать со своими чувствами и эмоциями. Под алкоголем было все иначе, а контролировать мысли оказывалось значительно труднее. Дверь за ней открылась и она столкнулась взглядом с Эреном. Тот, краснеющий от выпитого, и взъерошенный от того, что ребята трогали его волосы, вышел к ней и улыбнулся. Рей улыбнулась в ответ. Они стояли рядом и она отчетливо ощущала сейчас их разницу в росте. Она почти доставала ему до плеча и чувствовала себя слишком маленькой рядом с ним. Леви был ниже Эрена. Рей прикрыла глаза. Не думать о нем. Не сейчас. — Как тебе праздник? — он достал пачку сигарет, предложив одну Рей. — Весело, — она взяла сигарету, прикуриваясь от него, — Не знала, что ты куришь. — Я и не курю. Просто алкоголь так влияет, хочется делать странные вещи, — лукавый взгляд. Рей облокотилась на перила лестницы, делая затяжку и не сводя взгляд с зеленых омутов. Эрен повторил ее движение, только с другой стороны. — Мы сейчас выглядим как охрана тут, — Рей усмехнулась. — Особенно ты. Увидел бы я тебя ночью — испугался бы от такого грозного вида. — Ой, заткнись. — Грозная коротышка. — А ты грозная шпала. — Вот и решили, — засмеялись почти одновременно. Рей выкинула тлеющую сигарету, обращая взгляд на темное небо и то, как красиво кружатся снежинки под фонарем. Когда-то отец кружил её на плечах, пока Рей подставляла язык снежинкам, а мать как всегда сетовала на то, что они слишком много дурачатся. Она грустно улыбнулась. — О чем думаешь? — О родителях. Рей смотрела ещё несколько секунд на хоровод снежинок и перевела взгляд на Эрена, вздрогнув. Он выглядел так, будто постарел на десять лет, его взгляд был темным и сожалеющим. Рей нахмурила брови, явно не понимая этого. Эрен отвернулся от нее, она видела, как подрагивала его спина. И это было точно не из-за мороза. Шаг, второй. Подошла ближе, аккуратно кладя руку на его плечо. Она знала, что он потерял родителей, возможно, его это растрогало? Она сказала что-то не то? В любом случае было непонятно сейчас, мозг туманно отзывался, все ещё не соображая отчетливо под действием алкоголя. — Прости меня, — надрывающийся голос. Она вздрогнула, когда он повернулся, глядя на нее с безумной болью в глазах. Хватая за предплечья, заглядывая будто в самую душу. — Я плохой человек, Рей. Прости меня, — она проследила взглядом за мокрыми дорожками на его щеках. Она была потрясена. — Что ты такое говоришь? Ты хороший человек, — она подошла ближе, стирая его слезы, — Эрен, все впорядке, — улыбнулась, — Я понимаю. Это алкоголь, который заставляет делать странные вещи. Он кивнул, пытаясь улыбнуться в ответ. Рей обняла его, чувствуя, как растворяется в таком приятном спокойствии и счастливой неге, не давая проникнуть неприятным чувствам внутрь. Она следила за хороводом снежинок, медленно моргая. — Ты этого не заслуживаешь, — шепот, еле слышный и потерявшийся в открытых дверях. — Эй! Вы что тут, свиданку устроили?! — Рей отошла на шаг, видя красного Жана. Сзади стояла Микаса и Армин, пытаясь рассмотреть картину перед ними. Эрен вытер слезы, улыбаясь и смотря на ребят. — Что случилось? — Ой, не волнуйся, Микаса, Эрен всегда распускал нюни, чтобы девушки его успокаивали, — Жан закатил глаза и зашел внутрь. — Это правда. Я что-то раздушевничался и вывалил все на Рей. — Заходите, холодно стоять тут, — Армин обнял их обоих, провожая внутрь. Рей плохо помнила остаток вечера. В какой-то момент все начали буквально засыпать, Микаса мило устроилась на плече у Эрена, пока тот приобнимал ее и тоже засыпал на ходу. Армин устроился на другом его плече, что смотрелось комично. Саша с Конни засыпали в обнимку с бутылкой, Рей сидела близко к Жану, чувствуя, как глаза слипаются. Утро выдалось очень холодным, все кутались в одежду, умирая от похмелья и того, что так рано приходилось возвращаться в разведкорпус. Вид у них был, мягко говоря, ужасный. Все помятые, клюющие носом и если бы не Гарлан, который почти не пил и вел их маленькую процессию, они бы точно не доехали до конечной точки. Все молча разошлись по кроватям, падая в них и сразу же засыпая.

