Ведьма и Дракон: Против судьбы

Ванцзи покинул владения Морфея, возвращаясь в реальность, как и обычно, ровно в пять утра. Точность его внутреннего хронометра была поразительна: насколько бы поздно он ни ложился, просыпался всегда вовремя. Впрочем, при необходимости он мог и вовсе несколько дней обходиться без сна. В комнате все так же горели фонари, но теперь их свет был приглушенным, тусклым, погружая пространство в мягкий, интимный полумрак. За окном еще царила тишина предрассветных часов, лишь легкий ветерок гулял между заснеженными вершинами. Усянь, словно кошка, еще больше «присвоила» чужое тело себе. Ее голова уютно покоилась на его плече, а обе руки, слегка сжатые в кулаки, разместились на груди. Она дышала ровно и спокойно, ее тепло ощущалось как якорь, удерживающий его в этом моменте. Великий Принц нежно поцеловал Вэй Ин в макушку, вдыхая аромат ее волос, а после кончиками пальцев, с невероятной осторожностью, коснулся кольца, что так идеально сидело на изящном пальце. Это и правда был не сон. Это реальность, о которой он не смел и мечтать. — Лань... Чжань... — Совсем тихо и почти неразборчиво промолвила сквозь сон ведьма, ее губы едва шевельнулись. Второй Нефрит, этот образец ледяного спокойствия, нежно улыбнулся — улыбкой, которую мог видеть только спящий мир, и она одна. Юный дракон поправил непослушные, темные пряди, разметавшиеся по подушке, и поцеловал девушку в лоб. Теперь он физически чувствовал, как ледяная маска, которую он носил годами, треснула и рассыпалась на мелкие осколки. Пускай в глубине души он все еще не может простить себя за свою прошлую холодность и отвергает это неожиданное тепло, на самом деле Ванцзи с самого начала, инстинктивно, стремился к этому яркому, живому свету. Прикрыв глаза, он снова погрузился в легкий, поверхностный сон, ощущая мирное сопение Усянь рядом. Ему не нужно было ничего — лишь бы это хрупкое, выстраданное умиротворение никогда не заканчивалось. Даже с закрытыми глазами наложница ощущала, что вокруг довольно светло. Ведьма в полудреме слышала, что где-то рядом звучала мягкая, обволакивающая мелодия. Сначала ей показалось, что это просто сон, еще один прекрасный мираж, и она решила уже снова вернуться в царство сновидений, но ритм был настолько прекрасным, таким чистым и искренним, что ей не хотелось, чтобы он останавливался. Мелодия звала, манила. Вэй Ин стало любопытно, как эта гармония будет звучать, если сыграть ее на флейте, ведь сейчас, если она не ошибалась, звучал гуцинь — инструмент, требующий невероятного мастерства и внутренней чистоты. Сосредоточенность на этих музыкальных размышлениях полностью отогнала последние и, наверное, самые крепкие оковы сна, и девушка лениво приоткрыла глаза. Её взору предстал Великий Принц. Как и всегда, сидя с идеально ровной спиной, он олицетворял собой незыблемое величие и благородство. Его распущенные волосы темным водопадом обрамляли точеный профиль. Даже с закрытыми глазами Ванцзи ловко и уверенно перебирал струны гуциня, позволяя появиться на свет не просто нотам, а его сокровенным чувствам, излившимся в музыку. Проснувшись во второй раз уже полностью, Хангуан-Цзюнь аккуратно и заботливо положил голову любимой на подушку и тихо, словно тень, покинул комнату. За время его недолгого отсутствия ничего не изменилось. Усянь все так же продолжала спать, но вот теперь она занимала почти всю огромную кровать. Не имея кого обнимать, она блуждала по кровати в поисках тепла Лань Чжаня, из-за чего одеяло наполовину лежало на полу, а сама девушка была раскрыта и беззащитна в своем сне. Укрыв Вэй Ин одеялом, Второй Нефрит отошел к низкому столу. Достав свой гуцинь и осторожно уложив инструмент на поверхность, он настроил его, проверяя