Хайлендия: Сказание о Древе Жизни

Маша вздрогнула, проснувшись от собственного крика. В голове царила пустота, не было ни страха, ни боли, ни какой-либо другой эмоции, которая могла бы объяснить этот внезапный вопль. Вскоре голос девочки успокоился, дыхание выровнялось, и она смогла вдохнуть полной грудью. Поднявшись на локтях, Маша попыталась осознать произошедшее — обстановка вокруг преобразилась до неузнаваемости. Вместо серых, потрескавшихся стен детского приюта, ее окружала неприступная крепость из высоких деревьев, кудрявые ветви которых закрывали даже ночное небо. Она сидела на мягкой зеленой траве, и паника охватила ее. Вскочив, Маша стала лихорадочно оглядываться, пытаясь в полутьме отыскать брата. К счастью, он лежал неподалеку, с широко распахнутыми глазами, и тоже с изумлением изучал просторы дремучего леса. — Маш… Какого черта? — прохрипел Алекс, пытаясь сесть. Голова раскалывалась, а во рту стоял медный привкус крови. — Тихо, не дергайся, — голос сестры был напряженным. Она склонилась над ним, и ее пальцы осторожно коснулись его виска. Алекс зашипел от боли. — У тебя висок разбит. Кровь идет. Он провел рукой по лицу, и пальцы вернулись липкими и темными в лунном свете. Он посмотрел на них, потом на влажную, холодную траву, на гигантские стволы деревьев, похожие на костлявые пальцы великанов. — Нет… Бред какой-то. Этого не может быть, — он потряс головой, и боль в виске взорвалась тысячей иголок. Маша медленно поднялась на ноги, ее взгляд блуждал по лесной поляне. Она сделала глубокий, дрожащий вдох, словно пробовала воздух на вкус. — Алекс, ты только посмотри… — прошептала она, и в ее голосе смешались страх и что-то похожее на благоговение. — Стен нет. Решеток нет. Вообще ничего нет. Только тогда на ее лице появилась слабая, неуверенная улыбка. Она протянула ему руку. — Давай, поднимайся. Кажется, твоя голова крепче, чем выглядит. Алекс с трудом встал на ноги. Он покачнулся, оглядываясь с нескрываемым недоверием. — Отличная замена приюту. Просто шикарная. Это точно твой сон, только твое больное воображение могло сотворить такую жуткую дыру. — Вечно ты все портишь, — огрызнулась Маша, но ее глаза блестели от восторга. Она с силой отряхнула с его плеча прилипший лист. — Может, это и мой сон, но ты тут просто гость. И ведешь себя отвратительно. — Если это твой сон, то почему у меня башка трещит так, будто по ней Белоусов битой съездил? — Может, я просто так захотела, — фыркнула Маша. — Чтобы ты не слишком зазнавался. Если захочу, сделаю так, что твоя голова заживет, — она хитро улыбнулась, но в ее глазах промелькнула тревога. — Почему бы твоему воображению не выдумать полянку с костром и жареной курицей? — не унимался Алекс. — И палатку. И чтобы не было так холодно. — Потому что это мой сон, а не твоя детсадовская фантазия, — отрезала Маша и решительно двинулась вперед. Под ногами была идеально ровная трава, будто ее кто-то подстриг. Это было странно. Слишком правильно для дикого леса. — Шевелись, пока нас тут кто-нибудь не съел по-настоящему. — Чем я тебя обидел? — пробормотал Алекс, ковыляя за ней, но тут же замер. Маша резко остановилась, выставив руку ему в грудь. — Тс-с-с… — прошептала она, прислушиваясь. Все ее тело напряглось, как натянутая струна. Игривость и восторг моментально испарились. — Слышал? Ее голос дрогнул. — Какой-то крик. Нечеловеческий. — Я ничего не слышу. Наверное, ветер. — Нет. Не ветер, — она крепче сжала его руку. — Пошли отсюда. Быстрее. Мне здесь совсем не нравится. Вскоре на их пути возникла тропа, довольно