сall me lover

— Первое правило киноклуба — не упоминать о киноклубе. Джесси — высокий, рыжий и одноглазый, с улыбкой от уха до уха, запускает их в небольшой кинозал, огороженный от большого помещения, в котором они учатся укрощать «внутреннего зверя» с помощью арт-терапии. Каждому из постояльцев общины он рассказывал разную историю о том, как потерял свой левый глаз. Тайлеру достался тот вариант, в котором Джесси, обернувшись котолаком, охотился на Каролинского козодоя и напоролся на ветку. Полтора десятка зрителей входят и рассаживаются кто куда — комната заполнена разномастной мебелью. Тайлер устраивается на диване, у подлокотника, на который ставит высокий стакан с домашним лимонадом. Он видит, как в дверях появляется Энид. Неловко переминается с ноги на ногу, оглядывается. — Давай, волчонок, заходи быстрей, — торопит ее Джесси. Она кивает и быстро идет к дивану. Садится на другой край, не глядя на Тайлера. Он достает из кармана худи пакетик с кислым мармеладом и протягивает ей. Энид замечает его движение. Медлит, но все-таки забирает лакомство. Шуршит упаковкой и отправляет в рот кубик в обсыпке. Чарли привел ее в общину три недели назад. Вернее, вынес из леса на руках уже в человеческой форме. Завернутая в его дубленку, обессиленная и истощенная, Энид была лишь тенью себя прежней. Первые дни она провела в лазарете. Потом ее перевели в тот корпус на территории общины, что занимали женщины. Когда она впервые увидела Тайлера за общим завтраком, то сжала кулаки и шагнула к нему с диким блеском в глазах. — Это все ты! — ее палец больно ткнул его в грудь. — Ты! Ты был там, когда Уэнсдей заживо хоронили в той могиле, которую пришлось раскапывать мне. Мне пришлось обратиться из-за тебя! Под конец она уже не сдерживалась, кричала во всю. — Энид, — на плечо ей легла рука Чарли. — Тише. Она замолчала. Тон Чарли успокаивал всех. Потому что все, все без исключения — оборотни, хайды, котолаки и вендиго — чувствовали, что под личиной этого человека скрывается кто-то куда более страшный и сильный, чем они все вместе взятые. Альфа Энид тоже это чувствовала. — Пойдем, поедим у меня, — он увел Энид из столовой в свой кабинет, попросив принести им чай и французских тостов. В тот же день он позвал к себе и Тайлера. — Я понятия не имел, — начал было тот, но был остановлен взмахом руки. — Ты станешь ее куратором, — сказал Чарли. И снова ему пришлось останавливать возражения Тайлера жестом. — Это не обсуждается. Вам двоим надо многое проговорить. Вам придется это проговорить, Тайлер. Лучшая точка сближения сейчас — это знакомство Энид с новым местом. Я уже объяснил, что ей придется задержаться здесь на неопределенное время. Не только из-за снега, завалившего дороги, но и потому, что я должен убедиться, что ее Альфа готова снова выйти во внешний мир. Тайлер кивнул, хотя понятия не имел, как сможет найти общий язык с Энид Синклер. — Как думаешь, какой из видов экспрессивной терапии ей сейчас подойдет? Что поможет адаптироваться?.. — Чарли задал этот вопрос, глядя на него так, будто точно знал, что у Тайлера есть ответ. — Я н-не знаю, — тот от волнения начал заикаться. Ему не хотелось разочаровывать наставника, но он слишком мало знал Энид. Но потом на границе его памяти возникло воспоминание из прошлой жизни. — Вязание. Она вязала в Неверморе. — Отлично. Ты знаешь, что делать. Тайлер принес целую корзину, набитую мотками пряжи и спицами, когда пришел стучаться в ее дверь. Энид посмотрела на подношение, нахмурилась, а потом вдруг расплакалась, не успев захлопнуть дверь — Тайлер подставил ногу. В конечном итоге она рыдала у него на груди, а он лишь стоял столбом, не решаясь обнять ее. Так началось то, что Энид называла «обоюдной пыткой». По правилам общины куратор и подопечный первые недели проводили почти в постоянном взаимодействии. Тайлер рассказал ей о матери, об Айзеке, о башне Яго, помогая перематывать пряжу в клубок. Энид сказала, что