каждую струну. Великий Принц любил этот инструмент за его глубокий, спокойный, чистый звук, который, казалось, проникал прямо в душу, минуя все преграды. В его голове уже долгое время звучала одна-единственная мелодия, уникальная и сокровенная. С каждым днем, проведенным рядом с Усянь, она росла, наполнялась новыми оттенками и превращалась в полноценное музыкальное произведение — песнь его сердца. Никто еще не слышал ее, и Ванцзи захотелось сыграть сейчас, в этой тишине рассвета. Это была мягкая, легкая, успокаивающая мелодия, которая без слов говорила о том, насколько сильно он любит Вэй Ин. Хоть он и решил, что станет более открытым и будет выражать чувства словами, то, что так нелегко передать речью, можно было сказать музыкой. Лань Чжань всегда казалось, что мелодия — это прямое прикосновение души к душе, минуя физическую оболочку и несовершенство человеческой речи. Пробираясь к самым основам естества, эта музыка могла донести самые сокровенные послания. Даже будучи полностью сосредоточенным на своей мелодии, погруженным в поток звуков, юный дракон уловил некое копошение со стороны кровати. Спустя мгновение из-под одеяла, словно любопытный зверек из норы, показалась голова наложницы. Будучи укутанной в одеяло, словно в кокон, она выглядела так по-детски мило и беззащитно. Взлохмаченные волосы, торчащие в разные стороны, не шли ни в какое сравнение с блестящими и послушно лежащими волосами Второго Нефрита, которые, казалось, всегда оставались безупречными. Ведьму подобное поражало и немного злило: как Лань Чжаню постоянно удается выглядеть настолько прекрасно? Встретившись взглядом с Великим Принцем, Усянь зачарованно смотрела на него. Спокойные и уверенные янтарные глаза, слегка тронутые едва заметной улыбкой на губах, поистине были завораживающими. Она даже задержала дыхание, боясь ненароком нарушить эту хрупкую, утреннюю магию и прервать мелодию. Лань Чжань закончил играть. Его пальцы, двигаясь с выверенной грацией, аккуратно остановили последние отголоски струн, успокаивая их и снова погружая инструмент в молчание. Не отрывая взгляда, наложница попыталась встать, но, запутавшись в складках тяжелого одеяла, чуть не упала. И снова, как по волшебству, она в который раз оказалась в сильных и надежных руках. Казалось, она была рождена именно для того, чтобы падать в его объятия. Повстречав Ванцзи, в ней самой многое изменилось. И пускай сначала это казалось странным и непривычным, теперь было настолько естественно, словно дышать. Именно Второй Нефрит стал ее воздухом, ее жизненной силой, благодаря которому она могла дышать полной грудью. — Лань Чжань, тебе следует взять ответственность. — Заявила ведьма, уютно устроившись в его объятиях. Великий Принц, мягко улыбнувшись про себя, перехватил девушку поудобнее, присел на край кровати, усаживая свое драгоценное сокровище на колени. — Я сделаю все, что пожелает Вэй Ин. — Сказал юноша, целуя ее в лоб, тихим и полным обещаний голосом. — Правда-правда, все? — Удивилась и воодушевилась девушка, кажется, уже и позабыв, к чему хотела привести разговор изначально. — Мгм. — Раз так, то оставим это на потом. Придумаю что-нибудь интересное для нас двоих. — Промолвила ведьма, хитро подмигнув. Ванцзи напрягся всем телом, придав этим словам весьма интимный смысл. Все бы ничего, но слегка заалевшие мочки ушей выдали его с головой. По комнате пролетел легкий, словно ласковый летний ветерок, смешок Усянь. — О чем же подумал благородный Хангуан-Цзюнь? — Не скрывая своей торжествующей, дразнящей улыбки, спросила ведьма, подавшись вперед. — О какой ответственности ты говорила? — Меняя тему, спросил юный дракон, его янтарные глаза смотрели прямо в ее. — Ты и правда не изменяешь