Ведьма и Дракон: Против судьбы

Середина ноября сменилась началом декабря. Дни текли своей чередой, для кого-то — мучительно медленно, для кого-то — стремительно быстро. Светлые, приятные воспоминания о Пристани Лотоса, казалось, остались в прошлом, там, за стенами дворца, будучи полностью перечеркнуты чередой ужасных недавно произошедших событий. Несмотря на первый месяц зимы, дожди не прекращались, превращаясь в монотонную серую завесу за окнами и, казалось, только ещё больше усугубляя и без того подавленное настроение немногочисленных жителей дворца. Сырость и холод проникали сквозь камни, оседая тяжелым чувством тревоги. Все по очереди, а иногда даже вместе, навещали Не Минцзюэ. Атмосфера в комнате была наполнена тихой надеждой и таким же отчаянием. Вэнь Цин, чье лицо осунулось от недосыпания, почти не отходила от него, пробуя все доступные методы и отвары, но ничего не помогало. Он был жив и даже шёл на поправку, пульс стал ровным, но вот ни разу не пришёл в себя. Создавалось обманчивое впечатление, что он просто спит глубоким сном и вот-вот откроет глаза, но вот уже две недели не было никаких изменений в его состоянии. Не Хуайсан впопыхах прибыла во дворец за несколько дней, бросив все свои дела. Герцог Не приехать с дочерью не смог, ведь именно в такое неспокойное время он должен быть начеку. Разумеется, его отцовское сердце рвалось к своему ребёнку, но государственные дела он не мог оставить и лишь продолжал молиться, чтобы его сын поскорее очнулся. Сичэнь стерпел первую волну негодования и отчаяния юной госпожи Не, не смея даже ей в глаза смотреть, чувствуя свою вину. Однако спустя пару дней, когда эмоции немного улеглись, она сама пришла к нему, чтобы извиниться. Как только Хуайсан увидела брата, лежащего без сознания, её мир рухнул, и она не смогла сдержаться, выплеснув всю свою боль и страх на того, кто был ближе всего в тот момент. Поэтому она искренне сожалела о своей вспышке. В ту ночь Ваньинь впервые осталась в покоях Императора, молча обнимая и поддерживая его в сложный период. Этот факт, разумеется, попытались скрыть от чужих глаз, но Су Миншань знала обо всем, также, как и о тяжёлом состоянии наследника Цинхэ Не. Её не покидало ощущение несправедливости, она не понимала, почему Лань Фань Цзюнь медлит с решительными действиями, но без её прямого приказа не решалась на какие-то самостоятельные шаги. Вместо этого она слегка «отыгралась» на Усянь, испортив всю одежду наложницы, из-за чего той пришлось заказать новую. Как бы Вэй Ин не хотела, чтобы Лань Чжань узнал об этом, он всё-таки получил доклад и был в бешенстве. Это был первый раз, когда она видела юношу настолько сердитым, его обычно спокойное лицо исказилось от праведного гнева. Но ведьма смогла кое-как его успокоить. Сейчас им не нужна была лишняя шумиха и внимание посторонних. Лишившись самого верного и сильного соратника во дворце, Императору и Великому Принцу пришлось нелегко. Министры, почувствовав больше свободы, начали переходить границы дозволенного, хоть и пытались скрыть это за маской показной заботы и волнения. Но от братьев это было не скрыть: эти гнилые, лицемерные натуры они видели насквозь. Слушая очередной бесконечный спор министров в душном зале для совещаний, Цзэу-Цзюнь задумался о Цзян Чэн, и кольцо на его груди прошлось лёгкой прохладой по телу. Правильно ли он поступил? Ведь он собственными руками бросает девушку в пучину алчности, эгоизма и притворства, что так присущи дворцу. Хангуан-Цзюнь выглядел не лучше старшего брата. Его обычно невозмутимое лицо было напряженным, он постоянно прокручивал в своей голове произошедшее в кабинете Вэнь Цин и вспоминал детали того, что происходило тогда с Вэй Ин. Какое-то странное, тяжелое и очень плохое предчувствие медленно расползалось по его сердцу, цепляясь за ребра ледяными пальцами. Создавалось ощущение, что юноши снова вернулись в те времена, когда боялись открыться, когда каждый их шаг был полон сомнений. Они уже и позабыли, что чувствовали в те моменты, ведь их «лотосы» смогли за столь короткое время вытеснить всё плохое из их жизни и заполнить пространство вокруг ярким светом, нежными улыбками и согревающими, вселяющими надежду поцелуями. Император и Великий Принц покинули зал последними, предварительно выслушав доклад стражников. Не Хуайсан, не теряя времени, отправила тени