Decorate my memories

      Тяжело дыша и чувствуя, как стремительно бьётся её сердце, словно желая выскочить наружу, она приоткрыла глаза, отчего яркий свет сразу же пронзил их, вынуждая зажмуриться и издать какой-то непонятный стон. Она предприняла ещё пару попыток осмотреться, пока глаза со временем не привыкли.       Макс лежала на холодном полу, видя перед собой лишь деревянный потолок и большую лампу, которая освещала всё её неподдающееся контролю тело. Она медленно попробовала привстать, отчего почувствовала, как затёкшие конечности полностью отказывают. Её тело было ватным, и лишь через некоторое время она смогла приложить небольшое количество силы, дабы ощутить то, что её руки были крепко сцеплены между собой скотчем в несколько слоёв.        Опустив глаза, Колфилд внезапно почувствовала, как медленно накатывает паника, которая со временем утихала. Словно её прямо сейчас совершенно не волновало то, что она находится в абсолютно незнакомом месте, будучи связанной. Совершенно одна. Или нет?       В помещении раздавались чьи-то голоса, шорохи, шаги. Но всё это Макс слышала очень плохо, словно все звуки были довольно далеко, либо же это были её галлюцинации, или что-то в этом роде. Она чувствовала возрастающую тревогу, но что-то внутри неё имело стойкий барьер, который не позволял проявиться каким-либо эмоциям или ощущениям. Эта расслабленность пугала, словно она сейчас находится совершенно не в своём теле.       Макс медленно постаралась перевернуться, почувствовав резкую боль в некоторых местах своих конечностей. Перед глазами всё ещё оставалось пятно в виде осадка от былого яркого света, изображение было размыто, но она смогла рассмотреть огромную комнату в белых тонах, которая была очень похожа на проявочную, в которой Макс недавно была. Но это была не она.       Поморгав пару раз, Колфилд смогла рассмотреть интерьер. Такая же фотостудия, но совершенно другая комната, она была даже чуть новее, чем проявочная, хоть ей и тяжело было что-то вспомнить, находясь в таком состоянии. Макс громко выдохнула, пытаясь вспомнить, что с ней произошло перед тем, как она здесь оказалась.       Нейтан, Рейчел. Резкая боль в области шеи, словно кто-то ввёл ей острую иглу. А затем расплывающаяся картинка удивлённых лиц этих двоих и резкая боль в голове, когда она упала на землю и ударилась о какую-то железяку. И здесь, когда она связана и практически беспомощна, Макс интересовал лишь один вопрос. Кто вонзил в неё шприц с неизвестным веществом? И даже если это был сообщник Нейтана, почему он смотрел на неё в последние минуты её пребывания в сознании с сильным страхом в глазах?       Макс открыла глаза, пытаясь настроить фокус. Ничего, когда перед ней покажется этот псих, она стремительно выберется отсюда и спасёт Рейчел, которая должна быть здесь. И в любом случае, у неё всё ещё есть возможность перемотать время.       — Идеально, — прозвучал низкий, до ужаса знакомый голос, который способствовал резкому проявлению мурашек по всей коже. — О, Макс, ты уже проснулась? С добрым утром.       Макс дëрнулась, пытаясь освободить свои руки от скотча, но эта попытка выглядела настолько жалкой, что она вновь расслабилась, понимая, что у неё от слова совсем нет сил. Она даже не знала, сможет ли выдавить из себя хоть слово.       Опустив голову, Колфилд заметила, что она одета далеко не так, как вчера. На ней не было толстовки, но какая-то чёрная футболка с логотипом фирмы и длинные чёрные шорты. Эти вещи выглядели опрятно: ни единой складки или пятна. И это было до безумия странно.       — Твою мать, не двигайся! Макс прищурилась, понимая, что её странные догадки после звучания знакомого голоса оказались правдивыми. Марк Джефферсон, её преподаватель и лучший фотограф, стоял неподалеку от неё, фотографируя на белом, освещённом лампами фоне какую-то аналогично связанную черноволосую девушку. Она начинала просыпаться, отчего Джефферсон резко отбросил фотоаппарат на стол позади себя.       — Где я? — голос девушки был совершенно незнаком, но являлся до жути тихим и слабым, что Макс едва услышала его. — Отпустите меня, пожалуйста…       — Закрой рот! Ты испортила мне кадр!       Макс никогда не слышала такой разъярённый и полный злости голос своего учителя, который с силой схватил девушку за волосы и с громким звуком ударил её лицом о деревянный пол, отчего из её уст так же слабо послышался крик.       — Не надо, умоляю, — её голос стал чуть громче, и теперь Колфилд слышала всхлипы и рыдания, когда Джефферсон вновь взял фотоаппарат в руки и, как ни в чём не бывало, вновь начал фотографировать её, когда она уже пребывала неподвижной.       Громкие щелчки фотоаппарата эхом ударялись о стены помещения, когда Макс внезапно почувствовала, как барьер внутри неё медленно начал разрушаться и её окатил жуткий страх.        Джефферсон предпринимал различные позы, выбирая удачный ракурс для фотографии. Отныне, из его уст, приглушено, были слышны одобрительные высказывания и комплименты. Макс не могла поверить в то, что всё происходящее с ней на данный момент является правдой. Она бы никогда не подумала что-то плохое о своём учителе, который всегда был к ней добр, да и ко всем ученикам в том числе. Он всегда помогал ей в усвоении той или иной темы фотографирования, давал советы, и даже беспокоился, когда видел плохое настроение Макс. Неужели внутри подобного замечательного мужчины и вправду есть такая гниль?        С каждым разом, пытаясь привстать, Макс молилась, чтобы всё это было сном. Её сейчас точно ищут родители, Уоррен, Хлоя, пока она лежит, абсолютно беспомощная и накаченная странными веществами в незнакомом месте. Со своим учителем наедине.       Джефферсон отложил фотоаппарат в сторону, подходя к столу и начиная набирать какую-то жидкость в шприц, ехидно поглядывая на Макс.       — Нет! Не надо! — начала кричать черноволосая девушка, видя шприц в руке Марка. Она внезапно подскочила, принимая сидячее положение и пытаясь отползти подальше, но эти попытки выглядели до ужаса жалко, с учётом того, что она была связана. И она никуда не сможет убежать, — Умоляю! Отпустите меня, я никому ничего не расскажу! Клянусь! Всем, что у меня есть! — крики были настолько громкими, что у Макс заложило уши. И в них было столько боли и отчаяния, что этот ужас являлся чем-то поистине неописуемым.       Джефферсон, в свою очередь, нисколько не дернулся от громкой мольбы. Его совершенно не волновал смысл её сказанных слов, и даже то, что их кто-то сможет услышать. Из этого можно было сделать вывод, что место, в котором они находятся — там, где их никто и никогда не сможет потревожить.       Он медленно выдавил воздух из шприца, начиная подходить к девушке, которая не переставала кричать, и отныне её крики имели какую-то несвязную речь. Та стремительно предпринимала попытки отползти от приближающегося мужчины, начиная махать ногами, отчего Марк внезапно ударил её по лицу, опускаясь на корточки. Он резким движением схватил её за волосы, притягивая к себе и вонзая иглу вглубь шеи.        Выдавив всё содержимое, он с отвращением отбросил её на пол, вставая и убирая медицинские принадлежности на стол. И через пару секунд, крики и рыдания стали заметно тише, пока не прекратились вовсе, и Макс не заметила, что тело незнакомки обмякло, оставаясь на полу, совершенно неподвижно.       — Как тебе шоу, Максин? — после пары секунд полной тишины, спросил Марк, громко смеясь и проходя к ней ближе, отчего та резко съёжилась, — Та ещё истеричка попалась. Но, сейчас она в царстве Морфея, как говорится, — смех стал ещё громче, отчего резко подступила тошнота и отвращение.       — Где… Рейчел? — слова было очень сложно выдавить из уст, но Макс постаралась сделать их более или менее чётче.       