себе... — Слегка расстроенно и наигранно промолвила наложница, но не став долго думать об этом, продолжила. — Ну и пусть. А что касается ответственности, то я имела в виду, что после встречи с тобой я постоянно падаю в твои объятия. Конечно, мне это очень нравится, но не смей считать меня слабой из-за этого! Меня как будто магнитом к тебе тянет. — Вэй Ин не слабая. Но если ты оступишься, я всегда поддержу. Я уже взял ответственность за все, что было, и возьму за все, что будет. До конца своей жизни и даже в следующих перерождениях я буду рядом. — Глядя прямо в глаза напротив, с глубочайшей искренностью, Ванцзи поднес к своим губам ее руку, на которой красовалось кольцо, и поцеловал его. — Лента на твоем запястье означает, что я твой, а это кольцо показывает, что мы части одного целого. Он прокладывал нежные дорожки из поцелуев вверх по ее руке, и от его ласк сердце Вэй Ин таяло. — О чем ты? — Оживилась наложница, погруженная в ласку и не совсем уловившая смысл слов. — Из наших колец можно сделать одно целое. Даже после такого пояснения ведьма смотрела вопросительно, ее глаза были полны любопытства и непонимания, поэтому у юноши не осталось другого выбора, как продемонстрировать. Сняв свое и Усянь кольца, Великий Принц поместил кольцо девушки внутрь своего. Как оказалось, с внутренней стороны кольца Второго Нефрита была сделана искусная, точная резьба, полностью совпадающая с той, что находиться на кольце ведьмы, из-за чего два изделия слились в одно, идеально подходя друг другу. — Думаю, это было идеей моей матери. — Пояснил он, видя изумление в глазах напротив. — В Императорской семье родители готовят кольца для своих детей заранее. Обычно это происходит ближе к совершеннолетию, но наши отец и мать сделали это еще в нашем детстве. Мы с братом лишь слегка доработали их. — Это потрясающе. — Разглядывая и прокручивая получившееся единое изделие, промолвила ведьма. — У Сичэня похожее? — Нет. Его кольца напоминают общепринятые в нашей семье, слегка похожи на родительские. — Это немного странно. Ведь именно ты у нас больше консерватор. Воплощение традиций и правил. — Заметила наложница. — Наверное, мама хотела донести до меня слова, которые часто говорила. — Его голос стал тише, задумчивее, с легким шлейфом печали. — И что же это? Мне так любопытно. — Обняв его за шею, спросила ведьма, прижимаясь ближе, и чувствуя тягость, что появилась на душе. — Она говорила, что однажды я обязательно встречу ту, кто примет меня таким, какой я есть на самом деле. В детстве я был счастлив видеть, как родные радуются моим успехам или перевоплощениям. Я на самом деле чувствовал себя таким же, как и все, но однажды я не смог сдержать свою силу, и один мальчик пострадал. В тот момент я ощутил страх и отвращение к самому себе. Я думал, что, если бы я был обычным человеком, этого бы не произошло, и после случившегося мне казалось, что никто не примет меня таким — отличающимся от других. От слов Ванцзи сердце Усянь сжалось от боли, тупой и ноющей. Она знала, понимала каково это — чувствовать себя другой, отверженной даже самой собой. От подобного осознания становилось еще хуже. Возможно, если бы она сама не испытывала подобного давления и страха быть собой, она могла бы показать ему совсем другой, безоблачный мир, но с другой стороны, именно потому, что она прошла через схожие испытания, она может разделить это бремя вместе со Вторым Нефритом, по-настоящему понять его. — Лань Чжань, я так сожалею, что мы не встретились раньше. Тогда у меня было бы больше времени, чтобы говорить тебе, какой ты потрясающий, замечательный, самый-самый лучший на свете. — Произнесла девушка, проводя легкими, успокаивающими движениями по его щеке. — То, что прошло, уже