Утопая в пепле

Три месяца спустя.

Амалия сидела в своем кабинете — отдельной комнате в поместье, которую Леон оборудовал специально для неё. Три монитора, защищенная линия связи, сейф в стене, куда только у неё был доступ. Она стала не просто финансовым директором — она стала мозгом их совместных операций. За эти месяцы она узнала о Леоне больше, чем за весь первый год знакомства. Узнала о его методах, о его контактах, о его слабостях. Узнала, что у такого монстра, как он, до сих пор есть враги. И враги эти были опасны. Владимир Корсак, которого они "обработали" два месяца назад, оказался только верхушкой айсберга. Его смерть — чистая, профессиональная, не оставившая следов — вызвала волну в криминальном мире. Кто-то боялся, кто-то злился, а кто-то начал охоту на Леона. Амалия узнала об этом случайно. Копаясь в документах, она наткнулась на странные транзакции — деньги уходили на счета, которых не было в официальных отчетах. Леон скрывал от неё что-то. Снова. — Ты обещал, что не будет секретов, — сказала она ему тогда, бросив распечатки на стол. Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, чего она раньше не видела. Стыд? Нет, Леон не умел стыдиться. Скорее — страх. — Это не мои секреты, — ответил он после долгой паузы. — Это чужие. И они могут тебя убить. — Рассказывай. И он рассказал. О том, что у Корсака были партнеры. О том, что эти партнеры теперь ищут убийцу. О том, что они вышли на след фонда и начали копать под Леона. О том, что у них есть люди везде — в полиции, в банках, даже в его собственной охране. — Почему ты не сказал мне раньше? — спросила она, чувствуя, как внутри закипает знакомая ярость. — Потому что я пытался защитить тебя, — ответил он просто. — Если они узнают, что ты моя жена, что ты работаешь со мной, что ты убила их двоих людей... они придут за тобой. — Они уже идут за мной, — усмехнулась она. — Просто ты не даешь мне шанса подготовиться. С того разговора прошло две недели. Амалия думала. Анализировала. И пришла к выводу, что пассивное ожидание — не её метод. Она решила действовать.

___

Первым делом она нашла слабое звено. Им оказался Николай Ветров — правая рука нового главаря, человека по кличке Хирург, который теперь охотился на Леона. Ветров был финансистом, как и она. Умным, циничным, жадным. И, что самое важное, недовольным своим положением. Амалия вышла на него через подставной аккаунт в закрытой сети, где общались теневые дельцы. Представилась как независимый аудитор, ищущий выгодные контракты. Назначила встречу. В нейтральном месте. Без охраны. Леон ничего не знал. Встреча произошла в небольшом ресторане на окраине города. Амалия выбрала столик у окна — чтобы видеть всех входящих. Надела строгий деловой костюм, очки в тонкой оправе, собрала волосы в пучок. Ничего общего с женой Леона Кеннеди. Ветров оказался именно таким, как она представляла: лет пятидесяти, с цепкими глазами и руками, которые постоянно что-то перебирали — салфетку, вилку, зажигалку. Нервный. Значит, уязвимый. — Меня зовут Анна, — сказала Амалия, протягивая руку. — Спасибо, что согласились встретиться. — Ваши рекомендации были убедительны, — ответил Ветров, пожимая её руку. — Говорите, у вас есть доступ к счетам фонда "New horizon"? — Не только доступ, — улыбнулась она. — Я знаю, куда уходят деньги. И знаю, кто на самом деле стоит за этим фондом. Ветров напрягся. — Кеннеди? — Именно. Ваш босс ищет его. Я могу помочь вам найти его. Но не бесплатно. — Сколько? — Не деньги, — покачала головой Амалия. — Информация. Я хочу знать всё о Хирурге. О его связях, о его слабостях, о его планах. Взамен я дам вам Леона. Ветров смотрел на неё долго, изучающе. — Вы работаете на Кеннеди, — сказал он наконец. — Я чую это. — Работала, — поправила Амалия, и в её голосе прозвучала такая горечь, что даже она сама в неё поверила. — Пока не узнала, что он сделал с моей сестрой. Это была ложь. Чистая, продуманная, отрепетированная ложь. У Амалии не было сестры. Но Ветрову необязательно было это знать. — Что он сделал? — спросил Ветров, и в его глазах зажегся интерес. — Убил, — ответила она, глядя прямо в глаза. — Моя сестра была женой Корсака. Когда Кеннеди убрал его, она оказалась сообщницей. А потом её нашли мертвой. Официально — самоубийство. Но я знаю правду. Это он. Ветров молчал, переваривая информацию. Амалия знала, что играет с огнем. Корсак действительно был женат, и его жена действительно погибла при загадочных обстоятельствах. Но это сделали люди Хирурга, зачищавшие следы. Леон был тут ни при чем. Однако Ветрову это знать необязательно. — Я проверю, — сказал он наконец. — Если ваша история подтвердится... мы поговорим дальше. — Проверяйте, — кивнула Амалия. — Мне скрывать нечего. Она оставила ему зашифрованный номер для связи и ушла, чувствуя спиной его взгляд. Сердце колотилось где-то в горле, но шаг был твердым. Она вошла в игру. Обратного пути не было.