***

Рей пришла в себя спустя два дня. То ли ее организм был слабым, то ли она не переносила алкоголь, но все это время она ощущала себя призраком. Сегодня она наконец-то нормально поела и сходила в душ, чувствуя легкость в теле и, наконец-то, полное отсутствие головной боли. Она возвращалась в свою комнату, со все ещё влажными волосами и сонным видом, когда дверь в знакомый кабинет распахнулась. Рей замерла, видя перед собой того, о ком старалась не думать все это время. — Привет. Прикусила язык, понимая, что это слово очень легко слетело с её губ. Понимая, что так давно не общалась с ним и так сильно соскучилась. — Привет. Зайдешь? Она удивлено подняла брови. Кивнула, проходя в его кабинет, где с её последнего появления мало что изменилось. Все тот же порядок и уют. Сердце сжалось. Рей перевела взгляд на Леви. Он замер, словно в нерешительности, смотрел и наблюдал. Она провела глазами по такому, ставшему до боли привычным, лицу. Серые глаза, под которыми залегли темные круги, выделяющиеся скулы и сжатые губы. Он был в обычной футболке и штанах, явно не собираясь куда-то выходить в таком виде. Ей стало по-домашнему уютно рядом с ним и все же она трепетала внутри от того, что они снова оказались наедине. Так близко к друг другу и одновременно далеко. — У меня…кхм. Рей сузила глаза. Да что с ним такое? Это вообще не похоже на него. Леви никогда не терялся, всегда был собранным. Это заставило её напрячься, особенно когда он подошел к столу, вытаскивая небольшую коробочку. Рей с осторожностью взглянула на небольшую вещь, обтянутую красной лентой. — Это тебе. Она подняла на него взгляд, чувствуя, как задрожали губы и подкосились колени. Чувствуя, как сердце зашлось в болезненном спазме. Она подошла, дрожащими руками открывая подарок и видя перед собой сушеные ягоды вишни в пудре. Рей улыбнулась, вспоминая то, как она с удовольствием уплетала перед ним вишневый пирог. — Леви. Он вздрогнул от того, как она произнесла его имя. И это окончательно сорвало ей крышу. — Спасибо, Леви. Хотелось повторять его имя из раза в раз, просто чтобы видеть его реакцию. Он смотрел так глубоко и так проникновенно, облизывая свои губы и переводя взгляд на стол. Рей подошла ближе, совсем близко, ощущая тепло его тела. Уткнулась в его лоб своим, ощущая, что по телу прошел разряд тока. Ощущая, что она распадается на молекулы. — Рей, — хрип. Она улыбнулась, вспоминая, как в прошлый раз он сделал тоже самое. Каким голосом он назвал её имя. Она сглотнула, ощущая, как ей не хватает его. Его голоса, рук, всего его тела. — Я скучала, — шепот. Он снова посмотрел на нее, сверху вниз, ломаясь и поддаваясь. Со стуком впиваясь в такие желанные и чертовски вкусные губы. Он чувствовал, что его несет, когда усадил её на стол, жарко целуя в красивое лицо. Когда она откинула голову, подставляя тонкую шею. Когда его зубы впились в нежную плоть и она вскрикнула, цепляясь за него руками. Гладя, трогая, ломая окончательно. Заставляя все барьеры слететь к чертям. Он подхватил её упругое тело, перенося на кровать. Зарычал, когда она прокусила его губу и сдавленно застонала от того, что он её придушил. Конечно, ей нравилось. Ей всегда нравилось все, что он делал, до боли неправильно нравилось. Девчонка потянула руки к футболке, начиная задирать её вверх. Леви позволил ей, помогая снять с себя ненужную ткань. Прижался ближе, все ещё продолжая целовать, чувствуя как она водит своими невозможными руками по его телу. Как царапает ноготками, как трется от него и вся изнывает от желания. Хотелось вытрахать из нее всю эту дурь до невозможности. Он понял, что у него снесло крышу, когда она стянула с себя свитер, а её тонкая майка задралась. Перестал терзать её губы и сдвинулся ниже, целуя и покусывая плечи. Она задрожала, когда он перешел к голому животу. Застонала, когда задрал её майку, оголяя маленькие соски и поглощая их губами. Целуя, вылизывая и посасывая. Она вцепилась в него всем телом, что-то мыча и совсем не контролируя свои движения. Он снова нашел её губы, а Рей ответила с таким желанием, что захотелось разбить её голову об стену. И его голову тоже. Потому что они снова это делали, снова нарушали все возможные договоренности и правила. Он вжалась в него, целуя отчаянно, так, будто он может исчезнуть в любой момент. Его руки нашли её грудь, начиная ласкать нежную кожу. Рей сдавленно выдохнула, её глаза горели безумством похоти. Он хрипло застонал, когда её рука погладила его через штаны. Попытался убрать её руку, понимая, что не сможет остановиться. Что весь его контроль полетел к чертям собачьим, что девчонка влезла в его голову, круша