Ведьма и Дракон: Против судьбы

Хоть ночь уже полностью вступила в свои права и окутала мир мягким мраком, вокруг по-прежнему царил удивительный свет. Сотни фонариков, мерцая золотистыми искрами, словно парили в воздухе, отражаясь в темной глади небес. Атмосфера напоминала сказочный праздник, где сама ночь уступала место теплу человеческих сердец. Приятные ароматы витали в воздухе, а лёгкий ветерок покачивал фонарики, словно мать укачивала ребёнка. Идя рядом с Лань Чжанем, Вэй Ин ощущала радость, перемешанную с тонкой, тревожной дрожью. Внутренний трепет всё сильнее разливался по телу, заставляя сердце биться быстрее. Никогда прежде она не испытывала подобной реакции на чьё-то присутствие — это было новым, пугающим и одновременно манящим. Искоса поглядывая на идеально прямую спину юноши, на его спокойную, почти медитативную походку и бесстрастное лицо, она невольно задавалась вопросами, на которые не находила ответов. Постепенно они дошли до центральной площади, где царила особая оживлённость. Там их мгновенно подхватил поток людей — шумный, разноцветный, полный смеха и гомона. От резкого контраста Вэй Ин словно очнулась от собственных мыслей и с ужасом поняла, что осталась одна. Ни сестры, ни Лань Чжаня рядом не было. Паника охватила её, словно холодная волна. Несмотря на праздничное настроение вокруг, в памяти всплыли тяжёлые картины прошлого: маленькая девочка, потерянная в толпе, среди равнодушных лиц, равнодушных рук, что толкали её в сторону. Каждый прохожий будто специально задевал плечом, напоминая, что она — безродная, чужая, что у неё нет никого. Грудь сжала тягостная тоска, глаза заслезились, и в тот момент, когда новое столкновение едва не привело к падению, чья-то рука неожиданно схватила её за запястье удерживая. Сопротивляться не хотелось. Сердце сжимала печаль, воспоминания обостряли чувство отчуждения от всего мира. Нежная, но крепкая хватка держала её руку на весу, создавая эффект дежавю. Это был Лань Чжань. Только он так прикасался к ней. Его слова часто противоречили поступкам, сбивая её с толку и погружая в такие сладкие мечты, что становилось страшно: вдруг это всего лишь игра воображения, а не искренние чувства? У неё по-прежнему оставались тайны. Один — скрытый от семьи, два — от него. Но стоило лишь вообразить, что истина всплывёт, как грудь наполняло тягучее отчаяние. Что он скажет?  Наверняка сочтёт её отвратительной, недостойной его доверия и оборвёт всякую связь. Взаимодействовать с людьми и правда оказывалось куда сложнее, чем казалось со стороны. Все вокруг в один голос твердили, что она открытая, лёгкая на подъём, будто луч солнца среди пасмурного дня, и потому никогда не знает одиночества. Восхищались её жизнерадостностью, не переставая удивляться, как сирота может быть такой улыбчивой и светлой. Но за этой поверхностью никто не пытался заглянуть глубже, не задавался вопросом, что скрывается за беззаботными поступками и смехом. Никому даже в голову не приходило, что её весёлый образ — лишь тщательно выстроенная маска. А Усянь всё прятала за улыбкой, ведь так было проще: проще обманывать других и саму себя. Она слишком рано поняла простую истину — каждый приходит в этот мир один, и даже если рядом всегда будут люди, это не отменяет одиночества. В конце концов, так же одиноко мы и уходим. Чтобы заглушить голоса внутри, наполненные тоской и невыносимыми воспоминаниями, она всё время говорила, шутила, смеялась. Любая мелочь могла стать поводом для разговоров — лишь бы не оставаться без дела и не позволять тишине накрыть её с головой. Ведь стоило замолчать хоть на мгновение, как сердце заполняли тяжёлые мысли, вытесняющие из него радость и свет, оставляя лишь боль и вину. Поднявшись Вэй Ин, почувствовала, как что-то внутри предательски дрогнуло. Ей было неловко смотреть прямо в янтарные глаза — слишком яркие, слишком проницательные, словно могли заглянуть глубже, чем позволяла её маска. Она боялась встретить там отчуждение, холод или, что ещё