Бессмертник. Право на счастье

Весна в Берлине наступила внезапно, как это часто бывает в северных городах. Ещё вчера дул пронизывающий ветер, и серые тучи низко ползли над крышами, а сегодня небо вдруг очистилось, солнце залило улицы золотистым светом, и на деревьях за неделю набухли почки, готовые лопнуть первой зеленью. Надя возвращалась домой пешком, наслаждаясь тёплым воздухом и непривычной лёгкостью в теле. Работа в лаборатории шла хорошо, даже лучше, чем она могла ожидать. Профессор Штайнер оказался не только гениальным учёным, но и чутким руководителем. Он давал Наде свободу в исследованиях, но при этом всегда был рядом, если требовался совет. Коллеги — Марко, Ли, фрау Бергер — приняли её в свой круг, и Надя постепенно переставала чувствовать себя чужой. Но сегодняшний день выдался особенно тяжёлым. Эксперимент, над которым она работала последние две недели, провалился в третий раз. Пробирки с образцами дали не тот результат, какой она ожидала, и Надя чувствовала, как внутри закипает раздражение. Она перепроверила всё — реактивы, температуру, последовательность действий — но ошибка, если она и была, никак не находилась. — Не убивайтесь так, — сказал Марко, заглядывая в её лабораторный журнал. — С кем не бывает. Может, просто перерыв нужен? Кофе? — Нет, спасибо, — улыбнулась Надя, но улыбка вышла натянутой. — Я лучше завтра с новыми силами. Она собрала вещи, попрощалась с коллегами и вышла на улицу. Солнце слепило глаза, но на душе было пасмурно. Три месяца работы, а она всё ещё чувствует себя неуверенно. В Киеве, в своей лаборатории, она была признанным специалистом, к её мнению прислушивались. А здесь она снова новичок, который должен доказывать свою состоятельность каждый день. Надя шла по знакомому маршруту — мимо маленькой пекарни, где они с Олегом иногда покупали свежие булочки по утрам, мимо парка, где Ярослав гонял мяч с Ахметом и Катей, мимо старого дома с лепниной, в котором уже который месяц шёл ремонт. Обычно эта дорога успокаивала её, напоминала, что не всё измеряется успехами в работе. Но сегодня мысли упрямо возвращались к пробиркам, к цифрам, к проклятому эксперименту, который никак не хотел получаться. Она достала телефон, набрала сообщение Олегу: «Иду домой. День был дурацкий. Соскучилась». Ответ пришёл через минуту: «Я тоже. Ярик у бабушки (Галина Ивановна приехала ещё на неделю). Жду тебя. Приготовлю ужин. Люблю». Надя улыбнулась и ускорила шаг. Мысль о том, что дома ждёт Олег, что не нужно ничего делать, ни о чём думать, просто прийти и уткнуться носом в его плечо, согревала лучше любого солнца. --- Квартира встретила её запахом жареного лука и чеснока. Олег стоял у плиты в фартуке, который Надя купила ему на смех — с надписью «Лучший повар вселенной» и изображением смешного поварёнка. Услышав, как хлопнула дверь, он обернулся и улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Нади каждый раз подкашивались колени. — Привет, уставшая моя, — сказал он, вытирая руки о фартук и подходя к ней. — Раздевайся, мой руки и за стол. У меня сегодня фирменное блюдо — паста с грибами. Надя скинула пальто, повесила его в прихожей и, не удержавшись, подошла к Олегу вплотную, обняла, уткнулась носом в его грудь. Он пах домом — смесью его одеколона, жареного лука и ещё чем-то неуловимо родным, от чего на глаза наворачивались слёзы. — Что случилось? — спросил он тихо, гладя её по спине. — Ничего, — ответила она в его свитер. — Всё нормально. Просто день не задался. Эксперимент провалился. Чувствую себя бездарностью. — Ты не бездарность, — твёрдо сказал Олег, отстраняясь и заглядывая ей в глаза. — Ты талантливый учёный, которого ценит профессор Штайнер. А эксперименты иногда не получаются у всех. Даже у гениев. — У гениев, может, и получаются, — буркнула Надя. — А я обычная. — Ты необычная, — он поцеловал её в лоб. — Ты моя. А теперь иди мой руки и садись есть. Еда — лучшее лекарство от плохого настроения. Ужин прошёл в уютной тишине. Олег не