не изменить. — Ответил он тихо, и его взгляд смягчился. — Но теперь у Вэй Ин будет много времени, целая жизнь, чтобы это говорить. Услышав такой ответ, ведьма сначала удивилась его неожиданной многословности и игривости, а после залилась звонким, словно колокольчик на ветру, смехом. — Кто же тебя так испортил? — Шутливо спросила она сквозь смех. — Меня никто не портил. — Возразил юноша с едва заметной улыбкой. — Я стал меняться после встречи с одной безумно очаровательной, обворожительной и прекрасной, словно богиня, девушкой. Наложница слегка зарделась от такого потока искренних комплиментов, чувствуя, как тепло разливается по щекам. — Как же ты до этого постоянно молчал, раз так лестно говоришь? — Таких слов заслуживает только Вэй Ин. — Лань Чжань, ну правда, хватит. Предупреждение! Предупреждение! — Пригрозила она ему указательным пальчиком, все еще смущаясь. — Мгм. — Как и всегда, соглашаясь и принимая ее игру, произнес Хангуан-Цзюнь и нежно поцеловал руку. — Я знаю, что, между нами, не должно быть места для «прости» и «спасибо», но... Спасибо, что рассказываешь о себе, о трудных временах, и позволяешь быть рядом. Спасибо, что любишь меня. — Сказала Усянь и прижалась к Ванцзи всем телом, отдавая и получая такое нужное им обоим тепло. — Вэй Ин не нужно благодарить за такое. Кому и следует это делать, так это мне. Спасибо, что полюбила меня. — Его объятия стали крепче. — Какой же ты глупыш, тебя невозможно не любить. — Оторвавшись от его плеча, наложница прильнула к губам напротив, увлекая его в нежный, глубокий поцелуй, который говорил больше любых слов. Обратно надев кольца, которые теперь казались еще более значимыми, они еще какое-то время сидели так, наслаждаясь тишиной, близостью, теплом и нежностью друг друга, впитывая этот момент счастья. Время пролетело слишком быстро, и Великий Принц, наконец, поднялся, чтобы отправиться готовить уже даже не поздний завтрак, а полноценный обед. Хоть Усянь и намеревалась помочь ему, ее оставили в комнате под теплым одеялом, приковав к постели еще одним прощальным поцелуем. Наложница еще долго улыбалась, прикрыв глаза, после того как дверь за юношей закрылась. За эти несколько дней произошло столько всего, что сейчас, пытаясь вспомнить каждую мелочь, каждый взгляд, она начинала путаться. Впервые в жизни заклинательница провела столько времени взаперти, не считая те моменты, когда с головой уходила в создание талисманов или погружалась в интересную книгу. Здесь и сейчас она словно находилась в совершенно ином мире, защищенном и безопасном. Ей не нужно было ничего страшиться, не нужно переживать о завтрашнем дне. Наконец-то спокойствие и умиротворение сопровождали ее. Подумав об этом, Вэй Ин посмотрела в окно, которое больше не скрывали тяжелые шторы, и увидела легко падающие, кружащиеся в воздухе снежинки. Поднявшись с кровати, она одела вчерашние вещи, что теперь были аккуратно сложены, а не разбросаны, как прошлой ночью после их страсти. — И когда только Лань Чжань успел все сделать? — Озвучила свои мысли ведьма, восхищаясь его аккуратностью и заботой. Редкие и еле заметные снежинки, теперь были отчетливо видны. Их танец ускорился, и они все быстрее укрывали белым, чистым ковром все вокруг. Мир за окном преображался, погружаясь в объятия зимы. Выйдя из спальни, наложница заглянула в гостиную. Отсюда открывался куда более завораживающий вид на заснеженные горные вершины. Подойдя к высокому окну, она попыталась открыть его, но сдвинуть тяжелую раму в сторону сразу не получилось. Но что для нее было обойти легкое заклинание? Стоило окну распахнуться, как в теплую комнату ворвался свежий, снежный порыв. Ветер, который мгновенно пробрал аж до костей своей ледяной хваткой, постепенно