Ведьма и Дракон: Против судьбы

Императорский дворец

Комната, наполненная роскошью и изяществом, словно сотканная из тончайшего шелка и драгоценных тканей, источала ощущение глубокого, почти осязаемого одиночества. Всё в ней — от безупречно подобранной мебели до изысканных безделушек — расставлено с безукоризненным вкусом, но при этом, если приглядеться, создавалось ощущение, что здесь уже долгое время никто не живет. Пространство было лишено тепла. Высокие стены, словно стражи, хранили тишину. Их украшали величественные картины в массивных золотых рамах, безмолвно демонстрировавшие высокое положение обитателя. Изображенные на полотнах пейзажи и портреты словно застыли во времени, не в силах нарушить царящую вокруг атмосферу отчуждения. Массивная мебель из тёмного, благородного дерева резко контрастировала с невесомым, нежным кремового цвета балдахином, который дополнялся россыпью таких же шелковистых подушек разных размеров. На полу, смягчая строгую атмосферу, раскинулся густой, ворсистый ковёр, который, казалось бы, должен был придавать пространству тепла и приветливости. Однако холод отчуждения, поселившийся здесь прочно и навсегда, словно застыл в воздухе, храня тайные замыслы и ледяную решимость невидимой владелицы этих безупречных, но безжизненных покоев. Окна, занавешенные тяжелыми, непроницаемыми шторами из плотного бархата, обычно лишь чуть пропускали дневной свет, отчего в комнате царил полумрак, создавая мягкое, приглушенное сияние на редких антикварных предметах, каждый из которых хранил свою собственную, молчаливую историю. Только хрупкий силуэт девушки, застывшей у распахнутого окна, говорил об обратном, внося живую ноту в этот застывший интерьер. Её длинные, шелковистые волосы мягко струились по изящным плечам и спине, а взгляд, устремленный в бескрайнюю, манящую синеву неба, был полон глубокого, почти отчаянного ожидания. Бледную, нежную кожу её лица ласкали первые робкие лучи солнца, пробивавшиеся сквозь разорванные клочья облаков после долгого, унылого и проливного дождя. Капли еще блестели на листьях деревьев в саду, словно бриллианты, а воздух был наполнен свежестью и запахом мокрой земли. В этот мимолетный, завораживающий момент казалось, что не только комната, но и сам огромный мир вокруг затаил дыхание, погрузившись в напряженное ожидание её первого движения или решающего действия. — Лянь Фан Цзунь... — Тихо прозвучал чей-то голос, мягкий и спокойный, словно шепот ветра в ветвях деревьев. Медленно повернувшись, Мэн Яо увидела вошедшую Су Шэ. Её лицо выражало непоколебимую решимость и в то же время глубокое уважение. Во взгляде безошибочно читалась искренность, а в движениях – выверенная аккуратность и осторожность. — Тебя ведь никто не видел? — Нет, вам не о чем волноваться. — Слегка склонившись в почтительном поклоне, ответила наложница Хангуан-Цзюня. — Зачем пришла? — Спокойно, даже с ощутимой толикой безразличия спросила девушка. — Что вы будете делать дальше? Вы потеряли возможность стать Императрицей. — Поникнув, промолвила Миншань, со взглядом полным тревоги и сожаления. — Если бы не жадность вашего отца... — Этот старик здесь совершенно ни при чём. — Резко перебила её наложница Императора. В её голосе звучала горькая неприязнь и даже отвращение. — Вся загвоздка в ней, Цзян Ваньинь. — Тогда, нам следует... — Ещё не время. — Пресекла начатое Мэн Яо. — Становление Императрицей принесло бы мне власть и меньше разрушений в Империю. Но у меня с самого начала был запасной план. — Произнеся эти слова, она грациозно протянула руку через открытое окно, словно ждала, что кто-то или что-то сядет на неё. Воцарившуюся тяжелую тишину разбавляло только едва заметное дуновение ветра, лениво шевелившее тяжелые занавески, создавая мягкие, призрачные волны. Су Шэ стояла неподвижно и просто наблюдала за действиями той, кто когда-то спасла её и дала надежду на получение всего, чего она желает. В отличие от своей благодетельницы, она ничего не видела, так как является обычной заклинательницей. Из-за своих довольно скудных умений она больше напоминает просто человека, нежели