Ведьма и Дракон: Против судьбы

— Ты же Вэй Ин? — Всё ещё сомневаясь, переспросила незнакомка. Её голос прозвучал негромко, но в нём ощущалась едва заметная дрожь, словно в душе боролись сомнение и надежда. — Ты знаешь меня? — Настороженно спросила Усянь. Ветер тронул ветви старого клёна у дороги, и тени его листвы качнулись по лицам обеих. Сверчки на миг замолкли, словно сама природа прислушивалась к их разговору. — Память у тебя до сих пор плохая. — С усмешкой сказала девушка. — Хотя тогда ты была не в лучшем состоянии. Но сейчас-то что? Усянь продолжала молчать, пристально разглядывая собеседницу. Тонкие черты лица, знакомый взгляд — всё это вызывало в душе странный отклик, словно из глубины памяти пробивался свет, но он ещё не складывался в ясную картину. С каждым мгновением подозрение крепло: она уже встречала эту девушку. Где? Когда? И вдруг, словно молния прорезала ночное небо, к ней пришло осознание. — Сюэ Ян? — Неуверенно спросила Вэй Ин. — Всё-таки вспомнила. — Хмыкнула старая знакомая, и в её тоне прозвучало что-то между облегчением и насмешкой. — Это правда ты? — Я-я. Кто ещё может быть? — Но я думала, что ты… — Голос Усянь потонул в шепоте. — Ну, я почти одной ногой была в могиле. Так что неудивительно, что ты совсем обо мне забыла. — Ухмыльнулась девушка, её лицо озарила бледная тень фонаря. — Раз такое дело может поболтаем в другом месте? Да и я смотрю тебе бы повязку сменить. — Указав головой на полностью пропитанную кровью ткань предложила Чэнмэй. — Хорошо. — Согласилась девушка, всё ещё не до конца веря, что перед ней действительно стоит та самая Сюэ Ян. Вскоре они оказались перед дверью небольшого двухэтажного здания. Дом выглядел старым, с осыпавшейся штукатуркой и деревянными ставнями, из которых сочился мягкий свет, что пробивался сквозь ночную темноту, словно обещание тепла и защиты после долгого, тревожного пути. Стоило распахнуться двери, как девочек, попавших в беду, чуть не сбили с ног радостная стайка детей. Их визгливые голоса и быстрые шаги наполнили тишину двора, словно весенний ливень наполняет сухую землю. Только благодаря быстрой реакции Сюэ Ян они устояли, не упав прямо на пороге. Несколько мальчишек постарше, лет десяти-двенадцати, и малыши помладше отступили, пропуская прибывших. Внутри уже ждали другие ребята — почти ровесники спасённых девочек. Рядом с ними стояли одногодки заклинательниц, держащие на руках двоих совсем крохотных малышей, которые сонно уткнулись лицами в их плечи. В комнате витал лёгкий запах каминного дыма, молочной каши и трав, наполняя пространство особым уютом. — Ну наконец-то! Разве можно так задерживаться? — С напускным недовольством произнёс подросток, скрестив руки на груди. Его голос прозвучал слишком громко в тесном пространстве, и даже дети вздрогнули. Долго не думая, старая знакомая подошла к нему отвесив подзатыльник. — Сестра! За что!? — Возмутился он, потирая затылок. — За что? — Её голос зазвенел остро, как лезвие. — Ты сам вчера поздно пришёл, а ещё смеешь возмущаться? Похоже, мне следует преподать тебе урок. С лестницы, ведущей на второй этаж, спустилась женщина в возрасте. Её шаги были спокойными, но уверенными, и в её взгляде отражалась усталость человека, который слишком многое повидал, но по-прежнему продолжал заботиться обо всех вокруг. — Хватит, А-Ян. Я уже отругала его. Как погляжу, все целы и невредимы, а это самое главное. К тому же у нас гости. — Переведя взгляд на стоящих возле двери юношей и девушек сказала хозяйка. — Госпожа... — Запротестовала Сюэ Ян, но была остановлена рукой. — Мейли, отведи всех наверх. Детям давно пора