хуже, презрение. Но пальцы, обхватывающие её запястье, лишь крепче сжались, словно обещая не отпускать. Сердце сделало неловкий скачок. И когда она всё же решилась повернуть голову, то увидела в его взгляде не равнодушие, а тревогу, тихую заботу, от которой стало больно и тепло одновременно. На её лице, помимо воли, вновь расцвела улыбка. Пусть немного натянутая, но она вернула бледным чертам оттенок живости, словно в них снова вернулась энергия, столь привычная для окружающих. Только внутри всё ещё дрожало, боясь, что однажды эта иллюзия рассыплется. — Ты в порядке? — Голос Лань Чжаня звучал спокойно, но глаза, полные переживаний, давали надежду, что, возможно, она не безразлична ему. — Всё хорошо, не волнуйся. Просто немного растерялась, когда потеряла всех. — Улыбка, как всегда, играла на её лице. — Как ты меня нашёл? Я оглядывалась, но тебя не заметила. — По твоему наряду. Он выделяется на фоне остальных. — Просто ответил юноша. Это была не ложь, но и не вся правда. Второй Нефрит использовал способности, которых не было даже у лучших заклинателей. Закрой он глаза, перестань дышать и слышать — всё равно нашёл бы её. — Как хорошо, что я люблю красный и чёрный. — С лёгкой улыбкой заметила Вэй Ин. — А где Цзян Чэн и Сичэнь? Нужно найти их. — Брат... — Начал Ванцзи, но замолчал, слегка отвернувшись и краснея ушами. Он не хотел вмешиваться в личную жизнь старшего брата, но не мог проигнорировать тот факт, что Вэй Ин может волноваться за сестру. Постояв пару секунд Усянь, наконец сообразила, что хотел до неё донести Лань Чжань. — Раз так, то удачи ему. С моей сестрой бывает сложно. — Ты не против? — Осторожно спросил он. — А почему я должна быть против? — Ответила вопросом на вопрос Усянь. — Сичэнь кажется хорошим человеком, да и видно, что он заинтересован в Цзян Чэн. Если чувства взаимные, пусть попробуют узнать друг друга лучше. Ты так не думаешь? — Мгм. Я благодарен что ты не против моего брата. Думаю, ты мне не особо поверишь, но он правда замечательный человек. Он сделает всё, чтобы твоя сестра была счастлива. — Ты очень его любишь. — Сказала Вэй Ин с нежной улыбкой. — Что? — Ты очень любишь своего брата. Впервые слышу, чтобы ты так много говорил. Но кажется, у вас непростые отношения. Попробуй хотя бы иногда быть с ним честным в своих чувствах. Думаю, Сичэнь будет рад это услышать. — Мгм. — Лань Чжань опустил глаза, будто его отчитали. Он и сам хотел быть честнее с братом, но похоронил в себе малейшие проявления эмоций и уже забыл, как это — делиться чувствами. — Раз уж нас бросили давай повеселимся на славу! — С озорством в глазах сказала Усянь незамедлительно хватая Ванцзи за руку и направляясь к первой попавшейся палатке со сладостями. Второй Нефрит и не был против. Этому вихрю, ворвавшемуся в его жизнь, он не мог отказать. Ради неё был готов пойти хоть на край света — лишь бы вместе. — Лань Чжань, смотри, это же яблоки в карамели! — Восторженно воскликнула Усянь, сияя глазами, как ребёнок. Купив лакомство Усянь без стеснения, взяла Ванцзи под руку и повела вдоль улицы. Вокруг гуляли шумные компании, влюблённые пары и семьи. Вид последней группы отзывался в её сердце болью: когда-то отец так же носил её на плечах, и тогда казалось, что она способна на всё. Пока родители рядом — нечего бояться. Но суровая реальность быстро разрушила детские убеждения. Смахнув воспоминания, Вэй Ин надела улыбку и потянула юношу дальше. Ей казалось, что её притворство осталось незамеченным, но его проницательный взгляд всё видел. И вот через мгновение она уже кружила словно ястреб возле новой лавочки с шариками с разной начинкой. Выбрав мясные и щедро полив их острым соусом, от которого даже продавец поморщился, она осталась довольна. Лань Чжань предложил присесть чтобы перекусить. Пройдя немного в сторону от площади, они нашли уютную небольшую беседку рядом с рекой. Хангуан-Цзюнь взял себе куриные шарики с овощами. Но так пока и не притронулся, просто наблюдая как девушка напротив него ест. Каждый