сall me lover

Энид любит смотреть на Тайлера с пассажирского кресла, пока он ведет машину. Его ровный нос, скулы, на которых играет желто-красный свет мелькающих фонарей, падающая на лоб челка. Она думает, такой профиль достоин того, чтобы быть выбитым на аверсе золотой монеты. Энид никогда ему об этом не скажет. Его эго абсолютно точно не нуждается в дополнительной подкормке. — Значит, у тебя новый бойфренд? — спрашивает вдруг Тайлер, не отрывая взгляда от растилающейся дороги. Но уголок его губ приподнимается в намеке на улыбку. Энид досадливо морщит нос. — Мы с Аяксом… еще не определились в наших отношениях, — уклончиво отвечает она. У них с Петропулосом было одно свидание во «Флюгере» после Дня пропаганды и один, довольно целомудренный, поцелуй. Тайлер издает смешок и небрежно бросает: — Ты всегда выбираешь себе таких недотеп среди изгоев? — Отвали, — Энид конечно клюет на приманку и начинает защищаться, — Аякс милый. И добрый. И смешной. И хорошо целуется. Тайлер лишь посмеивается. Энид жмет на кнопку магнитолы, чтобы включить радио и показать, что не намерена и дальше это обсуждать. Тайлер сворачивает с шоссе на грунтовую дорогу под старый хит Savage Garden. Едва он паркуется под знакомым кленом, Энид щелкает карабином ремня безопасности, перелезает через центральную консоль и садится ему на колени. — Какой проворный щеночек, — Тайлер самодовольно ухмыляется, отстегивает свой ремень безопасности и кладет ладони на ее узкую талию. — Ненавижу, когда ты меня так называешь, — шипит на него Энид. И прежде, чем он успеет еще хоть что-то произнести, целует в губы. Все началось за две недели до начала занятий в Неверморе в этом учебном году. Энид отправили в Академию раньше остальных, чтобы она смогла принять участие в «летнем интенсиве» для еще не обернувшихся вербистов. Занятия отнимали у нее примерно три-четыре часа в день, и Энид умирала со скуки в полупустой школе. Как-то раз, сидя в кофейне, она заметила флаер на доске объявлений. Местный астроном-любитель проводил открытые для всех желающих уроки с использованием телескопа Максутова-Кассегрен. Группа была небольшой, рассказы популизатора науки о небесных телах — интересными, а бариста, что утром сделал для нее капучино, в свете персеид показался ей довольно симпатичным. На нем в тот вечер была толстовка «Бостон Брюинз», и Энид похвалила их за прошедший сезон. Они обсудили лидеров и аутсайдеров турнирной таблицы, Тайлер предложил подвезти ее до Невермора, но в итоге они намотали не меньше шести кругов вокруг Джерико, болтая обо всем и ни о чем. Когда он предложил ей встретиться на следующий день, она не возражала. Когда он впервые поцеловал ее, она возражала еще меньше. А потом… Потом стало сложно. — Что бы сказали твои друзья-ненавистники изгоев, если бы увидели, чем ты тут занимаешься с девчонкой-оборотнем? — спросила Энид, поправляя бретельки платья, приглаживая растрепавшиеся волосы. Она знала, Галпин — один из тех, кто испортил мурал Торпа. — Они мне не друзья, — Тайлер приподнялся на сидении, чтобы натянуть джинсы. — А вот мой отец устроил бы мне трепку. Энид нервно рассмеялась. — Да, моя мать бы тоже взвыла, узнай, что я встречаюсь с нормисом. Да и «меха» подняли бы на смех. — Значит, договорились. Никто не будет знать об этом, — улыбка у него тогда вышла жесткой, почти злобной. — Да, я думаю, нам обоим это на руку, — Энид старалась выглядеть небрежной, когда соглашалась с его словами. Но чувствовала себя несколько уязвленной, и от того добавила, — Не хочу, чтобы в Неверморе кто-то знал, что ты не только кофе мне подаешь. И вот, на дворе стоит ноябрь, а они по-прежнему встречаются в его машине, под покровом темноты. Делая вид, что они не больше, чем приятели с привилегиями. Энид отрывается от его губ только затем, чтобы поцеловать линию челюсти, а затем перейти к шее. Слегка посасывая нежную кожу, она спускается ниже, чувствуя себя слегка опьяневшей от стонов Тайлера и вибрации его горла. Она мстительно кусает его там, где шея переходит в плечо, впрочем тут же успокаивающе проходясь языком. Его руки опускаются ниже, скользят под пояс ее юбки, холодя кожу, вызывая мурашки вдоль позвоночника. Энид выгибается и тянется к рычагу, который опускает водительское сидение вниз. Спустя двадцать минут, кресло возвращается в исходное положение. Энид поправляет одежду, но вместо того, чтобы скользнуть на место пассажира, открывает дверцу со стороны водителя и выбирается наружу. Она запахивает куртку, выпускает изо рта облачко пара. Зима совсем близко, ночи все холоднее. Энид задирает голову вверх, находит яркую красноватую точку Альдебарана. — Эй, — Тайлер выходит следом. — Энид… Все в порядке?.. — Думаю, стоит прекратить наши вылазки, — она не отрывает взгляда от звезды. — Он настолько тебе нравится? — сухо спрашивает ее Тайлер. — Кто?.. — Энид не сразу соображает, что речь идет об Аяксе. — Нет, просто… Это все плохо кончится. «Уже плохо кончилось», — мысленно поправляет она себя. Энид больше не может себе врать: она влюблена. И вовсе не в Аякса, каким бы милым, добрым и очаровательным он не был. — Энид, посмотри на меня. Она не реагирует. Зря она затеяла этот разговор здесь. Надо было дождаться момента, когда он довезет ее до ворот Академии. Тайлер становится перед ней и говорит: — Пригласи меня. Пригласи меня на ваш чертов Вороний бал. — Что? Что, — она распахивает свои и без того огромные глаза. Такого поворота событий она не ждала. — Пригласи, и мы перестанем притворяться, что нас в друг друге интересует только одно, — он неопредленно машет в сторону автомобиля. — Потому что это не так. — Ты сказал, что твой отец… — Честно говоря, мне все равно. И тогда было, и сейчас. Но это ты сказала, что другие оборотни будут смеяться над тобой, если… — Плевать на них, — Энид тянется, хватает его за лацканы куртки. — Ты правда этого хочешь? Пойти со мной?.. — Хочу, — говорит он серьезно, и у Энид словно гора с плеч падает. — Я приглашаю тебя на Вороний бал, Тайлер Галпин, — торжественно произносит она, и он вместо ответа втягивает ее в поцелуй. Высоко в небе, словно красный маяк, сияет Альдебаран.