расспрашивал, не лез с советами, просто был рядом, и этого было достаточно. Паста с грибами действительно оказалась вкусной, и Надя съела две порции, чего с ней давно не случалось. — Наелась? — спросил Олег, убирая тарелки. — Объелась, — призналась Надя, откидываясь на спинку стула. — Спасибо. Ты меня спасаешь. — Это моя работа, — улыбнулся он. — Кофе будешь? — Буду. Они переместились в гостиную, на диван. Олег налил кофе, Надя завернулась в плед и прижалась к его боку. За окном темнело, зажигались огни, где-то вдалеке слышался приглушённый шум машин. — Расскажи, что случилось на самом деле, — попросил Олег, гладя её по волосам. — Я же вижу, что не только эксперимент. Надя вздохнула. Он всегда чувствовал её состояние, даже когда она пыталась это скрыть. — Марко сегодня спросил, надолго ли я здесь, — начала она медленно. — Сказал, что слышал, будто наш грант могут не продлить, и тогда профессор будет вынужден сокращать штат. А я новенькая, без связей, без имени... — Надя, — перебил Олег. — Во-первых, это слухи. Во-вторых, профессор Штайнер ценит тебя за твой ум, а не за связи. А в-третьих... даже если так, мы что-нибудь придумаем. Всегда придумывали. — Я знаю, — она прижалась щекой к его плечу. — Просто иногда так страшно. Всё только начало налаживаться, и вдруг... — Не думай о плохом, — он поцеловал её в макушку. — Думай о хорошем. Например, о том, что через две недели приезжают Оля с Борей. Надя улыбнулась. Оля писала каждый день, слала фотографии, на которых они с Борей позировали на фоне ЗАГСа, потом на фоне свадебного торта, потом на фоне чего-то ещё. Они поженились тихо, без пышных торжеств, как и хотели, и теперь собирались в свадебное путешествие — в Берлин, к Наде. — Представляешь, как она будет тараторить? — засмеялась Надя. — Мы с тобой неделю отходить будем. — Представляю, — улыбнулся Олег. — И Борю представляю. Он будет сидеть с каменным лицом, а в глазах — сплошное обожание. — Они такие смешные, — Надя покачала головой. — Он — бандит, можно сказать, а с ней как с хрустальной вазой. Я за Олю так рада. Правда. — Я за тебя рад, — сказал Олег, прижимая её крепче. — За то, что ты у меня есть. За то, что мы вместе. За то, что у нас всё хорошо. Они сидели в обнимку, пили кофе, смотрели на огни ночного Берлина и молчали. То самое молчание, которое дороже любых слов. --- Ночью Надя проснулась от странного чувства. Она лежала, глядя в потолок, и прислушивалась к себе. В комнате было тихо, только мерно дышал Олег рядом. Что-то было не так. Она провела рукой по животу, и вдруг её осенило. Задержка. Она мысленно прокрутила дни, недели. Да, точно. Уже почти две недели. Но этого не может быть. Они предохранялись. Не всегда, но старались. Иногда, в пылу страсти, забывали, но... Надя села на кровати, обхватив колени руками. Сердце колотилось где-то в горле. Что, если?.. Она посмотрела на спящего Олега. При свете уличных фонарей его лицо казалось безмятежным, почти детским. Надя вдруг отчётливо представила, как он держит на руках маленького ребёнка, как улыбается, как учит ходить, как целует в пухлую щёчку. И от этой картинки внутри разлилось такое тепло, что на глаза навернулись слёзы. Но тут же пришёл страх. А если это правда? Как они справятся? У них только начала налаживаться жизнь, Ярослав только привык к садику, Олег только вышел на нормальный режим работы, она только втянулась в лабораторию. Ребёнок — это огромная ответственность. Это снова бессонные ночи, снова пелёнки, снова бесконечная усталость. Готова ли она к этому? Готов ли он? Надя бесшумно выбралась из постели, накинула халат и вышла на кухню. Налила воды, села у окна и уставилась в темноту. Мысли крутились в голове, как белки в колесе. «Это может быть просто сбой. Стресс, переезд, акклиматизация. Такое бывает. Не надо паниковать раньше времени». Но где-то в глубине души уже зарождалось другое чувство — тихая, осторожная радость. Ребёнок от Олега. Их общий ребёнок. Малыш, в котором смешается его кровь