по всей Империи, но Мэн Яо так и не нашли, даже слабого следа или малейшей зацепки. Она как будто под землю провалилась, исчезла без следа, поэтому поиски, несмотря ни на что, продолжались, хоть и не давали никакого результата. С каждым днем становилось все холоднее, и с легкостью можно было увидеть свое теплое дыхание, клубящееся белым паром, как в морозные дни, но снега так и не было. Серые, тяжелые тучи всё ещё скрывали небо за плотной завесой, заставляя людей гадать о скорой перемене погоды. Подходя к своим покоям, братьев встретили Юн и Роу, что нарезали круги у двери в ожидании своих хозяев. Заметив их, сервалы тут же подбежали и начали цепляться за полы накидок, привлекая внимание и пытаясь хоть как-то отвлечь от мрачных мыслей. Видеть своих людей столько времени в подавленном состоянии было для них странно и непривычно. Приоткрыв дверь, юноши ощутили теплый и слегка пряный аромат, витающий в воздухе. Пахло очень вкусно, аппетитно, отчего живот каждого издал соответствующий, предательский звук. В последнее время они действительно очень мало ели, поглощенные заботами. — Что..? — Хотел было поинтересоваться Первый Нефрит, удивленный увиденным. — О, вы как раз вовремя. — Повернувшись с улыбкой, сказала Усянь. — Быстрее проходите, а то еда остынет. Зайдя внутрь, братья сели на свои места за низким столиком, пока наложницы всё ещё суетились, расставляя блюда. Роу подбежала к Ваньинь, становясь на задние лапы, пытаясь дотянуться до ароматного лакомства на тарелке. — Ну уж нет, с тебя хватит. Я ведь только недавно тебя кормила. — Стараясь не упасть и миновать препятствие в виде игривой кошки, сказала девушка с мягкой улыбкой. — Что все это значит? — Всё же задал свой вопрос Сичэнь, оглядывая стол. — Вам нужно нормально поесть. — Ответила Цзян Чэн тоном, который не давал и шанса отказаться или возразить. На столе было много разных блюд, но одна общая черта объединяла их. Все эти блюда они ели в далеком детстве. Императрица часто готовила сама, чтобы порадовать мужа и побаловать своих любимых детей. Это был вкус дома. — Не уверена, что вкус будет таким же, как тогда, но мы следовали рецептам и даже посоветовались с А-Ли перед этим. — Сказала ведьма, отвечая на немой вопрос, застывший в глазах юношей, полных внезапной, теплой ностальгии. Каждое блюдо, искусно приготовленное и поданное на стол, напоминало юношам о каком-то дне из их прошлого, отдавая лёгкой, едва уловимой горчинкой ностальгии. Однако общая сладость вкуса и атмосфера заботы полностью перекрывали это мимолетное чувство. Братья впервые за долгое время сытно поели, ощущая приятную тяжесть в животах. Хоть еда и правда немного отличалась от той, что готовила им мать — родной и незаменимый вкус остался лишь в воспоминаниях — она все равно была восхитительной. Некоторые блюда оказались слегка островатыми для привыкшего к пресной пище Ванцзи, но он, сохраняя свое обычное невозмутимое выражение лица, съедал все, что ему подкладывали в тарелку заботливые руки. После плотного обеда девушки предложили переместиться в более уединенное место. Они заварили ароматный фруктовый чай с небольшой долей целебных трав, что заранее взяли у Вэнь Цин. Насыщенный, теплый и немного терпкий аромат свежезаваренного напитка медленно развеивался среди вечнозеленых деревьев сада, наполняя воздух умиротворением. Сёстры предложили выпить по чашечке чая именно там, в тишине и покое. Они обе искренне хотели хоть как-то отвлечь и погрузить в совершенно другую, расслабляющую атмосферу измученных возлюбленных. Большая стеклянная стена, от пола до потолка, открывала вид на двор. За ней было зябко, ветрено и пасмурно, серые облака низко нависали над верхушками деревьев. А вот внутри царили тепло, уют и успокаивающая тишина. Мягкие, огромные кресла больше походили на уютные, пушистые гнезда, поэтому места для двоих было предостаточно. Цзян Чэн и Вэй Ин сидели на коленах юношей, обнимая их и стараясь зажечь прежний огонь жизни в их опустошенных и сметенных душах. Лань Хуань и Лань Чжань ощущали то драгоценное тепло, ту безусловную поддержку, что им отдавали наложницы. Они правда искренне рады такой тихой, ненавязчивой заботе. Благодаря сёстрам они смогли почувствовать себя значительно лучше. Усянь, чувствуя себя в полной безопасности, прикрыла глаза, положив голову на плечо Хангуан-Цзюня, вдыхая