Ведьма и Дракон: Против судьбы

Глава 18+. Я не мастер писать подобные сцены, поэтому не ждите многого, но надеюсь вам понравится. _____________________________________________ Ощущая присутствие Императора за своей спиной, наложница с замиранием сердца ожидала его дальнейших действий. Её дыхание стало поверхностным и прерывистым, а внутри разливалось странное, волнующее предчувствие. В воздухе витала легкая напряженность, когда юноша, воспользовавшись огненным талисманом. Искры, словно маленькие, непокорные звезды, сорвались с кончиков его пальцев, зажигая свечи, и их мягкий, трепетный свет медленно, но уверенно заполнил комнату. Теперь, когда полумрак рассеялся, девушка могла наконец увидеть причину их столь внезапного и таинственного прихода сюда. На стене, прямо над тумбочкой, уставленной множеством мерцающих свечей, создающих причудливую игру теней, и между двумя светильниками, отливающими мягким золотом, висела картина. На ней была изображена сама Цзян Чэн. Она сидела в полуповороте на небольшом камне, расположенном у самого края лотосового пруда. Её обнаженные ноги были опущены в кристально прозрачную воду, слегка колышущуюся от дуновения легкого ветерка, а взгляд, устремленный ввысь, казалось, искал ответы на вечные вопросы, затерянные где-то среди звезд. Распущенные волосы, касались её плеч, придавая образу особую нежность и утонченность. Безмятежное лицо с легкой полуулыбкой и сверкающие, словно драгоценные камни, глаза, отражающие лучи солнца, возникало чувство, что даже природа очарована её красотой. Каждая черта и движение запечатлены с тщательной точностью, создавали эффект живого портрета, наполненного трепетными чувствами и внутренней гармонией. Подобранные оттенки и наложенные мазки вызывали невольное восхищение и глубокое уважение к мастерству художника. Палитра красок, от нежных пастельных до насыщенных и глубоких, передавала всю полноту и многогранность натуры Ваньинь. Весь этот образ был будто пронизан атмосферой спокойствия и внутренней красоты, что словно на мгновение останавливало сердце наблюдателя, заставляя задержать дыхание и погрузиться в безмятежный мир, запечатленный на полотне. Император ночами напролет засиживался в своей старой, заброшенной мастерской, которая давно потеряла былой вид из-за того, что он погряз в бесконечной рутине государственных дел. Сюда он приходил, чтобы укрыться от бесконечной суеты дворца, от шумных собраний, которые изматывали его дух и отнимая силы у тела. Раньше он часто наблюдал за тем, как его матушка Императрица создавала на белом полотне целые миры, наполненные красками и жизнью, и тогда еще ребенком он тихо садился рядом, пытаясь подражать ей, беря в руки карандаш и выводя каждую линию, прислушиваясь к её мудрым советам. Он помнил тепло её рук, направляющих его неумелые движения, и нежный запах красок, навсегда запечатлевшийся в его памяти. Сейчас же он после каждого очередного собрания направлялся в дальний конец дворца, оставляя все дела на младшего брата с дядей. Здесь, в укромном уголке, где воздух был густым и насыщенным запахом красок, лака и древесной пыли царила особая, умиротворенная атмосфера, которая казалась неподвластной времени и суете внешнего мира. Комната хоть и представлялась небольшой, но внутри она наполнялась глубоким смыслом. Стены, увешанные картинами, словно шептали о прошлом, рассказывая истории, запечатленные на холсте, а мягкий свет зажженных свечей придавал всему пространству особую магию, окутывая его таинственным ореолом. На столе, у мольберта лежал подаренной Цзян Чэн набор ожидая своего часа. Он с легкостью погружался в свои мысли, его взгляд замирал, словно он видел нечто большее, чем просто фигуры на холсте. Лань Хуань с лёгкостью отобразил каждую деталь образа любимой, ведь стоило ему прикрыть глаза как он сразу же всплывал, заставляя сердце трепетать, и наполняться нежностью. В этот момент всё вокруг будто исчезало, делая его обычным юношей, вкладывающим свои чувства в подарок. В комнате царила тишина, которая