Ведьма и Дракон: Против судьбы

Второй месяц зимы закончился удивительно быстро. Для Вэй Ин он и вовсе пролетел в мгновение ока, оставив за собой лишь шлейф теплых воспоминаний. Сначала была суматошная, но приятная подготовка к празднеству, а после — великолепные, наполненные нежностью дни, проведенные в уединении вместе с Лань Чжанем. Эти дни оставили такой глубокий след в ее душе, что она еще некоторое время витала в облаках, ее мысли постоянно возвращались к тем моментам умиротворения и близости. Даже когда наложницу строго отчитывали за ее невнимательность или нарушения этикета, она продолжала светло и беззаботно улыбаться, чем приводила окружающих в замешательство. Цзян Чэн оставалось только закатывать глаза, с досадой наблюдая за сестрой, которая, казалось, полностью потеряла голову. Лань Хуань же, напротив, уподоблялся ведьме: на его обычно невозмутимом лице то и дело мелькала добрая, понимающая улыбка при виде брата или его очаровательной наложницы. Даже суровому и непреклонному Лань Цижэню пришлось сдаться в своих попытках достучаться до Усянь и ее беззаботного нрава. Он просто закрыл на это глаза, сочтя ее безнадежным случаем. Но вот кто не мог упустить что-то столь значительное из виду, так это наложницы и их влиятельные родственники. После того как Мэн Яо покинула дворец по собственной инициативе, многие понадеялись привлечь внимание Императора, но узнав о неожиданной фаворитке в лице дочери герцога, они поубавили свой пыл и стали действовать более осторожно и изощренно. Что касается ведьмы, то Не Хуайсан позаботилась, чтобы все обстояло максимально правдоподобно. Теперь удар принял Великий Принц и его возлюбленная. Хотя Су Миншань и считалась уважаемой наложницей, на самом деле никто так не считал, и за спиной поливали грязью. В то время, когда она находилась в компании Мэн Яо, ее положение было куда устойчивее, но сейчас оно стало более шатким, поэтому многие из министров нацелились на Хангуан-Цзюня. Однако Второй Нефрит не проявлял ни малейшего интереса к наложницам, кроме одной-единственной. Разумеется, приемная дочь герцога казалась куда более легкой мишенью, чем родная, но как же все они ошиблись, когда их собственные уловки и интриги раз за разом оборачивались против них самих. У Ванцзи и Усянь даже состоялся серьезный разговор на эту тему. Лань Чжань не желал оставаться в стороне, но девушка, хоть и не без труда, но смогла его убедить пока не вмешиваться. Во время этой дискуссии у нее почти закончились все аргументы, и пришлось пойти на небольшую хитрость и применить все свое обаяние. Вэй Ин подобные мелочные выходки завистников не волновали, она была выше этого, поэтому не хотела, чтобы юноша предпринимал хоть какие-то резкие действия. Ведь это скорее всего привело бы к нежелательным разговорам, сплетням и официальным разбирательствам, которые могли бы помешать их главной цели — распустить гаремы. В один из холодных, снежных вечеров, когда мир за окном был погружен в белое безмолвие, пары проводили время вместе, предаваясь воспоминаниям о былых временах. Два Нефрита поделились историей их семьи, что еще больше убедило ведьму в правильности ее решения, а также помогло прояснить столь серьезное отношение Великого Принца. Февраль в столице оказался куда холоднее двух предыдущих месяцев. Суровость погоды ощущалась кожей. Ведьма даже в своих покоях, в которых всегда поддерживалась комфортная температура с помощью согревающих талисманов, постоянно укутывалась во что-то теплое и на улицу даже носа не показывала. Привыкшая к жаркой, влажной погоде Юньмэня, к его лотосовым озерам и мягкому климату, она плохо переносила суровость здешних мест, эту пронизывающую стужу и ветер. Ваньинь также оделась значительно теплее, предпочитая плотные ткани и высокий воротник, но в отличие от своей сестры, вела себя куда сдержаннее и официальнее. Как-никак, Цзян Чэн должна поддерживать высокое положение своей