обладательницу золотого ядра. В этот момент на вытянутую руку Мэн Яо села птица. Все её тело состояло из чистого, первозданного огня. Алые языки пламени, словно живые, поднимались вверх, трепеща и вспыхивая, подобно свечам в кромешной темноте. Не колеблясь ни секунды, наложница выпустила немного тёмной энергии, которую собрала в деревне Мо, уничтожая птицу, а вместо неё в воздухе проявились пламенные слова послания. Весть была как раз кстати, ведь ей, не оставили выбора, и то, что она собиралась сделать, теперь казалось неизбежным фактом. — Скоро я покину столицу. Они наконец-то нашли подходящий предмет. — Госпожа, я сделаю всё что прикажете. — Промолвила Миншань, склоняясь в поклоне и демонстрируя искреннюю готовность выполнить любой, даже самый безумный приказ. — Тогда не делай ничего опрометчивого и затаись. Ты должна стать моими глазами и ушами здесь. — Отдала свой приказ наложница. — Как пожелаете. Но не будет слишком опасно отправляться в одиночку? — Смиренно спросила Су Шэ, искренне волнуясь за свою госпожу. — Меня не тронут, пока всё не будет завершено, и даже после, они не смогут совладать с этой силой без меня. Их ведьма ни на что не способна. — Ответила Мэн Яо, её голос наполнился холодной, надменной уверенностью. — Тогда берегите себя, госпожа. Мне жаль, что не смогу проводить вас. — Снова поклонившись произнесла наложница Великого Принца. Лянь Фан Цзунь лениво обвела пространство взглядом, после чего перевела его вдаль, словно пытаясь навсегда запечатлеть этот миг в памяти. Её непроницательное выражение лица скрывало пылкую решимость, что таила в себе судьбоносные перемены. — Время пришло. — Промолвила Мэн Яо, смотря в даль, где горизонт сливался с небом, а облака приобретали причудливые формы, предвещая бурю.

***

Пристань Лотоса

Приоткрыв глаза, Ваньинь слегка поморщилась. Яркие солнечные лучи, пробиваясь сквозь тонкую, полупрозрачную ткань занавесок, настойчиво пытались проникнуть в её полусонное царство, ослепляя своими золотыми искрами. Она ощутила что-то тяжёлое, но приятно согревающее на своей талии. Словно неведомая цепь, не желающая отпускать её в объятия нового дня. Её голова покоилась не на привычной шелковистой подушке, а на сильной, тёплой и надёжной руке. Переведя взгляд на ладонь с длинными музыкальными пальцами, она осторожно прикоснулась, боясь разбудить юношу. Лёгкое, трепетное касание, словно едва уловимое, невысказанное признание, повисло в нагретом утреннем воздухе. По этой самой причине она и не оборачивалась, хотя это больше походило на оправдание. Если быть полностью откровенной с самой собой, она понятия не имела, как теперь смотреть в глаза Сичэню после всего того, что произошло между ними. Воспоминания о прошлой ночи, полной страсти и нежности, накатывали на неё, словно неумолимая, сокрушительная снежная лавина, погребая под собой последние остатки самообладания и заставляя сердце бешено, неистово колотиться в груди. Их прикосновения, горячие поцелуи, сбивчивые признания… Всё сплелось в единый, безудержный вихрь чувств, которые она не знала, как теперь обуздать или контролировать. И только Цзян Чэн собиралась усилием воли отвлечься от этих мучительных, смущающих мыслей, как её обняли ещё крепче, притягивая к себе и зарываясь лицом в распущенные, пахнущие свежестью волосы, вдыхая теперь смешанный запах сандала и лотоса. — Я ждал слишком долго. — Прошептал Первый Нефрит, нежно целуя её в макушку. Его голос, обычно такой ровный и невозмутимый, сейчас был наполнен каким-то новым, незнакомым ей доселе трепетом. — Когда ты проснулся? — Тихо спросила девушка, так и не решаясь повернуться лицом к своему возлюбленному. — Пару часов назад. — Ответил Сичэнь, чуть сильнее сжимая её в объятиях. — Я впервые за долгое время спал настолько хорошо. Наконец-то снова чувствую себя живым. — Так долго? Почему не разбудил меня? — Удивившись, наложница всё-таки обернулась, и её взгляд тут же утонул в глубине его глаз, наполненных невыразимой нежностью, теплом и… любовью. Она никогда раньше не видела в них столько искренней, неподдельной любви, и от этого её сердца