спать. — Сказала женщина, обращаясь к одной из девушек постарше. — А мы пока выпьем по чашечке чая. А-Ян, проводи гостей в гостиную, а я всё подготовлю. Закончив раздавать поручения, она направилась в сторону кухни, но, обернувшись, добавила: — У нас здесь очень скромно, но чувствуйте себя как дома. Комната полностью соответствовала всему дому. Но даже так здесь было чисто и уютно. В центре комнаты стоял прямоугольный деревянный стол, покрытый слегка потёртой, но чистой скатертью. Вокруг — два мягких дивана с разноцветными подушками. У дальней стены тлел небольшой камин: его огонь лениво бросал оранжевые отблески на коврик с подушками, разложенными прямо на полу. Тепло от огня смешивалось с лёгким запахом смолы и сушёных трав. Несколько книжных шкафов, аккуратно заставленных свитками и старыми книгами, соседствовали с тумбочками, на которых стояли глиняные вазы с живыми цветами. Пара средних растений в горшках оживляли пространство, придавая ему ощущение настоящего дома, где живут и любят, несмотря ни на что. Разместившись, Чэнмэй без лишних слов достала всё необходимое для лечения и села рядом с Усянь. Её движения были привычно уверенными, но в них ощущалась лёгкая напряжённость — словно она старалась скрыть за деловитостью что-то личное. — Сюэ Ян, что с твоей рукой? — Спросила Вэй Ин, не сводя взгляда с чёрной перчатки на правой руке. — А… Это? — Подняв руку перед собой уточнила Чэнмэй. — Вот из-за этого я тогда и не смогла проводить тебя. Долгая история. — Она бросила слова легко, как ненужный камень в воду, и тут же вновь сосредоточилась на перевязке. — А я смотрю, ты всё-таки добралась туда, куда хотела. — Продолжила старая знакомая после паузы. — Если правильно помню, то это был Юньмэн Цзян? — Да, всё благодаря тебе. — Тихо ответила ведьма. — В той ситуации мы просто помогли друг другу, вот и всё. — Безразлично отмахнулась Сюэ Ян, хотя уголок её губ дрогнул. Дверь мягко скрипнула, и в комнату вошла хозяйка дома. В руках она несла поднос с чайником и чашками, и аромат свежезаваренных трав тут же заполнил помещение. — А вот и чай. — Прервала она их беседу, улыбнувшись так, что атмосфера немного потеплела. После того как все представились, Сюэ Ян неторопливо рассказала, как встретила их всех недалеко отсюда. В её голосе сквозила усталость, но и лёгкое облегчение — словно сам рассказ возвращал ощущение, что они успели вовремя. Братья с сёстрами в свою очередь поведали, как помогли девочкам, и в их словах слышалась гордость, смешанная с печалью. Когда прозвучала фамилия Лань, Баошань Саньжэнь лишь слегка задержала взгляд на братьях. Её глаза будто на миг оживились, но лицо оставалось спокойным, и она так ничего и не сказала. Оказалось, что это место — приют. Скромные стены хранили шаги десятков детей, которые потеряли родителей или вовсе никогда их не знали. В воздухе стоял тихий шум — чьё-то шуршание в соседней комнате, смех малышей наверху. Они жили вместе, словно одна семья, и поддержка друг друга была их единственной защитой от мира, который не щадил слабых. — Вот же проклятый мерзавец! — Чэнмэй не выдержала и с силой стукнула кулаком по столу. Деревянная поверхность глухо дрогнула, чашки задребезжали. — А-Ян, потише. — Спокойно, но твёрдо попросила Баошань Саньжэнь. — Детей разбудишь. — Как вы можете оставаться такой спокойной?! — Голос Сюэ Ян дрожал, в нём звучала злость и растерянность одновременно. — Этот подонок… Скольких он уже похитил? — Мы не в силах что-то изменить. Всё, что остаётся, — беречь тех, кто рядом. Беречь свою семью. — Женщина лишь вздохнула. — Я должна была убить его тогда! — Продолжала