мягко стелилась по мастерской, обволакивая её словно шелковая ткань, лишь изредка нарушаемая бликами свечей, танцующими на стенах, или тихим треском огня в камине. Он бережно перебирал в памяти каждое проведенное вместе мгновение, вспоминая все эмоции, что ему посчастливилось запечатлеть в своем сознании. — Наконец-то я смог преподнести тебе твой подарок. — Прозвучал голос Первого Нефрита прямо у её уха, от чего наложница слегка вздрогнула, словно вернувшись из далекой мечты. Увидев картину, она на мгновение забыла, где и с кем находится. — О чем ты? Ты уже сделал мне подарок. — Обернувшись, спросила она с легким недоумением, в её голосе слышалась нотка растерянности. — Я в любом случае хотел, чтобы ты побывала дома. Так же, как и Ванцзи желал этого для Усянь. Поэтому мы решили, что твой день рождения лучше подойдет для этого. — Произнес он с легкой улыбкой, но глазах читалась серьезность. — Хуань... — Только и смогла вымолвить Ваньинь, её голос дрожал от волнения. Она, привыкшая полагаться только на себя, была тронута до глубины души подобной заботой. — Спасибо. — Со всем трепетом и любовью произнесла заклинательница. Такое внимание для неё было в новинку. Ведь на людях Ваньинь была гордой, неприступной и сильной, чтобы никто не считал её слабой, хрупкой и ранимой — для неё это была непозволительная роскошь. С детства она готовилась занять место отца, зная, что её старшая сестра не подходит на эту роль. Да и для неё девушка всегда хотела обычной жизни, семейного и женского счастья даже если самой придётся отказаться от всего этого. — Я рад, что тебе понравилось. — Продолжил Лань Хуань, его голос звучал искренне. — Но не думай, что я настолько добрый и бескорыстный. У меня были свои причины. Хоть я и хотел порадовать тебя, увидеть улыбку на твоем лице от долгожданной встречи с семьёй, я также посчитал что это может помочь больше привязать тебя ко мне. Я эгоист, не желающий отпускать тебя, но даже так, если однажды ты захочешь уйти я отступлю. Несмотря ни на что для меня ты превыше всего. — С серьезностью, виной и надеждой произнес Цзэу-Цзюнь, в то время как заклинательница пыталась осмыслить всё сказанное. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь лёгким потрескиванием свечей, создавая волшебную атмосферу. Слушая признание Сичэня, Цзян Чэн ощущала эхо собственных, сокровенных мыслей. После встречи с ним она тоже стала эгоисткой. Девушка не забыла о родных, но в приоритет поставила именно Первого Нефрита, этого благородного и прекрасного юношу, сумевшего покорить её сердце. Если он захочет она останется с ним, оставив все свои стремления позади. Это не значит, что она предаёт себя или близких, а лишь показывает степень заслуженного им доверия и непоколебимой поддержки, которую он дарит находясь рядом. Ваньинь так и не смогла облачить свои мысли в слова чтобы донести их до Императора. Поэтому наложница поступила так, как подсказывало сердце. Сократив расстояние, девушка, не отводя взгляда, поцеловала Цзэу-Цзюня. В этом нежном жесте она попыталась передать все свои чувства — искренние, полные тепла и веры в их общее будущее, надеясь, что он поймет её без лишних слов. Сичэнь сразу же ответил на её порыв, беря инициативу в свои руки. Глубокий, сладкий, тягучий поцелуй распалил обоих. Ощущая нарастающее возбуждение, которое волной прокатилось по телу, Император отстранился от наложницы, но заклинательница не позволила ему далеко уйти, удерживая за руку. — Цзян Чэн, нам лучше остановиться, иначе я не уверен, что смогу сдержаться. — Произнес Первый Нефрит, стараясь совладать с собой. Его голос звучал хрипло и взволнованно, выдавая его внутреннюю борьбу. — Тебе не нужно сдерживаться. — С тихой, но твердой решимостью произнесла наложница, глядя прямо в глаза возлюбленному. — Ваньинь… — Позвал юноша пытаясь привести их обоих в чувство. — Сичэнь. — Обратилась заклинательница, смотря в самую душу. — Не думай, что это спонтанное или импульсивное решение. Я уже долгое время думаю об этом. Я хочу, чтобы