раз проводя языком по губам слизывая остатки соуса Усянь как будто испытывала его на прочность. — Не хочешь есть свои? Я же говорила, что они безвкусные. Попробуй мои. — Протянула она шпажку. Отказаться от такого предложения было невозможно, но обилие соуса на шарике заставляло призадуматься. Разум протестовал, но тело уже наклонилось, а рот медленно пережёвывал предложенное угощение. Жгло так сильно, что на глаза навернулись слёзы, а белоснежная нефритовая кожа покрылась пятнами. К счастью, у него была небольшая фляга с водой. Быстро осушив её, он почувствовал облегчение. Тем временем Усянь уже добралась до сладостей. Ванцзи наколол на шпажку один из куриных шариков и ощутил блаженство. Доев всё, он полностью «потушил пожар» от острой еды. Лань Чжань с трудом понимал, как можно сначала есть что-то настолько острое, а затем тут же уплетать сладкое за обе щёки. Но даже такие мелочи многое значили для него. Проводя взгляд девушки, Ванцзи заметил то, что привлекло её внимание — лодки, плывущие по речке. Они были красиво украшены, но в её глазах читалась не радость, а лёгкая дымка тоски. Глядя на них, она наверняка представляла те на которых плавала с самого детства. Осознание того, что в будущем ему придётся отпустить её, отозвалось болезненным откликом в сердце. Ванцзи почти не верил, что Усянь захочет остаться здесь с ним, а принуждать он никогда не станет. — Твоё желание никогда не исполниться с таким-то никчёмным фонариком. — Послышался детский голос, выведший обоих из раздумий. Переведя взгляды в ту сторону, откуда доносились голоса, они увидели группу детей, окруживших девочку с бумажным фонариком и мальчика, который прикрывал её собой. Двое были одеты довольно просто, чего не скажешь об остальных: их наряды пестрили красками и богатыми тканями. Вэй Ин тут же встала и направилась к детям, а Лань Чжань молча последовал за ней. — И что здесь происходит? — Спросила Усянь, сложив руки на груди. — Не стыдно вам нападать на девочку? — Она сама виновата. — Сказал один из мальчишек, выступая вперёд. — И что же она сделала? — Она захотела запустить свой ужасный фонарик в небо. Небесный Дракон наверняка рассердиться на Империю, получив такое. — Он ткнул пальцем в сторону малышки. — Вам же просто завидно, потому что она сделала его сама. Вот и повздорили из-за этого, верно? — Да кому нужен такой хлам?! Он недостоин лететь рядом с нашими фонариками. — Вмешался другой мальчик. — Да вам-то какое дело?! Она лишь хочет пожелать, чтобы её мама выздоровела. — Выкрикнул мальчик, что защищал девочку, сделав маленький шаг навстречу обидчикам. Дети уже собирались снова сойтись в поединке, как вдруг с разных сторон послышались оклики родителей. Видно, их начали искать. — Не думай, что это конец. За то, что посмел на меня напасть, ты ещё своё получишь. — Грозно сказал мальчик с небольшой ссадиной на щеке. Проводя взглядом ребятню Вэй Ин, присела на корточках чтобы быть на одном уровне с детьми. — Вы в порядке? Нигде не поранились? Не бойтесь, мы вам не причиним вреда. Мальчик по-прежнему заслонял девочку, и был похожий на маленького котёнка, пытающегося защититься. — Ты молодец. — Сказал до этого молчавший Лань Чжань, делая пару шагов вперёд и кладя руку на хрупкое плечо ребёнка. Мальчик словно почувствовал, что опасность миновала, и наконец отпустил напряжение. — Спасибо вам большое. — Тихо сказала девочка, выйдя из-за его спины и кланяясь. — Не за что благодарить, мы ничего не сделали. А теперь давай преобразим твой фонарик так, чтобы все обзавидовались. — Улыбнулась Усянь, и в её глазах легко читалось озорство, веселье и уже готовый план. Пока на неё смотрели три пары удивлённых глаз, она поднялась и взяла детей за руки, ведя их к беседке. — Лань Чжань, купи, пожалуйста, детям что-нибудь перекусить. Мы будем ждать тебя там. — Попросила она, делая первые шаги к указанному месту. Вернувшись, Ванцзи увидел трогательную картину: на коленях Усянь сидела девочка, прижавшаяся к её груди, а мальчик что-то