Поросший мхом

      Они упали вместе с Сашей именно тогда, когда по ним начали стрелять из автомата. Рей услышала стон. — Быстро! Она увидела как на крышу прыгнула Микаса, начиная борьбу с каким-то солдатом. Её замутило. — Саша, уезжайте! Это были последние слова Леви, перед тем как он исчез вместе с Конни и Армином. Рей запрыгнула в повозку, в то время как Саша пришпорила лошадей. Они двинулись галопом, подпрыгивая при каждой кочке. Рей схватилась за повозку, чтобы ее не шатало из стороны в сторону. Возле нее лежал Конрад, почти не подавая признаки жизни и с месивом, вместо лица. Она плохо могла разглядеть его в лунном свете. Возможно, что он уже был мертв. Второй солдат лишь испуганно мычал, таращась на тело своего командира. Остальные сидели тихо, но Рей чувствовала, что ей было очень страшно. Что она натворила? Выстрелов больше не было слышно. Рей устало прикрыла глаза, чувствуя жуткую усталость во всем теле. Перед глазами всплыл образ Леви, избивающего подонка. Его животные, совершенно дикие глаза. Она никогда не видела его таким. И почему-то это её восхитило. Он был настоящим борцом и воином. Она поняла, что никогда не видела его действий даже в пол силы. Она поняла, что когда он пытал её, то это скорее было просто играми, чем серьезной пыткой. Это заставило её задуматься. Также как и слова подонка Конрада, который назвал её мать шлюхой. Со злости или нет, но он уже оскорблял её мать ранее и пытался доказать её отцу, что мама виновата в чем-то. Но в чем? В измене? В это было сложно поверить. Они даже никогда не ссорились толком, а тут речь про такое серьезное предательство. Парень опять замычал. — Да заткнись ты уже! Рей повысила голос и он замолк, смотря на нее. Она оглядела его в ответ, замечая, что у него нет повязки на руке. Получается, что она только что повысила голос на марлийца. Как же все изменилось… Теперь она явно чувствовала себя предательницей. Если раньше её действия были косвенными, то сейчас она прямо показала свое отношение и свою настоящую принадлежность. Однако, Рей не считала себя островитянкой. Она не хотела жить здесь. Она хотела вернуться в Марли, только при условии, что никакой войны не будет. Они все будут свободными и счастливыми. Никто не будет никого принижать. Они все будут равны. Только так можно добиться мира. Поэтому Рей не считала себя принадлежной к одной из сторон. Она чувствовала, что она та, кто привнесет в мир справедливость и свободу от войн. Она побывала уже на двух сторонах, чтобы придти к тому, что самая верная сторона — третья. Да, невозможно добиться того, чтобы с тобой были согласны все. Да, придется применять силу во благо. Однако, она остановит войну. Даже если нет, то будет знать, что попыталась. Повозка остановилась. — Приехали. Саша помогла ей вылезти, кивая другим солдатам, чтобы они подошли ближе. — Этих в камеру, закуйте их в цепи. Рей оглянулась на Конрада. — Его нельзя в цепи, Леви чуть не убил его. Он просто не доживет до утра, если мы бросим его в темницу. Саша озадаченно посмотрела на нее, кажется, не ожидая, что Рей вмешается. — Отнесите его к лекарю, но глаз с него не спускайте, — она отдала приказ и дождалась, пока мужчины скроются. Что-то было не так. Саша стояла к ней спиной, при этом выглядя очень напряжено. Внезапно она повернулась, смотря на редкость серьезным взглядом. — На чьей ты стороне, Рей? Воздух между ними наэлектризовался. Стало внезапно очень холодно. — Я… Они услышали топот копыт, одновременно обернувшись на ребят, что прибыли на взмокших лошадях. — Мы обезвредили трех солдат, что были на крыше. Один сбежал, это была девушка, возможно Пик. Ее ранили в бедро. Жан спрыгнул с коня, пытаясь отдышаться. Леви спрыгнул со своего коня, недовольно морщась и странно держа руку. — Что случилось? Рей хотела задать тот же вопрос, но её опередила Саша. — Пустяк, пуля прошла сквозняком. Давайте по кроватям. Они удивленно переглянулись. — Тебе нужно к лекарю. Он взглянул на Рей, будто забыв, что она здесь. — Определенно. Чувствовалось напряжение. — Да что такое? Ей надоела эта игра в молчанку. — Когда ты разговаривала с тем мужчиной, — начал Армин, — Если говорить честно, то первое о чем я подумал — это то, что ты говоришь ему правду. О том, что хочешь вернуться обратно и что умоляешь его спасти тебя. И…так подумал не только я. Рей опешила. Вот в чем дело. Они молчали и ожидали от нее ответа, однако она не могла выдавить из себя ни слова. Что нужно было сказать? В голове была полная каша. Полная неопределенность. И тогда пришла злость. Злость на тех, кто бросил её здесь, на людей, которые заставили делать ее выбор. Злость на ребят, что мило улыбались ей днем, а сейчас выставляли ее шпионом и предателем. Злость на родителей за то, что бросили её на родине их врага. Злость на Зика. Её лицо исказилось и Рей подняла подбородок вверх, кривя губы. — Что вы хотите услышать от меня? Что это была не правда? Черта с два! Я бы отдала все на свете за то, чтобы меня не ставили перед таким выбором, чтобы меня не бросали одну на чертовом острове. Я все это время желала лишь одного — чтобы меня спасли. Но как бы больно не было признавать, никто не собирается меня спасать. Никто! Единственный человек, который может сделать — это я сама, — Рей обернулась, глядя на Сашу, — Ты спросила, на чьей я стороне? Так вот, я не на вашей стороне! И не на стороне Марли! Была бы моя воля, я бы трусливо сбежала на другой континент, поджав хвост и вы имеете полное право презирать меня за это! Но я ненавижу войну. Ненавижу и я сделаю все, для того, чтобы предотвратить ее, раз уж я здесь. Я не хочу, чтобы победили вы или победила Марли, потому что мой народ там не живет счастливо, он выживает каждый божий день! Мой народ живет в сраном гетто, в оковах, нося повязки на левой руке, чтобы истинные марлийцы могли плюнуть им в лицо! И знаете что будет? Да нихера им за это не будет! Вот как устроена Марли. Поэтому если вопрос состоит в том, хочу ли я, чтобы они выиграли — ответ очевиден! Нет! Но я не хочу истреблять их, словно скот, я не хочу этого делать. Я могу понять их также, как и понять вас. Много лет их людей сжирали титаны, потому что наш народ этого желал, теперь же все изменилось. Все! Хватит! Иначе это никогда не закончится! Я на стороне тех, кто хочет мира, понятно вам? Я на стороне тех, кто способен сломать это колесо, вместо того, что вставлять в него спицы! Она резко замолчала, видя, что ребята смотрят на нее испуганно. Они явно не ожидали такого напора и рвения. — Рей, тебе надо умыться. Пойдем, — Эрен вышел вперед, касаясь её предплечья. Рей тяжело вздохнула, последний раз бросая взгляд на ребят. Она устала и позволила молча увести себя. Она чувствовала, как её волосы растрепались, как горели щеки. Плащ, накинутый на платье, съезжал с плеч. Кожа покрылась мурашками из-за ветра на улице. Короткое уродливое платье не помогало ничем. Они спустились в мужские душевые, Рей определила это по тому, что никогда не была здесь раньше. Эрен смотрел на нее отстраненно, под его глазами залегли темные круги. Его волосы были завязаны в хвост на затылке. Рей включила воду, промывая лицо холодной водой и опираясь на раковину. Она чувствовала себя паршиво. — Садись. Посмотрела на Эрена в зеркало, тот сидел на лавке. — Почему ты помогаешь мне? Шепот. — Потому что я понимаю тебя. Ты очень сильный человек, Рей. Она обернулась, пересекаясь с ним взглядом. Смотрела и не верила. Не понимала, как можно было поверить в это. — Ты смогла отбросить предрассудки и выбрать мир. На такое способен далеко не каждый человек. Рей подошла, присаживаясь на дерево и ощущая то, как она бесконечно устала. Ее глаза подрагивали от того, что Эрен сказал ей те слова, в которых она нуждалась. Рей почувствовала, как по щекам потекли горячие слезы. Он сказал, что понимает её. Её так давно никто не понимал. — Иди сюда, — он приобнял её хрупкое тело, начиная гладить волосы. Рей тихо плакала, утыкаясь в мужскую грудь посреди темной и мрачной душевой. Она чувствовала себя маленьким ребенком, которого выкинули на произвол судьбы. Она была честна, когда говорила, что хочет уйти отсюда. Но ей отказали в этом. И это било намного сильнее всего остального. Будто бы она была никем, абсолютно никем. Безымянная оболочка. Она почувствовала прикосновение пальцев к своей руке. Его руки согревали и успокаивали. Рей прижалась ближе в осознании того, как ей этого не хватало, простого человеческого тепла и близости. Кажется, будто сердце стало биться медленнее, боль в голове и теле начинала сходить на нет. Мысли начали улетучиваться. Было слишком спокойно, даже хорошо. Он приблизился, все ещё сжимая её руку в своей. Рей почувствовала, как уткнулась своим лбом в его. Дыхание замедлилось, время будто бы остановилось. Не существовало больше ничего вокруг: только Рей, теплые руки и мрачные душевые. Ей даже захотелось рассмеяться от того, насколько тепло она чувствовала себя внутри. — Ты чувствуешь это? — его шепот. Она выдохнула ему в лицо, чувствуя, будто все ее тело восстанавливается. Будто у нее отрастают крылья. Она себя чувствовала самым свободным человеком на планете. — Что это? Шепот в ответ. Состояние было похоже на эйфорию. Она заторможенно перевела взгляд на его зеленые малахитовые глаза, замечая, как начинает погружаться в эту зелень все сильнее. Она глупо улыбнулась, а он улыбнулся в ответ. — Я хочу кое-что проверить. Ты позволишь мне? Она прищурила глаза, теряясь в ощущениях. Его глаза, его нос, его губы. Все было слишком близко. Слишком тепло и слишком хорошо. Она совсем потеряла связь с реальностью. — Как? Он приблизился, поворачивая голову вбок. Рей забыла как дышать, когда ощутила его губы на своих. Она схватилась за его плечи, чувствуя внезапно бешеный ритм сердца и то, как сильно кружится голова. Поцелуи стали более глубокими, в то время как в глазах Эрена временами стояла пелена. Рей почувствовала, как ей сносит крышу и она куда-то падает. Она будто падала в черный тоннель, где не видно ни конца, ни края. Затем неожиданно появился свет. Она увидела зеленые глаза своей матери, которая покачивала маленькую Рей на руках. В реальность ее вернул удар об стену, Эрен прижал её, целуя