ты стал моим первым и последним мужчиной. Ты тот, кого я люблю, и я не желаю никого кроме тебя. Мне... — Так и не закончила Ваньинь, когда её подняли на руки. — Не говори больше ничего, иначе я точно сойду с ума. — Тихо прошептал он, опасливо приближаясь к её губам. — Не волнуйся, я справлюсь с тобой. — Дерзко шепнула наложница, ухмыльнувшись и осторожно поцеловала Цзэу-Цзюня, пока тот ногой открывал дверь в другую комнату. Бережно посадив возлюбленную на мягкую кровать, Первый Нефрит опустился перед ней на колени доставая хранящуюся возле сердца налобную ленту. Цзян Чэн помнила, как читала о ней ранее. Эту ленту представители семьи Лань вручали лишь единожды, тому, кому безоговорочно принадлежало их сердце. Она связывала двух людей поклявшихся быть вместе до конца своих дней. — Цзян Ваньинь. Цзян Чэн. Примешь ли ты эту ленту как символ моих искренних чувств? — С трепетом и надеждой в голосе спросил Император, протянув её. — Да. — Прошептала девушка и ощутила, как юноша подтянул ткань её наряда на левой руке чуть выше запястья, а затем нежно поцеловал оголенный участок кожи. Столь невинное и трепетное касание отозвалось по всему телу волной мурашек. Ваньинь непроизвольно приоткрыла рот и облизала пересохшие губы, наблюдая, как Первый Нефрит ласково обвивает лентой её запястье, а затем вновь касается его легким поцелуем. Взгляды, направленные друг на друга, запястье с лентой возле губ Сичэня, его полыхающие страстью глаза — всё это будоражило ее воображение и заставляло сердце бешено биться в груди. Она никак не могла сосредоточиться и собрать мысли воедино. Девушка начала медленно перемещаться к изголовью кровати, потянув за собой и юношу. Лань Хуань отпустил её руку, чтобы было удобнее снять обувь. Снимая её, он поцеловал сначала одну, а потом и другую лодыжку, а после быстро разувшись взобрался на кровать нависая над Цзян Чэн. Наклонившись ближе, он снова поцеловал девушку, перед этим лизнув её чувственные губы. Их языки сплелись в танце и казалось они могли целоваться хоть вечность, не прерываясь ни на мгновение. Сичэнь старался изо всех сил не обращать внимания на неумолимо нарастающее возбуждение, которое становилось всё более явным с каждым его прикосновением к возлюбленной. Наконец, с огромным усилием воли оторвавшись от её губ, он поднялся с кровати, торопливо снимая верхний халат, который теперь казался ему лишним. Ваньинь, словно магнит, притягиваемая его силой, тоже приподнялась, обвивая его шею руками, требуя продолжения ласк и нежных поцелуев. Цзэу-Цзюнь, повинуясь её невысказанному желанию, притянул Ваньинь за тонкую талию, начиная медленно подниматься руками вверх, чувственно блуждая по спине изучая каждый её изгиб, а после нежно касаясь открытой шеи, обжигая горячим дыханием. Добравшись до её роскошных волос, он осторожно вытащил из прически заколку, бережно кладя её на прикроватную тумбочку, а затем с трепетом развязал ленту, высвобождая шелковистые локоны. Волосы, словно водопад, рассыпались по её плечам и спине, окутывая нежным облаком, делая ещё более желанной и соблазнительной. Наконец-то Император сделал то, чего страстно желал ещё при первой их встрече, когда его взглядом завладела незнакомка. Оторвавшись от слегка опухших губ, юноша медленно спустился к её тонкой шее, нежно целуя, пока его руки развязывали пояс на талии. Цзян Чэн задышала чуть чаще от охватившего её предвкушения, чувствуя, как волна возбуждения накрывает с головой. Кожа сама собой начала гореть, а внизу живота приятно потянуло. Оба и не заметили, как освободились от верхней одежды, оставаясь лишь в нижних, тонких и почти прозрачных халатах. Ваньинь, легла на спину и, слегка разведя ноги, позволила Лань Хуаню разместиться между ними, чтобы было удобнее. Его близость сводила с ума, заставляя кровь быстрее бежать по венам. Цзэу-Цзюнь начал спускаться ниже, постепенно переключая свое внимание с шеи на ключицы, вдыхая пьянящий своей свежестью лотосовый аромат её кожи. Слегка лизнув и проведя языком по нежной коже, он