и её. Брат или сестра для Ярослава. — Не спишь? Она вздрогнула и обернулась. Олег стоял в дверях кухни, тоже в халате, взъерошенный и сонный. — Ты чего? — спросил он, подходя ближе. — Плохо себя чувствуешь? — Нет, — Надя покачала головой. — Просто не спится. Он сел рядом, взял её за руку. Его пальцы были тёплыми, и от этого прикосновения страх немного отступил. — Рассказывай, — сказал он просто. Надя посмотрела на него, на его встревоженное лицо, на любимые морщинки вокруг глаз, и вдруг поняла, что не может ему не сказать. Что бы ни случилось дальше, он должен знать. Они — команда. — Олег, — начала она тихо. — У меня задержка. Почти две недели. Он замер. На мгновение его лицо стало абсолютно непроницаемым, а потом... Потом случилось то, чего Надя никак не ожидала. Олег вдруг широко улыбнулся, притянул её к себе и расцеловал всё лицо — лоб, щёки, нос, губы. — Ты серьёзно? — выдохнул он между поцелуями. — Правда? — Я не знаю, — Надя попыталась высвободиться, но он держал крепко. — Это может быть просто сбой. Стресс, переезд... — Нет, — перебил он, глядя ей в глаза. — Это не сбой. Я чувствую. — Олег, — она положила ладони ему на грудь, пытаясь успокоить и себя, и его. — Давай не будем загадывать. Сначала нужно сделать тест, потом к врачу... — Сделаем, — кивнул он, но улыбка не сходила с его лица. — Завтра же с утра. Но я знаю. Я просто знаю. Он снова прижал её к себе, и Надя почувствовала, как бьётся его сердце — быстро-быстро, как у мальчишки. — Ты не боишься? — спросила она шёпотом. — Боюсь, — честно ответил он. — Конечно, боюсь. Это огромная ответственность. Но я ещё и счастлив. Так счастлив, что, кажется, сейчас разорвусь. — А если это правда? — Надя подняла на него глаза. — У нас только Ярослав начал привыкать, у тебя работа, у меня лаборатория... — Надя, — он взял её лицо в ладони. — Мы справимся. Мы со всем справимся. Ярослав будет рад братику или сестрёнке. Работа — это работа, она подождёт. А ребёнок — это чудо. Наше общее чудо. Она смотрела в его сияющие глаза и чувствовала, как страх отпускает, уступая место той самой тихой, осторожной радости. — Я тебя люблю, — сказала она. — И я тебя. Больше жизни. --- Утром они купили тест. Надя заперлась в ванной, а Олег с Ярославом сидели на кухне и делали вид, что завтракают. Ярослав болтал о своих садиковских делах, о том, что Ахмет принёс новую машинку, а Катя научилась рисовать слона. Олег кивал, но мысли его были далеко — там, за дверью ванной, где решалась их судьба. Надя смотрела на две полоски и не верила своим глазам. Она перечитала инструкцию три раза, хотя знала её наизусть. Две полоски. Чёткие, яркие, без вариантов. Она открыла дверь и вышла в коридор. Олег уже стоял там, бледный от волнения. — Ну? — спросил он, и голос его дрогнул. Надя молча протянула ему тест. Он посмотрел на полоски, потом на неё, потом снова на тест. — Это... это правда? — выдохнул он. — Правда, — кивнула Надя, и вдруг слёзы хлынули из глаз. Олег подхватил её на руки, закружил по коридору, смеясь и целуя одновременно. Из кухни выбежал Ярослав и уставился на них круглыми глазами. — Вы чего? — спросил он подозрительно. Олег опустил Надю на пол, присел перед Ярославом и взял его за плечи. — Ярик, — сказал он серьёзно. — У нас будет ребёнок. У тебя будет братик или сестрёнка. Ты как, не против? Ярослав наморщил лоб, переваривая информацию. Потом посмотрел на маму, на Олега и выдал: — А он будет со мной играть? — Будет, — рассмеялась Надя сквозь слёзы. — Обязательно будет. — Тогда хорошо, — заключил Ярослав и убежал доедать кашу. Они стояли в коридоре, обнявшись, и Надя чувствовала, как внутри растёт что-то новое, огромное, всепоглощающее. Жизнь. Новая жизнь. Их общая. --- Следующие дни пролетели в эйфории и хлопотах. Надя записалась к врачу, сдала анализы, получила подтверждение. Срок был маленький — всего шесть недель. Но для них это уже был целый мир. Олег носил её на руках в прямом и переносном смысле. Не позволял таскать тяжёлое, заставлял