Бессмертник. Право на счастье

Лето в Берлине выдалось тёплым и солнечным, но Надя почти не замечала погоды за окном. Последние недели беременности давались ей тяжело — живот вырос огромным, ноги отекали, по ночам мучила изжога, и единственным спасением были тёплые руки Олега, который каждую ночь массировал ей поясницу и нашёптывал что-то ласковое, пока она не засыпала. — Скоро всё закончится, — говорил он, целуя её вспотевший лоб. — Потерпи немного. Наш малыш вот-вот появится. — Малышка, — поправляла Надя. — Я почему-то уверена, что будет девочка. — Пусть будет девочка, — улыбался Олег. — Тогда у нас будет полный комплект: мальчик и девочка. Ярослав тоже готовился к пополнению. Он серьёзно подошёл к вопросу, даже нарисовал для будущей сестрёнки (он тоже почему-то решил, что будет сестрёнка) открытку с изображением семьи: папа Олег, мама, он сам и маленький человечек с бантиком на голове. Открытка висела на холодильнике, притянутая магнитом в виде Бранденбургских ворот, и Ярослав каждый день проверял, не появилась ли сестрёнка раньше срока. — Она скоро? — допытывался он у мамы. — Скоро, малыш. Осталось совсем немного. Но судьба распорядилась иначе. Роды начались неожиданно, в два часа ночи, когда за окном шумел летний ливень, а Олег спал рядом, обнимая её за плечи. Надя проснулась от резкой боли внизу живота, замерла, прислушиваясь к себе. Схватка прошла, оставив после себя тянущее ощущение. Она посмотрела на часы. Два пятнадцать. — Олег, — позвала она тихо, боясь разбудить его резко. — Олежек, просыпайся. Он открыл глаза мгновенно, как человек, привыкший всегда быть начеку. — Что? Что случилось? — Кажется, началось, — сказала Надя, и в этот момент новая схватка скрутила её так, что она закусила губу, чтобы не закричать. Олег вскочил, включил свет, заметался по комнате. — Документы! Сумка! Такси! Надя, как ты? Держишься? — Держусь, — выдохнула она, когда боль отступила. — Но лучше поторопиться. Дальше всё понеслось в каком-то лихорадочном темпе. Олег звонил в такси, одновременно пытаясь натянуть штаны и успокоить Надю. Ярослав проснулся от шума и высунул нос из своей комнаты. — Мама? Папа Олег? Что случилось? — Ярослав, быстро одевайся, — скомандовал Олег. — Мы едем в больницу. Сестрёнка решила появиться на свет. Ярослав, услышав про сестрёнку, моментально проснулся и начал одеваться с такой скоростью, будто за ним гнались. Через пятнадцать минут они уже сидели в такси, несущемся по ночным улицам Берлина. Надя сжимала руку Олега до хруста, стараясь дышать ровно, как учили на курсах. Ярослав сидел сзади, пристёгнутый, и таращился в окно на проплывающие огни. — Всё будет хорошо, — шептал Олег, гладя её по вспотевшей руке. — Ты сильная, ты справишься. Я рядом. В приёмном покое их уже ждали. Надю быстро переложили на каталку, Олегу вручили бланки для заполнения, а Ярослава пристроили в специальной комнате для посетителей с игрушками и телевизором, где за ним обещали присмотреть. — Я пойду с ней, — сказал Олег медсестре. — Только если она согласна, — ответила та на ломаном английском. — Согласна, — выдохнула Надя, не разжимая зубов. — Не отпускай меня, Олег. Пожалуйста. Он пошёл рядом, держа её за руку, и эта рука была единственным якорем в море боли, страха и предвкушения. --- Роды были долгими и тяжёлыми. Восемь часов, которые показались Наде вечностью. Она кричала, плакала, ругалась, просила прекратить этот кошмар и тут же требовала, чтобы ребёнок наконец появился. Олег был рядом всё это время — держал за руку, вытирал пот со лба, шептал что-то ободряющее, а когда Надя в очередной раз закричала от боли, он заплакал вместе с ней, не скрывая слёз. — Ты самая сильная, — повторял он. — Самая смелая. Я