ещё более страстно. Она почувствовала, как её ноги оторвались от пола и как она обхватила ими его тело, когда он снова прижал её к стене, поцелуями переходя к шее. Она откинула голову, а когда открыла глаза, то увидела как мать улыбается Зику, передавая ему маленькую Рей. Он улыбается тепло в ответ. Внезапно все остановилось. Она со всей силы оттолкнула Эрена, но тот практически не сдвинулся, аккуратно ставя её на пол и отходя на шаг. В её голове все прояснилось. Она чувствовала, как дрожит её тело и начинается истерика. Рей открывала и закрывала рот, словно рыба, не могла ничего сказать и сформулировать. Что это было? Почему она видит свое прошлое? Как это вообще возможно? — Я знаю какого тебе, Рей, — она подняла глаза на Эрена, чувствуя, что её тело дрожит от лихорадки, — Пойми, что мы можем поговорить с тобой обо всем. Да что он несет? — Почему я вижу видения? Она не понимала. — Я могу предположить, что из-за нашей связи. Он взял ее за руку и Рей почувствовала, как она опять успокаивается. Рей округлила глаза и откинулась головой на стену. Она ни черта не понимала. Эрен смотрел взволнованно, нежно поглаживая её ладонь. — Прости меня. Я просто был не до конца уверен… Я не совсем понимаю, как работает связь. Она нахмурилась. — Эрен, я не понимаю. — Думаю, что когда я прикасаюсь к тебе, то моя сила активируется. Только давай оставим это между нами? Она прикрыла глаза. — Я хочу отдохнуть. И звучит это чертовски странно. — Я обещаю, что как только пойму все, то объясню тебе, ладно? Она не помнила, как он проводил её и о чем говорил. Не помнила как вошла в комнату, укрываясь с головой одеялом и проваливаясь в сон.

***

Когда она проснулась, то чувствовала, будто её голова раскалывается на части. За окном темнело. Сколько же она проспала? Рей приняла в душ, приводя себя в более менее человеческий вид и решила спуститься в столовую. Желудок изнывал от боли. — Прости нас, — Саша кинулась обнимать её. Рей ошарашено обняла её в ответ. К ним присоединились Жан и Конни. — Вы тоже простите меня, я накричала на вас. Жан посмотрел прямо ей в глаза. — Это было заслуженно. Ты все нам доказала ещё тогда, когда выполняла миссию бок о бок с нами. Этого уже было достаточно. Рей почувствовала, как с души упал огромный валун, разлетаясь в ошметки. Внезапно стало так легко на душе. После ужина она плелась обратно в свою комнату, размышляя над тем, что вчера произошло. Марлийцы были в плену и Рей сама поспособствовала этому, поэтому нужно было узнать о планах на них. Она надеялась, что их не будут пытать, что все можно будет решить мирно. Хотя с другой стороны, она боялась того, что их отпустят, потому что тогда в Марли узнают о том, что она предательница и даже слушать её не станут. И тогда ей ничего не останется, кроме как остаться здесь, а этого ей точно не хотелось. Ещё она думала над словами Эрена, про их связь. Она не увидела сегодня за ужином троицу, поэтому ей было не у кого спросить. Оставалось только теряться в догадках. Рей остановилась около знакомого кабинета. Закусила губу. Стук раздался неожиданно даже для нее самой. Дверь открылась и она резко опустила взгляд, понимая, что на Леви нет рубашки. Затем медленно подняла, замечая криво перебинтованную руку и накаченное тело. Во рту выделилась слюна, а к щекам начала приливать кровь. — Пришла поглазеть? Его взгляд был на удивление…теплым, каким вообще мог быть для этого человека. Он выглядел спокойно, даже как-то уютно. Рей захотелось запомнить этот момент навсегда. — Да. Можно? — Входи. Она вошла, рассматривая его кабинет. Леви сел на стул, продолжая заниматься рукой. Вокруг валялись кровавые повязки, ножницы и медицинский чемодан. Рей подошла ближе, аккуратно садясь перед ним. Она впервые видела его таким красивым. Его губы были приоткрыты, а глаза выражали эмоции. Она неосознанно мазнула глазами по его крепкому и красивому телу, замечая, как ей нравится это. — Как ты себя чувствуешь? Серые льдинки задвигались, выдавая самый красивый цвет глаз на свете. — Все в порядке. Она промычала что-то невнятное, закусывая губу и все ещё сидя перед ним. — Я могу помочь? — она указала взглядом на руку. Он кивнул, отдавая ей в руки бинты. Рей вздрогнула, когда они на какие-то секунды соприкоснулись пальцами, по её телу тут же пробежал электрический разряд, как от молнии. Она чувствовала, как он следит за ней, не отрывая своего взгляда, но сама не поднимала глаз, начиная бинтовать руку. Нижняя губа ныла от того, насколько часто Рей закусывала её, но она не могла перестать нервничать. Она чувствовала себя слишком волнительно в этот момент. Потому что это было слишком интимно для них двоих. Она ощущала как горит его кожа, когда дотрагивалась до нее подушечками пальцев. Хотелось исследовать все его тело, найти каждый шрам и каждую родинку. Рей завязала финальный узел, в последний раз дотрагиваясь до его плеча. Хотелось большего. Она перевела взгляд на почти исчезнувшие серые хрусталики, разглядывая поглощающие черные дыры в его глазах. Красивое обрамление ресниц, темные и выразительные брови. Она была очарована им. В