затрепетало ещё сильнее, готовое вырваться из груди. — Как ты себя чувствуешь? Я волновался, что мы вчера переборщили. — Немного поникнув и виновато смотря на возлюбленную, спросил Цзэу-Цзюнь. В его голосе звучала неподдельная, искренняя забота, готовая укрыть её от любых невзгод. — За кого ты меня принимаешь. Я одна из лучших заклинательниц Юньмэн Цзян. К тому же… разве ты мог устоять передо мной? — Последнюю фразу она произнесла после недолгого молчания, и тут же, смутившись собственной смелости, попыталась укрыться под лёгким шёлковым покрывалом, пряча покрасневшее лицо. От сказанных слов Император потерял дар речи, совершенно не в состоянии хоть что-нибудь ответить. Он был ошеломлён её дерзостью и той скрытой, пылкой страстью, которая, казалось, бурлила под её обычно непроницаемой маской. Опомнившись, Лань Хуань тихо рассмеялся, осознавая, что всё, что он до этого знал об этом пленительном лотосе, — всего лишь крохотная капля в огромном озере, что служит ей домом. Он словно только сейчас начинал понимать, насколько глубока, сложна и многогранна её личность. — Ты права. — Произнёс он, всё ещё тепло улыбаясь. — Я не могу устоять перед тобой, мой лотос, моя госпожа, моя Императрица. — И после каждого трепетного обращения он нежно целовал её сквозь тонкую ткань, что разделяла их. Лёгкие прикосновения губ словно запечатлевали его слова на нежной коже, проникая глубоко в самое сердце. Стоило Ваньинь услышать, как он к ней обратился, как она тотчас же откинула прочь покрывало, непонимающе смотря на теперь уже полностью серьёзного юношу. В его глазах не было и намёка на шутку или игру, только кристальная искренность и стальная решимость. Она видела в них отражение своих собственных потаённых желаний и надежд, и это одновременно пугало и завораживало. Что он задумал? И к чему приведут эти слова? — Это займёт некоторое время, но я сделаю тебя Императрицей. — Произнёс Первый Нефрит давая клятву. Его голос звучал мягким обещанием, но в глубине таилась непоколебимая решимость. Лёгкий утренний ветерок лениво колыхал занавеси в комнате, принося с собой тонкий аромат водной свежести с едва уловимыми нотками лотоса. Решив не отступать от начатого, он поднялся с кровати. Его движения были плавными и грациозными, несмотря на скрытое волнение, которое охватывало всё существо. На талии он небрежно повязал сложенную простынь, обнажая широкую, мускулистую грудь и сильные, точёные плечи. Обойдя кровать, он приблизился к Цзян Чэн, одновременно ища взглядом небольшую бархатную коробочку тёмно-синего цвета, лежавшую на столике возле окна. Его сердце колотилось в груди, как птица, пойманная в золотую клетку, но он должен был собраться, взять себя в руки и высказать всё, что так долго копилось в его душе. — Цзян Ваньинь, Цзян Чэн. — Начал Лань Хуань, и его голос тут же наполнился неподдельной, глубокой нежностью. — С самой нашей первой встречи ты стала для меня порывом ветра, настоящей грозой, яркой молнией, которая вдребезги разбила ту безупречную маску, что я так долго носил. Лишь ты одна пробудила во мне то, от чего я отрёкся, ты дала мне шанс переосмыслить всё, что я делал до этого, и помогла понять, как мне следует действовать в дальнейшем. Как я уже говорил ранее, я не настолько хороший человек, как ты думаешь, но даже так я не смогу жить без тебя. Я сделаю всё, лишь бы ты была со мной, чтобы стать лучшим для тебя. Ты — моя жизнь. Закончив столь длинный и пылкий монолог, он наконец открыл коробочку, демонстрируя поразительное, искусное украшение. Внутри, на тёмной шёлковой подкладке, словно в ночном небе, усыпанном мириадами звёзд, лежали два кольца из белого золота. Изящный орнамент плывущих облаков, выложенный из бриллиантов небесного цвета, переливался и искрился в редких солнечных лучах, проникавших сквозь неплотно зашторенные окна. Между облаками виднелись небольшие, но яркие крапления фиолетового цвета, напоминающие о её силе, характере и непокорности. Каждое колечко являлось настоящим произведением ювелирного искусства, символом вечной любви, верности и преданности. — Ты выйдешь за меня? Станешь моей