люблю тебя. Я так тебя люблю. И в семь утра, когда за окном уже взошло солнце, раздался первый крик — тонкий, пронзительный, самый прекрасный звук на свете. — Девочка, — сказала акушерка, кладя крошечный свёрток на грудь Наде. — Поздравляю, у вас дочь. Надя смотрела на это сморщенное красное личико, на крошечные пальчики, сжатые в кулачки, и чувствовала, как слёзы текут по щекам непрерывным потоком. Она перевела взгляд на Олега — он стоял, бледный как полотно, и смотрел на дочь с таким благоговением, будто видел чудо. — Это наша, — прошептал он. — Наша дочка. — Наша, — эхом отозвалась Надя. Он осторожно, боясь прикоснуться, погладил малышку по головке, и та, будто почувствовав, чуть повернулась в его сторону. — Какая она маленькая, — выдохнул Олег. — Какая красивая. На тебя похожа. — На тебя, — улыбнулась Надя сквозь слёзы. — У неё твой нос. И твои пальчики. Они сидели в палате, разглядывая своё чудо, и мир за окном перестал существовать. Были только они трое — Надя, Олег и крошечная девочка, которую они решили назвать Аленой. --- Первые недели после рождения Алёнки были самыми трудными в их совместной жизни. Надя валилась с ног от усталости — ребёнок просыпался каждые два часа, требовал грудь, плакал, и никакие уговоры не помогали. Олег разрывался между работой, помощью по дому и заботой о Ярославе, который поначалу был в восторге от сестрёнки, но быстро понял, что теперь мама принадлежит не только ему. — Мама, почитай мне, — канючил он вечером, когда Надя только уложила Алёнку и мечтала упасть без сил. — Ярик, давай завтра, — умоляюще говорила она. — Я так устала. — Ты вечно занята! — обижался Ярослав. — То с Алёнкой, то спишь, то усталая! А я? Олег пытался компенсировать — играл с ним, читал, водил в парк, но Ярославу нужна была мама. Именно мама, с её запахом, с её голосом, с её объятиями. И Надя чувствовала, как между ней и сыном вырастает стена, которую она не знала, как разрушить. — Он ревнует, — сказала она Олегу однажды ночью, когда Алёнка наконец уснула. — Я вижу это. Он чувствует себя брошенным. — Он не брошенный, — возразил Олег. — Мы его любим. Просто сейчас действительно трудное время. — Ему от этого не легче, — вздохнула Надя. — Надо что-то делать. Но я не знаю, что. Я и так разрываюсь. Олег обнял её, прижал к себе. — Мы справимся. Все вместе. Нужно просто время. Но время шло, а ситуация не улучшалась. Ярослав стал чаще капризничать, иногда отказывался есть, однажды даже толкнул коляску с Алёнкой — несильно, но Надя перепугалась до смерти. Она накричала на него впервые за долгое время, а потом сама же рыдала в ванной, понимая, что не справляется. — Я плохая мать, — говорила она Олегу. — Я не уделяю ему времени, я всё время занята Алёнкой, я усталая и злая. Он меня разлюбит. — Не разлюбит, — твёрдо сказал Олег. — Он просто маленький и не понимает. А ты — лучшая мать на свете. Просто не забывай иногда говорить ему, что любишь его. Даже когда устала. Даже когда сил нет. Надя кивнула, вытерла слёзы и пошла к сыну. Ярослав сидел в своей комнате, надутый, и играл в машинки, демонстративно не глядя на неё. — Ярик, — позвала она тихо. — Прости меня. Я накричала на тебя. Это неправильно. Он покосился на неё, но не ответил. — Я просто очень устаю, — продолжила Надя, садясь рядом на пол. — Алёнка маленькая, она много плачет, мне тяжело. Но это не значит, что я тебя меньше люблю. Ты мой самый любимый сын. Самый главный мужчина в моей жизни. — А как же папа Олег? — буркнул Ярослав. — Папа Олег — тоже главный, — улыбнулась Надя. — Но ты — особенный. Ты мой первый. Ты тот, кто сделал меня мамой. И я тебя люблю. Очень-очень. Даже когда устаю. Ярослав подумал, посопел и наконец подвинулся, позволяя