буквальном смысле. Была очарована его лицом — красивым, с правильными чертами, аристократично изящным. Рей снова рассматривала красиво уложенные черные волосы, аккуратные брови, безумно прекрасные серые глаза, правильный нос, крепкую шею и плечи, особенно плечи, на которых хотелось повиснуть, желательно, на всю оставшуюся жизнь. Взгляд упал на такие желанные и недосягаемые одновременно, губы. Вздрогнула, когда он облизал их. Повторила это движение за ним, чувствуя, как сердце забилось в разы быстрее. — Рей, — хрип. Она подняла глаза на него, чувствуя, как между ними разрывается воздух. Чувствуя, как её дыхание перекрывают. Она хотела, так сильно и так отчаянно. — Пожалуйста, — шепот. Сама не понимала о чем именно просит. Просто это казалось слишком необходимым, слишком важным сейчас. До дрожи в коленках хотелось поцеловать его. Она видела его взгляд, буквально растворяясь в нем. Видела, что он медлил. Она не понимала ничего, ровно до того момента, пока он не наклонился ближе. Притянул её за затылок к себе, с силой сминая губы. Рей всхлипнула, обхватывая его плечи, чувствуя, как дрожит все ее тело. Как сумасшедше стучит сердце, как мысли в голове исчезают, оставляя после себя лишь приятную пустоту. Она слишком отчаянно отвечала ему, прижимаясь ближе, до боли чувствуя то, что он отталкивает её руки, придерживая за запястья. Ей хотелось заплакать от этого. Хотелось вырваться и трогать, трогать, трогать. Но он снова не позволял. Медленно высасывал из нее душу, углубляя поцелуй. Она застонала, когда он одним движением прижал её в книжный шкаф, одной рукой держа ее обе над головой. Раненая рука свисала вниз и Рей чуть двинулась корпусом, чтобы почувствовать его тело. Она услышала его рык, прежде чем он прижал её больной рукой к шкафу, не давая их телам соприкоснуться. — Пожалуйста, — шепот сквозь поцелуй. Она так сильно хотела чувствовать его. Так сильно желала. Он уперся в её лоб, прерывая поцелуй и заглядывая в глаза. Рей чувствовала, как все её тело горело, как раскраснелись щеки. Хотелось снова поцеловать его. Целовать и целовать. Она разочарованно выдохнула, понимая, что все это время не дышала, когда он отошел от нее на несколько шагов. Рей внезапно почувствовала себя слишком одиноко здесь, стоя в углу его кабинета, сжимая собственный свитер в руках. Леви выглядел разгорячено, разглядывая её с какой-то обреченностью во взгляде. Сглотнул, отворачиваясь, чтобы она не успела перевести взгляд на его торопящиеся брюки. Это было слишком. Он зашел в спальню, натягивая на себя рубашку и чуть морщась от боли в плече. Когда вышел, она все ещё стояла там. — Мы не можем, Рей. И она явно понимала это, понимала ещё очень давно. Знала и все равно приходила, цеплялась, заглядывала ему в рот. Все равно касалась, находилась рядом и волновала его. Леви выдохнул, ощущая всю тяжесть ситуации. Она ведь и вправду волновала его, он вчера чуть не убил ублюдка, что смел касаться её. Не мог вести себя также как и раньше при ней. Он чувствовал, что ломался, что проявлял слабость. Боролся с этим, пытался искоренить в себе и все равно проигрывал. Потому что сейчас, смотря на ее красивое лицо, хотелось лишь одного — забрать ее к себе и никогда не отпускать. И за эти мысли хотелось уничтожить себя, потому что он прекрасно знал, что ему нельзя чувствовать. Нельзя, иначе потом будет больнее. Слишком многих он потерял, слишком много боли пережил, чтобы снова вставать на те же грабли. Он не сможет думать о том, что с ней все будет иначе. Потому что все его близкие всегда умирали. Потому что в Леви больше не было надежды. Все что ему останется — это похоронить свои чувства и желания глубоко внутри. Забыть и не вспоминать об этом. Искоренить, иначе это убьет их обоих. Он не мог позволить себе этого. — Хорошо, — шепот. Он поднял на нее глаза, замечая, что она смотрит слишком осознанно. Все понимает, его умная и отважная девочка. Как бы хотелось ненавидеть ее сейчас, ненавидеть до такой степени, чтобы никогда не желать видеть её рядом. Но он желал. Хотел её видеть. И это желание разъедало внутри него внутренности, выжигая абсолютно все, к чему прикасалось. До того момента, пока ничего не останется. Лишь прах. Она пожелала ему спокойной ночи, смотря своими большими и невозможными глазами, заставляя ненавидеть её за это ещё больше. Он пожелал ей того же, провожая взглядом до двери хрупкую фигуру. Сжимая кулаки от того, что хотел остановить её, развернуть к себе и снова почувствовать горячие губы на себе. Разочарованно выдыхая, когда дверь за ней закрылась. Сбивая в яростном припадке стул с медикаментами и сраный кофейный столик, за которым она с наслаждением ела вишневый пирог. От нее стало так пахнуть. Вишней. И он возненавидел этот запах, потому что так пах его кабинет сейчас. Леви сел на диван, опуская голову в ладони. Это было безумством, это было тем, что нельзя было допускать. Роман с пленной. Как он мог позволить себе это, почему не сдержался? Почему ему так трудно держаться от нее на расстоянии? Почему он так хочет её рядом с собой? Вся его выдержка, вышколенный годами