семьи и свое собственное, чтобы не дать ни единого шанса вездесущей знати нанести удар или пустить грязные слухи. Однако, оставаясь в узком кругу близких людей, она позволяла себе расслабиться и становилась похожа на маленького, преданного щенка, что так и просился к своему хозяину. Наложница почти постоянно приходилось отвоевывать теплое местечко в объятиях Лань Хуаня, на которое заявляла свои безусловные права и Роу. В ситуации Усянь и Ванцзи всё обстояло иначе. Юн грациозно следовал за хозяином, помогая ему заботиться о комфорте наложницы —приносил мягкие подушки или же просто ложился поблизости, мурлыча, создавая ощущение уюта и безопасности своим присутствием. Этот месяц никто не покидал дворца. Не Минцзюэ вздохнул с облегчением, наверное, даже больше, чем старейшина Лань. Если раньше братья уходили в любое время года, независимо от погоды, то в этот раз, не желая покидать своих возлюбленных, они все свободное время проводили вместе, наслаждаясь обществом друг друга в тишине и уюте. Так незаметно наступила весна. Кто бы мог подумать, что время летит так быстро, стирая дни и недели. Казалось, совсем недавно было то ужасное, переломное утро, что привело их во дворец, и вот уже совсем скоро будет год, как они покинули свой родной дом, и каждая из сестер повстречала любовь всей своей жизни. Произошло бесчисленное множество событий за этот, казалось бы, длинный, но в то же время и короткий промежуток времени. Новые встречи с незнакомыми и знакомыми людьми, прекрасные воспоминания, истории о прошлом и драгоценные моменты настоящего — все это сплелось в плотное полотно их новой жизни. Даже с наступлением первого месяца весны Облачные Глубины остались покрыты искрящимся снегом. Белые пушинки, переливающиеся на ярком солнце, слепили глаза, но даже так от них было трудно оторвать взгляд, ведь то, как они играли светом, было куда изумительней, чем блеск самых дорогих драгоценных камней. Можно сказать, проведя целый месяц в одних и тех же стенах дворца, вольная душа Вэй Ин, привыкшая к свободе и приключениям, рвалась на волю. К счастью, должна состояться небольшая ярмарка. Разумеется, это скромное событие не могло сравниться с размахом шумного летнего фестиваля, но все же многие люди приезжали даже в такую погоду, чтобы обзавестись новыми связями, что-то продать или наоборот приобрести, а кто-то, как и Усянь, просто хотел развеяться и вдохнуть жизнь полной грудью. Известив тех, кому теперь предстояло держать оборону дворца и следить за порядком, Два Нефрита уже переодевшись ждали своих наложниц возле секретного выхода. Лань Цижэнь и Не Минцзюэ даже не удивились их инициативе, да и в этот раз против не были. Министры притихли, а отведенные несколько дней для данного мероприятия как раз способствовали для тихой и спокойной обстановки во дворце. Подойдя ближе к выходу, сестры увидели не только Императора и Великого Принца, но и Сяо Синчэня, Сун Ланя и, к их удивлению, Вэнь Цюнлина. — Вэнь Нин! — Позвала ведьма, ее голос прозвучал, как звонкий колокольчик, и она подбежала к юноше. Хотя тот и был старше нее, но своей застенчивостью и робостью он больше походил на смущенного ребенка. — Госпожа Вэй. — Склонился целитель в глубоком поклоне, его щеки слегка зарделись. — Госпожа Цзян. — Повторил свое действие юноша, стоило Ваньинь подойти ближе. — Ну сколько можно? Я ведь просила: зови меня Вэй Ин, или хотя бы Усянь. — Промолвила девушка, положив руку ему на плечо в дружеском жесте. Услышав подобное, особенно просьбу называть ее по первому имени, Хангуан-Цзюнь слегка напрягся. Эта едва уловимая перемена в его ауре была сразу подмечена старшим братом, который с интересом наблюдал за ситуацией. — Госпожа... — Нет-нет. — Остановив указательным пальцем Цюнлина, продолжила наложница. — Повторяй за мной: Вэй У Сянь. — Произнесла по слогам ведьма, делая акценты не только голосом, но рукой. Стражники и Цзэу-Цзюнь, наблюдавшие эту