___

Две недели она жила на взводе. Днем работала с Леоном, улыбалась, занималась любовью, обсуждала планы. Ночью, когда он засыпал, пробиралась в свой кабинет и вела переписку с Ветровым через защищенные каналы. Он проверил её историю. Подкупленный информатор в полиции подтвердил, что жена Корсака погибла, и в деле фигурировал некий "неизвестный", которого так и не нашли. Этого было достаточно. Ветров клюнул. Следующая встреча состоялась через две недели в другом месте — на этот раз в закрытом клубе для избранных. Амалия пришла в вечернем платье, с бриллиантами в ушах (подарок Леона на свадьбу), и выглядела как светская львица, случайно забредшая не туда. — Вы умеете производить впечатление, — заметил Ветров, разливая коньяк. — Я умею многое, — ответила она, принимая бокал. — Например, я умею читать финансовые документы. И я знаю, что у Хирурга проблемы с ликвидностью. Ветров замер. — Откуда... — Я же сказала: я умею читать, — усмехнулась она. — Ваши счета в офшорах — не такая уж тайна. Хирург вложился в неудачный проект, и теперь у него кассовый разрыв. Ему срочно нужны деньги. А Кеннеди, между прочим, контролирует активы фонда, которые могли бы покрыть его долги. Совпадение? Ветров смотрел на неё с новым уважением. — Вы опасная женщина. — Я умная женщина, — поправила она. — И я предлагаю сделку. Вы даете мне доступ к Хирургу. Я помогаю вам решить его финансовые проблемы. А взамен я получаю возможность лично посмотреть в глаза человеку, который убил мою сестру, когда он будет умирать. — Вы хотите присутствовать при ликвидации Кеннеди? — Я хочу убедиться, что он мертв, — ответила она жестко. — Своими глазами. Ветров размышлял долго. Амалия видела, как в его голове крутятся шестеренки: выгода, риск, возможные последствия. — Хорошо, — сказал он наконец. — Я поговорю с Хирургом. Если он согласится... вы получите свой билет на спектакль. — Жду, — кивнула она, поднимаясь. — Но помните: если вы меня обманете, я унесу ваши финансовые тайны в вашу же могилу. И в ФБР. — Вы блефуете, — усмехнулся Ветров. — Проверьте, — улыбнулась она ангельской улыбкой и ушла, оставив его допивать коньяк в одиночестве.