его тонкий аромат сандала и свежести. Но стоило ей это сделать, как по комнате разнесся довольно неприятный, царапающий слух скрежет, который в одно мгновение потревожил то хрупкое спокойствие и гармонию, что царили в этом небольшом пространстве. Все сразу же, как по команде, перевели взгляды в направлении звука, но из-за густой листвы и ветвей деревьев источник шума было не видно. Поднявшись со своих мест и подойдя ближе, все четверо лицезрели, как сервалы пытаются выйти на улицу, скребя когтями по стеклянной двери. Приблизившись ещё ближе, Сичэнь мягко присел на корточки и погладил Роу, отвлекая её от настойчивого дела. — Неужели так хотите выйти? — Спросил он, ласково глядя на больших, грациозных кошек. Разумеется, ответа от животных не последовало, но питомцы синхронно встали на задние лапы, вытягивая шеи и как будто пытаясь что-то сказать. Юноши и девушки, заинтригованные поведением животных, проследили за их пристальными взглядами, смотря сквозь стекло на пасмурный двор. Сначала они так и не увидели ничего странного или необычного, но спустя несколько долгих мгновений в воздухе показались крошечные белые пятнышки, что медленно спускались с тяжелого неба. Они были настолько редкими, что сразу и не заметишь. Только постояв ещё они увидели, как легонько падает снег на землю. Снежинки, кружащиеся в медленном танце, больше напоминали невесомый пух или рассыпавшиеся жемчужины, чем обычное природное явление. Это был первый снег — хрупкое, мимолетное чудо. Скорее всего, после ночи он исчезнет, и как же хотелось, чтобы вместе с ним, этим чистым и невинным снегом, ушли и все те невзгоды, тревоги и боль, что поселились в этих стенах. Все, затаив дыхание, засмотрелись на медленный, завораживающий полёт белых пушинок за окном. Быстрые секунды созерцания слились в длительные минуты, погружая смотрящих в некий транс умиротворения и забвения, из-за чего никто не услышал, как скрипнула входная дверь, не заметил торопливых шагов и не расслышал тяжелого, сбитого дыхания ворвавшегося стража. — Император… — Позвал страж, а после все его слова были слышны словно сквозь толщу воды. Сичэнь опомнился только тогда, когда маленькая, белая и немного холодная пушинка снега коснулась его раскрасневшегося от холода лица, а ветер, становившийся все холоднее и резче, пробирался сквозь лёгкую одежду. Отбросив все лишние мысли и волнения, он бросился вперед и остановился только перед кабинетом целительницы, стараясь привести дыхание в порядок и унять колотящееся сердце. Именно тогда он заметил, что все остальные выглядели в точности как он: сорвавшиеся с места, никто из них не накинул тёплой накидки, щеки и нос были немного красноваты от резкой смены температуры, а приоткрытые губы выпускали теплый пар, который спустя миг без следа испарялся. Резко открыв дверь и миновав первую, приемную комнату, Цзэу-Цзюнь быстрым движением отодвинул плотную занавеску, и наконец увидел друга детства. Не Минцзюэ сидел на кровати, окруженный множеством мягких подушек, которые, похоже, поддерживали его ослабленное тело в таком полусидячем положении. Вэнь Цин стояла чуть поодаль, давая возможность юной госпоже Не выпустить всё своё волнение, страх и облегчение, что она испытала за эти дни. Не Хуайсан от бессилия и переполняющих эмоций сидела прямо на полу, положив руки на край кровати, и плакала в голос, прям как в детстве, попутно браня старшего брата последними словами, правда такого она, будучи ребенком, никогда себе не позволяла. Первый Нефрит почти сразу же остановился, осматривая комнату и наблюдая за этой трогательной сценой. — Я похоже вовремя очнулся, смог посмотреть на первый снег. — Довольно легкомысленно сказал министр, заметив братьев и их наложниц. — Да какая разница пошёл снег или нет, главное ты очнулся! — Гневно, но с огромным облегчением сказала младшая из семьи Не. Однако её вид — растрепанные волосы, заплаканное лицо — и довольно хриплый голос не внушали ни капли страха. — Да уж, тебе сколько лет, а ревешь как маленькая. — Хмыкнув, сказал старший брат. — Как я мог тебя оставить, замуж не выдав? — Тогда я никогда не выйду замуж и всю жизнь буду жить с тобой. — Тут же парировала Хуайсан, и вот тогда все присутствующие, включая Минцзюэ, приняли это уже за настоящую угрозу. — Ну тогда именно ты меня в могилу и сведешь. — Пытаясь разрядить