отдыхать, покупал витамины и фрукты, читал вслух статьи о беременности и родах. Надя смеялась над его чрезмерной заботой, но в душе таяла от счастья. — Ты меня избалуешь, — говорила она, когда он в очередной раз приносил ей завтрак в постель. — И буду, — отвечал он. — Ты это заслужила. На работе Надя пока никому не говорила. Слишком рано, слишком много рисков. Но профессор Штайнер, кажется, что-то заподозрил. Он стал чаще интересоваться её самочувствием, реже давать срочные задания и однажды, когда она чуть не уронила тяжёлую коробку с реактивами, буквально выхватил её из рук. — Фрау Горская, — сказал он строго. — Попросите кого-нибудь из коллег помочь с тяжёлым. У нас здесь все свои, и никто не откажет. Надя покраснела, но промолчала. Профессор, кажется, всё понял без слов. --- Оля с Борей приехали в середине мая. Берлин цвёл и пах сиренью, и этот запах смешивался с радостью встречи так, что у Нади кружилась голова. Они встречали их в аэропорту — Надя, Олег и Ярослав, который держал плакат «Тётя Оля и дядя Боря, мы вас любим». Оля вылетела из зоны прилёта первой — маленький ураган в ярком платье и с огромным чемоданом. За ней степенно вышагивал Боря, с таким же огромным чемоданом и с букетом цветов для Нади. — Надька! — заорала Оля на весь аэропорт и повисла на шее у сестры. — Я так соскучилась! Так соскучилась! — Я тоже, — Надя обнимала её и чувствовала, как слёзы текут по щекам. — Олечка, родная... Боря тем временем пожал руку Олегу, потрепал по голове Ярослава и, дождавшись, когда сёстры нарыдаются, протянул Наде цветы. — Держи, Шевченко. С приездом нас. — Спасибо, Борь, — улыбнулась Надя. — Вы молодцы, что приехали. — А то, — Оля наконец отлепилась от сестры и оглядела её критическим взглядом. — Слушай, а ты поправилась, что ли? Или это у вас там немецкие булочки такие калорийные? Надя замерла. Оля всегда была проницательной, но не до такой же степени. — Оль, — вмешался Олег, обнимая Надю за плечи. — Ты бы чемоданы свои получила, а потом уже допрос устраивала. — Ага, — Оля подозрительно сощурилась, но отвлеклась на поиски багажа. Дома, когда Ярослава уложили спать (он умотался от впечатлений и эмоций), а взрослые уселись на кухне с вином и закусками, Оля снова взялась за своё. — Надя, колись, — сказала она, пристально глядя на сестру. — Я же вижу, что-то не так. Ты светишься вся, как новогодняя ёлка. И живот вон округлился. Надя посмотрела на Олега, тот кивнул ободряюще. Она глубоко вздохнула и выпалила: — Мы ждём ребёнка. Тишина повисла на кухне такая, что было слышно, как тикают часы. Оля открыла рот, закрыла, снова открыла. — Чего? — переспросила она. — Ребёнка, — повторила Надя. — Я беременна. Два месяца. Оля взвизгнула так, что, наверное, проснулись соседи этажом ниже. Она вскочила, подбежала к Наде и принялась её обнимать, целовать, трясти и снова обнимать. — Надька! Ну ты даёшь! Это же... это же... Господи, я буду тёткой! Настоящей тёткой! Боря, ты слышал? Мы будем тёткой и дядькой! — Слышал, — улыбнулся Боря, поднимая бокал. — Ну, за пополнение, что ли. Они чокнулись. Олег сиял, Надя плакала от счастья, Оля тараторила без умолку, строя планы, как будет нянчиться с племянником или племянницей. Боря молчал, но в глазах его читалось одобрение. — А как Ярослав? — спросила Оля, отдышавшись. — Он не ревнует? — Пока нет, — ответила Надя. — Обрадовался, что будет с кем играть. Посмотрим, что дальше будет. — Главное, чтобы вы были вместе, — сказала Оля серьёзно. — А остальное приложится. Вы такие красивые, такие правильные. Я так за вас рада. Ночь пролетела в разговорах, воспоминаниях, планах. Оля рассказывала про Киев, про маму, про общих знакомых. Боря вставлял редкие, но меткие замечания. Олег подливал вино (Наде — сок) и слушал, улыбаясь. Где-то под утро, когда все разошлись по комнатам (Олю с Борей устроили в гостиной на разложенном диване), Надя и Олег лежали в постели, тесно прижавшись друг к другу. — Счастлива? — спросил он шёпотом. — Очень, — ответила