Императрицей? Позволишь заботиться о тебе до конца наших дней? — Стоя на одном колене спросил Император, его взгляд был полон надежды и уязвимости. Тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь тихими порывами ветра. Цзэу-Цзюнь замер, сгорая от нетерпения и ожидая ответа. Его сердце билось в унисон с прерывистым дыханием Цзян Чэн, и каждая секунда ожидания казалась ему вечностью. Ваньинь, конечно, предполагала что-то подобное, ведь знала о значении той самой налобной ленты, что до сих пор, словно невидимая, но прочная связь, украшала её запястье. Но она совершенно не ожидала, что всё произойдёт настолько быстро и решительно. А что насчёт неё самой? Хотя её решение остаться с ним было принято уже давно, признаться себе в этом она смогла совсем недавно. И несмотря на их любовь, жизнь со столь высоким статусом и ответственностью вызывала у неё смешанные чувства. Даже сейчас она не могла отключить свою голову и просто поддаться сердцу, которое уже тысячу раз ответило безоговорочным согласием. Но тело, ведомое сердцем, наполненным чувством глубокой любви и преданности, оказалось быстрее разума. — Надеюсь, ты хорошо подумал, ведь знаешь мой характер. — Произнесла она, и её голос заметно дрогнул от волнения. — Хотя если бы ты этого не сделал, то точно не избежал бы расправы Цзыдянем. — Добавила заклинательница, мысленно проклиная себя за то, что в такой момент сказала именно это. Секунда затянулась в вечность, Император уловил нотки сомнения в её голосе, и его сердце болезненно сжалось от тревоги. — Я согласна. Я стану твоей Императрицей. — Наконец промолвила Ваньинь, протягивая руку навстречу своей судьбе. Сичэнь выдохнул с облегчением, словно с его плеч свалился тяжёлый груз. С нескрываемым трепетом он взял её изящную руку и надел кольцо поменьше на тонкий, изящный палец. Он тут же коснулся губами её нежной кожи, безмолвно благодаря за драгоценное согласие. Эти кольца являлись особым символом императорской семьи. Родители вручали их своим детям на совершеннолетие, чтобы те могли подарить их тем единственным, с кем решат разделить свою жизнь. Император и Великий Принц получили свои кольца от дяди, а не от родителей. Но оказалось, что те подготовили украшения заранее, задолго до своей смерти, наполняя их заботой и родительской любовью. Цзян Чэн потянулась к коробочке и тоже надела кольцо на палец Лань Хуаня. На его сильной руке оно смотрелось величественно и благородно, идеально. Присев рядом, Первый Нефрит нежно обнял возлюбленную. — Спасибо, что согласилась. — Легко не будет. — Твои родители прекрасно ладят, думаю, мы тоже сможем. — Ответил Цзэу-Цзюнь, основываясь на своих мыслях касательно слов Ваньинь. — Да я же не об этом. — Нахмурилась наложница, положив руки на грудь Сичэня и слегка отодвигаясь. — Разумеется, мой характер сложно не брать в расчёт, но почему ты сразу же подумал об этом? — Спросила девушка, красноречиво скрестив руки перед собой. Поняв, что допустил ошибку, он постарался как можно быстрее отвлечь возлюбленную от данного разговора. Он ловко укутал её в простыни, словно в кокон, а после бережно взял на руки, направляясь в сторону ванной комнаты. — Как насчёт принять ванну? — Тему меняешь? — Меня раскрыли. — Улыбнувшись, промолвил Император. И как она могла сопротивляться этой солнечной улыбке, которая с первой встречи перевернула в ней всё? В её душе бушевали нежные чувства, словно лепестки сакуры под ласковым весенним ветром. — Так уж и быть. — Согласилась Цзян Чэн, из-за чего была вознаграждена поцелуями. Лань Хуань целовал куда только мог дотянуться, пытаясь передать всю свою безграничную любовь и благодарность. — Прекрати проказничать. Нам нужно вернуться. — Думаю, твоя старшая сестра прикроет нас. — Улыбнувшись и напоследок поцеловав в губы, Первый Нефрит бережно посадил девушку на край ванны, а сам начал набирать воду. В комнате воцарилась тихая идиллия, нарушаемая лишь умиротворяющим журчанием воды. — А-Ли. — Позвала Ваньинь, когда они зашли в дом. Цзян Яньли, как всегда спокойная и проницательная, оценивающе посмотрела на них. По лицу Императора, который