обстановку пошутил министр, кажется, только усугублял ситуацию. — Брат! — Не сдержалась юная госпожа, возмущенно вскакивая с пола. — Минцзюэ… — Тихо, но твердо позвал друга Император, подходя ближе. — Наконец-то я отдохнул, а то с вами точно только на том свете отдохнешь. — Ты правда в порядке? — Подойдя ближе и осторожно приобняв Минцзюэ, спросил Сичэнь. — А что со мной будет? Не собираюсь умирать, пока не поймаю эту ведьму. Собственными руками казню её. — Это сделаю я. — Произнес Цзэу-Цзюнь голосом, от которого аж мурашки пошли по телу. Холодная ярость и ледяное обещание мести звучали в каждом слове Императора. — Не будем сейчас об этом. — Заметив, какие перемены произошли в обычно невозмутимом друге, наследник Цинхэ Не решил немного уйти от этой темы. — Я хотел бы поблагодарить вас всех. Если бы не вы, не видать мне было белого света. Слышал, ты даже мне свою кровь отдал. — Обращаясь уже напрямую к Великому Принцу, произнес министр с теплотой в голосе. — Я не мог стоять в стороне, если способен помочь. Да и разве ты не мой старший брат? — Последнее Ванцзи произнес потише, не так уверенно, как предыдущие слова, и уже без той привычной холодности и отчужденности. Сейчас перед Минцзюэ как будто стоял Лань Чжань из далекого прошлого, который хоть и смущаясь, но из-за своего врождённого упрямства все же пытался называть его братом. — А я-то думаю, чего снег пошёл. Ушам своим не верю. Да после такого снегопад должен обрушиться на столицу. — Сказал Чифэн-Цзюнь, посмеиваясь и слегка хватаясь за бок. Все присутствующие, видя это редкое проявление эмоций у обычно сурового главы клана Не и холодного Хангуан-Цзюня, присоединились к нему, заполняя небольшую комнату тихим, но искренним смехом. Даже Не Хуайсан перестала плакать, вытирая слезы, и тоже улыбалась, наконец-то полностью успокоившись и почувствовав, что её брат в безопасности. Зима тем временем полноценно вступила в свои права: сначала лишь немного припорашивая землю легким инеем, а после нескольких дней непрекращающихся осадков уже создавала целые непроходимые сугробы. Прошла неделя с того дня, как Не Минцзюэ пришел в себя. Все наконец-то смогли выдохнуть с облегчением. Дворцовая жизнь вернулась в прежнее, размеренное русло, если не брать во внимание тот факт, что врачебное крыло теперь посещалось братьями по несколько раз на день, куда чаще, чем раньше. Министр Не чуть уже волком не выл от досады и безделия, не имея возможности покинуть лазарет. Да что там выйти — ему даже работать с документами не позволяли. Он как-то попытался уговорить Императора, и, возможно, у него бы это даже получилось, но строгий, не терпящий возражений взгляд и окончательный приговор Вэнь Цин лишили его такого шанса. С Великим Принцем он даже не стал пытаться вести переговоры, слишком хорошо зная его легендарное упрямство и приверженность правилам. Шла вторая неделя декабря. Снегопад, продолжавшийся несколько дней подряд с небольшими перерывами, наконец-то прекратился. В безоблачном, ярко-голубом небе сияло ослепительно яркое солнце, заливая мир вокруг чистым светом, но принося с собой лишь холод. Юноши, по своей новой привычке, как обычно заглянули к Чифэн-Цзюню, пытаясь отвлечь его от томительного безделия и скуки, только, казалось, этим своим присутствием они лишь больше его провоцировали, ведь он не мог покинуть это место. Не то чтобы ему до сих пор было настолько плохо, что он не мог встать с кровати — нет, его физическое состояние значительно улучшилось. С помощью целительницы он уже много раз нарезал круги по её кабинету, разминая затекшие мышцы, но та, в свою очередь, опасалась возможности скрытого заражения темной энергией. К счастью, к этому очередному приходу братьев Лань Не Минцзюэ подготовился заранее, попросив сестёр забрать юношей прогуляться. Когда он говорил это наложницам, то не верил собственным ушам, что именно он, тот, кто всегда недолюбливал и критиковал спонтанные вылазки Императора и Великого Принца из дворца, сейчас сам планирует для них что-то подобное. Девушки зашли к Вэнь Цин в скором времени, как и договаривались. Самой целительницы сейчас не было, а после ухода друзей детства министр планировал немного пройтись по коридору, поэтому ждал их прихода с нетерпением. Братья сразу обратили внимание на девушек, облаченных в более теплые одежды и накидки с густым мехом: у Вэй Ин это любимые красно-черные тона, а у Цзян Чэн — элегантные серебристо-фиолетовые. В руках же они держали еще две меховые накидки — светло-голубого и насыщенного синего цветов с традиционной вышивкой плывущих облаков. — Мы проверили, что срочных дел у вас сегодня нету, так что вот... — Сказала Усянь, мягко протягивая теплую накидку Хангуан-Цзюню. Ваньинь последовала её примеру и отдала державшую в руках одежду Цзэу-Цзюню. — И да, с учителем Лань мы тоже поговорили. — Продолжила наложница, чем немало удивила братьев, но в то же время они искренне порадовались, что их возлюбленные смогли хоть немного, но поладить с их строгим дядей. — Куда вы хотите пойти? — Спросил Император. — Как насчет территории за дворцом? Слышали, там очень красиво зимой. — Ответила Цзян Чэн. Уходить далеко или надолго сегодня они не собирались, но провести немного времени вместе, насладиться свежим морозным воздухом и полюбоваться заснеженными горными вершинами, которые все так нахваливали, хотелось. — Тогда, когда Вэнь Цин придёт… — Было заикнулся Сичэнь, но его сразу же прервал Не Минцзюэ, не желая лишиться такого редкого шанса. — Да будет тебе, я ведь не ребёнок. И что-то меня в сон клонит, так что идите уже поскорее. Больше не могу слушать, как вы скучаете по своим особенным наложницам. — Сказал Чифэн-Цзюнь, вгоняя юношей в краску, а сестёр заставляя довольно улыбнуться. — Тогда мы пойдём, а ты отдыхай. Я зайду ещё вечером, проведать. — Не унимался Лань Хуань. — Да хватит уже, честное слово! Вы оба приходите всегда в самый неподходящий момент. — Не Минцзюэ выпалил эти слова, особо не задумываясь, и только после некоторой тишины, во время которой четверо заклинателей переглянулись между собой с забавным выражением лиц, он сообразил, что именно сказал. — Приносим свои глубочайшие извинения. Мы ни в коем разе не хотели мешать строить глубокие взаимоотношения с Вэнь Цин. — Как и всегда, с абсолютно бесстрастным лицом произнес Ванцзи, глядя прямо в глаза Не Минцзюэ. От такого заявления опешили уже абсолютно все, и в комнате на самом деле повисла гробовая тишина. Только что его младший брат, подшутил над другим человеком. Сичэнь даже на мгновение подумал, что это сон или ему послышалось. Усянь же уловила ребяческий, озорной блеск в обычно спокойных янтарных глазах, которые с их первой встречи с каждым разом становились всё более теплыми и нежными. Хоть испытанные ею сейчас чувства были трепетными и полными любви, но, вспоминая, как Лань Чжань только что произнес эту фразу, она не сдержалась и рассмеялась от души, её звонкий смех нарушил тишину. Ваньинь же, понимая, что её младшая сестра в край испортила Второго Нефрита, уже по привычке закатила глаза, но тоже улыбалась уголками губ. — Идите уже, а то сейчас снежная буря обрушится. — Наконец, отойдя от минутного удивления, сказал Минцзюэ, махнув им рукой. Все так и поступили, оставляя министра одного. Последней уходила Вэй Ин. Перед тем как скрыться из виду за массивной дверью, она обернулась, пожелав удачи с легкой улыбкой, и быстро испарилась из проема. Что-что, а удача ему точно понадобится. Ведь если он попадётся на глаза целительнице, то та, не раздумывая, может применить свои иглы, чтобы обездвижить его. А этого ему ой как не хотелось. Извилистая небольшая тропинка, ведущая в горы, была полностью скрыта толстым слоем снега. Её мог найти только тот, кто часто по ней ходил, поэтому для братьев отыскать нужный путь не составило большого труда. Они уверенно ступили на заснеженную землю. Великий Принц слегка взмахнул рукой, расчищая им дорогу, и только что лежавший нетронутый снег начал таять прямо на глазах, обнажая утоптанную тропу и позволяя идти вперёд. Яркое зимнее солнце, от которого теперь сложно было скрыться, ведь деревья больше не носили своих пышных зеленых одежд, нещадно слепило глаза. Оно отбивалось от снежного покрова, отчего тот искрился и переливался мириадами мелких огоньков. Этот чистый, нетронутый снег почему-то напомнил Усянь Ванцзи. Такой же прекрасный, холодный на вид, притягивающий внимание своей безупречностью, но в то же время нежный и заботливый, ведь именно вот эти пушистые сугробы, словно одеяло, согревают землю холодной порой, оберегая её покой. Так же и Хангуан-Цзюнь, хоть и казался порой безразличным, безучастным и безэмоциональным, на самом деле являлся