девушка, плечи её напряглись, глаза сверкали яростью, а пальцы сжимали край стола. — О ком вы говорите? — Осторожно спросил Сичэнь, нахмурившись, пытаясь сдержать внутреннее волнение. — О Чан Цяне. — Выплюнула Сюэ Ян. — Этом ублюдке. — Министр, заведующий деньгами для детских домов? — Уточнил Император, голос его стал холодным. — Да, о нём. — Резко отозвалась новая знакомая, взгляд её был полон гнева и боли. — Простите ей такое поведение. — Мягко вмешалась женщина. — Это связано с её прошлым. Все перевели взгляды на девушку. Она тяжело вздохнула, медленно сняла перчатку и показала руку без мизинца. Тишина в комнате стала осязаемой, словно воздух потяжелел. Оказалось, что в тот день, когда Вэй Ин и Сюэ Ян виделись в последний раз, вторая стала жертвой разногласий между взрослыми. В то время ещё обычный чиновник Чан воспользовался её наивностью, чтобы досадить торговцу, что посмел ему перечить. В итоге маленькая девочка чуть не погибла. К счастью, её вовремя нашла госпожа Баошань. — Значит, ты всё это время была здесь? — Осторожно поинтересовалась Усянь, её голос дрожал от смеси тревоги и любопытства. — Нет. После того как восстановилась, я какое-то время путешествовала с госпожой, но потом решила уйти. — Ответила Чэнмэй, слегка отвлекаясь от неприятной темы. — А через некоторое время мы вновь встретились, и я осела в столице. — У вас есть доказательства причастности министра? — Спросил Лань Чжань, сжимая кулаки. — Доказательств нет. — Спокойно сказала хозяйка дома. — Те мужчины из банды, которую покрывает Чан Цян. Какие ещё доказательства тебе нужны? — Снова вспылила Чэнмэй, голос её дрожал, но в нём звучала твёрдость. — Расскажите поподробнее, что вам известно. — Попросила Ваньинь. — Долгое время по разным городам пропадали сироты, но никто не искал их, считая, что они просто ушли в другой город или ещё что-то. Мало кого это интересует. — Начала госпожа Баошань. — В последнее время такие случаи участились, и в основном это девочки от пятнадцати до двадцати лет. Старшим предоставляли работу якобы от правительства, а после отъезда с ними терялась связь. А теперь происходят похищения, свидетелями, одного из которых вы стали. — У вас есть предположения что с ними могло случится? — Спросил Император. Он пытался держать эмоции под контролем, но сжатые кулаки выдавали негодование. — Они становятся «цветками из дыма». — Тихо сказала Сюэ Ян, беря конфету со стола, чтобы хоть немного успокоиться. — «Цветками из дыма»? — Переспросил Великий Принц, нахмурив брови и сжав пальцы пытаясь удержать эмоции. — По тебе сразу могу сказать, что такие места ты не посещал. — Ухмыльнулась Чэнмэй, взгляд её был острым и немного игривым. — Их отправляют в публичные дома. — Ужасно… — Тихо произнесла Усянь. В её голосе дрожала смесь негодования и жалости. — Нас тоже могла ждать такая участь. — Сказала старая знакомая, с тенью грусти в голосе. — Повезло, что ты осталась цела по пути в Юньмэн. — Не думаю, что министр Чан действует в одиночку. — С болью на сердце предположил Цзэу-Цзюнь. — Его покрывает Цзинь Гуаншань. — Сказала Сюэ Ян. — Именно с его подачи Чан стал заведовать бюджетом для детских домов. — Откуда ты это знаешь? — Спросил Второй Нефрит, голос его стал резким. — Я ведь хотела уничтожить весь его род. — Оскалившись ответила девушка, глаза её блестели холодом. — Как я могу не знать о таких вещах? В комнате повисла тяжёлая тишина. Теперь вспоминая информацию что им рассказала Хуайсан передача денег была очевидной. Герцог Ланьлин Цзинь платил министру Чану за похищенных девушек. Всё это происходило прямо под их носом, а они