выглядел как кот, объевшийся сметаны, она сразу поняла, что всё прошло просто прекрасно. — Для начала переоденьтесь. Обед уже скоро будет готов. — А где все? — Спросила заклинательница, отводя взгляд и поправляя густые волосы, которые она не стала собирать в пучок, а прикрыла ими шею, на которой виднелись следы страстной ночи. — Отец и матушка отправились осмотреть торговые постройки, а А-Сянь и Ванцзи должны скоро вернуться после ночной охоты. — Ночная охота? — В два голоса спросили Император и наложница. — Вчера поступило прошение о помощи. А ты ведь знаешь А-Сянь. Она никогда не могла усидеть на месте, поэтому решила не терять времени и сразу отправиться на ночную охоту. — У неё и правда шило в одном месте. — Тяжело вздохнув, с привычным ворчанием констатировала Ваньинь, после чего они вдвоем поднялись в свои комнаты. Переодевшись и выйдя из спальни, возле своей двери она увидела терпеливо ждущего Первого Нефрита. — Почему не зашёл? — Не хотел отвлекать. — Даже не думай. — Вспыхнув не то от смущения, не то от злости, сказала Цзян Чэн. — Что? — Непонимающе спросил Цзэу-Цзюнь, но спустя краткий миг молчания он осознал, о чём подумала девушка. Прикрыв свою улыбку широким рукавом, юноша старался не выдать себя, но всё было тщетно. — Похоже, не только я один что-то не так понимаю. Ваньинь не стала продолжать этот неловкий разговор, в полной мере признавая, что в этот раз оплошала именно она. Вместо этого девушка протянула юноше тонкую цепочку. — Что это? — Надень на неё кольцо. — Сказала Ваньинь, и тогда Цзэу-Цзюнь заметил, что на её пальце больше нет кольца. — Я бы хотела пока что оставить это в тайне. — Решила пояснить свои действия наложница. — Правда, А-Ли уже знает, но она точно не расскажет. — Хорошо, я понимаю. — Ты злишься? — Спросила заклинательница, смотря на слегка расстроенное лицо Сичэня. — Нет. Нам бы в любом случае пришлось бы их снять по возвращению во дворец. Спустившись вниз, все уже сидели на своих привычных местах за обеденным столом. Никто ни о чём не спрашивал, разумеется, им повезло, что Усянь не было этой ночью в поместье, иначе она бы точно не упустила момента поднять эту щекотливую тему. Хотя внимательные взгляды Великого Принца наталкивали на мысль, что он обо всём уже знает или же догадывается, наверняка прочитав своего старшего брата так же легко, как это делал тот. Дни пролетали один за другим быстрее, чем когда-либо прежде. Создавалось странное ощущение, что только утро, а в следующий момент — ночь. Уже завтра они вернутся во дворец, поэтому этот вечер братья провели в одиночестве, гуляя по саду и наслаждаясь последними мгновениями спокойствия. Даже так им было о чём поговорить, ведь в их жизнях происходило так много перемен. Следующий день чем-то напоминал тот далёкий момент, когда они покидали Пристань Лотоса с мадам Мэй, но в этот раз всё было по-другому. Попрощавшись с герцогской семьёй, все четверо переместились в отдалённый сад, где почти никто и никогда не появлялся, кроме редких случаев патрулирования. Братья хотели ещё немного побыть вместе со своими возлюбленными. Тёмные, тяжёлые тучи внезапно заволокли всё небо, не предвещая ничего хорошего. Ветер усилился, тревожно колыхая ветви деревьев и неся с собой острый запах приближающейся грозы. И братья, и сёстры инстинктивно насторожились. Что-то во всём этом было крайне подозрительно. Не то чтобы они отвыкли от такой погоды, просто даже в самом воздухе витало какое-то непонятное, гнетущее напряжение. И только они хотели направиться в сторону дворца, как услышали шуршащие звуки, доносящиеся со стороны. — Император… Великий Принц… — Позвал один из теней которых оставила Не Хуайсан. — Ты же... — Хотел было начать разговор Первый Нефрит, но стоило ему увидеть тёмные пятна крови, которые даже на чёрной одежде были хорошо видны, как он тут же осекся. — Что случилось? — Министр Не в опасности. Нужно спешить, я покажу... — Кашляя кровью, мужчина поднялся, превозмогая боль, и из последних сил ринулся вперёд, ведя за собой заклинателей. Его движения были слабыми и порывистыми, но в глазах горел огонь решимости.

