Путеводная звезда вожака

Снова слышится вой: на охоту пора. Архиальфа отряд собирает. Из общины девятку себе подберя, Место лежбища он покидает. Чуткий слух, острый нюх, и инстинкт По наитию альфу ведут, Знает он хорошо тех долин, На которых их жертвы живут. Далеко впереди среди белых равнин Различается темное стадо: Ищут тоже еды среди снежных пустынь, Двадцать зубров, не чувствуя хлада. Стая, уши поджав, наблюдает и ждет, Когда альфа отдаст им приказа, Он же щурится вдаль, зорко носом ведет, Различая тропинки для лаза. Тихий рык - он троих забирает с собой, Самых сильных, вперед, чтобы встретить Другими гонимый копытный конвой, Клыками-когтями приветить. Крадутся тихонько, чтоб не испугать, И ловлю свою не испортить, Теперь нужно им затаиться и ждать, Загонщикам выйти подспорьем. Табун слышит вой - только поздно уже, Семерка на них вылетает, Срывается стадо на бег сумашедш, По снегу следы оставляет. Вынослив их ход, но и волки бегут, Отстать не хотят от обеда, Боится отара, что их задерут, У хищников кратка беседа. Туда, куда гонят их, хуже бежать, Деревья часты и снег рыхл, Рогатым приходится скорость снижать, Петлять на тропинках кривых. И вот уж один бык отбился от всех, Он стар или ранен, возможно, Все ближе отряд, предвкушает успех, Добычу ведет непреложно. Вот место уж то, где вожак его ждет, Трое вмиг вылетают навстречу, Зубр встает и копытами бешено бьет, Пытаясь убийц изувечить. Он знает, как только собьют его с ног, Ничто уж ему не поможет, Однако уж тушей он больно широк, Авось устоять даже сможет. Бросаются волки к ногам вперебой, Вонзают клыки в плоть живую, А зубр брыкается, к жизни скупой, Не валится вниз ни в какую. Уж двое поймав по удару копыт, Скуля отползи по бокам, А бык все противится смерти, стоит, Неужто им не по зубам? Вдруг сбоку напрыгнул один на него, С разгона впиваясь клыками В массивную шею, сквозь шерсть, глубоко, Еще и толкая ногами. Тот взвыл, подскочил, отстраняясь еще, И не удержал - повалился, И впился отряд в его тушу клещом, И смерти жестокой добился. Одиннадцать особей дружно стоят, Над щедрой добычей своею, Триумф свой бок о бок равнинам гласят, И только вожак свирепеет. Мелькнул звездопад пред глазами его, Пред тем как был бык побежден, А знал архиальфа-то лишь одного, Что с звездами в шерсти рожден. "Тебе не велел я с отрядом идти, Как смел ты нарушить приказ?" "До этого был всегда ловчих среди, С чего бы не быть мне сейчас?" Вожак разозлен, им напуган отряд, Понуря все главы стоят, Отчитывать пару при них он не рад, "Тащите добычу назад..." И волки - рвать тушу поспешно идут, Кусками для стаи несут, Омега остался - над ним будет суд, Еще только пара минут... Вожак, легион вдалеке проводив, К нему обратил грозный взгляд, "Омега, ты, кажется, слишком ретив, Не видишь совсем ты преград..." Серебряный чует: не шутит вожак, Разгневан им альфа его, И тонкое тело, как сделал он шаг, Испуганной дрожью взяло. Омега осел, скромно лапы поджав, Склонилась его голова, А тот его холку зубами зажав, Засцеживал грубо слова: "Как смел ты пред стаей ослушать меня? Не просто я альфа - вожак... Какая у власти сей будет цена, Коль все будут слушаться так? Кто будет покорен тому вожаку, Чей истинный сам непослушен? Как верить им, что я вести их смогу? Такой буду стае я нужен?" Омега повержен, он тихо скулит, Вожак доминантен уж слишком, Пушится вся шерсть, и все тело горит, И пасть приоткрыта в отдышке. "Прости, альфа мой, я не думал о том, Что за шалость такая цена, Хотел лишь продолжить служить всем трудом, Моя сила ведь также ценна?" И вожак поражен, отпускает его, Языком покрывает укус: "Для меня в мире нету ценней никого, Но я все же по-прежнему злюсь. Ты же носишь волчат" - "Я по-прежнему волк, Что способен охотиться так". "Да какой в этом, к чертовой матери, толк, Если б вздернул тебя здоровяк?! Мне нужны твои дети, мне нужен ты сам, Осознай же ответственность всю, Каждой ночью молюсь я о вас небесам, Но вот так, и они не спасут. Сбереги для меня ты себя и детей, Больше лезть не решай на рожон, Рисковать своей жизнью ты больше не смей - Это мой тебе личный закон". И омега и сам жмётся к альфе наверх, Головою по горлу ведёт, Он, и правда, был глуп, но все понял теперь, Больше он его не подведёт. Альфа гладит, ласкает его под собой, Языком лижет серую шерсть, Тот разнежен уже этой милой игрой, Что за брачную хочет зачесть. Он тихонько ползет, ровно под вожака, Трется крупом и лапками мнёт, Тот хорош коль и строжит его свысока, И когда с томной ласкою льнёт. И вожак - снова раб, снова он побежден, Снова тело ведется вперед, Крономега богами ему сотворен, Он его в исступленье ведёт. А чуть позже чета возвратится домой, Стая лидера встретит, боясь. "И какой за вину отплатил он ценой?" - Спросят, с страхом на альфу косясь.