даже не догадывались. — Герцог Цзинь ужасный человек. — Сказала Вэй Ин, мысленно представляя, что её милой А-Ли когда-нибудь придётся войти в эту семью, выйдя замуж за Павлина. Посмотрев на старшую сестру, которая наверняка думала о том же грусть скользнула по её плечам. Они ничего не могли поделать раз Яньли любит этого идиота. — А как отец ещё хуже. — Жуя уже третью конфету дополнила Чэнмэй. — У него в каждом городе по ребёнку, если не по два. Тот ещё мерзавец. Даже в столице есть двое. — Двое? — Удивлённо спросила Ваньинь. — Да, Мо Сюаньюй и Мэн Яо. Вторая добилась весьма неплохого положения. — Спокойно объяснила Чэнмэй. Все четверо знали этих двоих. И если вопросов насчёт Мо Сюаньюя не было, то имя наложницы Императора, заставило каждого ненадолго замереть. — Откуда ты знаешь, что она дочь Цзинь Гуаньшаня? — Резко спросил Первый Нефрит, голос звучал настороженно. Все мгновенно перевели на него взгляд. Не обращая на это внимания и будучи полностью сосредоточенным на разговоре он также не заметил взгляда Цзян Чэн. — А ты чего так всполошился? Неужели знаком с ней? Или у вас более тесные отношения? — Язвительно улыбнулась Сюэ Ян которая в отличие от юноши прекрасно видела, как с каждым её вопросом лицо Цзян Чэн искажалось от гнева. — Сюэ Чэнмэй, достаточно! — Строго вмешалась Баошань Саньжэнь. Девушка немного стушевалась от замечания наставницы и сунув в рот ещё одну конфету продолжила: — Когда я более-менее окрепла то некоторое время странствовала с госпожой, но потом решила снова жить одна. Так получилось, что забрела в город, где находился один «цветочный дом». На рынке я попыталась украсть деньги у одной женщины, а она поймала меня. Оказалось, что она из того места. Скорее всего, увидев во мне себя, сжалилась и предложила работать там. Я помогала на кухне, выполняла разные поручения. То время было не таким уж и плохим. У меня были деньги, еда, кров над головой. — Опустив взгляд и вспоминая прошлое рассказывала девушка. Хоть она и сказала, что, то время было не таким и плохим Усянь все же чувствовала вину за то, что не удержала и позволила уйти тем утром. А главное, позабыла о маленькой Сюэ Ян и потом даже не попыталась найти её. Если бы она приложила больше усилий возможно девушка перед ней выросла бы совсем другой, не такой озлобленной на весь мир, а более жизнерадостной и чуткой. — Там я и познакомилась с Мэн Яо. — Продолжила Чэнмэй, возвращая Вэй Ин из тяжёлых мыслей. — Её мать будучи некогда самым прекрасным цветком привлекла такое никчемное насекомое как Цзинь Гуаншань. — Девушка фыркнула, в голосе слышался презрительный смешок. — Говорили, он часто навещал её, но как только узнал о беременности сразу перестал появляться. Она сохранила ребёнка, упрямо надеясь, что он вернётся, но этого не случилось. С каждым годом она всё больше увядала, теряя былую красоту, цепляясь за иллюзии. — В комнате стало тише, даже дыхание слушателей словно замедлилось. — Мэн Яо, в отличие от матери, никогда не мечтала о светлом будущем. Она хотела одного — вырваться из этого болота, где всё держится на лжи и боли. Когда её мать умерла, она сбежала посреди ночи. И с того времени я больше её не видела. — Сюэ Ян ненадолго замолчала, в её глазах мелькнула тень сожаления. — Женщина, что помогала мне, тогда сказала, чтобы я тоже уходила. Вот так я снова встретилась с госпожой Баошань, и мы стали жить в столице. — Она глубоко вдохнула, словно отгоняя воспоминания, и добавила, глядя в сторону: — Недавно я узнала, что Мэн Яо стала наложницей Императора. Не знаю, как ей это удалось, но она — прирождённая актриса. Даже там, в грязи и