образ, сейчас рушились из-за нее. Из-за таких красивых зеленых глаз, из-за слишком худого тела, из-за блядских, вызывающих желание, губ. Он не мог оставить все как прежде. Не мог думать ещё и об этом. В его жизни никогда не было места романтике или любви. Он всегда был солдатом, а уже потом человеком. И от человека он брал слишком мало. Но это именно то, что позволяло ему выживать все это время. Он не мог все изменить сейчас. Чувствовал свое сжимающееся сердце и не мог осознать. Не мог испытывать что-то, потому что тогда он перестанет быть вышколенным солдатом. Эти блядские светлые волосы. Может все дело в них? Опять. Леви сжал зубы с силой, осознавая всю ситуацию. Прошло слишком мало времени, чтобы он мог забыть боль от потери Эрвина. Все эти года именно он помогал выстраивать его выдержку, потому что Эрвин был другим. Эрвин был примером, был показателем ответственности, был лидером. За ним всегда хотелось следовать, следовать и знать, что никто не перейдет грань. С ним было осознание того, что все происходит правильно. Периодами до горечи больно, но правильно. Но с Рей так не получалось, потому что она, черт возьми, сама тянулась к нему. Она не была примером, не была человеком, который все понимал, но сохранял дистанцию. Она была той, кто сносил двери с петель только потому, что она чувствовала что-то. Ей будто и не была нужна взаимность вообще для того, чтобы её чувства жили своей жизнью. И Леви знал это чувство. Он называл это дружбой для всего мира. Деревянные половицы заскрипели, легкий ветерок растрепал волосы. Губы дрогнули, когда дверь ударилась о стену. Он зашел внутрь, закрывая её, не обращая никакого внимания на душащий запах. Сел у стены, вспоминая, что когда-то также сидел возле трупа матери. А сейчас мертв он. Леви не позволял себе плакать, никогда, этой способности у него не было с самого детства. Чтобы не происходило, он не знал, что такое горячие капли на щеках. Но здесь никого нет, кроме них двоих. Эрвин всегда видел все его слабости, всегда знал их наизусть. Они попрощались на закате, когда почти сгнившее тело Эрвина погрязло в земле. — Покойся с миром…друг, — надтреснутый, сломленный голос. Предательски дрогнувший на последнем слове. Леви сжал губы, падая на колени. Он разговаривал с Эрвином внутри себя, пока лежал на его могиле.

***

Прошло ещё две недели, за которые Рей заметно улучшила свои навыки ведения боя, полетов на УПМ и общие физические. Ей помогали ребята, с которыми она проводила теперь много времени, она со всеми начала ладить и это решило многие проблемы. Например, теперь она могла не думать над тем, с кем ей скоротать время. Эрена практически не было видно, она даже думала над тем, что он избегает её, но потом поняла, что он избегает всех и каждого, много времени проводя наедине с собой. Жан подшучивал над тем, что у него пубертат, а Рей чувствовала себя странно использованной. С Леви они часто пересекались, часто переглядывались, но практически не общались. Ей хотелось, но она зачем-то ждала от него первых шагов, хотя и понимала, что это глупо. Он ведь сказал ей, что они не могут целоваться. И это злило, раздражало, ей хотелось поговорить с ним, обсудить. Но она понимала, что не может найти в себе смелость даже на то, чтобы просто подойти к нему. Да и что она ему скажет? Привет, может поцелуешь меня? Скорее её нос с землей поцелуется, чем Леви её послушает. Он же капитан, непреклонный и такой правильный. Пример для подражания и влажных мечт девушек. Рей поставила уже чистый УПМ в оружейную, чувствуя легкую усталость в теле. Сегодня у нее вполне хорошо получилось летать, по словам Армина. Хотя она больше ориентировалась на многословное молчание Микасы. Однако, она уже не впечатывалась во все ветки подряд и это уже было победой. — Так, теперь я предлагаю показать вам одно место…оно очень секретное. О нем никто не знает, — Жан держал интригу как мог. Сегодня они были вчетвером, потому что Эрен, Конни и Саша отправились в гарнизон вместе с Ханджи, нужно было перевести какие-то бумаги и проверить гильотину, как поняла Рей. Ей, конечно, никто не отчитывался, поэтому она как всегда все выхватывала из разговоров. Ей было очень интересно спросить про пленных, но она не решалась, потому что осадок от той ночи все еще жил в ней. И будто если она спросит, то с большой вероятностью ей ответят неправду. А этого не хотелось от слова совсем. — Жан, все знают что ты ходишь курить за оружейную, — Микаса закатила глаза, изящно оставляя снаряжение на полу. Жан приоткрыл рот, чуть краснея. Рей вскинула брови, пока Микаса с Армином посмеивались. Ей показалось? Или нет? Она мотнула головой, успокаивая себя. Это не её дело, но черт возьми! Они всей компанией зашли в курилку, Рей с Жаном жарко дымили, наслаждаясь моментом, пока Микаса с Армином обсуждали предстоящую поездку в город. — Поскорее бы, а то скоро у меня закончатся сигареты. — Это ужасная привычка, Жан, особенно для тебя. — Ну извини, что не такой идеальный. Да нет же, ей не показалось. Жан странно себя вел, когда общался с Микасой. Рей переглянулась с Армином и