сцену, искренне сочувствовали бедному Вэнь Нину. Да и он сам не знал, что поделать. Ощущая ледяной, пронизывающий взгляд Великого Принца по всему телу прошлись мурашки. Цюнлину казалось, что его сейчас заморозят на месте одним этим взглядом, но и отступать было некуда, ведь немного узнав Усянь, он понял, насколько она неугомонная и настойчивая. — Вэй... У... Сянь. — Извлекая из себя имя девушки по слогам, юный целитель все же произнес его, но старался делать это как можно тише, словно шепотом. — Вот, молодец! А теперь четче и громче! — Сказала наложница, когда юноша уже понадеялся, что все закончилось. — Усянь. — Позвал Первый Нефрит, спасая младшего брата Вэнь Цин из неловкого положения. — Нам пора отправляться, иначе совсем не останется времени, чтобы прогуляться. Ночи все еще наступают очень быстро. — Хорошо. — Согласилась Вэй Ин, наконец отступая. — Вэнь Нин, не забывай, никакого формального обращения! — Напоследок пригрозив пальцем, сказала ведьма, а после ободряюще похлопала его по плечу. — Побольше уверенности в себе. Хотя после общения с Хуайсан ты слегка изменился. — Немного раскрыв секрет сказала Усянь и напоследок подмигнув, пошла к Ванцзи. Цюньлин наконец-то смог выдохнуть с облегчением и, повернувшись, мысленно поблагодарил Императора за своевременное вмешательство. А ведьма в это время уже была в теплых и надежных объятиях Великого Принца. Дорога до места назначения не заняла много времени. По пути они попрощались с Вэнь Нином, который направился в несколько детских домов, так как Императору доложили, что пара детей заболела. Многие еще не оправились после тяжелых времен и лишений, поэтому Цзэу-Цзюнь решил приложить все силы, чтобы улучшить жизнь тех, кто пострадал. Также заклинатели прикупили продуктов и немного сладостей, чтобы порадовать детишек. Сама ярмарка должна была начаться завтра около обеда, но они приняли решение посетить приют заранее и уже потом вместе пойти прогуляться. Сяо Синчэнь часто рассказывал, как дети скучают по своим новым знакомым. Так что сегодняшний визит будет для них приятным сюрпризом. Спустившись с лошади и покинув теплые объятия Ванцзи, по телу Усянь прошлась легкая дрожь. Все же ей одной проведенной зимы в столице было мало, чтобы привыкнуть к такой суровой погоде и пронизывающему ветру. Хангуан-Цзюнь, чуткий к малейшим изменениям в ее состоянии, тут же подошел со спины, обвивая ее хрупкое тело руками и сокращая расстояние между ними, делясь своим теплом. Пока ведьма нежилась в его объятиях, в поле их зрения появилась Чэнмэй. — И чем же мы заслужили возможность лицезреть столь занятых и высокопоставленных особ в нашей скромной обители? — Голос Сюэ Ян звучал легко и игриво, когда она появилась из-за угла дома. — И тебе привет. — Пропуская все ее колкости мимо ушей, сказала Вэй Ин, даже не шевельнувшись в теплых объятиях Лань Чжаня. — Я, конечно, знала, что вы прям жить друг без друга не можете, но, чтобы настолько? — Приподняв бровь в наигранном удивлении, продолжила старая знакомая. — Просто не обращай внимания, она всегда такая. — С невозмутимым видом произнесла Ваньинь. — Как будто ты не такая! Постоянно с Сичэнем в обнимку сидите. — На этот раз Усянь обратилась к сестре, парируя ее замечание. — Вы и правда не меняетесь. — Подытожила Чэнмэй с легкой усмешкой, параллельно забирая у Сяо Синчэня предложенную конфету и разворачивая ее. — А где малышка? — Спросила она у юноши, оглядываясь. — А-Цин сказала, что пойдет на ярмарку с подругами. Наконец-то выбралась развеяться. — Ответил он с теплотой в голосе. — Ну наконец-то. Значит, на это время ты мой. — Беря под руку стражника, девушка прижалась к его плечу, демонстрируя свои права. — Вы ведь все равно останетесь у нас? — Переводя взгляд на братьев и сестер, спросила Сюэ Ян. — И кто здесь говорил, что это мы не можем жить друг без друга? — По-доброму поддела ведьма, возвращая старой знакомой ее же собственное