чутким, внимательным и с бурлящими внутри чувствами. Великий Принц каждый раз уверенно ступал на выбранный путь, который часто петлял между голыми, покрытыми снегом деревьями. Он шел лишь ему известной тропой, и, казалось, Император был осведомлен о том, куда именно они направляются. Наложницы, доверившись своим спутникам, непринужденно рассматривали окружающую их среду. Здесь всё так кардинально отличалось от душного дворца, что казалось, они попали в совершенно другой, неведомый мир. Это было сложно объяснить, но в этом заснеженном лесу всё было наполнено удивительным спокойствием и тишиной, нарушаемой лишь хрустом снега под ногами. Горячее дыхание вырывалось из груди при каждом выдохе, на мгновение показываясь в воздухе в виде белого пара. Наконец все четверо выбрались на заснеженную поляну, с которой открывался частичный вид на город, раскинувшийся внизу. Вдали виднелись движущиеся точки, которые на самом деле были людьми, занятыми своими повседневными делами. Суета столицы, что также сильно отличалась от размеренной жизни дворца, делала последнее место не столько центром Империи, сколько, скорее, золотой тюрьмой. Вэй Ин уже давно задумывалась об этом. Насколько это место было прекрасным и величественным снаружи, настолько же оно было одиноким и холодным внутри, словно вмерзшим в лёд. Ведьма резко тряхнула головой, стараясь прогнать настигнувшие её мрачные мысли и отдаться предвкушению веселья, ведь именно за этим они сейчас здесь и находятся. Не теряя времени, она ускорила шаг, а после и вовсе перешла на легкий бег, отдаляясь от остальных. Её капюшон соскользнул с головы, выпуская из плена густые чёрные волосы, что были, как и всегда, подвязаны красной лентой в высокий хвост. Ванцзи, стоя чуть поодаль под сенью старых сосен, видел со стороны, как обнажился ровный ряд зубов наложницы, стоило ей широко улыбнуться. И эта улыбка, казалось, была ярче ослепительного солнца, что сейчас лишь отражалось на снежном покрове. Серые глаза, что в этот морозный момент посветлели, искрились куда больше, чем окружающий их чистый снег. От внимательного взгляда Хангуан-Цзюня не укрылись ни зарумянившиеся щеки, ни слегка покрасневшие пальцы и кончики ушей. Несмотря на то, что девушка активно двигалась, мороз все равно касался открытых участков её кожи. Второй Нефрит в тот же момент решительно шагнул вперед, направляясь в сторону девушки. Подойдя к Усянь, он протянул ей руку, не отводя пристального взгляда от её живых, серебристых глаз. Вокруг них царила тишина заснеженного леса, лишь изредка нарушаемая хрустом снега под ногами. Наложница лишь шире улыбнулась, без тени сомнения вкладывая свою маленькую ладонь в теплую и широкую ладонь юноши. Не прошло и секунды, как её притянули к себе, ложа другую руку на хрупкое плечо и крепко прижимая к себе. Руку, которую ему уже доверили, Лань Чжань осторожно поднес к губам, невесомо целуя и одаривая своим горячим дыханием, пытаясь согреть заледеневшие пальцы. Вэй Ин ощутила, как внутри неё разливается приятное тепло и трепет. В ответ на эту заботу она прильнула ещё ближе, теперь соприкасаясь своей холодной щекой с щекой Великого Принца. К её удивлению, она была тёплой и дарила такое желанное сейчас ощущение покоя. Ваньинь же стояла поодаль и лишь немного окинула взглядом сцену нежности младшей сестры и перевела взгляд вдаль, на верхушки деревьев. Она сняла свой капюшон, открывая себе обзор на простирающийся перед ней зимний пейзаж. Цзян Чэн впервые чувствовала такой пронизывающий холод, и на мгновение показалось, что он лёгкой корочкой расползается по телу, словно причудливый морозный узор, что разукрашивает оконные рамы. После недавнего случая с Не Минцзюэ она начала иногда колебаться, сомневаясь в себе и своих силах. Её мать всегда была несокрушимой опорой для отца, но она для Лань Хуаня толком и сделать ничего не смогла, лишь беспомощно смотрела, как тот погружается в пучину тяжелых мыслей и государственных забот. В голове начали вихрем мелькать мысли. Не поспешила ли она со своим ответом Императору? Правда ли она сможет стать достойной Императрицей? Сичэнь сразу же уловил некую отстраненность и задумчивость своей наложницы, поэтому недолго думая, подошел к ней со спины и нежно обнял. Он уже хорошо знал, что нельзя терять ни минуты в такие моменты, чтобы девушка не накрутила себя и не