широкая, словно по ней ежедневно ездили повозки. Идти стало легче — лунный свет теперь свободно проникал сквозь ветви, освещая путь. Брат и сестра молча двигались вперед, с изумлением рассматривая причудливые очертания леса. Деревья казались безжизненными, ослабленными. Листьев на них практически не было, а те, что остались, были в таком плачевном состоянии, что малейшее дуновение ветра грозило превратить их в пыль. Но встречались и исключения. Некоторые растения продолжали цвести, в основном обыкновенные кустарники. Но и они привлекали внимание. Чем дольше Маша смотрела на них, тем сильнее ей казалось, что листочки некоторых растений светятся. Но свечение было таким слабым, что она убеждала себя, что они просто отражают лунный свет. Алекс поежился и придвинулся к сестре, обняв ее за плечи. Она вздрогнула, но не отстранилась. — Странно… — прошептала она. — Мы ведь никогда не были в настоящем лесу, да? Не в парке с дорожками, а в таком… диком. — Не помню, — честно ответил Алекс. — Вообще ничего похожего не помню. Это место… оно неправильное. Как будто чей-то чужой сон, в который нас засунули. Откуда оно вообще могло взяться в моей голове? — Может, не в твоей. Может, это что-то старое… из детства? Что-то, что мы забыли? — Говорят, человек ничего по-настоящему не забывает, — пробормотал Алекс, сам удивляясь своим словам. — Все просто сваливается в кучу где-то в башке, а потом вылезает, когда не ждешь. Маша резко повернулась к нему, и в ее глазах блеснула усмешка, прогнавшая страх. — «Говорят»? Алекс, ты сейчас серьезно? Откуда ты таких словечек нахватался? Неужели тайком от всех в библиотеку бегаешь? — Ну… Ладно, была пара книжек, — буркнул он, чувствуя, как начинают гореть уши. — Тогда просто делать было нечего, вот и… — От скуки? — с победной ухмылкой закончила фразу Маша, ероша его волосы так, что они встали дыбом. — Помнишь, как кое-кто называл меня «скучной занудой»? А оказывается, мы с тобой из одного теста, а, братец? Просто ты это лучше скрываешь. — Ладно, признаю. Но я хотя бы не цитирую их на каждом шагу, — попытался огрызнуться Алекс. Она хотела сказать что-то еще в ответ, но Алекс вдруг замер, напряженно вглядываясь вперед. Его рука сжалась на ее плече. — Стой. Видишь? — Что там? Опять луна за ветками? — Нет. Свет другой. Желтый, — он прищурился. — И он не движется. Похоже на… окна. Маша проследила за его взглядом. И правда, сквозь густую сетку голых ветвей пробивалось слабое, теплое мерцание. Оно было крошечным, как искра. — Кажется, начинается дождь, — Алекс посмотрел на небо, почувствовав, как на его лицо упало несколько капель. — Удивительно. Небо совершенно чистое. Ни облачка. — Тогда откуда эти капли? — Маша попыталась закрыть голову руками, чтобы волосы не промокли, но дождь усиливался, покрывая водой все вокруг. — Идем. Нам надо где-нибудь укрыться. Это место становится все загадочнее. Алекса долго уговаривать не пришлось. Они побежали по тропе в сторону теплого света. Маша пару раз споткнулась, но быстро вставала и продолжала бежать. Тропа стала скользкой, будто покрытой льдом. А небо оставалось чистым, поражая звездами и неестественно огромной луной, которая занимала едва ли не половину небосвода, словно была готова упасть на Землю. А позади снова донеслись крики. Голодные и свирепые. Маша знала, что это не человек. Но эти крики будто напоминали слова, проклинали кого-то, желали смерти. И с каждым словом приближались к бежавшим брату и сестре, желая добраться до них и не дать приблизиться к дому, где те смогли бы укрыться от проливного дождя.