она поняла, что он знал. Значит, они все знают и просто молчат? Она затушила сигарету, ботинком закапывая её под землю. Ох уж эти интриги. Они уже собрались уходить, как Жан резко остановился, показывая, чтобы они молчали. Рей замерла, когда услышала голос Леви. Не хватало, чтобы он увидел их здесь. Конечно, не факт что ее коснется, но в теории идти куда-то убираться ей совсем не хотелось. Она нахмурилась, когда услышала ещё один знакомый голос. — Да ладно, Леви, это все такие скучные формальности. — Это моя работа. — Да-да, вот и я об этом. Поставки налажены, я отправила круглую сумму вам, думаю, можно немного развеяться. — Мы очень благодарны, — скрежет. — Леви, я говорила правду насчет того, что меня восхищает сила. Я бы хотела побольше узнать о вас, о тебе, чтобы понять, как лучше помочь вам. — Все итак в порядке. — Ты заставляешь меня утомляться. Просто проведем один вечер, что тут такого? Если так угодно, то назовём это рабочей встречей. — Я подумаю. — Хорошо, только думай быстрее, потому что я не привыкла долго ждать. Ты не знаешь, где Рей? — Нет. — Я так скучаю по ней. Где она может быть? — Где угодно. — Леви, это не ответ. Она же твой солдат, разве нет? Или кадет, не знаю. Повисло молчание. — Помоги мне хотя бы найти её. Тяжелый вздох. — Найдем белобрысую и тебе нужно будет отправляться. — Переживаешь, что поеду поздно ночью одна? — Безусловно, — откровенный сарказм. Голоса начали отдаляться и Рей только сейчас поняла, что все это время она не дышала. Жан повернулся, приподнимая брови. — Так эта Кейтлин к капитану катит? Микаса скрестила руки на груди. — Странно, что ты заметил только сейчас. Рей чувствовала себя неловко, стоя между ними, потому что они смотрели друг на друга, а она будто бы была прозрачной стеной. — Пойдемте, нужно найти их. Не думал, что вы с Кейтлин настолько близки, — сказал Армин. Они вышли из своего тайного места, с облегчением понимания, что их никто не увидел. Остался только табачный запах на руках, но как говорится, не пойман — не вор. — Я тоже. Она меня очень смущает, если честно. — Может ты ей замолвишь пару словечек про меня? Я был бы не против, если бы она по мне также скучала, — Жан мечтательно улыбнулся и Рей закатила глаза. Им пришлось разойтись, потому что Кейтлин потащила Рей к Несущей Свободу. Она привезла новую амуницию и набор для ухода. Они разговорились на тему лошадей, Рей старалась подавлять свое раздражение и не думать о том, что Роажи хочет вытащить Леви на свидание. — Хочешь, я могу подтянуть тебя в верховой езде? — брюнетка сегодня была на удивление спокойной. И это привнесло какое-то облегчение, потому что слышать постоянный фальшивый смех, было уже за гранью. Конечно, она все ещё делала так, но когда они остались наедине, то резко успокоилась. — Я могу попросить ребят, спасибо, Кэт, ты очень добра ко мне итак, — Рей начала гладить свою лошадь. — Это пустяки, правда. Они стояли возле Несущей Свободу и Кейтлин начала показывать Рей какие щетки и для чего нужны, рассказывать что такое недоуздок и почему лошадь нужно отправлять пастись время от времени. Это была новая и интересная информация, особенно для Рей, которая недавно обзавелась своей лошадью, при этом ничего не зная и не умея. Конечно, она знала, что за лошадьми здесь следят конюхи, но они не могут дать каждой лошади достаточно внимания и ухода. Через время они вывели Несущую Свободу и решили немного почистить ее. Рей заглядывала в глаза своей светло-серой лошади и чувствовала необъяснимое спокойствие. Она будто обрела для себя нового друга, которого сейчас вычесывала. Будто только сейчас осознала, что она ответственна за эту кобылу. Рей приобняла её за крепкую шею, медленно поглаживая. Кобыла была не против, однако переступила с ноги на ногу и случайно попала на ботинок Рей. Она вскрикнула, случайно хватая Кейтлин, что стояла рядом, за бедро, чтобы не упасть. И не поняла, как оказалась на земле, в то время как Роажи, которая за секунду буквально оттолкнула её, морщилась и держалась за ногу. Рей нахмурила брови, приподнимаясь. — Прости, она мне на ногу наступила, я не думала, что так сильно схвачусь за тебя, — Рей взволнованно провела глазами по девушке. — Забей, — она с силой втянула воздух, улыбаясь через боль, — Я просто с лошади упала, там синяк сейчас, ты прямо по нему попала. Поэтому и больно. — Прости меня, — Рей чувствовала себя ужасно. — Все хорошо, лучше позанимайся лошадью, а мне пора уже. Было приятно увидеть тебя, Рей, пока! Рей скомкано попрощалась, наблюдая, как Роажи немного хромает, но также с улыбкой для других подходит к своему шикарному фризу. Рей чувствовала, будто она что-то упустила, что-то, что явно лежало на поверхности, однако она не могла понять что. И это заставило её напрячься. Она подумала о том, что Роажи слишком быстро и нетипично попрощалась для нее, о её поведении в целом. Она меняет маски на лице как перчатки, но почему-то начала открываться Рей, да и вообще, интересоваться ей. Это было странно и ее все еще не покидало чувство, что это все не просто так. — Снова бездельничаешь? Рей мысленно