приняла какое-то странное и совсем ненужное решение. Ей было свойственно забывать о том, насколько она замечательная и прекрасная в роли лидера, ставя окружающие голоса и чужое мнение выше своего собственного чувства долга и уверенности. Теплые губы Императора мягко коснулись её холодной щеки, приводя Цзян Чэн в чувства и возвращая в реальность. И сразу все эти ненужные, тревожные мысли и вопросы испарились, словно дымка на ветру. Разумеется, этот путь будет непрост, но вместе с ним, со своим возлюбленным, они пройдут его. Вэй Усянь не была бы Вэй Усянь, если бы не воспользовалась возможностью немного подурачиться. Кто знает, когда им ещё выпадет шанс побыть вместе, наслаждаясь тишиной и обществом друг друга, а ей так хотелось запомнить этот миг и лелеять, как и все другие редкие моменты их близости. В их жизнях не было той желанной ясности и определенности, которая могла бы вселить уверенность в завтрашнем дне. Она не знала, не понимала до конца многих вещей, но что-то изнутри съедало её, заставляя чувствовать лёгкую тревогу. Даже когда она считала, что впереди у неё светлое будущее с семьей, все менялось в мгновение ока, рушилось, как карточный домик. Раз так все неясно и зыбко, почему бы не жить одним днем, ловя каждое мгновение счастья? Так она решила когда-то давно и сейчас подумала, что этому стоит следовать и в этот морозный день. Вэй Ин быстро и неожиданно улизнула из теплых объятий Первого Нефрита, отбегая немного вперед по хрустящему снегу и быстро приседая. Ловкими пальцами она сформировала небольшой, но плотный шарик из снега и бросила его прямо в Ванцзи. В следующее мгновение снег разбился о твердую грудь юноши, а девушка победно ухмыльнулась, заметив секундную растерянность и замешательство в его обычно непроницаемых золотых глазах. Попутно она взяла ещё снега в руки и сформировала следующий «снаряд», который сразу же последовал за предыдущим. В этот раз, скорее, сработали рефлексы и инстинкты, чем осознание происходящего, потому что глаза Второго Нефрита всё ещё источали удивление, но теперь к нему примешивалась искорка заинтересованности. Из-за того, что Великий Принц отскочил в сторону, снежный шарик полетел прямиком в Цзян Чэн, которая как раз собиралась повернуться, отчего снег попал ей точно в плечо. — Вэй Усянь! — Крикнула старшая сестра, сразу же закатывая глаза, хотя ещё не услышала никаких объяснений от проказницы. Вэй Ин же ничуть не растерялась, а наоборот, с удвоенной силой принялась лепить снежки и бросать их в разные стороны, превращая тихую поляну в поле битвы. В этот раз даже Сичэню досталось. А что? Нечего было просто стоять в стороне и умиротворенно улыбаться, наблюдая за ними. Теперь и Цзян Чэн вошла в азарт, принимая негласные правила игры и вступая в снежный бой с сестрой. Оживившийся Император перевел взгляд на всё ещё просто стоящего и слегка ошарашенного младшего брата и не удержался, чтобы не расшевелить его. Поэтому, беря пример с Усянь, он быстро принялся за дело и запустил свой первый снежок. Получив атаку уже со стороны старшего брата, Ванцзи, кажется, смог сбросить пелену сдержанности и отчужденности. И когда она прошла, его золотые глаза засияли ярче солнца, предвещая начало веселой схватки. Он наклонился и слепил несколько шариков, которые четко попали в цели, отчего ведьма вздрогнула от неожиданности, а повернувшись, засияла широкой улыбкой, слегка прищуривая глаза и стремительно идя в наступление. Чистое до этого небо потихоньку начало закрываться облаками, что были больше похожи на легкую прозрачную ткань, сотканную из тумана. На небольшой заснеженной поляне отчетливо слышался хруст снега под ногами, тяжелое, прерывистое дыхание и веселый смех, а также немного шутливого ворчания. Все позабыли о своем высоком положении, статусе и проблемах, отдаваясь этому насыщенному, яркому моменту, ведя себя словно дети. Как-будто они вернулись на тринадцать лет назад, в беззаботное детство, и вот-вот должны появиться их родители, чтобы забрать своих раскрасневшихся и запыхавшихся детишек домой, накормить и согреть теплым и вкусным супом. Но сколько бы они ни играли, никто не приходил, да и им сейчас было не до этих мыслей. Возможно, позже, когда-нибудь, вспоминая этот мимолетный счастливый момент, в их душе промелькнет эта мысль, и тогда на лице появится немного грустная, но от