Ведьма и Дракон: Против судьбы

Назад в дом все вернулись за час до ужина, проведя на улице почти полдня и позабыв даже об обеде. Веселиться с неугомонной Усянь оказалось куда интереснее, чем что-либо другое, да и в тот момент никто даже и не думал о еде. Но вот сейчас, когда шумные игры закончились, все было совсем по-другому. Из последних сил дети старались передвигать ногами, чтобы наконец-то оказаться у себя в комнатах. Несмотря на то, что живот напоминал о себе громким урчанием, никто не обращал на это внимание, ставя в приоритет хоть немного отдохнуть и восстановить силы. Если забыть об усталости, то это время дети провели как нельзя лучше. Они смогли забыть о постоянных напоминаниях Чэнмэй об учебе, закрыть глаза на отсутствие родителей и насладиться весельем сполна, окунувшись в беззаботность. Вэй Ин понимала это лучше, чем никто другой, и была искренне рада провести с детьми время. Но сейчас она шла самой последней, растеряв все свои силы. Считая себя одной из лучших и опытнейших заклинательниц, наложница и подумать не могла, что простая забава с детьми вымотает ее до такой степени. Подумав об этом, она посетовала на свою слишком размеренную и тихую дворцовую жизнь. Она уже и позабыла, каково это — ходить на ночные охоты, чувствовать прилив адреналина, да даже обычная охота была ей недоступна. Почти все время она проводила во дворце, а как же хотелось снова почувствовать свободный ветер в волосах, напряженность сражения, полюбоваться восходом солнца, рассекать ночную мглу на мече. Пускай возможно для нее это теперь недоступно, но она приобрела кое-что куда важнее, значимее и ценнее того, что имела раньше — тихое счастье и любящего человека. И именно это сокровище уже ожидало свою непоседу возле двери дома. Наложница слегка придержала растрепавшиеся пряди волос, которые потревожил озорной ветер, и улыбнулась, глядя вперед на знакомый силуэт. Великий Принц лишь изредка поглядывал в окно, присматривая за своим личным ураганом. Он даже помыслить не мог, чтобы остановить девушку или запретить ей хоть что-то. Для Ванцзи Усянь была словно живой, неуловимый ветер, яркое, сияющее солнце и нежная, подобная облакам, стихия. Он понимал, знал каждой клеточкой своего естества, что ее ни в коем случае нельзя запирать, нельзя неволить и ограничивать ее свободу. И пускай сейчас ей была дана лишь такая мимолетная, короткая свобода, однажды он подарит ей настоящие крылья, чтобы она могла беспрепятственно летать по этому миру. В лучах заходящего солнца, окрашивавшего небо в багровые и золотые тона, казалось, что девушка сияет изнутри, и было невозможно оторвать от нее восхищенный взгляд. Тяжелой поступью ведьма наконец-то приблизилась к Хангуан-Цзюню и, не говоря ни слова, рухнула в его теплые объятия, а в последствии и в сильные, надежные руки, что с легкостью подняли ее над землей и понесли в гостиную к камину. Разместившись на мягком диване, они оказались одни. Дети поднялись в свои комнаты, чтобы переодеться и немного отдохнуть перед ужином, а остальные были заняты на кухне. К паре доносились их приглушенные, тихие голоса. Разобравшись с обувью, наложница, не теряя ни секунды, быстро переместилась на колени Второго Нефрита, устраиваясь поудобнее, ложась на его крепкую грудь, а голову пряча у него на шее. Даже будучи невероятно уставшей, она продолжала вдохновенно рассказывать, как было весело, как они играли и смеялись. Но в скором времени голос Вэй Ин становился все тише и тише, слова путались, и спустя время она окончательно уснула, убаюканная теплом камина и ритмичным биением его сердца. Хангуан-Цзюнь старался лишний раз не шевелиться, чтобы не нарушить хрупкий сон, сморивший ведьму после дня, полного игр и свежего