нежно поцеловал ключицу, вызывая у девушки волну трепета и волнения, которая разливалась по всему телу. Пока Первый Нефрит чувственно выцеловывал открытые участки, его рука нежно коснулась груди девушки, от чего она невольно издала тихий стон, который эхом пронесся по комнате. Цзян Чэн, никогда и ничего не боявшаяся, уверенно стоявшая перед лицом любой опасности, сейчас начинала предательски дрожать, словно её пробирал пронизывающий холод. Императору очень понравилось то, что он услышал, поэтому, не мешкая ни секунды, он наклонился к другой груди и сквозь тонкую ткань халата поцеловал уже затвердевший сосок, вбирая его в рот, словно лакомый десерт. Сгорая от невиданного доселе стыда, наложница инстинктивно подалась назад. Она никогда не испытывала такого сильного смятения и совершенно не представляла, что ей делать. Никто и никогда не касался её так, а ещё внизу становилось влажно. Она была возбуждена. Приблизившись снова, Император взял зубами край одной из завязок на халате и потянув развязал её, оголяя половину девичьего тела. Ткань послушно скользила по телу открывая взору бледную кожу. Цзян Чэн не отводила глаз, чувствуя, как внутри разгорается пожар. Она позволила ему раздеть себя, принимая его взгляд, полный обожания и желания. Перед ней уже был не юноша, с которым ей комфортно, не Цзэу-Цзюнь правитель Империи, а мужчина, что страстно её желает и которого она жаждет в ответ. Стеснение, гордость сейчас все это не имело значения. Приподнявшись на локтях, она тоже дернула за завязку желая увидеть то, что будет только её. — Хочу, чтобы все было честно. — Сказала наложница, маняще смотря в глаза Императору, придвинувшись ближе и поцеловав один из кубиков пресса на идеально сложенном теле юноши. Сняв с себя мешающую вещь Сичэнь, повалил Ваньинь переполняясь страстью. Полностью открыв себе вид на девичью грудь он наклонился, вдыхая аромат тела и опаляя его горячим дыханием и краем глаза замечая, как живот Цзян Чэн напрягся. Вернувшись к груди, он начал ласкать одну рукой, а вторую выцеловывать слегка прикусывая сосок вызывая все новые и новые стоны. Внизу становилось тесно и сдерживаться было всё сложнее, но он не мог позволить себе сорваться, желая подарить девушке наслаждение и минимизировать боль от первого раза. Спускаясь дорожкой поцелуев к низу живота Первый Нефрит слегка приподнял любимую снимая с неё штаны. Обхватив одну ногу, он поцеловал внутреннюю сторону бедра отодвигая её в сторону чтобы лучше рассмотреть нежный бутон, который содрогался и выделял смазку. Это говорило о том, что Ваньинь очень возбуждена. Наклонившись, он хотел исследовать это место, но заклинательница сразу же потянула его на себя впиваясь в губы. — Не смей. Иначе... Ах. — Не смогла договорить девушка так как Цзэу-Цзюнь решил использовать пальцы. Цзян Чэн догадывалась что хочет сделать юноша, наклоняясь к тому месту, поэтому не смогла бездействовать. Она ощущала, насколько была влажной и не могла позволить Императору сделать задуманное. Почувствовав пальцы что, прошлись от бугорка с вверху в низ наложница вздрогнула, выпуская стон удовольствия. — Хорошо, как пожелаешь. — Согласился Цзэу-Цзюнь хотя ему очень хотелось исследовать каждый миллиметр тела возлюбленной, но он не мог вот так отвернуться и не считаться с её чувствами. Юноша продолжал нежно целовать её шею, плечи, грудь, вызывая трепет и легкую дрожь в теле. Цзян Чэн отвечала на ласки, обвивая руками его спину и прижимаясь ближе. Первый Нефрит углубил поцелуй, и оба погрузились в пучину страсти. Забыв обо всем на свете, они отдавались своим чувствам, познавая друг друга в объятиях любви и желания. Сичэнь поцеловал Ваньинь проникая пальцами внутрь. От такого действия заклинательница изогнулась в спине простонав прямо в губы Лань Хуаня. Тонкие, длинные пальцы двигались медленно и осторожно во влажной и горячей глубине. Тело Цзян Чэн покрылось лёгкой испариной, а её стоны наполняли комнату. С каждым движением она все больше сжимала белые простыни, но не от боли, а от