сall me lover

Он просыпается среди ночи с фантомным вкусом на языке. Приторным вкусом дешёвого драже, не имеющим ничего общего со вкусом настоящей клубники. Драже, из которого делают нелепые конфетные браслетики и ожерелья. Тайлер облизывает сухие губы. Ему снилось, будто он вгрызается в такое ожерелье, висящее на шее Энид Синклер, и его рот наполняется слюной от одного только воспоминания, как сахар смешивался со вкусом ее кожи. Ожерелье появилось на шее Энид два дня назад, одному только богу — который в Общине носил имя Чарли — известно как. Для киноклуба Джесси закупал пакетированный мармелад и кукурузные зерна, которые превращал в попкорн в старом ярмарочном аппарате. Больше магазинных сладостей в Общине не было. — Тебе что, восемь лет? — прокомментировал появление съедобного украшения Тайлер, когда увидел его впервые. Они встретились в библиотеке: Энид самостоятельно пыталась догнать изгойскую школьную программу по нескольким устаревшим учебникам, Тайлер штудировал справочник по лекарственным и ядовитым растениям. С наступлением весны он собирался вместе с Чарли отправиться в лес на несколько недель. Энид демонстративно оттянула бусы и сгрызла с нитки одну из конфет. — Фу, — поморщился Тайлер, когда бусы упали обратно к вороту ее футболки. — Это говорит человек, который по собственному признанию жрал оленьи потроха, — бросила Энид. Их перебранки давно перестали быть злыми и приобрели характер приятельских подколов. — Хайд жрал оленьи потроха. И ты бы стала, если бы три дня просидела в той пещере, — благодушно поправил ее Тайлер. Благодаря многим сеансам психотерапии он теперь мог вспоминать о своем обращении почти без содрогания. Они замолчали и углубились каждый в свои книги. Спустя пятнадцать или двадцать минут Тайлер случайно поднял взгляд и увидел, как Энид посасывает подвеску, которая была чуть больше остальных бусин-драже. Что-то произошло в этот момент. Тайлер ощутил, как его окатило горячей волной, и он поспешил опустить глаза на страницу с рисунком цимифуги. Не то чтобы он раньше не знал, что Энид Синклер девушка. Не то чтобы не замечал ее мягкую красоту. Но… Это же была Энид. Его злейшая противница, его вынужденная подопечная в этом месте, его заклятая подруга. Тайлер поерзал на стуле, как можно тише выдохнул и с удвоенным усердием принялся выписывать описание растения, которое на английском именовалось куда проще — клопогон черный. К смятению Тайлера то, что он посчитал минутным помутнением рассудка, обратилось настоящим наваждением. Он теперь едва слышал, что Энид ему говорила. Он не хотел ее слушать, хотел смотреть. Смотреть как она заправляет за ухо белокурую прядь, как поджимает губы, когда ей что-то не нравится, как, забываясь, щелкает длинным ногтем по краю страницы, думая, что от этого она перевернется автоматически, как на планшете. Чем дольше он смотрел, тем сильнее ему хотелось одного — прижаться губами к ее шее и посмотреть, что случится. Хотел, чтобы розовое драже раскрошилось под его зубами, растворилось на его языке. Чтобы его губы окрасились в тот же оттенок, что и губы Энид. Тайлер никогда не был любителем сладкого, никогда не забирал нераспроданную выпечку из «Флюгера» домой. Но в эти два дня он, за неимением лучшего, набрасывался на булочки, которые пекли в кафетерии, и клал в свой чай по две ложки меда. Это нисколько не утоляло голод, который он чувствовал. Когда во время просмотра очередного фильма Энид прижалась своим бедром к его, потому что с другой стороны дивана ее подпирала Алекс — одна из волчиц Общины, Тайлер выдержал двадцать минут, а потом звенящей походкой, знакомой всем парням, быстро покинул кинозал. И вот теперь он просыпается среди ночи, измученный и растерянный. Неуверенный, что именно чувствует. Дело было не только во влечении. Просто одна деталь, глупые конфетные бусы, перевернула картину, и там, где Тайлер сослепу видел одно, открылось совсем иное. Тайлер решает, что ему следует поговорить с Чарли, попросить снять с него наставничество над Энид. Она обидится. Они перестанут проводить вместе все свое время. Он перестанет грезить о том, чтобы вылизать ее всю, словно яблоко в карамели. Тайлер застаёт Чарли за утренним ритуалом: глава Общины стоит на открытой веранде Главного здания, на перилах ограждения — огромная кружка с кофе, в руке — самокрутка. — Привет, парень. Смотри, туман по утрам начал есть снег, а значит весна добралась и в наши края.        Тайлер желает Чарли доброго утра, прогоняет в уме подготовленную речь и давится словами, когда его ментор вдруг говорит:        — Наконец-то вижу тебя счастливым.        Тайлер открывает рот, закрывает рот. Моргает. Чарли невозмутимо затягивается сигаретой, выпускает в воздух струю терпкого дыма.        — В последние дни ты выглядишь так, будто у тебя сердце на место встало.        Приходит время кружки, и пока Чарли пьет кофе, Тайлер думает о его словах, но в ответ может выдавить только:        — Правда?        Чарли кивает.        — Иди на завтрак, пока там не расхватали все булки. Сегодня они с брусничным вареньем.        Пора бы привыкнуть к тому, что ничто в Общине не укроется от этого всевидящего ока.        На пути к кафетерию его догоняет Энид. Она подхватывает Тайлера под локоть и спрашивает, куда он вчера исчез из кинозала.        — Я бы все равно ничего не услышал, пока ты была занята своими конфетными бусами, — отвечает он.        — Успокойся уже, я их вчера дожевала, — парирует Энид.        — Хорошо. Тогда я попрошу Джесси достать тебе ещё, — Тайлер одаривает ее улыбкой одновременно невинной и коварной.        Энид щурится, пытается разгадать его замысел, но булочки с брусничным вареньем занимают ее сейчас больше. Она велит Тайлеру прибавить шаг, и они рука об руку идут к корпусу, из которого тянет запахом свежей выпечки.