воздуха. Взяв небольшое покрывало, что лежало на спинке дивана, он бережно укрыл Усянь, придерживая и обнимая ее. Дыхание девушки щекотало шею Великого Принца. Он не сразу обратил внимание на то, что, хоть девушка крепко спала, она инстинктивно, со всей силы, ухватилась маленькими кулачками за его одежды на груди, словно боясь потерять его даже во сне. Часы в доме мерно отбивали ровный счет, секунду за секундой, минуту за минутой, отсчитывая это драгоценное время покоя. Хангуан-Цзюнь так и не сомкнул глаз все это время, погруженный в тишину и нежность, слушая поверхностное, спокойное дыхание своей возлюбленной и ровное биение ее сердца. Спустя час он уловил тихий скрип двери, и перед его взором появилась Суи, что с детским любопытством и широко распахнутыми глазами смотрела на взрослых. Лань Чжань, не желая будить Вэй Ин, осторожно поднес к губам указательный палец, прося быть потише, и в этот момент его обычно строгое лицо смягчилось. Он даже слегка приподнял уголки губ в едва заметной, но искренней улыбке. Девочка активно закивала головой, сообразив, чего от нее хотят. Прикрыв маленькой ручкой ротик и поднявшись на цыпочки, она тихонечко, словно мышка, покинула комнату, все еще оставаясь под впечатлением от редкой улыбки юноши. Закрыв за собой дверь, она так замечталась, что не заметила человека, стоящего перед собой, и врезалась ему в ноги. Подняв взгляд, она увидела Сичэня, который мягко улыбался, глядя на нее. — Нельзя. — Тихонечко, но твердо произнесла девочка, становясь перед дверью и загораживая путь в гостиную. — Почему же? — Спросил Император, точно зная, кто находился в той комнате. Он намеренно направлялся в гостиную, чтобы позвать Усянь и брата ужинать. — Братик оберегает сон сестренки. Он сделал так. — Ответил ребенок, повторяя за Великим Принцем его недавний жест. — Тогда нам не стоит их тревожить. — Сказал Первый Нефрит, улыбнувшись еще шире. Он и сам не был до конца уверен, умиляется ли он тому, как ребенок попытался изобразить его брата, или это из-за всплывшего в его голове образа Ванцзи, делающего этот жест. — Пойдем вдвоем? Ужин уже готов. — Мгм. — Согласилась Суи, позволяя Цзэу-Цзюню взять себя на руки. Второй Нефрит прекрасно слышал все, что происходило за дверью, каждый шорох и слово, но совсем не обращал на это внимание, так как почти все это время в его голове крутилась одна мысль, навязчивая и желанная. Он не думал об этом всерьез, не позволял себе мечтать открыто, но все же не мог отогнать ее прочь полностью. Каждый раз, наблюдая за Вэй Ин в окружении детей, за ее смехом и радостью, сердце Лань Чжаня сжималось и трепетало, словно лист на ветру. Иногда, позволяя себе больше, он представлял, как Усянь будет сидеть на зеленой поляне в тени большого дерева в окружении их общих детей. Хотя скорее это бы он так делал, а девушка бегала вокруг с их непоседливыми, милыми созданиями, окружая все своим звонким смехом и яркой улыбкой. Он был рад любому исходу, любой судьбе, лишь бы ведьма всегда улыбалась. Но он не вправе был просить о подобном. По крайней мере, пока. В глубине души он надеялся, что девушка так же, как и он, хочет детей. Хангуан-Цзюнь никогда не считал, что сможет стать хорошим отцом. Это знание, глубоко укоренившееся в его сознании, было тяжелым наследием детства, проведенного в холодных, строгих стенах дворца. Однако он непременно приложит все силы, всю свою нежность, чтобы подобающе заботиться о своей зарождающейся семье, подарить ей то, чего был лишен сам: мир, покой, уверенность и безграничную любовь. Помня лишь далекие, призрачные отголоски прошлого, что состояло из правил и тишины, Ванцзи не знал наверняка, каким должен быть отец, каково это — иметь полноценную, счастливую