___

Леон ждал её дома. Сидел в кресле у камина с бокалом виски и смотрел на огонь. Когда она вошла, повернул голову. — Где ты была? — спросил он ровно, но в голосе чувствовалась сталь. — Встречалась с подругой, — соврала она, целуя его в лоб. — Девичник. Ты хочешь знать подробности? — Хочу, — ответил он, перехватывая её руку. — Я хочу знать всё, Амалия. Где ты была? Она посмотрела на него. В его глазах не было подозрения — была тревога. Он боялся за неё. Искренне, глубоко, по-своему. — В городе, — сказала она мягко. — Встречалась с институтской подругой. Мы не виделись сто лет. Она не знает, за кем я замужем, и я не собираюсь ей рассказывать. Просто хотела почувствовать себя нормальной женщиной на пару часов. Прости, если заставила волноваться. Леон смотрел на неё долго. Потом притянул к себе, усадил на колени. — Не делай так больше, — сказал он, уткнувшись носом в её шею. — Я с ума схожу, когда не знаю, где ты. — Я в безопасности, — ответила она, гладя его по голове. — Я всегда в безопасности, когда возвращаюсь к тебе. Он поцеловал её. В этом поцелуе было всё: страх потери, облегчение, любовь. Амалия отвечала, чувствуя, как внутри разрывается сердце. Она лгала ему. Тому, кто доверял ей. Тому, кто был готов умереть за неё. Но она делала это ради него. Ради их будущего. Она должна была устранить угрозу, пока она не уничтожила их обоих. — Я люблю тебя, — прошептала она, когда они оторвались друг от друга. — Я знаю, — ответил он. — И я тебя. Больше жизни. Она уткнулась в его грудь, чтобы он не видел её глаз. Потому что в них стояли слезы. Слезы лжи, страха и надежды.

___

Следующие две недели прошли в лихорадочной подготовке. Амалия встречалась с Ветровым еще дважды, разрабатывая детали. Хирург, человек осторожный и параноидальный, не хотел видеть незнакомку, но Ветров убедил его, что Амалия — ключ к деньгам Кеннеди. Она подготовила фальшивые документы, показывающие, что может перевести средства фонда на счета Хирурга. Документы были безупречны — она знала систему изнутри. Леон не заметил бы подвоха, даже если бы увидел их. Но он не видел. Она работала по ночам, когда он спал, стирая все следы. План был прост: она внедряется в окружение Хирурга, получает доступ к его финансам, переводит деньги так, чтобы ослабить его, и передает информацию Леону. Тот уже довершит дело. Она будет героиней, спасшей их обоих. Но, как часто бывает с простыми планами, что-то пошло не так.

