Ведьма и Дракон: Против судьбы

Дни в Юньмэн Цзян всё ещё оставались достаточно тёплыми, почти ласковыми — воздух пахнул пряной влагой от воды и свежестью трав, а мягкий ветерок то и дело взъерошивал волосы путникам. Казалось, сама природа благословляла спокойствие этих мест: солнечные лучи прорывались сквозь широкие листья лотосов, отражаясь на глади озера, и вода лениво покачивала лодки у пристани. В такую погоду невозможно было усидеть дома, и пары ежедневно уходили бродить по округе, наслаждаясь редкими минутами мирной жизни. В один из таких дней девушки снова удивили юношей. Где бы они ни проходили, люди словно сами собой стекались к ним, подходили с улыбками, расспрашивали, угощали свежими фруктами и сладостями, словно встречали родных. Пристань Лотоса и правда их дом, и он не ограничивался особняком. Каждый человек знал сестёр и был благодарен им за помощь и доброту. — Юные госпожи, вы наконец-то вернулись. — Сказала одна из торговок, отложив корзинку с зеленью. В её голосе звучало искреннее облегчение, будто с возвращением девушек жизнь снова становилась ярче. — Скучали по нам? — Улыбнувшись и подмигнув, спросила Усянь, едва заметно приподняв подбородок. — Разумеется, вы наши благодетельницы. Если бы не вы, мы так бы и не смогли здесь торговать, и наши семьи умерли бы с голоду. — Сказал пожилой мужчина, склонив голову в знак признательности. — Будет вам, дедушка. Это наша обязанность — заботиться о своем народе. — Немного смущаясь из-за пристального взгляда Сичэня, произнесла Ваньинь. Её щеки едва уловимо порозовели. — А вас здесь сильно любят. — Констатировал Император, отмечая взглядом, насколько искренне к ним тянутся люди. — Сестренка Усянь и Ваньинь самые лучшие! — В один голос заявила толпа детишек, которая появилась из ниоткуда. Смех малышей раскатывался звонкими всплесками, как капли дождя по поверхности озера. — О, ребятня. Давно не виделись, — Помахала рукой Вэй Ин, но не успела опустить её, как услышала совсем другой тон. Один из мальчишек вдруг нахмурился, его лицо стало серьёзным, а маленькие кулачки сжались так крепко, словно он готовился в бой. — Ты плохая! — Внезапно заявил он, вызывая удивление у окружающих. — Чем же я тебе не угодила? — Состроив самое непонимающее лицо, спросила ведьма. — Ты обещала, что сразишься со мной, а сама исчезла. Лгунья. — Выпалил ребёнок, и, хотя его голос дрожал от обиды, в глазах горело настоящее упрямство. Девушка попыталась вспомнить хоть что-то, но всё было довольно смутно. Она никогда не блистала идеальной памятью. Да и, скорее всего, тогда просто шутила, а мальчик, кажется, воспринял всё всерьёз. Лёгкая неловкость кольнула её в груди — не от того, что она что-то обещала, а от того, что ребёнок так искренне держал это в сердце. — Послушай, как бы сказать… — Ты хорошо тренировался? — Вступил в разговор Второй Нефрит, чем удивил и порадовал старшего брата. Голос Лань Чжаня прозвучал спокойно, ровно, но именно в этом и чувствовалась сила — та самая, от которой люди невольно выпрямляли спины. Даже воздух вокруг будто стал плотнее. — Да. — Уверенно ответил мальчик, расправив плечи. — Тогда продолжай в том же духе, и когда станешь старше — приходи в столицу. Там и проверим, насколько ты хорош. Тишина на мгновение повисла над пристанью, как лёгкая пауза перед всплеском воды. Усянь же стояла и смотрела на эту картину, не понимая, что происходит. Можно было просто отшутиться или перевести тему, но юноша подошёл к этому со всей серьёзностью, относясь к ребёнку с уважением, как к взрослому. У неё внутри что-то мягко дрогнуло — смесь удивления и восхищения. Несмотря на свою замкнутость, Великий Принц всегда действовал спокойно и стойко, чтобы ситуация не выходила из-под контроля. — Братик, а ты сильный? — Спросил мальчик, подняв взгляд на Хангуан-Цзюня. — Полагаю, что да. — Ответил юный дракон, будто это не имело значения. — Хватит скромничать, Лань Чжань, ты мне чуть горло мечем не перерезал. — Вернулась в разговор ведьма. Цзян Чэн как обычно закатила глаза от слов