***

Вблизи дом казался гораздо больше. Яркий лунный свет позволил разглядеть его в деталях, ощутить красоту его образа. Это была постройка, напоминавшая здания дореволюционной эпохи, из хороших сортов древесины, ухоженная и аккуратная, о чем говорила свежая краска на стенах и подстриженные кустарники во дворе. Территория дома не была огорожена, но Маша заметила, что вместо забора лежали идеально круглые камушки, образуя вокруг здания вытянутый эллипс. Алекс подбежал к широкому крыльцу с большим навесом и поднялся по лестнице, остановившись около двери. Маша, громко вздохнув, осмелела и подошла к брату, дрожа от холода. — Что будем делать? — прошептала она, с сомнением поглядывая на дверь, рядом с которой красовался колокольчик со свисавшей веревкой. — Что если хозяева этого дома будут нам не рады? Я не знаю, что это за место, Алекс. И боюсь об этом думать. Даже если это и вправду сон. Меня это не успокаивает. Я здесь. И я чувствую все: холод, боль, страх. — Мы должны попробовать. Понятия не имею, сколько мы здесь пробудем. Но у меня нет желания проводить это время в темноте под дождем, — Алекс дернул за веревку, вынудив колокольчик издать мелодичный звук. Едва он это сделал, как за дверью послышались громкие шаги, будто хозяин дома заранее знал, что кто-то к нему заглянет этой ночью. Маша с Алексом неуверенно отошли от двери и стали ждать. Не прошло и минуты, как перед ними возникла хозяйка, завернутая в махровый халат. Все было бы хорошо, если бы не одна деталь, которая до смерти напугала двойняшек. Хозяйка дома выглядела далеко не так, как должен выглядеть человек. Ее рост был гораздо ниже ребят, словно она была маленьким ребенком. Все ее тело покрывала шерсть рыжего цвета, а уши были треугольной формы и находились на верней части головы. Алекс дернулся назад, словно от удара, и выставил вперед руку, заслоняя собой Машу. Его глаза были прикованы к существу в дверях. — Что за… — выдохнул он, не в силах закончить фразу. Он с недоумением посмотрел на хозяйку, которая со смущением поглядывала на ребят своими добрыми глазами, а потом перевел растерянный взгляд на сестру. — Нет. Этого просто не может быть. Существо в дверях замерло, его большие темные глаза расширились. — Не может быть… — прошептала она трясущимся голосом. Взгляд существа метнулся от лица Алекса к лицу Маши и обратно, и в нем промелькнуло узнавание, смешанное с ужасом. — Великие духи… Это вы. Алекс вновь сделал шаг назад, увлекая за собой сестру. — Маш… скажи, ты ведь тоже это видишь? — Но… почему сюда? — существо проигнорировало его слова, ее голос дрогнул от недоумения. Она говорило будто само с собой, глядя куда-то сквозь них в темноту леса. — Привести наследников прямо в пасть к волкам… Я не понимаю его замысла, — бормотала она, но ее тирада оборвалась, как только слабый свет из кухонного проема упал на лицо Алекса, осветив темную, запекшуюся рану на его виске. — Твоя голова! — выдохнула она. Не говоря больше ни слова, она метнулась к небольшому шкафчику, достала оттуда глиняную баночку и, зачерпнув пальцами темную густую мазь, пахнущую мятой и сырой землей, быстро подошла к Алексу. — Кто это сделал? Патруль Вальтора? Гоблины? Говорите! — торопливо спросила она, ее голос срывался от напряжения. Алекс отшатнулся, но хозяйка дома мягко, но настойчиво приложила холодную мазь к его ране. Он зашипел, но боль почти сразу начала стихать. — Так кто вас ранил? — Никто, — пробормотал Алекс, все еще морщась. — Мы никого не видели. Мы просто… очнулись здесь. Хозяйка дома замерла. Ее большие темные глаза медленно перевели взгляд с раны на растерянное лицо Алекса. — Очнулись?.. — тихо, почти беззвучно переспросила она. — Вы хотите сказать… вы не помните? И эта рана… она была уже тогда? — Да. — Великие духи… — прошептала та и медленно опустила руку. Она резко выпрямилась, и ее взгляд стал жестким. — Слушайте меня. Оба. Времени на вопросы нет. То, кем были ваши родители, теперь ваша ноша. И она тяжелее, чем вы можете себе представить, — она сделала глубокий вдох. — Идемте. Вам нужно согреться. А мне… мне нужно успеть объяснить вам, в какой ад вас забросила воля Призрака.