высказывание. — Любовь — это прекрасно. — Ровный, спокойный и мудрый голос прервал их веселую беседу, и все посмотрели на хозяйку дома, что показалась на пороге. — Госпожа Баошань. — Поприветствовал Синчэнь с остальными, кланяясь в знак уважения. — Бабушка. — Произнесла Усянь, ее голос наполнился искренней нежностью, и она сделала несколько шагов, покидая свое теплое убежище в объятиях возлюбленного и направляясь к женщине. Все слегка удивились такому обращению, но вспомнив об их связи и невидимых нитях судьбы, лишь улыбнулись, радуясь их взаимоотношениям. — Дитя. — Обняв девушку в ответ, произнесла хозяйка дома. — У тебя все хорошо? — Да, все прекрасно. — Ответила наложница и, обернувшись, встретилась с прикованным к себе янтарным взглядом Хангуан-Цзюня, широко улыбнулась, добавляя чуть тише. — Сейчас я безмерно счастлива. — Вот и замечательно. — С нежностью в голосе промолвила Баошань Саньжэнь, ласково погладив ведьму по голове. Сделав несколько шагов к дому, им навстречу выбежали дети, которые, похоже, услышав знакомые голоса, впопыхах пытались одеться, но получилось это у них не очень хорошо. — Сестренка! — Только и успела услышать Вэй Ин перед тем, как в ее объятия бросилась целая толпа ребятишек. И если бы не вовремя подоспевший Лань Чжань, который подхватил ее, она наверняка бы лежала в снегу, сбитая с ног детьми. Под строгим взглядом Великого Принца дети, поняв свою оплошность, слегка отступили, а ведьма усмехнулась от такого их поведения и его всевозможной защиты. — Сестренка Усянь и братик Ванцзи? — Несмело на пороге появились еще две фигуры, держась за руки. — Аи? Чжиган? — Удивилась девушка, уж точно не ожидая увидеть этих детей здесь. — Вы знакомы? — Спросил Император. Он с остальными тоже подошли поближе и стояли теперь в окружении детей, которые почти что прилипли к ним, ища внимания. — Мы встретились с ними на летнем фестивале, после того как потеряли вас из виду в толпе. — Ответила наложница, погладив по голове маленькую Аи. Оглядев детей внимательнее, наложница подметила, как крепко они держались за руки, а в волосах девочки, красовалась знакомая алая лента. — Ты все еще носишь ее. — Невесомо проведя пальцами по шелковистой ленте в волосах девочки, произнесла Усянь с теплотой. — Разумеется. Это ведь подарок сестренки. — Гордо ответила малышка. — Когда подрасту, куплю Аи самую-самую красивую ленту. Ни у кого такой не будет! — Вдруг заявил Чжиган, еще крепче ухватившись за руку своей подруги. — Это похвально, Чжиган, но лучше моей не найдешь. — Сказала ведьма, демонстрируя концы своей собственной алой ленты, что развевались вместе с ее длинными волосами, собранными в высокий хвост. Мальчик слегка расстроился, увидев такую красоту, и Вэй Ин ощутила укол вины. Никогда у нее не получалось держать язык за зубами, ее слова часто опережали мысли. — Чжиган. — обратилась она к ребенку, приседая перед детьми, чтобы быть на одном уровне с ними. — Неважно, каким будет подарок, сколько он стоит или как выглядит. Главное то, с какими чувствами ты преподносишь его. Именно взаимные чувства делают его по-настоящему прекрасным. — Значит, сестренке эту ленту подарил братик Ванцзи? — Догадался смышленый мальчик. — Да. А как ты узнал? — Явное удивление отразилось на лице наложницы. — Потому что по сестренке видно, насколько эта лента дорога ей, как она ее бережет. — Ответил Чжиган. — Неужели меня так легко прочитать? — Повернувшись к друзьям и состроив немного обиженное и непонимающее выражение лица, спросила девушка. Второй Нефрит лишь прикрыл глаза, отказываясь комментировать очевидное, но легкая улыбка тронула уголки его губ. — Разумеется. — Вступила в разговор Цзян Чэн, ее тон был сух, но в глазах плясали смешинки. — У тебя все на лице написано. И только Усянь хотела возмутиться этой несправедливости, как кто-то ухватился за ее накидку сзади. — Суи! — Радостно воскликнула Вэй Ин, обнимая девочку, появившуюся из