практически ничего не помнит с момента, как раскопала Уэнсдей. — Несколько месяцев как в тумане. А потом просто появился… Он. Оно. Я не знаю. Огромный, человекоподобный. Тот, кто гонит ветер в этих краях. Он взял меня на руки, как ребенок берет щенка. И я думала, что умру, усну в его ледяных руках. Но он спас меня. Нес меня, уже человеком, в своей дубленке, от которой пахло овчиной и табаком, и кофе. И я знала, что ничего плохого со мной не случится, — Энид отвела взгляд от огня, бьющегося за каминным экраном. Посмотрела на Тайлера и усмехнулась, — Потом, правда, я встретила тебя. Тайлер закатил глаза и бросил в нее клубком. Ее короткий рассказ о Чарли он выслушал с величайшим вниманием. Он хотел бы знать, каково его истинное обличье. — Итак, мои маленькие кинолюбы, как вы могли догадаться, сегодня мы смотрим недооцененный в год его выхода на экраны шедевр Дэвида Финчера под названием «Бойцовский клуб». Мисс Капри не одобрила бы, но ее тут нет. Джесси достал нужный диск и вставил его в проектор. Связь в общине была только спутниковая, мобильные переставали ловить сеть за пятнадцать минут до главных ворот. Об интернете не стоило и мечтать. Зато была библиотека и огромный шкаф, заполненный DVD-дисками. Свет гаснет, идут вступительные титры. Тайлер скашивает глаза на Энид. Сегодня они повздорили. Вообще-то они часто срывались, что было немудрено. Но сегодня Энид снова завела старую шарманку про то, что она дважды спасла Аддамс от него, и Тайлер сказал, что она дважды спасла Уэнсдей не от него, а от его Хозяев: Лорел Гейтс и Найтов (свою мать он теперь относил именно к «Найтам»). И что он устал объяснять блондинке из частной школы, что такое свобода воли. — Когда у тебя была свобода воли, ты собирался убить меня и Уэнсдей, разве не так? — спросила его Энид, припомнив побег из психушки и их встречу в часовне на кладбище Невермора. — Не обольщайся, ты мне была не нужна, — парировал Тайлер. Кажется, именно это обидело ее больше всего. Он посматривает на Энид весь сеанс. За три прошедшие недели ее силуэт перестал быть таким прозрачным, как был в начале. Лицо набрало прежний, нежно-кремовый цвет, перестало быть мертвенно-бледным. Она привыкала, он видел, как в ней разгорается прежняя искра, которая казалось совсем погасла после одиноких скитаний в Канадских лесах. Один раз она ловит его взгляд и показывает ему язык, зеленоватый от мармеладок. Тайлер фыркает и отворачивается. Когда фильм кончается, они расходятся под все еще играющий из проектора хит Pixies. Тайлер идет вслед за Энид, чтобы проводить ее до комнаты, убедиться, что она отправилась к себе. Верхнюю одежду они лишь накидывают, особенно не кутаясь. От главного здания до дома, где комнаты Энид, идти всего ничего. Никто из них не говорит ни слова, пока они бредут по очищенной от снега дорожке. Тайлер машинально стучит ногами по ступеням, когда они поднимаются на крыльцо. Энид тянет на себя дверь, потом вдруг оборачивается и, подражая выговору Хелены Бонэм Картер, говорит: — «Тайлер, ты худшее, что когда-либо случалось со мной». Он, опешив, пялится на нее секунд пять, а потом начинает смеяться. Смех щекоткой поднимается из груди и вырывается из горла, как газировка из бутылки, которую встряхнули. Энид держится чуть дольше, но потом присоединяется к нему. Смеется, прижав ко рту тыльную сторону ладони. Когда смех стихает, они смотрят друг на друга уже без молчаливой обиды. Тайлер, повинуясь минутному порыву, тянется к Энид, берет ее за руку, и говорит: — «Мы встретились в странный период моей жизни». На этот раз они не смеются. Чужие, затасканные слова звучат вдруг как самое искреннее, самое смелое признание, хотя никто из них еще не понимает до конца в чем именно. Тайлер легко пожимает холодную ладошку Энид и отпускает ее. Она желает ему спокойной ночи и уходит, тихо притворив дверь. Тайлер идет к себе, вдыхая морозный воздух, улыбаясь и напевая рефрен из титров фильма.