того не менее теплая улыбка. Сколько бы ни было энергии в Усянь, и у неё есть свой предел. Девушка уже подумывала прекратить эту снежную баталию, но не учла проснувшийся азарт Второго Нефрита, вследствие которого они уже оба кубарем катились по земле. Её уставшее тело не стало сопротивляться силе земли, которая тянула к себе, поэтому она издала только приглушенный писк, когда они упали в мягкий сугроб. Но несмотря на неожиданность падения, она сразу почувствовала, как одна рука сильнее прижала её к себе, а вторая легла на затылок, притягивая к груди и защищая от возможного удара. Вэй Ин продолжала тяжело дышать, лежа на вздымающейся от учащенного дыхания груди. Она отчетливо слышала быстро бьющееся сердце, но не могла понять, это её собственное или Лань Чжаня. Руки юноши все так же крепко прижимали её изящное тело к себе. Попытавшись приподняться и взглянуть юноше в глаза, она ощутила, как руки слегка ослабли, позволяя осуществить задуманное. Осмотрев Великого Принца, ведьма увидела расширенные зрачки, которые уменьшили золотой цвет его глаз. Мочки ушей горели ярким пламенем, и даже щеки были слегка покрасневшими от игры и мороза. Иссиня-черные волосы россыпью лежали на снегу, создавая явственный контраст. — Как ты? Мне жаль, я не смогла удержаться на ногах. — Смущенно проговорила девушка, потянувшись и стряхивая снег с его волос. И тогда ее взору предстала невероятно милая и редкая картина. Уголки губ Ванцзи слегка дрогнули, приподнимаясь в едва заметной, но искренней улыбке. Это было так мало, но в тоже время так много для того, кто привык к его вечной невозмутимости. Засмотревшись на это редкое проявление эмоций, Усянь только спустя миг почувствовала, как её руку осторожно прижали к его горячей щеке, ощутив при этом его горячее дыхание. Смотря друг на друга, уже давно зародившееся между ними желание рвалось наружу, словно загнанный зверь, требующий свободы. И только Вэй Ин хотела прильнуть к этим вечно манящим губам, как раздались громкие, взволнованные голоса, разрушая хрупкое волшебство момента. — Ванцзи. — Усянь. Почти одновременно произнесли Сичэнь и Ваньинь, быстро приближаясь к ним по глубокому снегу. — Как вы? — Обеспокоенно спросил Император, оглядывая их с ног до головы. — Очевидно, все прекрасно, раз эта девчонка так улыбается. — Ворча, сказала старшая сестра, заметив сияющее лицо Вэй Ин. На это Усянь только немного высунула язык, демонстрируя свою непокорность, и перевернулась, ложась рядом с Великим Принцем и похлопала пару раз по снегу, приглашая присоединиться к ним. Цзян Чэн, похоже, не разделяла её желания валяться в холодном снегу, но не успела опомниться, как Первый Нефрит приобнял её за плечо, попутно наклоняя назад и искусно подставив подножку. Он с легкостью положил наложницу возле младшей сестры и принялся устраиваться рядом, пока заклинательница приходила в себя от такой дерзости. Усянь и Ванцзи услышали только сдавленный вскрик и похрустывание снега. Вэй Ин пыталась не рассмеяться на всю округу, потому что лежащая рядом Цзян Чэн наверняка задушила бы её. Немного поворчав, Ваньинь быстро остыла, почти, как и всегда, просто переплетая пальцы с Цзэу-Цзюнем и любуясь за медленно плывущими облаками. Сформировавшиеся объёмные и темные тучи полностью закрыли синеву неба и преподносили земле не лучи солнца, а маленькие, уникальные снежинки, парящие в морозном пространстве. Несколько уже упали на взъерошенные волосы цвета вороньего крыла, что не скрылось от внимательного взгляда Хангуан-Цзюня. Он немного приподнялся на локте, второй рукой стряхивая невесомые кристаллики с черных прядей Усянь, после чего склонился и невесомо поцеловал в лоб. — Нужно возвращаться. — Произнес он своим низким, спокойным голосом. — Еще немного. — Запротестовала девушка, не желая покидать это место. — Ты замерзла. — Констатировал Лань Чжань, получая в ответ только надутые губы, словно у ребенка, которому не купили желанную конфету. — Я согласен с Ванцзи. Будет плохо, если вы заболеете. — Поднимаясь с земли, а после подавая руку Цзян Чэн, у которой и выбора уже как такового не было, сказал Лань Хуань. — Хорошо. — Все же согласилась наложница, смирившись с неизбежным, и уже вкладывая руку в протянутую руку Великого Принца. Этот день для всех оказался настоящей зимней сказкой, которую они навсегда сохранят в своей памяти.