улыбнулась, поворачиваясь в пол-оборота. — Хочу поездить верхом. Составишь компанию? Это было сказано как шутка, потому что было глупо рассчитывать на то, что он согласится среди бела дня куда-то с ней ехать. — Да. Рей искала в его лице хоть намек на то, что он лжет. Но ничего не находила. Она начала слишком быстро и волнительно запрягать свою лошадь, все время оглядываясь на Леви. Он запрягал своего коня, более медленными и уверенными движениями. Рей чувствовала, как у нее начинают трястись коленки, потому что вспомнила их последнюю встречу у него в кабинете. Они выехали как раз тогда, когда во дворе оказались ребята вместе с каким-то рыжим громким парнем и другими кадетами. Выглядело так, будто у них произошла какая-то стычка, но они все сразу отдали честь когда увидели капитана. Жан ужасно тупо улыбнулся, когда увидел их вместе. — Куда направляетесь, капитан? Она не видела лица Леви сейчас, но будто бы нутром почувствовала, что он закатил глаза. Рей чувствовала себя неловко под гнетом взглядов, ей казалось, что все всё знают. — Не твоё дело. Они двинулись дальше. — А можно с вами? — Кирштейн, ещё одно слово и я вспомню, что нашел с утра пыль в столовой. Ответом послужило многозначительное молчание. Когда Рей оглянулась, то Жан ей подмигнул. Она закатила глаза, пряча смущенную улыбку в воротнике свитера. Они выехали за пределы корпуса и Рей впервые за долгое время огляделась вокруг. Скоро должно было заходить солнце, но ещё было светло и она рассматривала зеленую траву и деревья. Легкий ветерок ласкал её волосы, пока Рей наслаждалась видом. Рей погладила свою лошадь. — Спасибо за это. Леви обернулся, выглядя расслабленным. — Ты должна подтянуть свои навыки. У тебя хорошая лошадь, не хочется, чтобы она страдала от неопытного всадника. Рей закатила глаза. — Ода не страдает, она полюбила меня. — Ода? — Сокращенно. Он хмыкнул. — Попробуй отпустить руки и сойти на рысь. Рей приготовилась, пришпоривая лошадь и отпуска поводья, но почувствовала, что начинает сваливаться и хвататься за все подряд. Ода была слишком быстрой. Рей затормозила. — У нее быстрая рысь, давай попробуешь на Вороном. Они поменялись лошадьми и Рей заметила, как Леви нежно гладит Оду и шепчет ей что-то приятное. Она приоткрыла рот, наблюдая за этим моментом. Леви всегда был добр к лошадям. Рей чувствовала себя уверенно на спине Вороного, он был крепче и больше её лошади, а рысь у него была мягче. Она стойко держалась, отдаваясь моменту. Улыбалась, чувствуя, как руки свободно гуляют по ветру. Леви скакал рядом, кажется, найдя баланс и гармонию с Одой. И Рей это безумно нравилось. Они провели в седле около двух часов и когда Рей слезла, то ощутила, что у нее болят с непривычки ноги и спина. Леви расседлал лошадей, отправляя их пастись. Рей присела на постеленный на траве плащ, наблюдая за животными. Ода и Вороным смешно носились друг с другом, будто бы совсем не чувствуя усталости. Она вставали на дыбы и ржали друг на друга, Рей начала волноваться, что они могут подраться и уже почти начала вставать с насиженного места. — Они играют. Она вздрогнула, когда он присел рядом, любуясь животными. Рей перевела взгляд на поле, замечая, как лошади носятся друг с другом и выглядят удовлетворенными. Ей стало слишком спокойно, она чувствовала, что этот момент она запомнит на всю свою жизнь. Такой спокойный и прекрасный, в её жизни. Не хотелось заканчивать это, не хотелось думать ни о чем плохом, хотелось просто жить. — Я думаю, что Вороному нравится Ода, — Рей лукаво посмотрела на Леви. Она не знала, говорила ли сейчас о лошадях или у этой фразы был двойной подтекст. — Все возможно, — он, кажется, тоже это понял. Леви сорвал травинку, вертя её в руках и смотря вдаль. Рей залюбовалась им, подмечая его правильный профиль и до безумия красивые глаза. Она поняла, что он тоже чувствует себя рядом с ней умиротворенно. Леви лег на спину, прикрывая глаза и она не смогла поверить, что видит это. Он выглядел так спокойно и в этом было больше доверия, чем во всех его словах. Она с замиранием сердца прилегла рядом, кладя голову на его грудь и слушая сердцебиение. Тук, тук. Прикрыла глаза, ощущая невесомость и странное волнение, которое блуждало где-то в груди. Рей приподняла голову, рассматривая его лицо, такое близкое сейчас и такое спокойное. Ей захотелось потрогать его пальчиками и поцеловать каждый сантиметр, но она знала, что Леви не допустит этого. Было вообще чудом, что он позволял ей лежать рядом. И она решила не испытывать судьбу, опуская веки и расслабляясь всем телом. Она не поняла, в какой момент лошади успокоились, в какой момент его дыхание выровнялось. Не поняла в какой момент сама провалилась в недолгую дрему, но когда проснулась, то солнце уже было низко, окрашивая поле последними яркими лучами. Рей приподнялась на локтях, рассматривая мужчину перед собой. Она нежно дотронулась пальцами до его щеки, проводя по ней рукой. Будить его не хотелось, но это и не требовалось, потому что он тут же открыл глаза, немедленно находя её взглядом. Рей вздрогнула, чуть отодвигая руку в испуге. Они