***

Алекс с открытым ртом оглядел помещение, и дело было не столько в обстановке, сколько в самом ощущении места. Снаружи — промозглый холод и умирающий лес, а здесь — тепло, покой и запах, которого он никогда не знал: смесь полированного дерева, сушеных трав и чего-то сладкого, похожего на печеные орехи. Стены были обшиты темным, почти черным деревом, отполированным до такого блеска, что в нем тускло отражался свет. Он подошел к лестнице, ведущей на второй этаж. На стенах висели тяжелые гобелены, выцветшие от времени. На одном из них Алекс разглядел изображение колоссального дерева с серебряными листьями, чьи корни уходили глубоко в землю, а крона касалась звезд. Но наверху, куда вела лестница, света не было. Там, на верхней площадке, сгущалась плотная, безмолвная тьма, которая, казалось, не просто отсутствием света, а чем-то осязаемым, тяжелым. Она будто медленно стекала по ступеням. — Сюда. К огню, — голос хозяйки был все еще напряженным, но в нем появились заботливые нотки. Она провела их на кухню. Здесь все пространство освещало и согревало пламя в огромном каменном очаге. В воздухе витал густой аромат тушеного мяса и каких-то пряных трав. В большом котле над огнем что-то аппетитно булькало. Она жестом указала им на грубо сколоченный круглый стол и две табуретки. Не говоря ни слова, она взяла деревянные миски и большим половником зачерпнула из котла дымящееся варево. — Ешьте. Вам нужны силы, — сказала она, ставя миски перед ними. — Простите, что так скудно. Запасы в холодном ларе почти на исходе. С тех пор как они перекрыли дорогу, я отрезана от города. Алекс, измученный и голодный, уже поднес было ложку ко рту, но замер. В тусклом свете очага он разглядел, что куски мяса в похлебке были странного, бледновато-синего цвета, а бульон отливал перламутром, как нефтяная пленка на воде. В приюте его научили одному главному правилу выживания: никогда не есть то, чего не знаешь. Он медленно опустил ложку на стол. Хозяйка заметила его движение и улыбнулась. — Оно безопасное, — сказала она. — Это мясо северного страуса. Они питаются лунными ягодами, оттого и цвет такой. Алекс медленно поднял на нее глаза. Северный страус. Лунные ягоды. Слова были знакомыми, но их сочетание казалось бредом сумасшедшего. Он не поперхнулся и не вскрикнул. Он просто почувствовал, как последняя ниточка, связывающая его с реальностью, с тихим звоном лопнула. Он молча отодвинул от себя миску. Маша, в отличие от него, даже не притронулась к еде. Она не смотрела на суп. Она смотрела на хозяйку. Ее взгляд был спокойным, внимательным и очень взрослым. — Вы сказали «они перекрыли дорогу», — начала она ровным голосом. — А до этого сказали, что Призрак привел нас «прямо в пасть к волкам». И вы узнали нас, как только открыли дверь. Вы не просто ждали кого-то. Вы ждали нас. Она сделала паузу, нервно облизывая губы. — Так кто мы такие? И кто вы? Хозяйка дома тяжело вздохнула. — Меня зовут Мония. И я… служу вашему роду. А вы… — она с трудом сглотнула, ее взгляд метался по их лицам. — Вы — последние наследники Хайлендии. Дети короля Георгия. Маша быстро заморгала и крепко сжала край деревянного стола. — Наследники чего? — ахнула она, вздернув брови так высоко, отчего они едва не добрались до линии роста волос. — Страны, — Мония выпрямилась, и в ее голосе появилась твердость. — Страны, которую сейчас рвут на части. Призрак должен был доставить вас к Альфреду, нашему вождю, у городских стен. Он там, с последними силами, пытается сдержать натиск Вальтора. — Вальтор? — Алекс потрогал свою рану и понял, что она уже почти не болела. Чудная мазь действовала. — Вальтор — узурпатор. Он когда-то был одним из ваших генералов. Друг вашего отца. А теперь он захватил почти всю Хайлендию. Он… он предал нас всех. Захватил восточные земли, гонит людей на запад, как скот. И теперь держит столицу в осаде. И я… боюсь, что скоро и мне придется бежать из этого дома. Маша медленно покачала головой, словно пытаясь отряхнуть от себя услышанное. — Стоп. Наши родители — король и королева? Нас спрятали в другом мире? И теперь тут война, и какой-то генерал… друг отца… что-то захватил? И мы должны… что? Спасти эту страну? Она вдруг рассмеялась. Горько, нервно. — Вы серьезно? Мы? Две обычные сироты из приюта? — Я понимаю, что вам страшно, — голос Монии стал мягче, но отчаяния в нем стало только больше. — И мне очень жаль, что Призрак выбрал именно такой путь. Спрятал вас в том мире, зная, что рано или поздно вы вернетесь. Но он не учел, что Вальтор… он пойдет на все, чтобы уничтожить последнюю надежду. Вы — наша единственная надежда, дети. — Нет! — Алекс вскочил и резко развернулся к выходу. — Я в это не играю! С меня хватит этого бреда. Он рванулся к двери, но Маша, несмотря на весь свой страх, намертво вцепилась в его руку. — Алекс, стой! Куда ты собрался?! — А здесь что?! Свихнувшаяся белка-переросток, война и суп из синего страуса! — прорычал Алекс, пытаясь высвободиться. — Алекс, — голос Монии, стоящей у стола, стал холодным и стальным. — Путь назад закрыт. Призрак не отпускает своих избранных. Вы здесь. И другого выбора у вас нет. Можете подняться наверх, выбрать любую комнату. Отдыхайте. Завтра… Завтра мы подумаем, что делать дальше. Она повернулась к столу, не глядя на Алекса. Ее плечи дрожали. Алекс еще несколько секунд смотрел на нее. Потом опустил руку и, тяжело дыша, медленно пошел к лестнице, ведущей на второй этаж.