Джефферсон резко поднял голову, и она смогла увидеть, как резко и бесследно исчезла с его лица улыбка. Он смотрел на неё таким взглядом, словно она прямо сейчас сказала какое-то оскорбление в его сторону. Так, будто она разрушила всю его жизнь.        — Где она?! — её голос стал намного твёрже и громче, а затем, вновь послышался смех Джефферсона, который выглядел, как самый настоящий псих.        — Там, где и должна быть. Как же долго я ждал этого момента, Максин! — он буквально кричал, не позволяя вводящей в ужас улыбке спадать со своего лица.       Неужели она не успела? Нет… Она потратила столько сил и нервов, чтобы оказаться здесь: в руках и власти какого-то психа, совершенно одной? Неужели Рейчел снова мертва?        — Не смотри на меня так, — его голос слегка утих, но улыбка во все зубы всё равно была видна, — Мы же с тобой уже как семья стали.       Колфилд нахмурилась, стиснув челюсть и совершенно не понимая смысл его сказанных слов. Как семья? Что он имеет в виду? И откуда он, кстати говоря, знает её имя?       — Видишь ли, Макс Колфилд, мой долгий эксперимент, наконец, получился. Я победил, — Джефферсон опустился к ней на корточки, словно хотел показать ей во всех ракурсах свою до ужаса ехидную улыбку, — А теперь, ты мне всё расскажешь. А если не расскажешь, ну… Закончишь, как она, — он махнул головой в сторону лежащей без сознания девушки.       — Вы её убили? — её голос начал дрожать, когда она начала осознавать всю серьезность ситуации.       — Просто примерно в два раза превысил дозировку, ничего более. Она слишком сильно меня выбесила, посмотрим, как её организм с этим справится.       Смотря в его полные жестокости и высокомерия глаза, она видела своё отражение, понимая, что всё-таки произошло двадцать второго апреля. Рейчел была убита не Нейтаном, а Марком Джефферсоном.        Макс резко вздрогнула, отводя взгляд. Весь этот ужас, произошедший с Рейчел, был из-за него. Это он умышленно превышал дозировку, когда девушки сопротивлялись ему. И в голове резко возник странный вопрос: как тогда к этому дерьму причастен Нейтан?       — С Рейчел вы сделали так же?       — Рейчел Эмбер навсегда останется в наших с тобой воспоминаниях, как незаметное пятно. А теперь, давай поговорим о нечто ином, — он наклонил к ней голову, переводя тему, — Откуда ты её знаешь?        Глаза Макс стремительно забегали, когда его голос заметно поменялся и стал более тверже. Она думала, что страх перед неизвестностью является самым сильным за всю её жизнь. Но страх перед Марком создавал ощущение, словно она прямо сейчас провалится в бездну, где нет ничего, кроме пустоты. Словно он бросает монетку. С одинаковыми сторонами. Расскажет ему правду — он не поверит. Ничего не скажет — останется убита.        — Мы дружили раньше…       — Я уже слышал это раньше. Значит, задам конкретный вопрос, — его тон голоса значительно повысился, — Откуда ты знала, что в тот день её хотели накачать?        И в эту секунду она замолчала, не находя в себе силы сказать ни слова. Руки, до сих пор связанные, тряслись, а взгляд разбегался по всему помещению, словно она пыталась найти спасение.        Джефферсон внезапно схватил её за нижнюю челюсть, с силой сдавливая и глядя на Макс с таким взглядом, словно он прямо сейчас превратит её в пыль.        — Я слишком долго с тобой возился, Максин. И не для того, чтобы ты вновь здесь молчала, говори! — крикнул он, что есть силы, когда мерзкая гримаса его лица выражала злость. И ничего, кроме неё.       Где-то вдали резко послышался звук открытия железной двери, отчего Джефферсон стремительно отпрянул от Макс, переводя взгляд на источник звука. В этот раз, она нашла в себе силы принять сидячее положение, ведь её ноги, к счастью, не были связаны.        — Ты, видимо, совсем не осознаёшь всю серьёзность нашей с тобой ситуации, — голос принадлежал высокому мужчине в очках, и Макс сразу узнала его, слегка прищурившись. Шон Прескотт.        — Я же сказал, что всё будет…       — Сколько ты мне это уже обещаешь?! — Прескотт с силой ударил по столу, и его совершенно не интересовало то, что в помещении находились две связанные девушки, одна из которых, вероятнее всего, уже не дышит, — Мне не нужны ни твои копейки, ни эта грязь, которой ты занимаешься в моём доме!       Дом? Это дом Прескоттов?        — Дайте мне ещё немного времени, и я вам обещаю, наш проект станет успешным, — голос Джефферсона был растерян, когда его фигура лениво оперлась о стену, но само его тело явно было напряженно, — Я выполняю все требования нашего договора, но…       — Ты, походу, совсем своё место не знаешь, да? Наш проект? — голос Прескотта был полон злости и высокомерия, он буквально насмехался над Марком, — Напомню тебе ещё раз, ты здесь никто, и твой «бизнес» полностью зависит от меня. Ты просто пешка, и я даю тебе ещё пару дней, чтобы всё было готово. Иначе я тебя сам свяжу и сдам, ожесточая твой приговор в десять раз. И ты знаешь, что я могу, Джефферсон.       Макс почувствовала, как холодная стена обжигала её затылок. Эта комната явно не могла похвастаться теплотой и обогащением батареей, её руки онемели, и лишь тёплое дыхание помогало ей чувствовать себя немного лучше. Но больше всего в дрожь вводила мысль о том, где она находится в данный момент. Все фотографии Рейчел были сделаны в проявочной, но сейчас она совершенно в другом месте, предполагаемо, в доме Прескоттов, совершенно одна, в риске захлебнуться от накатывающей паники. И её состояние являлось очень странным: она чувствовала, словно проспала здесь целую вечность, пропустив всё самое интересное. И речь Джефферсона вынуждало вопросы в её голове увеличиваться с каждой секундой.       Она вздрогнула от резкого звука захлопывающейся двери, слыша шаги Джефферсона, который медленно подходил к черноволосой девушке и начал проверять её пульс. В какой-то степени Макс была до ужаса счастлива, что на её месте была не она. И она молилась, что всё происходящее с ней на данный момент не является адом.       — Мистер Джефферсон, вы… — её голос резко задрожал, когда бывший преподаватель внезапно обернулся на звук, — Зачем вы это делаете? Зачем вы фотографируете и убиваете невинных девушек? Вы же просто учитель…       — В тихом омуте черти кроются, знаешь про такую фразу? Никто из нас не идеален, даже ты, Макс. У всех есть своя гниль внутри, просто кто-то её подкармливает, а кто-то — усердно прячет, — его речь была поставлена идеально и Макс ни за что бы не подумала, что это говорит какой-то псих, который только что убил перед ней молодую девушку.       — О чём говорил Прескотт? Что за «проект»?        — Не будь такой любопытной. Ты ещё слишком мала, чтобы о таком знать. А пока, просто будешь моим подопытным кроликом, пока не решишься мне рассказать правду, — он приподнялся, разводя руками и ехидно глядя на Макс, — Хотя, за такое большое количество времени я достаточно всё обдумал, чтобы понять, кто тебе рассказал о Рейчел.       Большое количество времени? Твою мать, сколько она уже находится в этом месте? День, два? Неделю?        — Мне никто ничего не рассказывал.        Макс вновь услышала его громкий смех, пока дверь вновь не распахнулась. Наклоняя голову и пытаясь рассмотреть фигуру вошедшего, её сразу же окатил холод и страх. Она увидела красный бомбер, который был только у одного человека.       — О, ты как раз вовремя, разберись с этой, — Джефферсон махнул в сторону лежащей без сознания девушки, — Она ещё в сознании, но, чувствую, недолго ей осталось.        — Блять, ты опять кого-то грохнул? — голос Нейтана был твёрд. Он эхом отзывался в голове Макс, заставляя её несколько раз вздрогнуть и способствовать появлению желания исчезнуть навсегда, дабы не видеть его. Даже после того, как она узнала о том, что Нейтан не убивал Рейчел, она всё ещё имела сильное желание вырваться из скотча и воткнуть все представленные на столе шприцы в его шею, дабы он извивался в агонии боли и почувствовал себя на месте бедных девушек.        — Не смей так со мной разговаривать! — Джефферсон резко повернулся к нему и с громким звуком нанёс ему удар кулаком по лицу, отчего тот внезапно пошатнулся и схватился за место удара, которым стал нос, — Ты слишком много чего испортил за всё это время! Делай то, что я тебе скажу!       После этих слов Марк стремительно поспешил к выходу из комнаты, когда Нейтан, пытаясь руками остановить сочившуюся кровь, последовал к черноволосой девушке.       И он молчал. Не говоря ни слова о произошедшем или о Макс.       И эта тишина, сопровождающаяся тихими шагами, накатывала ещё больше страха и ужаса. Колфилд нервно поежилась, буквально вжимаясь в стену, словно Нейтан мог прямо сейчас изменить свой маршрут и последовать прямо к ней со шприцом в руках.       Он медленно взял девушку за плечи, начиная волочить её по полу в сторону совершенно иной двери, что дало Макс понять, что это помещение является довольно большим с кучей иных комнат. И изучать их всех в целях интереса совсем не хотелось.       Нейтан медленно вышел из комнаты, где пробыл буквально пару минут, оставляя девушку там, а затем запер дверь, беря какую-то салфетку со стола и вытирая кровь с носа.        Он выглядел, спокойным?.. Может он сможет поговорить с ней и рассказать всё?       — Где Рейчел? — постаралась громко спросить она.        После этих слов, он резко обернулся в её сторону, шире раскрывая свои глаза и смотря на неё так, словно совсем не понимал, о чём идёт речь. Он смотрел на неё так же, как Джефферсон, когда она задала ему такой же вопрос насчёт Эмбер.       — Больная? — спустя около минуты молчания, спросил он, вытирая остатки крови и небрежно бросая салфетку на стол.       Да что в этом доме, чёрт возьми, происходит-то?!       — Где Рейчел? И где вообще я?! — Макс старалась скрыть проявления испуга в своём голосе, хоть это и было довольно жалкой попыткой.       Одна минута молчания. Вторая.       И Нейтан внезапно рассмеялся, буквально валясь с ног от собственного смеха, пытаясь удержаться за мебель. Макс резко вздрогнула от его смеха, жмурившись и чувствуя, как начинают болеть уши от такой громкости.        Он был похож на самого настоящего психа, как и Джефферсон. И даже если он не убивал тогда Рейчел и является обычной пешкой своего отца и учителя — то в эту секунду Макс поняла.       Ей нисколько его не жаль.       Его движения изменились: они стали резкими и прерывистыми, словно он находится на грани какого-то срыва.       Нейтан медленно сел на диван, который находился по центру комнаты, а затем с интересом взглянул на Макс, которая всё ещё была до жути испуганна таким странным поведением. И на секунду ей показалось, словно он смотрит на неё очень странно.       — Сдохла она.       В этот момент, в эту секунду: вся её жизнь резко перевернулась. Глаза Макс значительно расширились, а затем изображение смотрящего на неё Нейтана начало медленно расплываться из-за подступающих слёз.       — Нет, она не могла…       — И ты следующая, — в моменте его взгляд резко изменился. Он стал холоден и не выражал ничего, кроме пустоты. Никаких эмоций и чувств. Просто «ничего».       Колфилд стремительно поморгала, дабы слёзы поскорее скатились с её щеки. На душе, отныне, лежал огромный груз в виде тяжёлого камня, который топил её с каждой секундой. Она рискнула пожертвовать собой, но всё оказалось зря.       И теперь её жизнь полностью разрушена.       Макс медленно постаралась встать, чувствуя ноющую боль в области рук и ног. Она ожидала, что Нейтан прямо сейчас остановит её, но ни один мускул на его лице не дрогнул, когда его холодный взгляд был прикован к ней и к её жалким попыткам подняться с холодного пола. После вопроса о Рейчел его поведение сильно изменилось. Он не начинал насмехаться, как это делал Джефферсон. Он выглядел… странно?       