***

Часом ранее. Императорский дворец.

— Министр Не. — Обратился Сун Цзычэнь. — А? Что ты говорил? — В последнее время вы довольно рассеяны. — Продолжил Сяо Синчэнь. — Вас что-то беспокоит? Или, возможно, это из-за отсутствия Императора и Великого Принца? — Эти двое сейчас развлекаются во всю и точно меня не волнуют. — С толикой обиды ответил наследник Цинхэ Не, ведь в отличие от братьев на его плечи после их отъезда легло ещё больше работы. Он устало потёр переносицу, пытаясь прогнать нарастающую головную боль. — Тогда что же? — Касательно Мэн Яо. — Немного тише сказал министр. — Есть какие-то изменения? Сестра даже теней оставила, но всё тщетно. Не понимаю, почему Сичэнь до сих пор не выгнал её из дворца. — Сокрушаясь, объяснил своё тревожное состояние Не Минцзюэ. — Говорят же, что нужно держать друзей близко, а врагов ещё ближе. Полагаю, Император посчитал что, если она покинет дворец, это будет куда опаснее, чем её нахождение здесь. — Вспоминая услышанные ранее размышления братьев, попытался донести суть страж. — Да, это в его духе. — Несмотря на понимание, министр тяжело выдохнул и отложил документы, ведь всё равно никак не мог сконцентрироваться на работе. Он чувствовал, что что-то не так, словно надвигается какая-то беда. — Я попрошу слуг, чтобы приготовили вам ромашковый чай. — Сказал Сяо Синчэнь. — Не нужно, я лучше пойду прогуляюсь. Не могу больше сидеть в четырёх стенах. — Сказал Не Минцзюэ, вставая из-за стола и направляясь в сторону двери. Лёгкий ветерок коснулся его лица, и он почувствовал себя немного лучше. Покинув павильон, он неспешно шёл вдоль тропинки. Погода сегодня очень переменчива, и, хоть сейчас было всего лишь пасмурно, дождь мог начаться в любой момент. Поэтому он решил в скором времени вернуться, но, увидев вдалеке силуэт девушки, что напоминала Мэн Яо, тотчас пошёл следом. Направляясь вперёд по узкой тропе, ему казалось, что всё позади как будто захлопывает за ним любой шанс для отступления. Путь вел лишь вперёд, а место, где он только что ступил, пропадало в мгновение ока, стирая все следы. Но даже так заклинатель не отступит, если выпал такой шанс, сегодня он выяснит правду. Безумие и решимость затмили здравый смысл. Наконец-то выбравшись на открытую поляну, министр осмотрелся и не мог понять, где же он находится. За столько лет его жизни во дворце не было ни единого места, о котором бы он не знал. И тут его взгляд упал на два неподвижно лежащих тела. Это были служанки из гаремов. Сделав шаг в их сторону, он снова заметил силуэт девушки, который с каждым шагом становился всё более чётким, словно окружающий её туман развеивался. — Мэн Яо… — Разве мы столь близки, чтобы вы так ко мне обращались? Если кто услышит, может подумать невесть что. — Холодно, с презрением произнесла Лань Фань Цзюнь.. — Ты убила их? — Не обращая внимания на её слова, спросил наследник Цинхэ Не. — Я ли? Если скажу, что не я, то вы мне поверите? — Делая первый шаг ему навстречу, спросила девушка. — Разумеется, нет. — Вы слишком жестоки. — произнесла Мэн Яо, перешагивая через лежащий под ногами труп. — Ты… — А ещё очень опрометчивы. Зачем же вы пошли за мной в одиночку? — Ты специально выманила меня. — Возмутился Не Минцзюэ, ложа руку на пояс, где должна была висеть сабля. К несчастью, оружия при нём не было, но это не означало, что он отступит. — Не то, чтобы я хотела. У меня не было выбора. — Не было выбора? Ты убила стольких людей, но совсем не чувствуешь раскаяния! — Проревел министр Не. — А они хороши, раз смогли пробраться даже сюда, но… — Говоря это, вокруг