боли, она умела подстроиться под любую ситуацию и извлечь выгоду. — Чэнмэй на секунду задумалась, а затем хмыкнула, раскусывая конфету. — Интересно, что будет, если она станет Императрицей. Тогда никто не посмеет унижать её, она получит всё, чего желала… Может быть, наконец успокоится? Хотя скорее она убьёт своего отца. Его она ненавидит до глубины души. Эти слова прозвучали спокойно, почти буднично, но именно эта холодная естественность заставила присутствующих ощутить лёгкий озноб. — Ты меня ненавидишь? — Вдруг спросила Вэй Ин, резко сбив ход разговора. Голос её прозвучал тихо, но в нём чувствовалась дрожь, словно она боялась услышать ответ. — С чего это ты вдруг? — Чэнмэй даже опешила от такого вопроса, едва не выронив конфету из пальцев. В её глазах промелькнуло искреннее недоумение. — Ведь именно я… — Начала младшая из сестёр, опуская голову, плечи её слегка поникли, а тень вины легла на лицо. Сюэ Ян пристально посмотрела на неё и произнесла с жёсткой прямотой: — Да, ненавижу. Презираю. Завидую. Каждое слово падало тяжёлым камнем, и Усянь будто сжималась всё сильнее, слушая их. — Если я так скажу, то ты вернёшься в прошлое и все изменишь? — Продолжила девушка. — Или отдашь мне всё, что сама имеешь? — Она смотрела прямо в глаза, не давая отвернуться. — Я… — Голос Вэй Ин дрогнул, но дальше слов не последовало. — Послушай внимательно. — Перебила её Чэнмэй, неожиданно твёрдо, но с явной ноткой заботы. — Ты — это ты, а я — это я. Меня все равно ждало незавидное будущее встретила бы я тебя или нет. Если уж и ненавидеть, то только родителей, что бросили меня, и Чан Цяна. Так что прекрати думать о всяких глупостях. Улыбнувшись пускай и с толикой горести Усянь стало легче в отличие от остальных. Сичэнь, прокручивая в голове услышанное, почти полностью ушёл в себя. Ваньинь, всё это время наблюдавшая за ним, чувствовала смятение и тревогу. А Ванцзи разрывался между заботой о брате и сочувствием к Усянь, не находя слов. Воцарившуюся тишину, в которой слышался далёкий шорох ветра за окном нарушила тихая, но уверенная речь госпожи Баошань: — Теперь я вижу ещё больше сходства. — Что? — Непонимающе спросила Вэй Ин, подняв взгляд. Остальные тоже настороженно посмотрели на хозяйку дома выныривая из водоворота мыслей. — Чтобы полностью убедиться, назови имя своей матери. — Спокойно попросила женщина. — Цзансэ Саньжэнь. — Непонимающе проговорила девушка. Госпожа Баошань мягко улыбнулась, уголки глаз её дрогнули от воспоминаний: — Сначала я не была уверена. Но ты действительно очень на неё похожа. — Вы знали мою маму?! — Ведьма вскочила с места, сердце колотилось так громко, что ей самой стало страшно от его стука. — Успокойся и присядь. — Попросила женщина, её голос прозвучал так мягко, словно она успокаивала собственного ребёнка. Она сделала паузу и с едва заметной грустной улыбкой добавила: — Если так подумать, меня можно считать твоей бабушкой. Усянь сидела, и не могла поверить своим ушам. Столько лет тщетных поисков хоть какой-то информации о матери, и вот сейчас она наконец-то встретила человека что знал её. Так ещё оказывается, что у неё есть бабушка. Мир вокруг словно замер, и она едва могла дышать от нахлынувших эмоций. Баошань Саньжэнь мягко улыбнулась, заметив её замешательство: — Я сильно тебя удивила? Сейчас всё объясню. Твоя мать была одной из моих воспитанниц. Она всегда путешествовала со мной и помогала с младшими детьми. За всё это время лишь она одна называла меня мамой, хотя прекрасно знала, что мы не родные. Вот почему я сказала, что я тебе как бабушка. — Вы правда знали мою маму? — Голос Усянь дрогнул, прозвучал