обволакивал тело, позволяя привыкнуть к себе. Морозная свежесть осела в легких, наполняя их чистым, звенящим воздухом. Похожий аромат — чистого снега и горной свежести — исходил и от самого Второго Нефрита. Усянь улыбнулась своим мыслям и, сделав шаг, вышла на террасу. Темное дерево настила уже было полностью покрыто снегом, и даже оставленные ею секунду назад следы постепенно скрывались из виду под упавшими хлопьями. Пар, образующийся от ее дыхания, мог показаться легким туманом, той самой дымкой, что часто обитает в этих горах в другие времена года. Любуясь сказочными пейзажами, этой белой красотой, ведьма с небольшим опозданием почувствовала присутствие другого человека. На ее плечи опустилась тяжелая, но одновременно теплая ее собственная накидка. Кроме этого, в ту же минуту к ее спине прислонилась крепкая, надежная грудь, а ее хрупкое тело оказалось словно в защитном коконе из тепла и силы. — Лань Чжань, мне не настолько холодно. — Прошептала она, чувствуя его заботу. — Вэй Ин нельзя болеть. — Последовал строгий, но нежный ответ. На фоне величественного Хангуан-Цзюня хрупкое девичье тело казалось еще меньше и изящнее. Получше укутав свое сокровище, Великий Принц положил свою голову ей на плечо, прижимаясь щекой к ее щеке, разделяя с ней их будущие воспоминания. Закончив с приготовлением обеда, Ванцзи решил посмотреть, как там Усянь, но заметив распахнутое настежь окно, мгновенно схватил накидки и последовал за своей непоседливой возлюбленной, предчувствуя ее легкомысленность. Слегка повернувшись в его объятиях, ведьма кое-как освободила одну руку из-под накидки и начала смахивать тающие снежинки с темных волос юноши. Второй Нефрит без раздумий подставился под прикосновение, наслаждаясь этой близостью. Наложница даже показалось, что он довольно мурлыкнул несколько раз, словно довольный кот. — Вот бы время остановилось, застыло в этом моменте. — Слегка потускневшим серебром, с ноткой легкой грусти, промолвила наложница. — Впереди нас ждет счастливая жизнь. Хочу создать как можно больше таких моментов. — Уверенно и тепло ответил юный дракон, голосом наполненным обещанием. — Ты прав. — После некоего удивления от его слов, сказала девушка, ее глаза снова засияли. — В будущем у нас будет великое множество восхитительных воспоминаний. Каждое мгновение, проведенное с тобой, незабываемо. — Закончив мысль, Вэй Ин прижалась своими холодными губами к не менее холодным губам напротив. Несмотря на морозный воздух, даже этот поцелуй источал жар любви, разгораясь внутренним огнем. Остаток дня они провели в объятиях друг друга, укутанные теплом накидок и близостью, любуясь заснеженными горными склонами, которые теперь сияли в лучах заходящего солнца, окрашиваясь в нежно-розовые и сиреневые тона. Вечер подкрался незаметно, напоминая о необходимости возвращаться в реальность. Почему-то Усянь это не очень нравилось, но иного выбора не было, да и с Ванцзи она была готова ко всему, даже к серым будням. Дом, в котором возлюбленные оставили свои лучшие, незабываемые моменты и воспоминания, провожал их, полностью погрузившись во тьму, стоило им выйти за порог. Лишь чистый, яркий огонь Великого Принца освещал пространство вокруг них двоих. Никем не тронутый снег хрустел от каждого шага, разбавляя зимнюю ночную тишину своим монотонным звуком. Попрощавшись, каждый вернулся в свою комнату и, опершись спиной о дверь, поднес к губам кольцо, символ их единения. — Люблю... — Это были сокровенные слова, что родились холодной зимой в их горячих сердцах и подарили им жаркие, страстные ночи, которые затем сменились теплыми и нежными днями. Если существует рай на земле, то он наверняка именно такой — тихий, заснеженный и наполненный любовью.