***

Алекс отвернулся к стене, укутавшись в неестественно толстое пуховое одеяло, и демонстративно засопел, изображая сон. Маша осторожно села на край кровати и с любопытством стала разглядывать его умиротворенное лицо. Ей не хотелось спать. Она все еще уверяла себя, что находится внутри необычного сновидения. И разве правильно ложиться спать во сне? Это ведь, как минимум, ненормально. Маша тихо подошла к двери и выскользнула из спальни. Ей хотелось выйти на улицу, вновь увидеть огромную луну, ярчайшие звезды и любоваться небесными светилами, пока ее не разбудят в реальном мире. Она могла идти, куда захочет, и никто не посмеет ее остановить. Больше нет высоких стен, злых воспитателей, строгих правил и длинного расписания дня. Маша здесь абсолютно свободна. Как птица. И одна лишь мысль об этом заставляла все внутри трепетать от счастья. На лестнице Маша услышала тихий голос хозяйки дома. Та с кем-то оживленно разговаривала, с явным беспокойством в голосе. Девочка бесшумно спустилась до первой ступеньки и спряталась среди перил, приступив к подслушиванию. Многие слова хозяйка дома произносила старательно тихо, но основную часть диалога все же удалось уловить. — Детям будет крайне сложно адаптироваться к нашему миру, — произнесла белка где-то на кухне. — Они еще не готовы. — Я знаю, Мония, — ответил ей мужской старческий голос, обладателя которого Маша, как ни старалась, не могла разглядеть. Маша высунула голову еще сильнее и заметила, что белочка сидела за круглым кухонным столом в полном одиночестве и с интересом смотрела в обычное зеркало с ручкой золотистого цвета. Где же тогда находится ее собеседник? Неужели им является это зеркало? Вряд ли Машу это удивит, если подобное окажется правдой. — Мония, послушай, тебе не следует выходить за территорию дома. Люди Вальтора уже знают о том, что дети прибыли. И сделают все возможное, чтобы их заполучить. Если они избавятся от одного из наследников, то будут иметь законные основания занять трон. Хайлендия имеет огромное стратегическое значение для Союза, и если Вальтор окажется у власти, то вся экономическая связь между соседними государствами будет, фактически, уничтожена. Вальтор сможет диктовать практически всем свои условия. — И ты веришь, что эти невинные дети смогут исправить ситуацию? — Народ любил их отца. И он пойдет за его наследниками. Можешь в этом не сомневаться. Хайлендия истощена. Все мы устали от этого смутного времени. Голод, болезни… Страх за каждым деревом. Нужно бороться, Мония. Мы должны закончить этот кошмар. Сейчас или никогда. — Что говорит Альфред? — Еще никогда не видел его в таком плохом состоянии. Даже он стал отчаиваться и не верит, что нам удастся долго защищать город. Если Вальтор войдет в столицу, то это будет конец. Маша поежилась от холода и задумалась над услышанным разговором. С каждой секундой она все сильнее и сильнее начинала забывать, что находится внутри собственного же сна. Эта реальность становилась настоящим, и подобное вводило в самый настоящий ужас. Девочка все еще смутно надеялась, что через какое-то время она услышит звон будильника и крик воспитательницы, которая бьет о металлический таз ложкой, призывая всех идти на завтрак в столовую. Маша незаметно направилась к двери и практически бесшумно выскользнула на улицу, почувствовав заметное облегчение. Холодный воздух ударил в лицо и растрепал кудрявые длинные волосы. Девочка спустилась с крыльца и встала посреди двора, направив глаза в сторону неба. Луна стала тусклой, будто спряталась за грязным стеклом, и окрасилась в непривычный малиновый цвет. Маша обхватила плечи руками и медленными шажками дошла камешков, которые были выложены вокруг территории дома идеальным кругом. Почему-то Маше стало казаться, что они лежали здесь не просто в качестве декоративного элемента, а имели некое важное предназначение. Присев рядом с ними на корточки, девочка