все на своем пути. — Пожалуйста, — шепот. И тогда он понял, что ему окончательно сорвало крышу. Леви впился в её губы жестким поцелуем, в то время как её рука пролезла под резинку его белья. Застонал, когда она начала водить по члену рукой, медленно и острожно. Ее невозможные зеленые глаза горели, губы были мокрыми и сладкими. Она тяжело дышала, смотря снизу и Леви ничего красивее не видел в своей жизни. Красивая. С мокрыми волосами, горящими глазами и красными от поцелуев губами. С тонким телом и небольшой грудью, которую он принялся снова целовать. Рука спустилась ниже, оглаживая ее бедро и Рей откинула голову назад, не переставая двигать своей рукой. Он стянул с нее штаны, оставляя перед собой в одних тонких трусиках. Она смутилась, сдвигая ноги и закусывая губу. И это заставило его внутренних демонов облизнуться. Его рука нащупала ткань её трусиков, когда девчонка медленно выдохнула, окончательно теряясь в ощущениях. Он двигал пальцами плавно, чуть задевая нежную плоть, но больше скользя по трусикам. Дразня. Видя, как она изнывает от желания, видя, как она хочет, чтобы он её коснулся. — Пожалуйста, — о, он был готов вечно слушать её просьбы. — Пожалуйста что? Сам срывался от ее движений и все равно находил в себе силы играть с ней. Она чувствовала, что больше не может, что хочет его ближе, хочет чувствовать его всего. Его член сводил с ума, Рей хотелось, чтобы он сейчас был глубоко внутри нее. Она проводила по нему маленькой ладонью, чувствуя, какой он горячий и как её пальцы почти смыкаются на нем. Она застонала, когда его пальцы коснулись разгоряченной плоти. Когда он начал скользить в ее мокрых складках, доставляя ей колоссальное удовольствие. Приблизился к её губам, целуя и продолжая двигать рукой. — Такая мокрая. Ей снесло крышу в очередной раз от его голоса. Рей прижалась ближе, чувствуя, как он вошел в нее пальцами. Она уже откровенно стонала, пытаясь взять с ним один темп и поглаживая головку члена быстрее. — Вот так, умница. Рей чувствовала, как её тело начинает сводить судорога, когда он начал теребить её клитор. Чувствовала, как дрожит все её тело, предчувствуя пик удовольствия. Она начала двигать рукой рьянее, сдавливая головку его члена и слыша, как он сдавленно стонет. — Хорошая, хорошая девочка. Застонала, вцепившись в него второй рукой, сжимая ноги и чувствуя, как все ее тело взрывается в судорогах удовольствия. — Леви. Ее услада для ушей его хриплый стон перед тем, как он излился ей на руку, вдавливая её в себя сильнее. Он притянул её к себе, завлекая в поцелуй. Они упали на мятые простыни, такие разгоряченные и ещё не отошедшие от того, что произошло. Рей глупо улыбалась, чувствуя, как внутри нее словно все встает на свои места. Успокаивается. Замирает. Она перевела мутный взгляд на мужчину, что лежал рядом и столкнулась с его серыми блестящими глазами. Задрожала, когда увидела, как уголки его губ дрогнули в улыбке. Почти невесомой, практически неуловимой. Она снова поцеловала его. И теперь это казалось слишком правильным и слишком реальным. Она не знала, сколько времени прошло, пока они восстанавливали сбившееся дыхание. Пока успокаивались и остывали, нежно касаясь друг друга. Они не разговаривали, когда приводили себя в порядок. Не разговаривали, когда он наливал им чай. Не разговаривали, когда Рей поставила коробку с вишней на середину стола. Они молча пили чай, поедая вишню. — Вкусно. Ей захотелось засмеяться от собственного голоса. Это все было так странно, так нелепо и так…первобытно. Она ещё не поняла, что испытывает по этому поводу. Столкнулась взглядом с Леви. Тот хмыкнул. Она спрятала улыбку в кружке. — Ты про что? — Про все. Она заметила, как он улыбнулся глазами. Ей не хотелось портить этот момент, когда за окном дул холодный ветер, а они сидели в уютном кабинете, с вкусным горячим чаем и бесподобной вишней. Это было слишком волшебно. Однако, в голове червячком начали проползать мысли о том, что он снова скажет, что это ошибка и выгонит её. — Значит, мы обменялись подарками. Она перевела на него взгляд, думая, шутит ли он. По глазам поняла, что шутит. Засмеялась, чувствуя, как щеки краснеют. Это был приятный обмен подарками. — Я боюсь, что…ты снова оттолкнешь меня, — ей хотелось задушить себя, но она не могла не сказать этого. Леви посерьезнел. — Я знаю. Давай оставим все как есть, ладно? Это было большее, что он мог предложить ей. — Ладно. Через какое-то время Рей ощущала себя безумно счастливой, когда лежала у него на груди в его кровати. Они не разговаривали, просто переплетали руки и наслаждались близостью. Рей уснула с улыбкой на опухших губах.