оживлённо рассказывал. Девушка нежно улыбалась, время от времени поглаживая его по волосам. — Вот и ты Лань Чжань. — Не то спрашивая, не то говоря молвила Вэй Ин немного повернув к нему голову. Подойдя ближе, Великий Принц поставил еду на скамейку, а Усянь отпустила девочку, чтобы та смогла поесть, и сама перешла к первому пункту своего плана. — Присмотри за ними, а я скоро вернусь. — Быстро сказала девушка и почти растворилась в воздухе, словно утренняя дымка. Оставшись с детьми один на один, Хангуан-Цзюнь ощутил лёгкую неловкость и сомнение: сможет ли он не напугать их. — Братик, спасибо за еду. Очень вкусно. — Сказала девочка, жуя мясную лепёшку. — Ешьте на здоровье. — Как всегда безэмоционально ответил Великий Принц. — Братик, если не будешь улыбаться, сестрёнка от тебя уйдёт. — Ну что ты такое говоришь, Чжиган?! — Вспыхнула девочка, стукнув мальчишку по спине. — Где твои манеры? Мальчик тут же зарделся, смущённо опуская взгляд. — Простите, я сказал лишнее. — Произнёс он, вставая и кланяясь в знак извинения. — Всё хорошо. Ведь я и правда не улыбаюсь. — А почему ты не улыбаешься? Ты ведь хороший человек. Эти слова были приятны, но Лань Чжань знал: дети думают так только потому, что не знают всего. — Я плохой человек. — Почему? — Удивились маленькие знакомые. — Ты вместе с сестрёнкой помог нам, купил еду. Значит, ты хороший! — С детской искренностью заявили они. — Я лишил дорого мне человека кое-чего очень важного. Из-за меня он больше не сможет увидеть тех, кого так сильно любил. Дети притихли. Для их возраста это было слишком сложно, но немного поразмыслив Чжиган сказал: — Тогда просто извинись. Мама говорит, что если ты неправ или сделал что-то плохое, нужно обязательно извиниться. — Он произнёс это так, словно речь шла об очевидной истине. — У меня нет права быть прощённым. — Всё так же спокойно сказал Ванцзи. Купив всё необходимое для задуманного Вэй Ин старалась как можно быстрее вернуться. Она ожидала что дети начнут вить из Лань Чжаня веревки или же будет гробовая тишина, но то, что она услышала заставило замереть её на месте. В отличие от детей она прекрасно понимала, насколько тяжёл был его груз. — А вот и я! — Решила вмешаться Вэй Ин. Она выбежала из темноты, в руках небольшой мешочек. — Сестрёнка, а что это? — Спросила девочка, тыкнув своим маленьким пальчиком. — А это поможет сделать твой фонарик, Аи, ещё лучше. — С улыбкой объяснила Усянь, подмигнув троим. — А теперь за дело! Подойдя ближе и опустошив мешочек, Вэй Ин показала его содержимое. В итоге там было четыре маленькие кисточки, несколько цветных красок, а также разные кристаллы, бисер и клей для их крепления. Всё настолько лёгкое и миниатюрное, что не утяжелит фонарик и позволит ему легко взлететь. — Как ты хочешь украсить его? Мы все тебе поможем. — широко улыбнулась девушка. От этих слов Ванцзи и Чжиган переглянулись, и выглядело это так мило, что Вэй Ин и Аи расхохотались. Спустя полчаса усердной работы фонарик был готов. Каждая складка бумаги, каждая тонкая деталь выполнена с особой тщательностью. Его обвивал дракон с голубовато-зелёной чешуёй, переливающейся в свете свечей мягкими волнами, а золотые глаза-огоньки сияли так, что невольно напоминали ей янтарный взгляд Лань Чжаня — проницательный, строгий и одновременно тёплый. Казалось, когти дракона вцепились в бумагу, удерживая её от падения, но в то же время фонарик словно жил собственной жизнью, готовый вот-вот взметнуться в небо вместе с другими светящимися огнями. Дети заворожённо смотрели на результат. Они покрасили фонарик в цвет ночного неба, Усянь нарисовала дракона и фонари, а Лань Чжань вместе с малышами украшал всё кристаллами. Те старались копировать его кропотливость. — Теперь моё желание сбудется? — С неуверенностью спросила Аи. — Разумеется. Ты вложила столько сил, что Небесному Дракону оно обязательно понравится. — Приободряющее сказал Чжиган. — Обязательно сбудется. Но у меня есть ещё кое-что для тебя. Вот. — Сказала ведьма, присев