ног наложницы начала подниматься земля, формируя остроконечные глыбы. — Но давайте проверим, смогут ли они справиться с этим. — После этих слов созданные стрелы полетели в стороны, направляясь в густые кроны деревьев. Тени, что оставила Не Хуайсан, тайно следили за обстановкой и, заметив господина, последовали за ним, в итоге оказавшись мишенями для ведьмы. Находясь на территории врага, вечно уклоняться не получилось бы, поэтому они пошли в наступление. Трое теней начали неравный бой, ведь даже сильному заклинателю нелегко пришлось бы во время сражения с Мэн Яо. В суматохе Не Минцзюэ решил подкрасться, чтобы поразить девушку кинжалом, который ему бросил один из теней, но в итоге оказался схвачен землёй и обездвижен. Теней тоже ждала незавидная участь. Эта ведьма оказалась очень сильна. В итоге поляна была усеяна каплями крови и двумя новыми трупами. — Один сбежал? — Спросила вслух наложница, оглядывая место бойни. — Ему недолго осталось. В итоге хвалёные тени Цинхэ Не оказались не настолько хороши. Разве вам, как наследнику не стыдно? — Закрой рот! За смерть моих людей ты ответишь сполна! — Прорычал заклинатель, пытаясь вырваться из земляного плена. — Не злитесь на меня слишком сильно. Надеюсь, в следующей жизни вы проживёте подольше. — Закончив говорить, ведьма достала кинжал, который обволакивали потоки тёмной энергии, и молниеносно вонзила его сквозь земляной кокон, что намертво удерживал министра Не. Наследник Цинхэ Не издал лишь хриплый, прерывистый стон выплёвывая сгусток крови. В тот же момент земля рассыпалась, и бессильное тело упало на траву. Рана сильно кровоточила. Тёмная энергия начала стремительно расползаться по телу, в глазах потемнело и стало неимоверно холодно. Тело совсем не поддавалось контролю, как бы он ни старался пошевелиться, ничего не получалось. Похоже, в этом году он не сможет полюбоваться заснеженными горами Облачных Глубин, больше не увидит ни свою семью, ни друзей детства, ни ту, которой даже признаться в чувствах не смог. — Не Минцзюэ…! — Последнее, что уловил министр, теряя сознание, был голос старого друга и запах начинающейся грозы, тяжёлые капли которой вот-вот упадут на землю. Начавшийся дождь был последним воспоминанием наследника Цинхэ Не и первым, что ощутила Лань Фань Цзюнь. Всё же она надеялась, что сможет уйти незамеченной до того, как Император вернётся, поэтому оказалась застигнута врасплох. — Всё же одна крыса оказалась довольно живучей. — Поворачиваясь ко всем лицом, сказала ведьма. Поляна встретила незваных гостей пятью неподвижными телами и сильным металлическим запахом крови. Трава из зеленоватой превратилась в алую. С каждым мгновением крупные капли дождя разбавляли собой кровавые следы, превращая их в лужи. Когда мужчина увидел, как его господин и товарищи бездыханно лежат на земле, он не смог стоять на месте. Он и сам осознавал, что ему недолго осталось, поэтому, если сможет хотя бы ранить ведьму, этого будет достаточно. Собрав остатки сил и поудобней перехватив кинжал, он ринулся вперёд с молниеносной скоростью. — Стой! — Крикнул ему вслед Цзэу-Цзюнь, но было уже слишком поздно. Наложница сразу же возвела преграду, поднимая перед собой земляную стену. Атаки были быстрыми, но им не хватало силы. Тело тени было на пределе, и в один из ударов он почти что задел ведьму, но та среагировала быстрее, отражая нападение, от чего мужчину отбросило, и он сильно ударился о ствол дерева. Мэн Яо снова создала земляной шип и запустила в том направлении, в котором отлетел её оппонент, но на полпути стрела рассыпалась на