себя обнять. Надя прижала его к себе, чувствуя, как отступает боль. — А ты завтра со мной поиграешь? — спросил он в её плечо. — Обязательно, — пообещала Надя. — Пока Алёнка будет спать, мы с тобой построим самый большой замок из конструктора. Договорились? — Договорились, — кивнул Ярослав и чмокнул её в щёку. — Я тебя тоже люблю, мама. --- Казалось, что жизнь понемногу налаживается. Надя старалась выкраивать время для Ярослава, Олег брал на себя часть ночных кормлений (сцеженным молоком), и даже Алёнка стала спать чуть дольше. Галина Ивановна приезжала помогать, и её суровая, но действенная забота очень выручала. А потом приехал Игорь. Надя узнала об этом, когда открыла дверь и увидела его на пороге. Он стоял в дорогом пальто, с огромным букетом цветов и с таким выражением лица, будто явился спасать мир. — Здравствуй, Надя, — сказал он, и в голосе его звучала та самая самоуверенность, которую она так хорошо помнила. — Игорь, — только и смогла выдохнуть она. — Ты... как ты нас нашёл? — Это было нетрудно, — он усмехнулся. — Ты оставила адрес маме, мама — Оле, Оля — Кате, а Катя... в общем, цепочка нашлась. Пустишь? Надя стояла в дверях, не зная, что делать. Впустить его — значит впустить прошлое, все старые раны, все невысказанные обиды. Не впустить — значит выглядеть трусихой, которая боится правды. — Заходи, — сказала она наконец и отступила в сторону. Он вошёл, огляделся. Квартира за прошедшие месяцы обжилась, стала уютной, тёплой. На стенах висели фотографии — Надя с Ярославом, Олег с Ярославом, все вместе. На полке стояла игрушка, которую Ярослав принёс из садика. Везде чувствовалось присутствие другой жизни, другой семьи. — У вас тут уютно, — сказал Игорь, и в голосе его послышалась горечь. — Я рад за тебя. Правда. — Ты зачем приехал? — спросила Надя прямо, без предисловий. Игорь помолчал, поставил цветы на тумбочку. — Хочу увидеть сына, — сказал он. — Я имею право. Я его отец. — Ты его отец только биологически, — резко ответила Надя. — Он тебя не знает. Ты для него чужой человек. — Потому что ты увезла его! — вспыхнул Игорь. — Если бы вы остались в Киеве, я бы... — Что? — перебила Надя. — Что бы ты сделал? Приходил раз в месяц, играл в хорошего папу, а потом снова исчезал? Я устала от твоих обещаний, Игорь. Я устала ждать, что ты станешь тем, кем никогда не был. — Я изменился, — сказал он тихо. — Я понял свои ошибки. Я хочу быть рядом с сыном. Хочу, чтобы мы были семьёй. — Семьёй? — Надя горько усмехнулась. — У меня есть семья, Игорь. Олег, Ярослав, Алёна. Мы — семья. А ты... ты просто человек из прошлого, которому вдруг стало совестно. В этот момент из комнаты вышел Олег. Он услышал голоса и появился в коридоре, держа на руках проснувшуюся Алёнку. Увидев Игоря, он замер, но лицо его осталось спокойным. — Игорь, — кивнул он. — Не ждали. — Олег, — процедил Игорь, и в его взгляде мелькнула неприкрытая враждебность. Алёнка захныкала, и Олег, не обращая больше внимания на гостя, передал её Наде. — Покорми, она голодная. А мы пока поговорим, — сказал он спокойно. Надя ушла в комнату, а мужчины остались в прихожей. Игорь смотрел на Олега с вызовом. — Ты доволен? — спросил он. — Отобрал у меня семью, живёшь в моём доме, воспитываешь моего сына... — Твоего сына? — Олег покачал головой. — Ярослав считает меня отцом. Я его воспитываю, я его люблю, я за него отвечаю. А ты где был все эти годы? Когда Надя рожала в тюрьме? Когда Ярослав рос без отца? Когда они нуждались в защите? — Я ошибался, — глухо сказал Игорь. — Но я имею право... — Ты имеешь право только на одно, — перебил Олег. — Уважать выбор Нади. Если она разрешит тебе видеться с Ярославом — пожалуйста. Но если нет — ты ничего не