сестры, ведь кто в здравом уме будет говорить о подобном. Но эта девчонка всегда была слишком прямолинейной, хотя Ваньинь считала это глупостью. В их мире искренность порой была роскошью, которой нельзя разбрасываться, но Усянь будто бы не понимала этого и продолжала жить так, словно опасностей не существовало вовсе. — Тогда, когда я вырасту, то сражусь с тобой. Обещай, что не забудешь и примешь мой вызов как настоящий мужчина. Глаза мальчишки сверкали упрямством и мечтой. Вокруг шумел рынок, люди что-то обсуждали, но этот маленький воин смотрел на Великого Принца так, будто видел перед собой легенду. — Обещаю. — Лаконично ответил Хангуан-Цзюнь, принимая своеобразную клятву. Разговор вполне мог бы продолжиться, но родители позвали детей обедать, и те, словно маленькие воробьи, мгновенно сорвались с места и направились каждый к своему дому, напоследок громко попрощавшись. Толпа постепенно рассыпалась, увлекая за собой шум, смех и очертания маленьких силуэтов. — Вот дети пошли. — Промолвила Вэй Ин. — А нечего говорить то, что сразу же забываешь. — Возмутилась старшая сестра. — Да я постоянно с ними играла, много чего говорила, всего и не упомню. — Ответила Усянь и, потянувшись, наконец взяла сочное красное яблоко, которое давно уже манило её ароматом. Солнце отражалось на гладкой кожице плода, и девушка почти благоговейно провела пальцами по поверхности. Она попыталась найти мешочек с деньгами, но тщетно — карманы оказались пусты. — Не нужно денег, юная госпожа. — Мягко произнесла торговка. — Я так не могу. — Запротестовала заклинательница, и в тот же момент Ванцзи достал пару монет, отдавая их женщине. — Спасибо, юный господин. — Спасибо, Лань Чжань. — Поблагодарила ведьма, быстро целуя его в щёку. Она сделала это так естественно, так бездумно, что лишь спустя секунду пришло осознание. Хоть Усянь и не была стеснительной, но почему-то такие моменты хотелось оставить только между ними и не делиться с окружающими. А ещё, ей стало неловко от столь большого внимания. Её дыхание сбилось, и на миг мир сузился до одной точки — до ощущения тёплой кожи под губами. Впервые ей захотелось сбежать, поэтому недолго думая, она схватила Великого Принца за руку и исчезла в толпе. Прохожие охотно скрыли их — шумный людской поток утащил двоих молодых людей, оставив позади лишь лёгкий шепот обсуждения и мягкие улыбки. — Бестолковая. — Пробубнила себе под нос Ваньинь, но Сичэнь всё прекрасно услышал. Он тихо рассмеялся, хотя и попытался скрыть улыбку. Её ворчание было больше напускным чем в серьёз. В этот же момент послышалась какая-то перебранка, и Цзян Чэн сразу же помчалась в центр событий. Будучи дочерью герцога, она не могла сидеть сложа руки. Её шаги стали быстрыми, уверенными, а в глазах вспыхнула сталь решимости. С детства она привыкла действовать, а не наблюдать. Император стоял в стороне, готовый в любую минуту поддержать и помочь. Он очень хотел, чтобы эта сильная, строгая, но в то же время ранимая и добрая девушка полагалась на него. Но он знал, что её доверие, это крепость, которую нельзя взять штурмом. Нужно ждать, быть рядом, поддерживать — тихо, терпеливо, ненавязчиво. — Юный господин, простите мою дерзость, но пожалуйста, позаботьтесь о юной госпоже Цзян Ваньинь. — Молвила одна из старушек, что всё это время сидела неподалёку. — И передайте тому юному господину, что, возможно, юная госпожа Вэй и кажется непостоянной и ребячливой, но она очень чуткая и добрая. — Склонив голову, закончила женщина. — Не волнуйтесь, мы с братом позаботимся о них, ведь без этого наш мир перестанет быть таким красочным. — Не отводя взгляда от девушки, сказал Первый Нефрит. Его голос стал мягче, почти шелковистым от искренности. Ведь, эти слова исходят прямо из глубины сердца, минуя любые маски и титулы. — Хуань, прости. Я со всем уже разобралась, можем идти дальше. — Подойдя, сказала Цзян Чэн. — Хорошо, пойдём. — Согласился Император. — Почему так улыбаешься? — Я в который раз убедился, насколько сильно ты дорога окружающим. Жалко, что мы не встретились