семью. Будучи ребенком, он всегда провожал встречные семьи взглядом. Возможно, окружающим его непроницаемый, словно гладь замерзшего озера, взгляд не говорил ничего, но в глубине души Лань Чжань на самом деле был рад, что не все проходят через то же самое, что и он — через холодное одиночество и строгость долга. Только после встречи с Вэй Ин, с этим ярким, неукротимым пламенем жизни, Великий Принц впервые осмелился задуматься о собственном счастье и семье. Поначалу эти мысли казались непозволительными, почти эгоистичными для того, кто привык жить исключительно по правилам и для других. Но с каждым проведенным вместе мгновением, с силой и светом, которыми наполнила его жизнь наложница, Второй Нефрит наконец-то принял все свои желания и смог двигаться вперёд. Он впервые ощутил вкус настоящей жизни, ведь все предыдущее время он как будто существовал. Был больше похож на безупречно вырезанную, прекрасную, но безжизненную куклу, что двигалась лишь благодаря заведённому механизму внутри. — Лань... Чжань... — Позвала сквозь сон наложница, тихим и ласковым голосом. Второй Нефрит, который все это время сидел неподвижно, как страж ее покоя, аккуратно поправил выбившиеся из прически черные, как вороново крыло, волосы, а затем нежно поцеловал ее в макушку. Воздух вокруг них казался плотным от невысказанной нежности. — Так тепло. — Проснувшись, но так и не открыв глаз, пробормотала ведьма. Она словно кошка потерлась о грудь юноши и лишь сильнее ухватилась за него, вдыхая знакомый, успокаивающий аромат сандала. — Похоже, я уснула. Сколько я спала? — Около часа. — Ровно ответил он, хотя сердце трепетало от ее близости. — Уже время ужина. — Ужин!? — Усянь мгновенно выпрямилась, широко распахнув глаза. — Мгм. — То, что нужно, я умираю с голоду! И стоило ей это сказать, как ее живот издал громкий, весьма красноречивый звук, подтверждающий слова своей госпожи с неоспоримой убедительностью. Вэй Ин слегка покраснела от смущения, и на ее лице появилась та самая, застенчивая и обезоруживающая улыбка, которую Ванцзи любил больше всего на свете. Не говоря ни слова, Великий Принц просто поднялся с дивана, грациозным движением придерживая покрывало, которым была укрыта ведьма, не давая холоду коснуться ее кожи. Затем ровным, уверенным шагом направился к двери, намереваясь отнести ее. — Лань Чжань, Лань Чжань, постой! Поставь меня на пол, я сама пойду! — Всполошилась наложница, замахав руками. Немного постояв, юный дракон все же вернулся к дивану, опуская ее на ноги и позволяя девушке обуться в расшитые сапожки. Но когда та попыталась самостоятельно встать и сделать шаг, ее ноги тут же подкосились, словно ватные. Они совершенно замлели за целый час, что она просидела, свернувшись калачиком, на коленях у юноши. Поэтому, не давая ей ни единой минуты на протесты или смущение, Хангуан-Цзюнь снова, легко и уверенно, взял Вэй Ин на руки, прижимая к себе, и стремительно покинул комнату, направляясь на кухню. Их появление в столовой произвело настоящий фурор. Парочка детей, уже сидевших за столом, даже ложки выронили от неожиданности. Им компанию составила и Цзян Чэн, с характерным громким стуком поставив стакан на стол, ее бровь вопросительно изогнулась. Сюэ Ян лишь хищно и весело ухмыльнулась в свою чашку, а Император, сидевший во главе стола, мягко улыбнулся, глядя на эту трогательную картину. Усянь хоть и не сопротивлялась ранее объятиям возлюбленного, но сейчас чувствовала, что лучше бы она действительно попыталась дойти сама — уж больно много глаз было устремлено на них. Ужин продолжался некоторое время в тишине, нарушаемой лишь звоном посуды. Но Вэй Ин не выдержала этого странного затишья, и вскоре дом снова наполнился ее звонкими