добьёшься. Ни угрозами, ни деньгами, ни адвокатами. Игорь сжал кулаки, шагнул вперёд, но Олег даже не пошевелился. Он стоял спокойно, глядя прямо в глаза противнику, и в этом спокойствии чувствовалась такая сила, что Игорь отступил. — Я хочу поговорить с сыном, — сказал он. — Просто поговорить. Без скандалов. — Это не мне решать, — ответил Олег. — Спроси у Нади. --- Надя кормила Алёнку, когда в комнату вошёл Олег. Он сел рядом, погладил её по плечу. — Он хочет увидеть Ярослава, — сказал он тихо. — Я знаю, — Надя вздохнула. — Что мне делать? Пустить? Не пустить? — Я не могу решать за тебя, — ответил Олег. — Но если ты спросишь моё мнение... может, стоит разрешить? Чтобы Ярослав сам увидел, кто его биологический отец. Чтобы у Игоря не было иллюзий. И чтобы у Ярослава не осталось вопросов, когда он вырастет. — А если Игорь попытается его настроить против нас? — А если мы будем доверять нашему сыну? — мягко возразил Олег. — Ярослав не глупый. Он всё понимает. И он нас любит. Надя задумалась. В словах Олега была правда. Запретами ничего не добьёшься, только посеешь в душе сына сомнения. — Хорошо, — сказала она наконец. — Пусть поговорят. Но я буду рядом. --- Встреча была назначена на следующий день в парке недалеко от дома. Надя решила, что нейтральная территория лучше, чем квартира, где Игорь будет чувствовать себя как дома. Ярославу она объяснила, что приехал человек, который хочет с ним познакомиться. — Какой человек? — спросил Ярослав. — Тот, кто помог мне тебя родить, — осторожно сказала Надя. — Его зовут Игорь. Он твой... биологический папа. — У меня есть папа Олег, — нахмурился Ярослав. — Зачем мне ещё один? — Понимаешь, — Надя присела перед ним, взяла за руки. — Папа Олег — твой папа, самый настоящий. Он тебя растит, любит, заботится о тебе. А Игорь — это просто человек, который был в моей жизни раньше. Он хочет с тобой познакомиться. Ты не обязан его любить, не обязан с ним дружить. Просто посмотри на него, поговори, если захочешь. Ярослав подумал, насупился. — А папа Олег будет рядом? — Будет, — пообещала Надя. — Мы все будем рядом. --- В парке было солнечно и многолюдно. Надя сидела на скамейке с Алёнкой в коляске, Олег стоял рядом, положив руку ей на плечо. Ярослав крутился неподалёку, пиная мяч, и нервно поглядывал на приближающуюся фигуру Игоря. Игорь подошёл, чуть запыхавшись, с пакетом в руках. Из пакета торчала огромная машинка — радиоуправляемая, дорогая, явно рассчитанная на то, чтобы произвести впечатление. — Здравствуй, Ярослав, — сказал он, останавливаясь в нескольких шагах. — Я Игорь. Твоя мама говорила тебе обо мне? Ярослав посмотрел на него, потом на машинку, потом снова на Игоря. — Говорила, — ответил он сдержанно. — Вы мой биологический папа. — Да, — Игорь улыбнулся, но улыбка вышла натянутой. — Я очень хотел с тобой познакомиться. Вот, принёс тебе подарок. Он протянул машинку. Ярослав взял её, покрутил в руках, но восторга не выразил. — Спасибо, — сказал он вежливо. — А вы надолго приехали? — Не знаю, — растерялся Игорь. — Наверное, на несколько дней. Хочу побыть с тобой. — А зачем? — спросил Ярослав прямо. — У меня есть папа Олег. Мы с ним играем, в зоопарк ходим, он меня спать укладывает. Вы зачем? Игорь открыл рот и закрыл. Он явно не ожидал такого прямого вопроса от пятилетнего ребёнка. — Я... я хочу узнать тебя, — сказал он наконец. — Хочу быть частью твоей жизни. — Но вы не были, — возразил Ярослав. — Мама говорила, вы уехали и не приезжали. А папа Олег всегда был. Он нас искал, когда мы пропали. Он маму лечил, когда она плакала. Он со мной играл, когда мне было грустно. А вас не было. Каждое слово сына било Игоря, как пощёчина. Он посмотрел на Надю, на Олега, и в