наслаждения. Когда наложница слегка двинулась на встречу пальцам Императора он развел их в стороны аккуратно ощупывая стенки, а после начал двигать, сильнее даря возлюбленной ещё больше удовольствия. Страсть нарастала с каждой проходящей минутой, становясь все более осязаемой и горячей. Ваньинь чувствовала, как нежность и трепет, что охватывали ее в начале, постепенно перерастают в острое, почти обжигающее желание. Это была новая, неизведанная грань их близости, требующая выхода. Она жаждала его прикосновений, его близости. Она хотела подарить ему всю себя, без остатка. Цзян Чэн не знала все ли правильно, но её тело отвечало каждому действию со стороны Первого Нефрита. От настойчивой стимуляции пальцами перед ее внутренним взором все заискрилось мириадами крошечных огоньков, словно звездная пыль. В ту же секунду глаза заволокло белой, непроницаемой пеленой, скрывая очертания комнаты, а напряженное до этого тело, внезапно обмякло, полностью отдавшись накатившему расслаблению. Она до сих пор ощущала внутри себя пальцы, а после почувствовала и нежный поцелуй на пересохших губах. Наложница все ещё плохо понимала, но её зрение стало менее расфокусированным, и она смогла увидеть, как Лань Хуань достав пальцы открыл рот и облизал каждый с наслаждением прикрывая глаза. Жар с новой силой прошёл по всему телу, от столь откровенных действий. Внизу все ещё тянуло и сильно чего-то не хватало. Эта пустота сводила её сума. Начиная ерзать по кровати, она заметила, как Сичэнь освободился от штанов. Она и до этого заметила, насколько сильно её желали. Девушка призывно раздвинула ноги и когда юноша наклонился обняла за шею, целуя. Император крепко обнял наложницу за талию одной рукой, а второй направил член ко входу и медленно погрузился в неё. Пристально рассматривая эмоции на лице Ваньинь Сичэнь, понимал, что пока все хорошо. Продолжая погружаться, он встретил сопротивление поэтому приложив больше силы миновал его двигаясь дальше. Именно в этот момент Цзян Чэн распахнула глаза и провела ногтями по спине возлюбленного оставляя красные полосы. Слезы непроизвольно потекли по щекам и прикусив нижнюю губу наложница попыталась сдержать болезненный стон. Она понимала, что первый раз будет болезненным, но столь неожиданный импульс распространился по её телу что она не смогла совладать с собой. Снова закрыв глаза, девушка почувствовала, как к её ресницам прикоснулись мягкие губы забирая с них солёные капли, а большие пальцы рук вытирали влажные дорожки. — А-Чэн, милая. — Шепнул Цзэу-Цзюнь нежно целуя за ушком. — Все хорошо. Мы можем остановиться если тебе настолько больно. — Говоря и нежно целуя чтобы хоть как-то отвлечь от боли продолжил юноша. Стоило ему увидеть исказившееся от неприятных ощущений лицо Ваньинь он сразу же остановился, не пытаясь продвинуться дальше. Хоть он сам был на приделе, но никогда бы не посмел применить силу или принудить к близости. Император был готов тотчас покинуть тело возлюбленной и закончить на этом. — Я в порядке. Не останавливайся. — Открыв глаза и смотря на лицо напротив промолвила Ваньинь. — Я просто не ожидала. Сейчас уже все хорошо, продолжай. — В подтверждение своих слов она лизнула уже давно приглянувшееся место на его шее, где постоянно пульсировала венка. Цзян Чэн поцеловала кожу, а после даже прикусила, оставляя след. От такого Сичэнь полностью потерял голову, входя до конца. Девушка приоткрыла рот и горячо выдохнула, наконец-то чувствуя ту заполненность что ранее ей не хватало. Как бы ему не хотелось тотчас начать двигаться, он решил дать Ваньинь ещё немного времени, чтобы она смогла привыкнуть к новым ощущениям. — А-Хуань. — Позвала тихо Цзян Чэн. — Поцелуй меня и можешь начинать двигаться. Первый Нефрит улыбнулся, смотря на разнеженную возлюбленную. Проведя по вискам, он стер капельки пота, а после поцеловал. Добравшись до губ, он сразу же проник внутрь языком получая мгновенный ответ. Продолжая целоваться, он на пробу слегка вышел и вошёл снова. Ваньинь прервала поцелуй не способна