разговорами и заразительным смехом, разгоняя остатки вечерней тишины. На следующий день, проснувшись под ленивые лучи утреннего солнца, все решили понежиться в кроватях подольше. Разумеется, кроме Цзэу-Цзюня и Хангуан-Цзюня — двух безупречных Нефритов, которые жили по своим, неизменным правилам. Они зашли в дом с прогулки как раз в тот момент, когда остальные сонные обитатели спускались по лестнице вниз. Как и всегда, братья проснулись раньше всех и решили выйти на улицу, наслаждаясь свежим воздухом и первыми лучами солнца. За толпой детей, шумной гурьбой спускавшихся вниз, следовали Вэй Ин, Цзян Чэн и Сюэ Ян, увлеченно что-то обсуждая и смеясь. Завтрак и время до начала ярмарки дети со взрослыми провели в уютном доме, стараясь сохранить силы и спокойствие перед предстоящим весельем. Погода оказалась невероятно благосклонной к мероприятию и людям, ласково прикасаясь теплыми, янтарными лучами к еще прохладной после ночи земле, обещая ясный и радостный день. Покинув детский дом, все направились к центральной площади. Это было место, которое хранило в себе особенные воспоминания: именно здесь, если припомнить, братья впервые увидели, как их будущие наложницы танцуют, заворожив весь город своим мастерством и грацией. Улицы уже были преображены: они сияли, украшенные пестрыми цветными лентами и сотнями ярких фонариков, которые должны осветить все вокруг волшебным светом с наступлением темноты. Из разных сторон доносился дразнящий и приятный запах всевозможных вкусностей: сладкой выпечки, жареного мяса, карамели и пряностей. Разделив детей на несколько небольших групп, взрослые отправились вместе с ними исследовать округу, окунаясь в атмосферу праздника и беззаботного смеха. Спустя достаточно много времени, когда довольные и почти перепробовавшие все мыслимые и немыслимые вкусности дети начали уставать, появилась госпожа Баошань. Ее своевременное появление позволило влюбленным парам наконец-то провести время только друг с другом, оставив заботы о детях на попечение опытной наставницы. Ребята остались на главной площади смотреть захватывающее огненное представление, в то время как заклинатели, освободившись от обязанностей, наслаждались заслуженными прогулками вдвоем. Ванцзи и Усянь, держась за руки, гуляли по знакомым улочкам ярмарки. Девушка сразу же вспомнила тот летний фестиваль, когда их отношения только начинались, и все казалось таким сложным и неясным. В то время ведьма старалась не обращать внимания на некую отчужденность и скованность юноши, действуя так, как ей хотелось, повинуясь лишь велению своего сердца. Не задумываясь, она нарушала личные границы Второго Нефрита своими прикосновениями и дерзкими взглядами, и чувствовала, как тот в свою очередь напрягался, пытаясь сохранить свое невозмутимое спокойствие. Но сейчас все было иначе. Сейчас он свободно, легко и уверенно шел рядом с девушкой, нежно, но крепко держа ту за руку, и с готовностью угождал любой ее маленькой прихоти. И вот, Вэй Ин уже держит в руке аппетитную карамелизованную сладость на палочке, сияя от счастья словно маленький ребенок. Ночь мягко опустилась на город, укутывая его бархатным покрывалом, и множество фонарей теперь дарили прохожим теплый, мерцающий свет. Прогуливаясь среди шумной толпы, наложница увидела и сразу же влюбилась в очаровательный бумажный фонарик в виде белого пушистого зайчика, который теперь, конечно же, держал Великий Принц. Предложив свое лакомство Хангуан-Цзюню, ведьма зачарованно смотрела, как он, наклонившись, аккуратно откусил маленький кусочек, а следом, совершенно неосознанно, провел кончиком языка по губам, убирая остатки карамели. Этот простой жест подействовал на Вэй Ин как удар тока. Засмотревшись на его