глазах его появилось то, чего Надя никогда раньше не видела — растерянность и боль. — Я был дураком, — сказал он тихо. — Я многое понял слишком поздно. Но я хочу исправиться. — Не надо, — Ярослав покачал головой. — Вы не исправляйтесь. Вы просто уезжайте. У нас всё хорошо. Мы счастливы. Без вас. Он развернулся, подбежал к Олегу и обхватил его за ноги. Олег наклонился, поднял его на руки, и Ярослав обвил руками его шею, уткнувшись носом в плечо. — Папа, пойдём домой, — сказал он громко, чтобы слышал Игорь. — Я хочу домой. Игорь стоял, сжимая в руках пустой пакет из-под машинки, и смотрел, как они уходят. Надя, подхватив коляску с Алёнкой, поравнялась с ним. — Прости, Игорь, — сказала она тихо. — Но ты сам всё разрушил. И теперь уже ничего не исправить. — Я люблю тебя, — вырвалось у него. — Все эти годы я любил только тебя. — Нет, — Надя покачала головой. — Ты любил не меня. Ты любил идею. Удобную женщину, которая ждала бы тебя и прощала. А я настоящая — со своим характером, со своим сыном, со своим мужчиной — тебе не нужна. Прощай, Игорь. И больше не приезжай. Она пошла за Олегом и Ярославом, чувствуя спиной его взгляд. Но обернуться не позволила себе. Прошлое осталось в прошлом. Там, где ему и место. --- Вечером они втроём (Алёнка мирно спала в коляске) сидели на кухне и пили чай. Ярослав был задумчив, но спокоен. — Мам, — спросил он вдруг. — А тот дядя больше не придёт? — Не знаю, — честно ответила Надя. — Может, придёт. Но ты не обязан с ним общаться, если не хочешь. — Я не хочу, — твёрдо сказал Ярослав. — У меня есть папа Олег. Зачем мне другой? Олег, который стоял у плиты, заваривая свежий чай, замер. Он медленно обернулся, и в глазах его блеснули слёзы. — Ярик, — сказал он хрипло. — Ты правда так думаешь? — Правда, — кивнул Ярослав. — Ты мой папа. Самый лучший. Ты меня нашёл, когда мы потерялись. Ты маму спас. Ты Алёнку любишь. Ты настоящий. Олег подошёл, присел перед ним и обнял так крепко, что Ярослав пискнул. — Я тоже тебя люблю, сын, — сказал он, и голос его дрожал. — Очень-очень люблю. Надя смотрела на них и чувствовала, как сердце переполняется благодарностью. За этого мальчика, который сумел разобраться в сложных взрослых отношениях. За этого мужчину, который стал настоящим отцом. За эту семью, которую они построили вместе. — Ну всё, — сказала она, вставая. — Хватит реветь. Давайте лучше ужинать. Я сегодня обещала Ярику замок из конструктора строить, между прочим. — Точно! — вспомнил Ярослав. — Папа, ты с нами? — Конечно, — улыбнулся Олег. — Я же главный строитель в этой семье. Они ели, строили замок, смеялись, и прошлое уходило всё дальше, теряя свою власть над ними. Игорь уедет завтра, так и не дождавшись ещё одной встречи. Но это уже не имело значения. Потому что здесь, в этой маленькой берлинской квартире, жила настоящая любовь — та, что не вянет, не предаёт и не исчезает. Та, что остаётся с тобой навсегда. Ночью, когда дети уснули, Надя и Олег лежали в постели, тесно прижавшись друг к другу. За окном шумел дождь, но в комнате было тепло и уютно. — Ты как? — спросил Олег, гладя её по спине. — Хорошо, — ответила Надя. — Спокойно. Знаешь, я сегодня поняла одну вещь. — Какую? — Я больше не боюсь, — она подняла на него глаза. — Ни прошлого, ни будущего, ни Игоря, ни трудностей. Потому что у меня есть вы. Ты, Ярослав, Алёнка. Вы — моя сила. Олег улыбнулся и поцеловал её — долго, нежно, благодарно. — А ты — моя, — сказал он. — Моя жизнь, моё счастье, мой дом. Они заснули под шум дождя, обнявшись, и обоим снились хорошие сны. А наутро их ждал новый день — с его заботами, хлопотами, радостями. Обычный день обычной счастливой семьи. Той самой, где любовь оказалась сильнее всех испытаний.