раньше. — Что на тебя нашло? — Удивлённо спросила наложница, чувствуя, как тепло его слов разливается в груди. — Ничего такого. Просто мысли вслух. — Ни у отца, ни у матушки не было намерения породниться с Императорской семьёй. Да и я предпочитала светским встречам тренировки и разбор документов, чтобы хоть как-то помочь семье. — Ты прекрасная дочь. — Погладив по голове, сказал Сичэнь. Его рука легла на её волосы так аккуратно, будто он касался драгоценного фарфора. Но в этом движении было тепло, от которого у неё внутри всё сжалось, а сердце забилось быстрее. — Наставница. — Окликнул заклинательницу мальчик. — Дэшэн. — Повернувшись, отозвалась Ваньинь. В её голосе появилась мягкость, которую она редко позволяла себе при окружающих. — Значит, старшие братья говорили правду, и вы вернулись. — А они откуда знают? — Наставница Вэй приходила. — Где она только не побывала за эти пару дней? — Братья рассказывали, что она пришла с юным господином, что не уступал наставнице в силе. Так жаль, что я не смог посмотреть на их сражение. — С ноткой досады сказал юный ученик. — Что она уже устроила? — Сокрушаясь, произнесла Цзян Чэн, чувствуя, как в груди снова поднимается знакомая волна раздражения и лёгкой тревоги. — Думаю, у них состоялся небольшой спарринг. Разве это проблема? — Спросил Император, чем привлёк внимание мальчика. — Это не проблема, но… Почему ей на месте не сидится? — Тяжело выдохнув, спросила наложница. — Не волнуйся, никто не поймёт, кем мы являемся на самом деле. — Понимая, о чём беспокоится девушка, Первый Нефрит прошептал ей на ухо, слегка притянув к себе. — Кхм. — Кашлянул ученик, немного смутившись от увиденного. Ваньинь сразу же отошла от юноши, приводя своё сердце в порядок. — Ну, тогда пойдём на тренировочное поле, и я самолично проверю, как вы тренировались всё это время. — Обратилась девушка к мальчику. — Вот это братьям не поздоровится. — Озвучил свои мысли Дэшэн, но кроме Цзэу-Цзюня это никто не услышал, а на лице юноши снова заиграла улыбка. Он прекрасно знал — ученики уважали Ваньинь, но ещё больше боялись её строгих тренировок. Тренировочное поле в Пристани Лотоса мало чем отличалось от дворцового — разве что здесь воздух был насыщен запахом озёрной влаги и свежескошенной травы. Солнечные лучи, отражаясь от водной глади неподалёку, мягко ложились на гладкие каменные плиты. Как только они зашли за ворота, в глаза сразу бросились фиолетовые одежды — неизменная форма всех учеников. Юноши и девушки настолько увлечённо практиковались во владении мечом, луком и духовными силами, что даже не заметили прибывших. Их движения были резкими, ритмичными, но в них чувствовался беспорядок и отсутствие строгого контроля. — И что это за стойка такая? — Громко спросила Ваньинь, привлекая к себе внимание. Её голос разрезал пространство, как удар хлыста. Ученики замерли, мечи синхронно опустились, кто-то не удержал равновесия и чуть не упал. — Цзян Ваньинь. — Произнёс тот юноша, к которому она и обращалась. — Стоило нам с сестрой уехать, как вы начали халтурить, пока матушка не смотрит? Обучением занималась Юй Цзыюань, но с каждым годом хлопот становилось больше, поэтому такое право она передала своим помощницам и младшим дочерям, которые уже достигли хорошего уровня. — Смотрю, ты тоже не одна пришла. — Замечая постороннего и переводя тему, сказал ученик. — Вчерашний был неплох. Может, и этого стоит проверить? — Ты… — Процедила заклинательница. — Следи за словами. Повисшее в воздухе напряжение, кажется, ощутили все. — Неужели юный господин испугался? — Не унимался юноша. — Совсем нет, я не против, но, к сожалению, при мне нет моего меча. — Останавливая девушку, отозвался Первый Нефрит. Его спокойствие действовало как холодная вода — мгновенно остужало ситуацию. — Это не проблема. Вот меч, что использовался вчера. — Подойдя к оружию и беря меч, юноша протянул его Императору. В его взгляде сквозила смесь вызова и искреннего любопытства. — Благодарю. — Никак не реагируя на предыдущие слова, сказал Цзэу-Цзюнь. Его