слишком тихо, словно она боялась, что ответ разрушит её хрупкую надежду. — Да. — Уверенно ответила женщина. В её взгляде зажглось тепло. — Она была невероятно любопытным, непоседливым ребёнком. Но вместе с тем — доброй и заботливой, всегда стремилась помочь другим. — Вы действительно знали её… — Прошептала ведьма с облегчением, будто сбросив тяжёлый груз. Слёзы сами навернулись на глаза, застилая всё перед собой. Цзян Чэн, заметив состояние младшей сестры, неожиданно для самой себя придвинулась ближе и обняла её. Обычно сдержанная и строгая, она в этот момент почувствовала, что так бы поступила А-Ли. И если быть честной — ей и самой хотелось ощутить хотя бы крупицу поддержки. Вэй Ин утопала в этих крепких, пусть и неловких объятиях. Тёплых, настоящих. И только тогда ей стало чуть легче дышать. Но вместе с этим в сердце вспыхнуло напоминание: их с матерью связывала не только кровь, но и тайна. — Вы знали...? — Почти сорвалось с губ, но в последний миг она остановила себя. Опомнившись что они здесь не одни и если госпожа ничего не знает, то она таким образом раскроет себя, девушка замолчала. Баошань Саньжэнь не сводила глаз с юной ведьмы. По взгляду наставницы было ясно: она прекрасно понимала, что та хотела спросить и почему осеклась. Цзансэ Саньжэнь воспитала дочь в осторожности и благоразумии. — Да. — Коротко ответила женщина, и этого было достаточно, чтобы сердце Усянь ухнуло вниз. Холодок страха пробежал по коже, дыхание сбилось. Именно так и ощущается риск быть раскрытой. — Уже очень поздно. — Вдруг сказала хозяйка дома, словно нарочно прерывая опасный разговор и давая собеседнице передышку. — Вам лучше вернуться домой и как следует отдохнуть. Эти разговоры и правда утомляют. Что касается твоей матери… Если захочешь узнать больше, приходи в любое время, расскажу все что помню. Годы берут своё, но её образ я не забуду никогда. — Наставница улыбнулась так мягко и тепло, что на миг показалось, будто в комнате засияло солнце. Эта улыбка стала облегчением не только для Вэй Ин, но и для остальных. — Я буду рада видеть вас всех здесь вновь. К тому же я так и не успела должным образом отблагодарить за помощь моим воспитанницам. — Вам незачем нас благодарить. — Возразил Великий Принц. — И всё же, загляните как будет время. Когда они вышли на улицу, мрак ночи накрыл их словно покрывало. Редкие фонари едва освещали путь, и город казался почти безжизненным. Четверо стояли неподвижно, осмысливая услышанное. Слишком много откровений, слишком много тайн. Даже Усянь, обычно светлая и жизнерадостная, выглядела подавленной. — Я пойду первой. — Тихо сказала Цзян Чэн. Голос её прозвучал иначе, чем всегда — глухо, настороженно, будто сама ночь говорила устами девушки. Через мгновение её силуэт растворился во тьме, и Усянь даже не успела окликнуть сестру. — Не волнуйся, я присмотрю за ней. — Сказала она чуть погодя, вспоминая их недавний разговор и понимая, как много в нём объясняло нынешнее состояние Ваньинь. И всё же спокойствие Ваньинь казалось слишком странным, непривычным, почти пугающим. Взглянув на Лань Чжаня и попытавшись улыбнуться как можно искренне, Усянь пошла вслед за сестрой растворяясь в ночной мгле. — Брат… — Едва слышно позвал Великий Принц. — Все хорошо Ванцзи, пойдём. — Положив руку на плечо младшего брата и делая первые шаги в сторону дворца сказал Император. Ночь поглотила их шаги. Этот день стал тяжёлым для всех. Каждому нужно осознать свои эмоции и чувства, чтобы примириться с самим собой, а также решить много вопросов, чтобы эта страна могла быть безопасным и комфортным местом для всех её жителей.