Макс удалось ещё пару раз проиграть в своей голове его поведение.        Сначала эмоция удивления, после — внезапный смех, а сейчас он был похож на бездушную, неподвижную куклу.       Спустя пару минут, Колфилд удалось встать на ноги, и ей казалось, что сидящий перед ней Прескотт чего-то ждал. Он нисколько не дернулся остановить её, хотя она могла в эту же секунду просто оторвать скотч зубами и начать его атаковать. Он ждал чего-то другого?        Она медленно оглянулась, чувствуя, как сильно бьётся её сердце. Комната выглядела ухоженной и чистой, словно её полируют каждый день. Это место не было похоже на то, где кого-то держат взаперти, убивают и пытают.       Шприцы, наркотики в маленьких колбочках. Огромное количество фотографий незнакомых девушек на столе, но ни на одной из них Макс не была изображена. Она нужна им для чего-то иного?        На столе, где всё это находилось, её внимание привлекла почти новая газета.       Колфилд следовало слегка прищуриться, прежде чем прочитать заголовок на бумаге.       «На берегу реки Аркадия Бэй были замечены три мёртвых кита. Ситуация шокировала жителей»       А вверху заголовка была написана дата новости:        «4 января. 2014 год»       Внутри что-то внезапно сковало все её органы цепями. Глаза внезапно расширились, а мысли куда-то исчезли.        Она прочитала эту надпись уже в пятый раз, словно не веря ей. Словно она могла в один момент измениться.       Пока осознание не начало резко охватывать её сполна.       — Четвёртое… января? — голос был до ужаса тихим, Макс сказала это почти шёпотом, и ей казалось, словно это было произнесено лишь у неё в голове. Но ей сразу же ответили.       — С прошедшим Рождеством.       Это правда.       — Что? — переспросила Макс, словно не слыша ничего. Она была погружена в себя. В свой внутренний мир, где все в один момент внезапно разрушилось, — Я пролежала здесь… почти девять месяцев? — руки тряслись, когда Колфилд старалась опомниться. Но она продолжала себя чувствовать в чёрном мраке. Где есть только она, пустота и этот голос Нейтана, который она меньше всего желала сейчас слышать.        Дыхание участилось, когда Макс резко опустилась на колени, а слёзы начали сами течь по её лицу.        Она хотела отпраздновать рождество вместе с Хлоей, Кейт и Уорреном. Даря друг другу какие-то незначительные подарки, покупая дешёвый алкоголь и слушая речь президента по старому телевизору. Она хотела загадать желание: «стать самым лучшим фотографом, как мистер Джефферсон». Она хотела закончить весь этот ужас и начать новую жизнь. С нуля.       Макс слышала шаги Нейтана, который приближался к ней и остановился совсем недалеко. Но у неё не было возможности поднять голову и взглянуть на него. Она не могла сказать ни слова, понимая, что из уст выйдет ничто иное, как сборище неразборчивых звуков.       — Даже не смей сопротивляться, — она слышала его голос где-то очень отдаленно, хоть и понимала, что его тело уже медленно опускается к ней, демонстрируя руку, в которой крепко был сжат шприц.       — Нет! — она полностью села на пол, хватаясь за голову и чувствуя, как холодные руки с силой сжимают её запястье, — Отпусти! — слёзы шли из глаз просто рекой, пока она не почувствовала уже отпечатавшееся в памяти ощущение пронизывающей её шею иглы.        Её тело резко обмякло на полу, и не было известно, действие ли это снотворного, или же последствие осознания всего, что прямо сейчас с ней происходит, просто вынудило силы Макс в один момент исчезнуть.        По всей комнате раздавались всхлипы и тихие шаги, пока паника не начала постепенно утихать. Слёзы уже высыхали, а глаза медленно смыкались, пока не закрылись полностью одновременно с громким хлопком железной двери.