невозмутимость сбила задор даже у самых дерзких учеников, ведь перед такой силой хвастовство быстро превращалось в пустой звук. Все встали кругом, освобождая место для спарринга. Цзян Чэн стояла со всеми, наблюдая, но уже прекрасно знала, каким будет исход. Юноши ходили по кругу, присматриваясь друг к другу, оценивая. Ученикам, которые видели имитацию боя Усянь и Ванцзи, было интересно, так же ли хорош сегодняшний гость или нет. Шёпот прокатился по толпе, как лёгкая волна. У многих вспыхнул азарт — увидеть, насколько сильным может быть человек, которого сопровождает наставница Цзян. Внутреннее напряжение росло, пока вокруг царило полное бездействие. Он решительно атаковал первым, но его удар был отражён так легко, что казалось будто Император просто отмахнулся от навязчивого присутствия. Его взгляд оставался спокойным, а дыхание ровным. Бой не продлился долго. Несколько стремительных атак — и ученик Юньмэн Цзян уже тяжело дышал, стараясь собрать остатки духовной энергии. Его руки дрожали, а на лице проступила смесь ярости и отчаяния. Столь неопытному юноше, несмотря на все его старания, не сравниться с самим Императором. Но, будучи слишком гордым, он решил воспользоваться тем, чем не следовало. Тень упрямства вспыхнула в его глазах. Он не хотел признавать поражение. Даже если это было безрассудно. Достав талисман, он поджёг его, перенаправляя духовную энергию в меч. На миг воздух вспыхнул ярким золотистым светом. Но оружие не смогло удержать в себе такую мощь — оно дрогнуло, затрещало и в следующее мгновение энергия вырвалась наружу неконтролируемым потоком, как раз в сторону, где стояла Ваньинь. Девушка уже успела активировать Цзыдянь и приготовилась отразить удар — её глаза сверкнули, а энергия вокруг начала клубиться. Но в тот же миг перед ней возник Первый Нефрит, перехватывая удар раньше, чем она успела двинуться. Всё произошло так быстро, что даже ветер не успел переменить направление. Подобное уже случалось прежде, и сердце девушки болезненно рухнуло вниз, будто провалилось в бездну воспоминаний. Меч не выдержал столь мощной атаки и сломался, разлетевшись на множество опасных осколков. Лань Сичэнь использовал духовную энергию так стремительно, что даже сияние вокруг его ладони не успело потухнуть. К счастью, никто не пострадал, но вот на ладони Цзэу-Цзюня остались следы из-за того, что во время отражения он очень сильно сжал рукоять ладонью. Алые полосы на коже выглядели резко, будто кровавые нити, контрастируя с его светлой кожей. Он слегка разжал пальцы — не дрогнув, не выказывая боли. Но взгляд наложницы мгновенно потемнел: не яростью — беспокойством. — Лань Хуань! — Закричала заклинательница, бросаясь к юноше стоило осколкам превратиться в пыль и развеяться ветром. Её сердце болезненно дернулось, словно кто-то резко сжал его руками. Мир вокруг исчез, и остался только он — стоящий среди рассеявшейся духовной дымки. Сорвавшийся с губ крик прозвучал так отчаянно, что ученики мгновенно отшатнулись, словно почувствовали опасность в её голосе. — Цзян Чэн. — Позвал Первый Нефрит, наблюдая ужас на её лице. Его голос был мягким, но в нём слышалась тревога. Он видел, как её руки дрожат, как она бледнеет, как в глазах отражается страх, который она всегда пыталась скрывать. — Зачем ты вмешался? Я бы отразила. Почему ты снова..? — С каждым словом её голос становился тише, похоже, из-за того, что напряжение спадало. Она выдохнула резко, будто слишком долго задерживала воздух. Её взгляд скользил по его плечам, одежде — пытаясь убедиться, что он действительно цел. — Тело само ринулось, я даже ни о чём подумать не успел. — Вот же… Где-то поранился? Даже не думай увиливать или врать. Сделаешь так — и я тебя не прощу. — На полном серьёзе заявила Ваньинь. В её голосе не было привычной резкости — только беспокойство. Настолько сильное, что даже ученики обменялись удивлёнными взглядами. Сичэнь же смотрел на неё спокойно и мягко, словно видел её насквозь. — Слегка ладонь, но это всего лишь царапины. — Протягивая руку, сказал Император. — К