смотрели друг на друга долгие несколько секунд. Ровно до того момента, пока он не повалил её на спину. Рей поймала его губы на выдохе, скользя ногами и руками по его телу, которое казалось слишком мощным, по сравнению с ней. Он целовал её настойчиво, горячо и Рей чувствовала, как низ живот начало приятно тянуть от этих действий. Леви позволял ей блуждать руками по своему телу, гладить через одежду, но этого было катастрофически мало. Хотелось чувствовать его всего, ближе, внутри. Она толкнула его в грудь и он легко поддался, отдавая ей в руки инициативу. Рей оседлала его бедрами, продолжая целовать губы. Он гладил её скулу, углубляя поцелуй и она чувствовала, как уносится куда-то в небытие. Рей прогнула спину, соприкасаясь с ним всем телом, чувствуя, как его вторая рука прижимает её ягодицы ближе к нему, буквально вдавливая её в себя. Она задыхалась, по внутренностям расползалась лава, казалось, что сейчас прожжет её кожу и выльется на землю, прожигая её тоже. Она застонала, когда наткнулась на ощутимую твердость между его ног, уже специально насаживаясь на нее через одежду. Леви со звуком втянул воздух, распаленный ее движениями. Она почувствовала, как он с силой сжал ее ягодицы, буквально насаживая на себя и откидывая голову на землю. Рей нашла его глаза, в которых читалось неприкрытое желание, сама потянулась к его губам, получая от этого невообразимое удовольствие. Леви снова перевернул её, теперь нависая сверху и продолжая целовать её губы, покусывая и вылизывая нижнюю. Рей чувствовала, что теряет голову, когда он на миг отодвинул её от себя. Прижалась к нему со всей силы, пытаясь схватиться хоть за что-то. — Нет, пожалуйста, — шепот. Он прижал её руки своими, тяжело дыша и отодвигаясь. Рей пылала, горела и не понимала, почему он снова остановился. — Пожалуйста, — снова шепот в никуда. Он нашел её глаза, облизывая губы и проводя взглядом по её лицу, останавливаясь на губах. Затем снова посмотрел в глаза, отпуская её и отсаживаясь. Рей поднялась следом, все ещё пытаясь понять причину. — Рей, я не смогу остановиться позже, понимаешь? Она замотала головой. — Не нужно останавливаться. Пожалуйста, не останавливайся, не надо. Она сдвинула брови на переносице, когда он встал, отряхиваясь, будто пытаясь придти в себя. Рей встала за ним, все ещё разгоряченная и до глупости обиженная его поведением. — Зачем ты вообще начинал это, если теперь останавливаешь все? — ее голос казался слишком громкий сейчас. Он обернулся, пытаясь вернуть себе равнодушный взгляд, но она видела, как ссыпалась и крошилась его маска на лице. — Прости. Мы совершаем ошибку. Она хлопала глазами, явно не понимая. Его так заботит то, что она его пленная или то, что она с Марли? Это все его дурацкие принципы? Или она недостаточно хороша для него? Рей чувствовала, как горит уже не от возбуждения, а от злости и задетой гордости. — В чем дело, Леви? Я не достаточно хороша для тебя? — шаг вперед. Он мотнул головой, скривившись. — Что ты несешь? — Все дело в том, кто я? Ты ведь и за человека меня не считаешь, да? Не то что Кейтлин… — Прекрати. Она неверующе посмотрела на него, чувствуя себя неудовлетворенной и ущемленной. Задетой за живое. Будто бы она была недостаточно сексуальной и красивой для него. — Это ты прекрати свои игры, прекрати меня использовать и делать мне больно! Рей со злостью начала идти к лошадям, слыша как сердце бьется слишком сильно для нее. Как оно буквально готово проломить грудную клетку, которая итак ломалась под гнетом всепоглощающей обиды. Она услышала шаги сзади, переходя в бег. Она не желала его знать сейчас, слышать, чувствовать. Это было слишком больно. Она не понимала, почему он постоянно отвергает её. Почему он делает шаг вперед и десять шагов назад, будто наслаждаясь тем, как ее ломает от этого. Рей добралась до дерева, уже замечая лошадей, как почувствовала боль в руке. Переходящую на боль в затылок. Он толкнул её в дерево, прижимаясь всем телом и смотря с какой-то непонятной злостью и болью. С какой-то горечью и при этом болезненном желании. — Это не игра, Рей. Ты глупая и не понимаешь, к чему это все ведет. Она со злостью ударила его в грудь, но он даже не шелохнулся. — Я хочу жить прямо сейчас, а не постоянно думать о будущем! — В этом и разница, что я так не могу, иначе давно был бы мертв. Рей устало прислонилась к дереву, откидывая голову и заглядывая ему в глаза. Он выглядел слишком устало для человека, который только что отдыхал с ней на поляне. Она чувствовала физическую нехватку его прикосновений, по-больному находя удовольствие от того, что он сейчас прижимал её к дереву. Пытаясь соприкоснуться с ним хоть как-нибудь. — Ладно, как скажешь. Он отошел от нее, все еще пытаясь проделать дыру в её голове, явно не понимая причины, по которым она так легко сдалась. Рей стойко выдержала его взгляд, все ещё прижимаясь к дереву. Она понимала умом, что он прав. Что это слишком безрассудно и что это может свести их обоих в могильную яму. Но сердце все ещё болезненно сжималось, ощущая спазмы внутри. В разведкорпус они вернулись в тяжелом молчании.