___

Встреча с Хирургом состоялась в его загородном доме — настоящей крепости с охраной, камерами и системами безопасности. Амалию обыскали дважды, проверили телефон, задали кучу вопросов. Она держалась уверенно, холодно, слегка надменно — как и подобает женщине, которая держит в руках ключи к чужим деньгам. Хирург оказался не таким, как она представляла. Не огромный бандит с золотыми цепями, а худощавый мужчина лет сорока пяти, с интеллигентным лицом и спокойными глазами. Он мог бы сойти за профессора университета, если бы не эти глаза — пустые, мертвые, как у акулы. — Анна, — протянул он, жестом предлагая садиться. — Ветров много о вас рассказывал. Говорит, вы можете помочь мне с одной проблемой. — Могу, — кивнула Амалия, садясь в кресло напротив. — Но сначала я хочу убедиться, что вы можете помочь мне. — Смерть Кеннеди? — усмехнулся Хирург. — Это не проблема. Это удовольствие. — Я хочу быть там, когда это случится, — повторила она. — Хочу видеть его лицо. Хочу, чтобы он знал, кто его убивает. — Жажда мести — сильное чувство, — заметил Хирург. — Я понимаю. Моя жена тоже погибла от рук... не важно. Я понимаю. Амалия смотрела на него и видела: он верит. Верит в её легенду, в её боль, в её ненависть. Потому что сам был таким же. Сам жил местью. — Деньги, — сказал он, меняя тему. — Сколько вы можете дать? — Пять миллионов, — ответила она. — Сразу. И еще десять — после того, как Кеннеди будет мертв. — Пятнадцать, — прикинул Хирург. — Неплохо. Но как я узнаю, что вы не обманете? — Я переведу пять прямо сейчас, — она достала телефон. — Назовите счет. Он назвал. Она набрала несколько команд. Через минуту на его телефоне пискнуло сообщение. — Пять миллионов на вашем счету, — сказала она. — Довольны? Хирург посмотрел на экран, и в его глазах мелькнуло удовлетворение. — Доволен, — кивнул он. — Теперь рассказывайте, где Кеннеди, как к нему подобраться, где его слабые места. — Не так быстро, — покачала головой Амалия. — Сначала вы расскажете мне свой план. Я хочу знать всё. А потом мы поедем к нему вместе. — Вместе? — удивился Хирург. — Я хочу быть там. Это условие. Он смотрел на неё долго, оценивая. Потом медленно поднялся, обошел стол и остановился прямо перед ней. Амалия внутренне напряглась, но сохранила спокойное выражение лица. — Знаете, Анна, — сказал он задумчиво, разглядывая её сверху вниз. — Вы очень красивая женщина. Очень. Такая красивая, что я начинаю сомневаться в вашей истории. — Почему? — спросила она, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Потому что женщина с такой внешностью могла бы просто найти богатого мужа и жить припеваючи, — он протянул руку и коснулся её подбородка, заставляя поднять голову. — А вы тут, среди бандитов, рискуете жизнью ради мести. Это... интригует. Амалия не отводила взгляда, хотя внутри всё сжималось от отвращения. — Моя сестра тоже была красивой, — ответила она ровно. — Это не спасло её от пули. Хирург усмехнулся, убрал руку, но не отошел. Наоборот, наклонился ближе, опираясь ладонями на подлокотники её кресла, заключая в ловушку. — А вы смелая, — его голос стал ниже, интимнее. — Мне нравятся смелые женщины. С ними интересно... играть. — Я здесь не для игр, — отрезала Амалия, стараясь, чтобы голос не дрожал. — О, все игры когда-нибудь заканчиваются, — он провел пальцем по её плечу, обнаженному вечерним платьем. — Вопрос только в том, кто победитель. Она едва сдержалась, чтобы не отшатнуться. Его прикосновения были липкими, мерзкими, пробирающими до костей. Но она не могла показать слабость. Не сейчас. — Я думала, мы говорим о деле, — напомнила она холодно. — Мы говорим о деле, — согласился он, но руку не убрал. Наоборот, скользнул пальцами ниже, к вырезу декольте. — Но дело можно совмещать с удовольствием. Вы не находите? — Я нахожу, что это непрофессионально, — ответила Амалия, глядя ему прямо в глаза. — И если вы продолжите, я уйду. А вместе со мной уйдут ваши пятнадцать миллионов. Хирург замер. В его глазах мелькнуло что-то опасное — смесь злости и любопытства. — Вы шантажируете меня? В моем собственном доме? — Я ставлю условия, — поправила она. — Как и вы. Мы оба здесь, потому что нам что-то нужно друг от друга. Давайте не будем усложнять. Он смотрел на неё долго. Очень долго. Потом медленно выпрямился и отошел на шаг. — Хорошо, — сказал он, и в его голосе прозвучало нечто похожее на уважение. — Будет по-вашему. Но когда дело будет сделано, Анна... когда Кеннеди сдохнет... мы вернемся к этому разговору. — Посмотрим, — ответила она, поднимаясь. — Я пришлю вам детали завтра. Она направилась к выходу, чувствуя его взгляд на своей спине. Только когда дверь за ней закрылась, позволила себе выдохнуть. Руки дрожали. Но она сделала это. Она выдержала.