дома. — Ты такая опрятная! — Подметила наложница, рассматривая ребенка перед собой. Девочка полностью отличалась от ребятни, что кое-как накинули накидки: ее одежда была аккуратной, волосы заплетены, движения размерены. — Братик Ванцзи сказал, что нужно тепло одеваться, не привередничать в еде, учиться и почтительно относиться к старшим. А еще помогать нуждающимся и заботиться... — Стой-стой. — Прервала ее ведьма, смеясь. — Лань Чжань, ты ей что, все три тысячи правил рассказал? — Спросила наложница, вспоминая, что уже где-то слышала подобное. — Братик хороший. — Вдруг сказала девочка, посчитав, что из-за ее слов юношу могут поругать, и, отпустив Усянь, подошла к юноше, словно защищая его от нападок. Девушка не сдержала громкого, заливистого смеха, а после наконец-то поднявшись, взяла немного обеспокоенную девочку на руки и продолжила беседу: — Разумеется, он хороший. Он самый-самый лучший. — Говоря это, она смотрела прямо в светлые, янтарные глаза Второго Нефрита, в которых плескалась безграничная нежность и любовь. — Просто я немного удивилась. Ты ведь еще совсем кроха, и немного озорства тебе не помешает. — Хватит учить ребенка глупостям. — Вмешалась Чэнмэй, качая головой. — А то еще вырастет такой же, как ты, неугомонной и беззаботной. — А что со мной не так? — И дня не хватит, чтобы я все перечислила. — Ответила старшая сестра с невозмутимым видом, скрестив руки на груди. Все дружно рассмеялись, и сама ведьма подхватила этот непринужденный и легкий настрой, ее смех разнесся по заснеженному двору. — Боюсь представить, каким будет твой ребенок. — Продолжила Сюэ Ян, переводя разговор в новое русло. — Не хуже твоего! — Парировала ведьма, немедленно включаясь в перепалку. — С твоим-то нравом тебя только святой Сяо Синчэнь выдержит. — Как будто тебя, такую болтушку и воплощение хаоса, кто-то кроме Лань Ванцзи сможет вынести! Ваньинь впервые не стала вмешиваться в их словесную дуэль, решив поберечь свои нервы. За столько лет она прекрасно знала свою младшую сестру и понимала, что той все колкости нипочём. — Вэй Ин замечательная и совсем не болтливая, а ее ребенок будет самым прекрасным в мире. — Неожиданно высказался Хангуан-Цзюнь, его ровный, уверенный голос прозвучал как гром среди ясного неба, удивляя всех присутствующих и прекращая разыгранную перепалку. Пускай сначала наложница хотела еще что-то сказать, как всегда, пошутить или отпустить ехидное замечание, но услышав эти слова, а особенно о ребенке, ее сердце замерло в груди, а лицо покрылось густым румянцем. И в этот раз уж точно не от холода, а от смущения и глубокого тепла, разлившегося внутри. Второй Нефрит, почувствовав ее смущение и желая сменить обстановку, забрал у возлюбленной маленькую Суи и первым зашел в теплый дом. Вскоре все последовали его примеру, оставляя морозный воздух позади. В отличие от холодной улицы, внутри было уютно и тепло. Забежав в дом, дети сразу же умчались в гостиную к большому, жарко пылающему камину греться. В это время остальные отправились на кухню, чтобы разложить принесенные продукты и сладости. Так Усянь узнала, что Аи и Чжиган являются детьми торговцев, которые поставляют в детский дом продукты. После неприятных событий, связанных с предыдущим герцогом Ланьлин Цзинь и министром Чан, Император долго раздумывал, как бы обеспечить детей хорошей едой. Тогда-то Великий Принц и предложил наладить отношения с обычными фермерами и торговцами, которые есть в каждом городе. Так продукты всегда будут свежими, и, если нужно, детские дома сами смогут регулировать поставки, минуя коррумпированных чиновников. И теперь все могли видеть прекрасный результат новой системы. Прошло не так много времени, как дети снова засуетились и заторопились одеться потеплее, готовые к играм на улице. Вэй Ин, чья вольная натура не выносила долгого нахождения на одном месте, не смогла усидеть и поспешила вместе с ними на улицу, навстречу снегу и веселью.