справиться с переполняющими её ощущениями. Медленные и осторожные толчки сменились более быстрыми и глубокими, вознося обоих на пик удовольствия. Вскоре их стоны заполнили комнату, сливаясь в единую мелодию любви и страсти. Оба уже находились на пределе. Почувствовав, что он сейчас достигнет кульминации, Первый Нефрит вышел из Цзян Чэн изливаясь. Как бы он хотел полностью её заполнить, но сейчас столь опрометчивое решение могло подвергнуть наложницу опасности. Если девушка забеременеет раньше, чем станет Императрицей и пока есть гарем вероятность того, что с ней все будет хорошо очень низкая, а с ребёнком тем более. Император прилег рядом с Ваньинь, любуясь ею. Девушка как раз приходила в себя после полученного удовольствия. Длинные пряди ее влажных волос разметались по белоснежной шелковой простыне, создавая живописный контраст. Полуприкрытые веки подрагивали, а в глубине глаз, сквозь густые ресницы, все еще таилась неугасшая пелена желания и недавнего томления. Сичэнь не смог устоять и потянулся к ней, снова припадая к манящим губам легким, дразнящим поцелуем, а затем начал покрывать каждый миллиметр её лица короткими, нежными прикосновениями. — Неугомонный. — Промолвила девушка тихим голосом, не открывая глаз, нежась в его ласке. Первый Нефрит мягко улыбнулся на замечание, целуя в висок пока рукой оглаживал раскрасневшиеся щеки. Лань Хуань чувствовал, что его желания взаимны, поэтому он продолжил свои ласки. Каково же было его удивление, когда в следующее мгновение наложница перевернула его садясь сверху. — Продолжим? — Голос ее звучал низко, с оттенком дерзости, а взгляд, устремленный на него, источал неприкрытую игривость и пылкую страсть. Такой Император её еще не видел. Привыкший к её сдержанности, он был заинтригован и поражен этой внезапной метаморфозой. Комната была погружена в мягкий полумрак, лишь тусклый свет светильников отбрасывал причудливые тени на стены, создавая интимную атмосферу. За окном шумел ночной ветер, шелестя листьями деревьев в саду, но здесь, в спальне, царили только тишина и нарастающее напряжение. Ваньинь плавно наклонилась, её шелковистые волосы скользнули по его плечу. Она медленно провела кончиком языка по шее юноши, смакуя предвкушение и вспоминая, какой бурной была его реакция на подобное прикосновение мгновениями ранее. Затем её губы чуть сжались, и она осторожно прикусила его кадык. Легкий, инстинктивный вздох Сичэня прозвучал для нее как самая желанная музыка. Её ладони, начали блуждать по его подкачанному телу изучая каждый изгиб мышц, распаляя ответный огонь все сильнее. Кожа под пальцами была горячей и гладкой. Ваньинь потребовалось собрать всю свою силу воли, чтобы скрыть смущение. Хоть они уже открылись друг перед другом, и слились воедино не только душой, но и телом, ей все еще было неловко. Находиться нагой, такой открытой и уязвимой перед Сичэнем было испытанием, даже несмотря на то, что произошло буквально несколькими минутами ранее. Сердце учащенно билось, отдаваясь гулким эхом в ушах. — Хочешь узнать, кто из нас более вынослив? — Не отрывая своего пылкого взгляда от возлюбленной, спросил Цзэу-Цзюнь. В его голосе звучали вызов и нескрываемое желание. Он положил обе руки на её тонкую талию и рывком поднялся, заключая в свои крепкие объятья. Прикосновения кожа к коже, одно дыхание на двоих, ставшее прерывистым и горячим, и бьющиеся в унисон сердца наполняли небольшое пространство спальни безмерной нежностью и пылающей страстью, которая грозилась поглотить все вокруг, оставив только их двоих. — Разве не очевидно, кто будет победителем? — Ухмылка тронула манящие губы наложницы, а глаза блеснули торжеством. Инициатива и дерзость Цзян Чэн грели душу Лань Хуаню, словно жаркий огонь в холодную ночь. Эта новая грань её личности приводила его в восхищение, поэтому он, немедля ни секунды, пошел в наступление, принимая правила игры и отвечая на её вызов. Эта ночь, наполненная шепотом простыней, стонами удовольствия и биением двух сердец, обещала быть невероятно длинной...