___

Вернувшись в поместье, она первым делом приняла душ. Стояла под горячими струями и терла кожу мочалкой, пытаясь стереть память о его прикосновениях. Леон вошел в ванную, когда она уже заворачивалась в полотенце. — Ты долго, — заметил он, разглядывая её. — День был тяжелый, — ответила она, уклоняясь от объятий. — Я устала. Он нахмурился. — Что случилось? — Ничего, — соврала она. — Просто хочу спать. Леон подошел ближе, взял её за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Ты врешь, — сказал он тихо. — Я вижу. Что-то произошло. Рассказывай. Амалия смотрела на него и понимала: он не отстанет. Он чувствует её состояние, её напряжение. И если она не скажет правду, он начнет копать сам. А это может разрушить всё. — Хирург, — выдохнула она. — Я встречалась с ним сегодня. Леон замер. Его рука сжалась на её подбородке чуть сильнее. — Что он сделал? — Ничего, — поспешно сказала она. — Почти ничего. Он... прикасался. Пытался. Я остановила его. — Прикасался? — голос Леона стал тихим, опасным. — Где? Как? — Леон, не надо. Я справилась. Он отступил. — Я спрашиваю, где он тебя трогал, — повторил он, и в его глазах загорелся тот самый ледяной огонь, который она видела перед тем, как он убивал. Амалия поняла: если она скажет, он поедет туда прямо сейчас. Один. И всё сорвется. — Это неважно, — твердо сказала она. — Важно то, что он клюнул. Он согласен на встречу. Через три дня мы едем к нему. — Ты никуда не едешь, — отрезал Леон. — После того, что он сделал... — Именно поэтому я еду, — перебила она. — Потому что он теперь думает, что я слабая, что меня можно запугать или купить. Он не ждет удара. Это наш шанс. Леон смотрел на неё, и в его глазах боролись ярость, страх и восхищение. — Ты идиотка, — выдохнул он. — Самая больная идиотка, которую я встречал. — Я твоя идиотка, — напомнила она. — И я придумала план. Через три дня мы поедем к тебе. Я, он и его люди. Но поедем мы не в поместье. Мы поедем в другое место. А там будешь ждать ты. — Ты хочешь устроить засаду? — Я хочу, чтобы эта охота закончилась раз и навсегда, — ответила она. — Хирург и его люди. Все сразу. И мы наконец будем свободны. Леон молчал. Потом медленно разжал пальцы, отпуская её подбородок. — А если что-то пойдет не так? — спросил он тихо. — Если он снова попытается? Если ты окажешься одна с ними? — Тогда ты придешь за мной, — ответила она. — Ты всегда приходишь. Он смотрел на неё долго. Очень долго. Потом притянул к себе и поцеловал. Жестко, требовательно, отчаянно. — Я убью его, — прошептал он, отрываясь. — Медленно. За каждое прикосновение. — Ты убьешь его за всё сразу, — поправила она. — Но сначала мы сделаем это по плану. Он усмехнулся. В этой усмешке было всё: страх, надежда, любовь. — Рассказывай свой план, миссис Кеннеди. Я слушаю. И она рассказала. О Ветрове, о Хирурге, о деньгах, о ловушке. Леон слушал, задавал вопросы, уточнял детали. Когда она закончила, он долго молчал. — Это безумие, — сказал он наконец. — Чистое безумие. — Сработает? — Должно, — ответил он. — Если ты не ошибешься. Если они не заподозрят. Если... — Хватит если, — перебила она. — Я знаю, что делаю. Я контролирую ситуацию. — Ты контролируешь ситуацию, в которой через три дня окажешься в машине с человеком, который убил больше людей, чем я, и его головорезами, — напомнил он. — Это не контроль. Это русская рулетка. — Я люблю русскую рулетку, — улыбнулась она. — Особенно когда в барабане только один патрон, и он мой. Леон покачал головой, но в глазах его горел огонь. Огонь хищника, который почуял добычу. — Хорошо, — сказал он. — Мы сделаем по-твоему. Но если что-то пойдет не так... если он посмеет тронуть тебя снова... я уничтожу всё. Всех. И себя в том числе. — Ничего не пойдет не так, — пообещала она. — Я слишком сильно тебя люблю, чтобы позволить кому-то другому до меня дотрагиваться. Он обнял её, прижал к себе так крепко, что стало трудно дышать. — Я тоже тебя люблю, — прошептал он. — Больше жизни. Больше мести. Больше всего. Она уткнулась в его грудь, слушая, как бьется сердце. Сердце убийцы. Сердце монстра. Сердце человека, ради которого она готова была рискнуть всем. Через три дня всё решится. Через три дня она либо уничтожит их врага, либо погибнет сама. Но она не собиралась погибать. Она собиралась победить.