еще сильнее убедилась в своих доводах, когда ощутила, что от камешков исходит странный резкий запах, напоминавший аромат чего-то гнилого. К тому же камни были сверху чем-то посыпаны, каким-то белым порошком. Неужели этот замкнутый круг, созданный вокруг дома, был своего рода защитой для его обитателей? Маша осторожно поднялась на ноги и, тихо вздохнув, решила вернуться обратно в дом. Но едва она сделала шаг, как услышала позади себя громкий треск ветвей деревьев. Оглянувшись, Маша не заметила ничего такого, что могло бы привлечь внимание. Но через пару секунд странный звук повторился с удвоенной силой. Девочка остановилась и, прищурив глаза, стала вглядываться в темные силуэты голых деревьев. И через какое-то время ей все же удалось найти виновника шума. Маша увидела странное животное, отдаленно напоминавшее большую лохматую собаку. Оно смиренно стояло, прячась за ветвями, и без отрыва глазело на удивленную девочку. Маша нервно сглотнула и, немного помыслив, направилась в сторону входной двери, стоять здесь и наблюдать за этим странным существом оказалось выше ее сил. Но зверь, явно испугавшись ее решения, вышел вперед, прихрамывая, и тихо заскулил, будто умолял Машу остаться здесь. Девочка снова взглянула на странное животное и подошла к нему чуть ближе, после чего с ужасом осознала, что зверь сильно ранен, его левая передняя лапа полностью отсутствовала и поливала землю свежей горячей кровью. — Боже мой, — прошептала она, не в силах поверить в увиденное. — Что с тобой произошло? Лохматый зверь в ответ лишь снова заскулил и с большим трудом приблизился к девочке, но старался держаться на достаточно большом расстоянии от странных камешков, что окружали дом. Маша поняла, что не могла уйти, не оказав помощь бедняге, тот явно испытывал огромные мучения. Возможно, у белки найдутся средства, которые смогут облегчить страдания раненого животного. Но что же могло сотворить такое с лапой этого бедняги? Маша переступила через границу в виде камешков и подбежала к собаке, присев на корточки рядом, чтобы внимательно осмотреть его рану. Пес с мольбой посмотрел на девочку, и его глаза излучали столько человеческих эмоций, что Маша почувствовала, как ее прошиб холодный пот. Это животное напоминало человека, которого заключили в это тело. — Все хорошо. Сейчас я отведу тебя туда, где тебе окажут помощь, — ласково прошептала девочка и погладила собаку по голове. — Простите меня, ваше величество, — неожиданно заговорил лохматый пес, и с его глаз стали стекать большие капли слез. — Я вас предал. Предал… Чтобы спасти семью. Умоляю, простите меня. Я не хотел… Раздался свист, и Маша увидела, что зверь резко дернулся, будто почувствовал сильнейшую боль. Он еще раз одарил девочку печальным взглядом и бездыханно рухнул у ее ног. Маша в ужасе ахнула и увидела, что из спины собаки торчали две длинные стрелы, которые вошли в тело животного настолько глубоко, что вряд ли могли оставить ему шанс выжить после подобного. Снова хруст среди деревьев, на этот раз хаотичный, доносящийся буквально со всех сторон. Маша испуганно отпрянула и вскочила с земли, пытаясь понять, что происходит. Через короткое время из леса вышла группа людей, облаченная в черные одеяния, их лица были скрыты под масками в виде зловещих мифических существ всех видов и мастей, из-за чего стало невозможным определить, кем те являлись, мужчинами или женщинами. Они стремительно окружили девочку, лишив ее путей для отступления. — Кто вы такие? — со страхом в голосе прошептала Маша и стала беспорядочно оглядываться, вглядываясь в маски этих загадочных молчаливых личностей. Но те не ответили на вопрос, лишь резко схватили до смерти напуганную девочку и, совершенно не обращая внимания на ее крики, потащили в сторону леса, который моментально поглотил любые призывы о помощи и вновь подарил одиноко стоявшему дому привычную мертвую тишину.