совершенное лицо и чувственные губы, она и сама неосознанно облизала пересохшие губы, а на щеках тут же появился предательский, яркий румянец. Сердце забилось чаще. — Лань Чжань, не соблазняй меня так, а то я не удержусь и наброшусь на тебя прямо здесь. — Прошептала наложница игриво, но с ноткой искреннего желания в голосе, прильнув ближе и опаляя его ухо своим горячим дыханием. Рука Второго Нефрита, державшая фонарик-зайчик, заметно сжалась посильнее. Он почувствовал, как волна жара прокатилась по его телу. Сам юноша собрал всю свою концентрацию и дисциплину, чтобы сдержать нахлынувший, внезапный порыв. Усянь же не собиралась останавливаться на достигнутом. Осмотрев окружающих людей, она подметила несколько заинтересованных и, как ей показалось, излишне восхищенных взглядов, направленных на ее возлюбленного. По правде сказать, все это время каждая проходящая мимо девушка со вздохом провожала Ванцзи взглядом, и даже находящаяся рядом Вэй Ин не останавливала их. Это задело ее собственнический инстинкт. Ведьма решила наглядно показать всем вокруг, что этот прекрасный, ледяной снаружи и горячий внутри юноша принадлежит ей и только ей. Проведя кончиком носа от мочки его уха до нежной кожи щеки, девушка потерлась о нее точно словно ласковая кошка, напоследок оставив легкий, но обжигающий и многообещающий поцелуй. И только стоило этому произойти, как вся собранная, выстраиваемая годами сдержанность Лань Чжаня разлетелась на мелкие осколки, словно хрупкий лед, под напором томившихся, рвущихся наружу чувств. Не обращая абсолютно никакого внимания на спешащих по своим делам прохожих, Второй Нефрит резко притянул Усянь к себе и впился в ее манящие и сладкие губы страстным, собственническим поцелуем, словно ставя печать, метку, видимую всем и каждому. Ведь все это время он тоже прекрасно замечал, какие взгляды бросали в сторону Вэй Ин другие мужчины. Так что оставаться непоколебимым, и сдержанным сил больше не было. Сначала наложница удивилась этой внезапной, пылкой инициативе, ведь она и подумать не могла, что ее невинное поддразнивание может перерасти в нечто подобное, столь публичное и страстное. Но быстро придя в себя от шока, она без промедления ответила на этот нежно-пьянящий поцелуй, прижимаясь к нему всем телом. Покинув шумную центральную площадь и ее яркие окрестности, пара неспешным, размеренным шагом направлялась обратно к детскому дому. За их спинами все еще был слышен гул толпы, веселье ярмарки и далекий треск фейерверков. В отличие от залитого огнями центра, здесь, на тихих улочках, можно было сполна полюбоваться величественным, усыпанным бриллиантами звездным небом. Ведьме невольно вспомнился день ее рождения. Как они сидели тогда на крыше, а после случился их первый, робкий поцелуй. Если призадуматься, то именно ночь, ее таинственный бархат и лунный свет, была негласной покровительницей их самых значимых, поворотных событий. Но, разумеется, и днем все встречи с Лань Чжанем были прекрасны и наполнены смыслом. Девушка прижалась к Великому Принцу посильнее, вдыхая его аромат, а на лице ее расцвела счастливая улыбка от мелькающих в голове драгоценных воспоминаний. Подойдя ближе к дому, и не переставая держаться за руки, девушка с юношей увидели мягкий, приветливый свет, льющийся из окон первого этажа, хотя предполагали, что дети уже давно будут спать, а остальных еще не будет. Это слегка удивило их. Зайдя в уютную гостиную, они обнаружили знакомую компанию: стражников, Чэнмэй, Ваньинь и Сичэня, удобно разместившихся возле пылающего камина. Они вели неспешную беседу и потягивали вино, кроме, разумеется, Первого Нефрита, который пил чай. — Вы чего это так рано вернулись? Мы с Лань Чжанем думали, что будем