груду земли, так и не достигнув цели. — Решили вмешаться, наложница Цзян? — Невозмутимо спросила ведьма. — Ты… Ведьма! — Скрепя зубами произнесла Ваньинь, а кнут в её руке начал искрить и метать молнии, готовый к бою. — Впечатляющая сила, но сейчас я не собираюсь сражаться с вами, ведь прекрасно знаю, что мне не победить четвёрку лучших заклинателей в Империи. — Промолвила наложница, смотря на Сичэня. — Почему, Мэн Яо? — Спросил Лань Хуань. Он старался сохранить спокойствие и рассудительность, но лежащее тело друга заставляло кипеть от злости. — У меня… не было выбора. Этот мир не дал шанса ни мне, ни моей матери. Родившись ведьмой, на мне как будто поставили клеймо, и даже родной отец обратил внимание лишь тогда, когда посчитал, что сможет извлечь выгоду от моего существования. — Ты ведь не была такой. — Продолжил Первый Нефрит. Раньше он правда считал, что она лучший вариант для титула Императрицы, ведь тайно наблюдал за наложницами, и только одна из них так усердно училась и серьёзно подходила к управлению Империей, но в итоге она лишь преследовала свои эгоистичные цели. Если так посудить он не сильно отличается от неё, ведь не имея и толики теплых чувств к наложницы хотел просто использовать. В праве ли он теперь винить её? — На самом деле, я хотела его признания. Я ведь тоже его ребёнок. Так почему в один и тот же день для своего сына он устроил пышное празднество, а дочь спустил с лестницы словно какую-то попрошайку? — С каждым словом её голос всё больше дрожал, но не от печали, а от переполняемой, жгучей злости и обиды. Выдержав короткую паузу, она продолжила: — Несмотря на то, сколько всего я натворила, я всё ещё надеюсь, что кто-нибудь проявит ко мне сочувствие. Вот такой я человек. — Потрясающая речь. — Произнесла Усянь, подходя ближе и хлопая в ладоши. — Как-то раз Сюэ Ян сказала, что знала одну девчушку, чья игра могла одурманить любого. Её актёрское мастерство было настолько велико, что ей верили все, несмотря на её низкий статус. Но был один нюанс. Когда её называли дочерью шлюхи, она показывала своё истинное лицо. — Замолчав, Вэй Ин смотрела прямо на Лань Фань Цзюнь, и, хоть та старалась это скрыть, но она заметила ярость, вспыхнувшую в её глазах. — Похоже, титул «дочери шлюхи» и правда твоё слабое место. — Снова заговорила Цзян Чэн с презрением. — Столь знатным особам не понять меня. Но вот все ли здесь настолько благородны и честны, как разглагольствуют об этом? — Мэн Яо специально медленно перевела взгляд от полыхающих молниями глаз Ваньинь к пугающе спокойным, непроницаемым глазам Усянь. — Хватит! — Остановил дальнейший разговор Император, решив покончить с этим. — Попытка внедрить своего торговца в ряды Цинхэ Не, деревня Мо, убийство Цзинь Гуаньшаня и многих из тех, кто знал о твоём прошлом. Ты понесешь заслуженное наказание за всё. — Могло ли быть всё по-другому, если бы я тогда последовала за тобой? — Спросила Мэн Яо, и на одно-единственное мгновение Вэй Ин показалось это искренним, а не очередной манипуляцией. — О чём ты? — Не понимающе спросил Цзэу-Цзюнь. — Я возвращаю её тебе. — Произнесла Лань Фань Цзюнь и, достав подвеску, бросила Сичэню. Только когда вещь оказалась в его руках, он вспомнил, что когда-то давно отдал её ребёнку, встреченному на улицах какого-то городка во время своего визита к Цзинь Гуаншаню. — Тот ребёнок… — Хочу, чтобы ты знал одно. Скольких бы я ни убила, я никогда не намеревалась навредить тебе. — Напоследок сказала ведьма, постепенно погружаясь во тьму, что появилась за её спиной, в последствии исчезнув полностью.