она. — А ты? — Я вообще не думал, что можно быть таким счастливым, — признался он. — У меня есть ты, есть Ярослав, скоро будет ещё один ребёнок. И Оля с Борей приехали. Всё хорошо. — Всё хорошо, — эхом отозвалась Надя и закрыла глаза. --- Утро началось с шума и гама. Ярослав, обнаружив, что тётя и дядя ночевали у них, ворвался в гостиную и потребовал немедленно играть. Оля, сонная, но счастливая, куталась в одеяло и строила ему рожицы. Боря, уже успевший принять душ, сидел на кухне с чашкой кофе и читал какие-то новости в телефоне. — Доброе утро, — Надя вышла к ним, кутаясь в халат. — Выспались? — Ага, — зевнула Оля. — Ярослав нас в семь утра разбудил, так что мы уже почти туристы. — Извините, — улыбнулась Надя. — Он у нас ранняя пташка. — Да ладно, — Оля махнула рукой. — Мы всё равно планировали сегодня город смотреть. Вы с нами? — Я на работу, — вздохнула Надя. — А Олег свободен. Он вас проведёт. — Отлично, — Оля потянулась. — Тогда мы пока собираемся, а ты иди, не переживай. За нами присмотрят. Надя быстро собралась, поцеловала всех по очереди — Ярослава, Олега, Олю, даже Борю чмокнула в щёку — и убежала. День обещал быть долгим, но на душе было легко и радостно. --- В лаборатории всё шло своим чередом. Надя провела запланированные опыты, записала результаты, обсудила с профессором дальнейшие планы. К обеду пришло сообщение от Олега: фото Оли и Бори на фоне Бранденбургских ворот, Оля показывает язык, Боря стоит с каменным лицом, но в глазах смешинки. Надя улыбнулась и отправила в ответ смайлик с сердечками. Вечером они встретились в ресторане — Олег забронировал столик в уютном месте с национальной кухней. Ярослава оставили с Галиной Ивановной, которая специально приехала побыть с внуком, пока взрослые гуляют. — Ну, за встречу, — подняла бокал Оля. — За нас, за Берлин, за то, чтобы всё было хорошо. — За всё хорошее, — поддержал Олег. Они ели, пили, смеялись. Боря рассказывал смешные истории из своей бандитской жизни, Оля хохотала, Надя вытирала слёзы. Олег смотрел на них и думал о том, как ему повезло. У него есть семья. Настоящая, большая, шумная. И скоро она станет ещё больше. — О чём задумался? — спросила Надя, заметив его отсутствующий взгляд. — О том, как я счастлив, — честно ответил он. — Просто счастлив. Она взяла его за руку под столом и сжала пальцы. — Я тоже. --- Оля и Боря гостили неделю. За это время они успели облазить пол-Берлина, перепробовать все виды сосисок, которые только можно было найти, и даже съездить в Потсдам. Оля была в восторге от города, от людей, от атмосферы. — Надь, я, может, тоже к вам перееду, — мечтательно говорила она в один из вечеров. — Тут так классно. Чисто, красиво, всё по полочкам. — А Боря? — спросила Надя. — А что Боря? Боря везде поедет, — Оля махнула рукой. — Он у меня кремень. Но пока рано. У него там дела, бизнес. Может, через годик. — Приезжайте, — искренне сказала Надя. — Мы будем только рады. На прощание, в аэропорту, Оля снова плакала, обнимая сестру. — Ты береги себя, — шептала она. — И ребёночка береги. И Олега. И Ярослава. Вы теперь моё всё. — И вы наше всё, — отвечала Надя. — Приезжайте ещё. Почаще. — Приедем, — пообещал Боря, пожимая руку Олегу. — Смотрите тут, не скучайте. Они улетели. Надя, Олег и Ярослав стояли у окна в зале ожидания и смотрели, как самолёт набирает высоту и исчезает в облаках. — Грустно, — сказал Ярослав. — Грустно, — согласилась Надя. — Но они обязательно вернутся. Олег обнял их обоих, прижал к себе. — Поехали домой, — сказал он. — Нас там ужин ждёт. — И бабушка, — добавил Ярослав. — Бабушка обещала пирожки испечь. — И пирожки, — улыбнулся Олег. Они вышли из аэропорта, сели в такси и поехали домой. Впереди была ещё целая жизнь — с её радостями, тревогами, хлопотами. Но теперь они знали точно: вместе они справятся со всем. Потому что они — семья. Настоящая, крепкая, любящая. И в этой семье скоро появится новый маленький человечек, который сделает их счастье ещё полнее.