Я знаю как всё исправить!

Тот разговор всё не уходил из головы Шан Цинхуа. Как он мог помочь другу? Что он мог сделать против всемогущего главного героя? Он думал, пока работал, ему не привыкать. Его система ничего не говорила против, ведь сюжет закончен. Она вообще лапочка, вылезает только когда нужно либо не вмешиваться, либо ему грозит смертельная опасность. В отличие от системы Шэнь Цинцю, которая заваливает его дополнительными квестами и встаёт на сторону главного героя, когда тот пытается сделать хоть шаг в сторону от "любимого и единственного". Иногда кажется, что система либо повернута на главном герое, либо управляется его желаниями. Шан Цинхуа это сильно бесило. Его собственная бесполезность выводила из себя. Он автор! Он создал этот мир! Он должен придумать хоть что-то. Даже Мобэй заметил его состояние, и это о чём-то говорит. Их отношения сильно изменились после той повозки и лапши. Они поговорили, и, вероятно, это лучшее, что он догадался сделать. Теперь его не бьют, дают больше свободы, он может менять даже законы, и что это, если не полное доверие? За это доверие он отплатил сполна, сделав из севера государство, развивающееся в геометрической прогрессии. Ввёл систему налогов, позволил бедным обучаться письму (это не очень популярно, но всё же), сделал производства, которые дают возможность работать всем, следовательно, из этого и уровень преступности снизился, что ранее считалось невозможным в мире демонов. Шан Цинхуа иногда не следит за языком и может даже дерзить, открыто высказывать свои мысли, и ему ничего за это не будет. Почти рай. Но он не может бросить друга. Не после того, через что они прошли рука об руку. К тому же, благодаря его пинку, он не покинул этот мир, а ведь мог лишиться своего короля. Спустя месяц штудирования библиотек, прерывания памяти и опросов демонов и заклинателей, которые в теории могли бы знать что-то, он нашёл то, что может сработать. Шансы малы, но есть. Когда-то в черновике он упоминал об артефакте, который позволяет "переселиться" в себя в прошлом. Шан Цинхуа уже убедился, что его черновики входят в этот мир. Он нашёл какого-то старого монаха в горах, примерно там, где в его мире был Тибет. Тот рассказал ему легенду об артефакте, что может повелевать временем, но было слишком много желающих заполучить его, поэтому приняли решение выбрать хранителя, который должен защищать артефакт ото всех. Да, он сплагиатил идею с камнем времени, вы не можете осуждать его, читатели! Он видит ваши мысли! После сотни лет защиты артефакта случилась беда. Храм на северных людских землях, где земля не прогревается даже летом, в котором проживал хранитель, оказался на том месте, где разверзлась бездна. После того случая никто не мог знать, какая судьба постигла хранителя и артефакт. Ходят легенды, что хранитель тот остался верен делу и ценой своей жизни запер двери в храм, чтобы никакая тварь бездны не могла добраться до самого времени. Легенда была довольно кровавой и жестокой, но весьма интересной. Это, конечно, прекрасно, но всё же главное — он получил ориентиры. Осталось самое трудное: найти тот самый артефакт. Его король согласился почти сразу. В последнее время тот, казалось, ни в чем ему не отказывал. Это было приятно, но была и другая сторона: демоны словно решили его на прочность проверить! Никогда на него не было столько покушений, как за последний год. Северные его не трогали, понимали, что им за это будет, да и были в какой-то мере благодарны за развитие их государства и повышение уровня жизни. А вот юг, видимо, решительно хотел избавиться от такого новатора. Объединение под одним императором было лишь бюрократией, ведь на деле император совсем наплевал на свои земли! Стражи его короля действовали отлично, но не всегда успевали. Пару раз ему пришлось публично убить демонов. Не любил он такое насилие, но за столько лет в царстве демонов привык. Это даже принесло пользу: он доказал свою силу и сыскал уважение среди армейцев. Он убивал и раньше, но скрытно, предпочитая действовать чужими руками. Искали они этот гребаный артефакт уже почти неделю. Его король, при всей своей идеальности, увы, не мог перемещаться туда, где не был, поэтому они вышли на границе его владений и дальше шли вслепую. Только три дня ушло на поиск самой бездны, еще четыре они бессмысленно бродили там. К счастью, его король мог перемещаться уже от этой точки и приносил еду и воду. Они останавливались только на перекус раз в сутки. Шан Цинхуа, безумно скучаю, говорил обо всем. Он уже рассказывал про то, что он из другого мира. Точнее, его король сам догадался, а сам Цинхуа лишь рассказал подробнее. Не умолчал он и про метку, и, зная взрывной характер своего короля, первым же делом рассказал про то, что эта метка несет иной смысл. Его король, пусть и не показывая, внимательно слушал. Про метки, про отличие миров, про менталитет тех людей, иногда даже задавал вопросы. Единственное, о чём Цинхуа умолчал, — что он создатель. Это не то, о чём стоит рассказывать. Может, когда-нибудь потом. Не тогда, когда его король под влиянием эмоций может свалить через портал и оставить его в бездне. Однако были странности, которые невозможно игнорировать. Существа в бездне не проявляли такой активной агрессии к Цинхуа, как к Мобэю. Может ли это быть аура создателя? Или они просто не считали его стоящим внимания? Не суть, так гораздо лучше, чем если бы на них кидались все подряд. Лишь через ещё четыре дня они нашли старый храм, который, вероятно, и был тем самым. Чтобы войти, пришлось постараться. Тот хранитель постарался на славу: даже спустя века двери открыть невозможно. Пришлось проникать через крышу, попутно разрушая защитные массивы и остерегаясь отдачи. Зайдя наконец внутрь, они увидели прогнившее дерево, сломанную статую какого-то божества и фрески, на которых уже невозможно было различить что-либо. Обыскав храм и уклоняясь от падающих балок, удалось найти тайник, в котором был тот самый артефакт. Взяв его через ткань и убрав в сумку, Шан Цинхуа и Мобэй Цзюнь наконец-то вернулись во дворец. Он даже не подумал о работе, о его короле и сразу пошёл спать, даже не переодевшись. Почти две недели без сна, с маленьким количеством еды и постоянной физической нагрузкой не прошли бесследно. Он мог думать только о кровати и тёплой комнате, обогрев в которой Цинхуа выбивал едва ли не ценой жизни.