счастью и правда царапины. — Наконец-то выдохнув, сказала девушка. Но её умиротворение продлилось недолго. — Мэй Джен! — Выкрикнула Цзян Чэн, поворачиваясь к ученику, который и сам не на шутку испугался. Юноша словно окаменел. Лицо побледнело, ноги подогнулись, и казалось, что он готов упасть на колени прямо сейчас. У него дрожали пальцы — осознание содеянного обрушилось на него целой лавиной. Он и подумать не мог, что ситуация выйдет из-под контроля, полностью доверяя своим возможностям. — Будь готов получить соответствующее наказание. До этого момента тебе запрещается тренироваться и брать в руки оружие. А время до принятия решения насчёт твоего поступка проведёшь в храме. — Д-да. — Тихо ответил ученик, склонившись. — Хаа… С вами только одна головная боль. — Опустошённо проговорила Ваньинь. Она провела ладонью по лицу, будто пытаясь стереть усталость. — Для начала сходи к лекарю, а вы сопроводите его. После подобного талисмана ему может быть плохо. Мэй Джен поднял благодарный и виноватый взгляд, но, встретившись с молниями в глазах напротив, сразу же поник. — Всё остальное оставлю на матушку. Ты ведь понимаешь, что от неё достанется куда больше, так что будь готов. — Да, я понимаю. — Склонившись, сказал ученик. — Прошу прощения за своё неподобающее поведение. — Я рада, что ты понимаешь, что вёл себя ужасно. — Юный господин, прошу примите мои извинения. Я правда не хотел навредить вам. — На этот раз Джен обратился к Сичэню. — Я не держу на тебя зла, но ты должен запомнить, что победа, полученная нечестным путём или в ущерб твоих товарищей, никогда не будет правильным решением. — Я запомню. — Сказал ученик, отправляясь в сопровождении друзей к лекарю. Постепенно шум тренировочного поля стих, уступая место ветру и далёким крикам цапель над водой. Оставшиеся ученики робко переговаривались, бросая взгляды на пару, что стояла в центре площадки. Все заметили, как Цзян Чэн буквально не спускает глаз с Императора. Сняв одну из лент, заклинательница начала заматывать его руку, пока Лань Хуань послушно стоял, наблюдая за процессом. Она делала это бережно боясь причинить ему боль. Её пальцы дрожали едва заметно, но достаточно, чтобы он это увидел. Сичэнь молчал, позволяя ей проявлять заботу так, как она умела — неуверенно, но искренне. Закончив, она непроизвольно засмотрелась на руки юноши. Они были значительно больше её собственных. Тёплые, сильные — руки человека, который сражался, защищал, держал власть. Но сейчас они принадлежали юноше, который просто смотрел на неё, будто она была чем-то бесконечно важным. Хотя они уже множество раз держались за руки, почему-то именно сейчас она заострила на этом внимание. Пока девушка была в своих мыслях, Первый Нефрит поднёс свою руку, соприкасаясь ладонями с рукой Ваньинь. Это касание оказалось таким мягким, что кожа словно вспыхнула. Наложница сразу же перевела на него взгляд и увидела, как тот улыбается, но в то же время пытается это скрыть, прикрываясь широким рукавом. — Над чем смеёшься? — Я рад вот так проводить с тобой время. Мне нравится наблюдать за тобой, держаться за руки, обнимать тебя, целовать… Договорить ему не дали, потому что Цзян Чэн тотчас закрыла его рот рукой. Её лицо вспыхнуло, как маки летом. Даже кончики ушей покраснели. Сичэнь же лишь ещё больше улыбнулся. — Ты что такое говоришь?! — Запротестовала девушка. — А ещё вот так соприкасаться с тобой ладонями. — Вернув положение их рук обратно, Первый Нефрит продолжил. — Я всё больше вижу, насколько ты изящная и нежная. Твоя маленькая ручка, хрупкое запястье — не помеха, чтобы ловко орудовать мечом и кнутом, и это восхищает. Несмотря ни на что, ты сильная и заботливая, хотя второе пытаешься скрыть. А ещё… — Д-достаточно… — Только и смогла выдохнуть девушка. Её голос дрожал — не от страха, а от того, насколько близко он был. Насколько нежно говорил. Насколько умело разрушал её самообладание каждым словом. — Если ты хочешь, чтобы я замолчал, есть один верный способ. — Игриво улыбнулся Цзэу-Цзюнь. И его взгляд стал