первыми. — С порога слегка удивилась Усянь, оглядывая собравшихся. — Мы встретили госпожу Баошань с детьми. Еще немного погуляв, вернулись все вместе. — С мягкой улыбкой ответил Сяо Синчэнь. Подойдя ближе к теплому очагу, Второй Нефрит молча сел в свободное кресло. Вэй Ин не обращая ни на кого внимания, совершенно бесцеремонно устроилась на его крепких коленях, прижимаясь спиной к его груди. Она приняла предложенное Сюэ Ян вино, и попробовав его, даже замотала ногами от удовольствия, так как напиток был превосходен. Ее ноги, слегка свисая с одного из подлокотников кресла, весело болтались в воздухе. Великий Принц же, верный своим привычкам и правилам, как и его брат, предпочел ароматный чай. За неспешными, тихими разговорами, нарушаемыми лишь потрескиванием дров в камине и звоном бокалов, никто не обращал внимания на неумолимый ход времени. Гостиная окутана атмосферой покоя и уюта. Но то, что произошло в следующий момент, в одночасье притянуло взгляды всех присутствующих к окну. По стеклу резко прошелся скрежет и громко захлопали крылья. — Яблочко? — С искренним удивлением промолвила наложница, узнав своего питомца. Она поспешно отставила свой бокал с вином, даже не смотря в сторону стола, из-за чего Ванцзи пришлось помочь, направляя ее руку и предотвращая досадное происшествие. Девушка мгновенно встала со столь излюбленного и теплого места — колен Второго Нефрита — и быстрым шагом подошла к окну, распахивая его и впуская внутрь сокола, а вместе с ним и освежающий, прохладный ночной воздух. Сделав небольшой, грациозный круг под потолком комнаты, птица опустилась на протянутую руку хозяйки, позволяя забрать привязанное к лапке письмо. После чего, к всеобщему удивлению, сокол упорхнул от своего человека и подлетел к Сюэ Ян. — Вэй Усянь. — Позвала старая знакомая, голос ее звучал смущенно и немного раздраженно. — Что твоему питомцу нужно от меня? — Спросила Чэнмэй, искоса и настороженно поглядывая на птицу, что теперь сидел на быльце дивана и не сводил своего хищного, умного взгляда с нее. — Думаю, у тебя есть то, что он очень любит. — Усмехнувшись уголком губ, ответила ведьма, уже предвкушая забавную сцену. — Покорми его, не бойся. — Да кто тут боится! — Огрызнулась девушка, стараясь сохранить лицо, параллельно доставая небольшой кожаный мешочек с вяленым мясом, который она не так давно прикупила на ярмарке. Пока стражники и Сюэ Ян были сосредоточены на соколе и процессе его кормления, Вэй Ин начала распечатывать письмо. Цзян Чэн, заинтересованная происходящим, поднялась со своего места и направилась к сестре. Ей тоже было интересно, как обстоят дела в герцогстве. В это время Лань Хуань, сохраняя спокойствие, подлил себе и брату еще чаю в нефритовые пиалы. Пока все эти тихие сцены разворачивались в комнате, Усянь пробежалась глазами по тексту письма, решив сначала уловить суть послания, а после уже со старшей сестрой прочитать все более подробно. Но достигнув определенной строчки в середине свитка, глаза девушки расширились от изумления, а сама она на мгновение пребывала в замешательстве от прочитанного. И, разумеется, не отличаясь никогда особой терпеливостью или умением держать эмоции в себе, она озвучила свое удивление, нарушив тишину: — А-Ли выходит замуж?! — Громко и шокировано промолвила ведьма, ее голос разнесся по гостиной. Из-за внезапных слов все сразу же перевели на нее свои взгляды, полные вопросов. Идущая к ней Ваньинь так и застыла на месте, не веря своим ушам. И только Яблочко, совершенно невозмутимый всеобщим шоком, довольно жевал предложенное ему лакомств. И вот снова в воцарившемся спокойствии и некой рутине происходит то, чего никто не ожидал, полностью меняя размеренный ход событий этого вечера.