Четыре сна и одно утро

Совещание у Джуффина тянулось бесконечно. Макс сидел на своём обычном месте и не слышал ни слова. Мимо проплывали лица коллег, голос Джуффина звучал где-то далеко-далеко, а перед глазами стоял только Шурф. Тот сидел напротив, как всегда идеальный, с непроницаемым лицом, и только раз, мельком, их взгляды встретились. Этого хватило, чтобы у Макса внутри всё перевернулось. — ...и поэтому, — закончил Джуффин, — прошу всех быть внимательнее. Особенно тебя, Макс. — А? — Макс дёрнулся. — Что? — Я говорю, в последнее время ты часто витаешь в облаках. — Джуффин прищурился. — Или не в облаках? Во снах, может быть? Макс почувствовал, как краснеет. — Всё в порядке, сэр Джуффин. — Ну-ну, — загадочно улыбнулся начальник. — Ладно, все свободны. Макс вылетел из кабинета первым. Прислонился к стене в коридоре, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Макс. Голос раздался прямо над ухом. Шурф стоял рядом — ближе, чем обычно позволял себе в реальности. Ближе, чем имел право. И смотрел так, что у Макса пересохло во рту. — Нам нужно поговорить, — сказал Шурф. — Я знаю. — Пойдём ко мне. Это прозвучало не как вопрос. Как утверждение. Макс кивнул. Они пошли по коридору молча. Мимо проплывали коллеги, кто-то окликнул Шурфа — он даже не обернулся. Макс чувствовал себя так, будто идёт по краю пропасти. Или летит. Кабинет Шурфа был именно таким, каким Макс его запомнил. Идеальный порядок. Стопки бумаг ровными прямоугольниками. Книги на полках — строгими рядами. Ни пылинки, ни соринки. Шурф закрыл дверь. Щёлкнул замок. Макс обернулся. Шурф стоял в двух шагах и смотрел на него. Тёмные глаза горели. Лоохи на груди чуть сбился — Шурф позволял себе такую небрежность только в самые напряжённые моменты. — Шурф, я... Он не договорил. Шурф шагнул вперёд, схватил его за лоохи, рванул на себя и поцеловал. Жадно. Отчаянно. Так, будто годы ждал этой секунды. Так, будто Макс мог исчезнуть, если не вжать его в себя, не прижать, не удержать. Макс ахнул ему в губы и ответил. Вцепился в плечи, притянул ближе, зарылся пальцами в идеально уложенные волосы, сминая тюрбан, ломая эту безупречность. Шурф толкнул его к стене. Прижался всем телом — горячий, тяжёлый, настоящий. Его руки сжимали талию Макса, гладили спину, зарывались в складки лоохи. — Я думал, — выдохнул он между поцелуями, — что схожу с ума. — Я тоже. — Каждую ночь. Каждую секунду. — Я знаю. — Ты не знаешь. — Шурф оторвался от его губ, заглянул в глаза. Дышал тяжело, рвано. — Ты не знаешь, каково это — просыпаться и понимать, что тебя нет. Макс смотрел на него. На этого человека, который всегда был таким сдержанным, таким непроницаемым. А сейчас стоял, прижимая его к стене, с тёмными глазами, в которых плескалась такая буря, что захватывало дух. — Я здесь, — тихо сказал Макс. — Я настоящий. Шурф выдохнул. Прижался лбом к его лбу. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Ты... ты просто должен знать. — Знаю. — Откуда? — Потому что я тоже. Шурф снова поцеловал его. Медленнее. Глубже. Макс гладил его по щеке, по шее, по плечам. Чувствовал, как дрожит под пальцами эта идеальная оболочка. Как Шурф позволяет себе быть уязвимым — только с ним, только здесь. — Я не отпущу тебя, — сказал Шурф ему в губы. — А я и не собираюсь уходить. Они стояли, прижавшись друг к другу, посреди идеально чистого кабинета. Тюрбан Шурфа съехал набок, лоохи сбился, волосы растрепались — впервые Макс видел его таким. Живым. Настоящим. — Что теперь будет? — спросил Макс. — Теперь? — Шурф чуть отстранился, посмотрел на него. — Теперь мы будем вместе. — Просто? — Просто. — А как же работа? Коллеги? Джуффин? Шурф усмехнулся — уголками губ. — Джуффин уже всё знает. Он всегда всё знает. — Откуда? — Он Джуффин. Макс фыркнул. — А Мелифаро? — Мелифаро будет счастлив. Он же любит сплетни. — А Кофа? — Кофа сделает вид, что ничего не замечает. И будет рассказывать всем, что заметил первым. Макс рассмеялся. Шурф смотрел на него и улыбался — той самой редкой улыбкой. — Ты красивый, когда смеёшься, — сказал он. — Ты тоже. Даже когда не смеёшься. Шурф притянул его к себе, уткнулся носом в волосы. — Останься сегодня, — прошептал он. — Не во сне. В реальности. Макс обнял его в ответ. — Хорошо. Они стояли так долго. Обнявшись, в тишине кабинета, за стенами которого шумел Дом у Моста. Им не нужно было больше слов. Всё уже было сказано. Снами. Взглядами. Этим поцелуем у двери. Остальное — только жить.