опасно мягким — тем самым, от которого её сердце неизменно начинало биться быстрее. Ваньинь не нужно было повторять дважды — она и так чувствовала, что ещё одно слово, ещё один его тихий, тёплый взгляд, и она просто не выдержит. Потеряв терпение, девушка схватила юношу за воротник потянув к себе и впилась в его губы. Поцелуй получился страстным, тягучим и очень горячим. Его руки тут же оказались на её талии, притягивая ближе, словно он боялся, что она оттолкнёт его, как бывало раньше. Воздух между ними загустел, стал сладким, обжигающим. Она чувствовала, как его дыхание смешивается с её, как его пальцы дрожат едва заметно — от желания или от попытки удержать себя в руках. И уже не в первый раз Цзян Чэн желает большего, отстраняясь и приводя дыхание в порядок. На следующий день Ваньинь была занята с самого утра, помогая отцу. В покоях стоял тихий шелест бумаг и запах свежих чернил. Поэтому Лань Хуань остался один. Он уже успел обсудить всё, что хотел, с Цзян Яньли, которая успокаивающе улыбнулась и сказала, что обо всём позаботится сама, а он может пока прогуляться. Императору всё никак не выпадал подходящий момент чтобы вручить подарок, хоть день рождение уже прошел. Но он хотел, чтобы этот момент принадлежал только им двоим. И в этот раз он решился попросить помощи. Он несколько раз мысленно проигрывал, как это должно произойти — что скажет, как преподнесёт, как Цзян Чэн воспримет это, понравиться ли. Ему было непривычно волнительно из-за таких мелочей, но именно она заставляла его переосмысливать каждое действие. Библиотека оказалась просторной и светлой, разумеется, она не шла ни в какое сравнение с дворцовой, но всё же здесь, как и там, приятно пахло книгами. Тёплый аромат старых страниц обволакивал спокойствием, в котором он нуждался. Солнечные лучи ложились на столы широкими полосами, отражаясь в лакированных досках пола. В воздухе плавали пылинки, танцующие в тихом золотом свете. Выбрав одну из множества книг, Первый Нефрит сел за стол возле окна, наслаждаясь лучами солнца. Его плечи постепенно расслабились, взгляд смягчился — после бесконечной суеты столицы тишина Пристани Лотоса казалась почти нереальной. Скоро им снова придётся окунуться в пасмурную и дождливую погоду. Хоть она никому и не нравилась, но жители столицы знали, что спустя время их дом превратится в заснеженную красоту. Лань Хуань невольно улыбнулся, представив, как Ваньинь выходит на заснеженный двор, оставляя лёгкие следы на белой глади. Почему-то эта картина показалась ему удивительно тёплой. Страница за страницей, предложение за предложением, слово за словом — и вот глаза Императора сомкнулись. Тишина, мягкий свет и тонкое колыхание занавески убаюкали его. Даже во сне он чувствовал тепло солнца на лице, словно оно следило за ним, охраняя покой. Цзян Чэн закончила с отведёнными ей документами и спешила туда, где её ждали. Она поймала себя на том, что впервые в жизни торопится не на тренировку, не на собрание, не для выполнения обязанностей — а к человеку. И это ощущение хоть и было новым, но очень приятным. Оно щекотало где-то под рёбрами, заставляя кровь бежать быстрее. Зайдя в библиотеку, она увидела сидящего Цзэу-Цзюня, что подпирал голову рукой. Луч солнца падал прямо на его лицо, освещая спокойный профиль, длинные ресницы, тихо дрожащие во сне. Сцену можно было принять за картину: Император, который всегда держал себя в руках, сейчас выглядел таким уязвимым, таким настоящим. Даже сейчас ей казалось это нереальным. Она дома со своей семьёй, а ещё рядом тот, кто стал очень дорог её сердцу. Она вдруг почувствовала, как внутри всё сжимается — от мягкости момента, от нежности, которую она редко позволяла себе испытывать. Колеблясь, девушка медленно подошла ближе, становясь напротив. Рука сама собой поднялась, осторожно касаясь его лица и волос, словно боясь разрушить хрупкую тишину, что окружала его. — Спасибо, Лань Хуань. — Шепотом произнесла Ваньинь, а после поцеловала в лоб. Это не сравниться с их поцелуями, но почему-то именно он показался девушке самым важным. Этот поцелуй был тихим обещанием — благодарностью, признанием, признательностью. Нежность, от которой у неё сжималось горло. Она провела большим пальцем по его щеке и заметила, как он слегка поморщился во сне, будто её прикосновение проникло в самую глубину его снов. Первый Нефрит услышал, как скрипнула дверь, но решил не открывать глаз. Он уже заранее ощущал, как в тишину библиотеки вплетается лёгкое, почти невесомое колыхание воздуха — будто сама комната затаила дыхание в ожидании того, кто вошёл. С каждым шагом человек подходил все ближе, и уверенности, что это Цзян Чэн, становилось всё больше. Он узнал бы её шаги, где угодно: мягкие, осторожные, но вместе с тем уверенные, будто она ступала не по полу, а по поверхности тонкого льда, стараясь не потревожить здешний покой. Когда её пальцы коснулись его волос, он удивился — лёгкое, почти невесомое прикосновение обожгло сильнее огня. А затем холодное колечко слегка задело его ухо заставив внутренне вздрогнуть. Будучи откровенным, он давно сдерживал себя. Каждый их поцелуй был словно сладкий яд — незабываемый, тягучий, с лёгкой горчинкой ожидания. И когда мягкие тёплые губы прикоснулись ко лбу, он не смог больше притворяться. Этот невинный поцелуй бросил его в глубины тёплого, разливающегося счастья. Стоило их глазам встретиться, как девушка немного отшатнулась, но сразу же была поймана за запястье. Хватка была надёжной, хотя и не сильной. Пришлось бы постараться, чтобы высвободиться. — И что это было? — С нотками игривости в голосе спросил Император. — Как давно ты не спишь? — Поинтересовалась наложница желая увильнуть. — Разве ты не знаешь, что невежливо отвечать вопросом на вопрос? — Благодарность. — Сдаваясь, произнесла Ваньинь, пока юноша закрывал книгу и подходил к ней ближе. Она чувствовала, как тепло от его шагов словно медленно заполняет пространство между ними, вытесняя остатки смущения. — Тебе не за что меня благодарить. Я сделаю всё, чего бы ты ни пожелала. — Со всей серьезностью сказал Первый Нефрит. Его голос был мягким, но твёрдым, а взгляд — таким внимательным и глубоким, что ей пришлось отвернуться, чтобы не утонуть в нём полностью. — Ты слишком мне веришь и балуешь. Не боишься, что я попрошу что-то плохое? — Ты никогда так не поступишь. Для тебя благополучие подданных важнее собственного, а семья всегда стоит на первом месте. — Его выражение лица кардинально изменилось, показывая, насколько он серьёзен. — Ты и правда странный. — Прикрыв глаза и улыбнувшись, произнесла Цзян Чэн. — Пойдём со мной. — Перехватывая её руку более уверенно и направляясь к двери, сказал Сичэнь. Миновав коридор и выйдя на улицу, они направились в дальнюю часть резиденции и оказались возле небольшого озера, заполненного цветущими лотосами. Вечернее солнце бросало на воду длинные отблески, и казалось, будто лепестки цветов плавают на расплавленном золоте. Ветер нес лёгкий аромат свежей воды и сладковатый запах раскрывающихся бутонов. От тропинки, по которой они пришли, начинался мостик к павильону, что разместился в самом центре благоухающего и цветущего озера. Ваньинь знала, что это за место, и была удивлена — откуда о нём известно Первому Нефриту. — Почему мы здесь? — Поинтересовалась наложница. — Зайдём — и увидишь. — Увильнув, ответил Цзэу-Цзюнь и шагнул на мост. Доски под их ногами мягко скрипнули, а лёгкие волны под мостом мерно плескались, будто подгоняя их вперёд. Преодолев последнее расстояние, юноша открыл дверь, пропуская внутрь девушку. Из-за кромешной тьмы ничего не было видно, поэтому Ваньинь сделала всего пару шагов и осталась стоять на ещё осветлённом пространстве от приоткрытой двери. Тьма внутри павильона казалась густой, почти осязаемой, словно перед ней раскинулся глубокий безмолвный океан. Но в скором времени и этот источник света исчез — стоило Лань Хуаню войти и закрыть дверь. Всё погрузилось в кромешную тьму. Тишина стала плотной, напряжённой, и в сердце девушки что-то дрогнуло — ожидание, смешанное с лёгким волнением и предвкушением.