рядом с девочкой и протянув ей мешочек поменьше. — Отдашь его своему отцу. — Улыбнулась Вэй Ин погладив Аи по голове. Лань Чжань уловил лёгкий запах трав, а его внимательный взгляд заметил, насколько мешочек был тяжёлым. Он сразу понял: кроме трав там, вероятно, лежали ещё и деньги. — Прости, я не успела купить тебе ленточку, так торопилась обратно. — Добавила Усянь, развязывая алую ленту. — Так что держи мою. В тот же миг её волосы водопадом рассыпались по плечам, сверкая под луной. — Я не могу принять её. Она слишком дорогая, я вижу это с первого взгляда. — Запротестовала малышка. — Не дороже твоей улыбки. — Ответила Вэй Ин, разворачивая девочку спиной, чтобы удобнее было заняться причёской. Хотя сама она всегда носила лишь высокий хвост, часто наблюдала, как А-Ли заплетала простые причёски детям слуг. Приложив все свое усердие и получение с наблюдений знания у неё получилось создать милую причёску. Выпущенные прядки обрамляли лицо, а в косы была вплетена алая лента, завязанная бантиками. Увидев подругу, Чжиган смутился и отвёл взгляд, а Вэй Ин лишь нежно улыбнулась, взглянув на рядом стоящего Ванцзи. — Ну что скажете? Разве не красавица? — Мгм. — Тебе очень идёт. — Сестрёнка. — Несмело позвала Аи. — Вы столько для нас сделали… Как мне отблагодарить вас? — Будьте здоровы и счастливы, а ещё оставайтесь такими дружными. — улыбнулась ведьма. — А ты, Чжиган, продолжай защищать Аи. Договорились? — Спросила она, хотя и знала ответ. — Естественно! Я всегда буду её защищать! — Серьёзно кивнул мальчик, сжимая кулачки. Услышав это, Вэй Ин не удержалась и притянула их к себе, обняв. Ребята ответили тем же. А вот Ванцзи, стоявший словно древняя статуя, не смел сделать и шага. Ни подойти — считая себя лишним, ни уйти прочь — ведь не желал оставлять Усянь одну. Но вскоре на него уставились три пары непонимающих глаз. — Ну и чего ты там стоишь? — Спросила Вэй Ин, протягивая руку. — Братик, иди к нам. — В один голос сказали дети. Переборов смятение, Лань Чжань сделал шаг вперёд и оказался в тёплых и нежных объятиях. Они так напоминали объятия его семьи: отца, матери, А-Хуаня... Ах, как же давно он не называл брата так даже в мыслях, не позволяя себе подобного. В те прекрасные дни они часто обнимали друг друга и засыпали вместе под удивительные рассказы матери или под её мелодичный голос. Но, как и всё прекрасное в этом мире, этот момент тоже подошёл к концу. Ванцзи вернулся из мира воспоминаний, оставив позади тёплые образы, и вновь оказался в суровой реальности. Его окутал внутренний холод, хотя вокруг стояла мягкая, тёплая погода, воздух наполненный лёгким ароматом трав и влажной земли. Этот холод поселился в его сердце с того рокового дня и с тех пор никогда не отпускал, как тихий, неизбежный спутник. И теперь, в этот момент, казалось, шансов согреться снова почти не было. Попрощавшись с детьми, Вэй Ин и Лань Чжань остались наедине. Ванцзи украдкой следил за распущенными волосами девушки, которые ветер ласкал своими порывами поднимая лёгкие прядки к лицу. В этот миг он бы отдал всё, лишь бы стать этим ветром, способным прикоснуться к ней, но оставаться незаметным. Усянь сразу уловила его пристальный взгляд, но не решалась даже пошевелиться. Затаив дыхание, она сидела неподвижно, словно боясь нарушить хрупкую магию момента. Глаза её были устремлены на гладь воды, отражающую мягкий отблеск вечернего света. Ей было любопытно, почти тревожно: о чём он думает, глядя на неё так внимательно? Они оба перестали считать время. Оно растворилось в единой нескончаемой полосе — странной и одновременно реальной. Медленной и вязкой, словно густой мёд, но в то же время ускользающей, быстрой, как дыхание ветра, заставляющей их сердца биться в одном ритме, оставаясь навсегда запечатлённым в памяти. Раздавшийся со стороны реки смех нарушил тишину. На проплывающей лодке сидела пара и о чём-то весело переговаривалась. — Давай тоже покатаемся. — Встрепенувшись, предложила Вэй Ин, поднимаясь со скамейки. На лицо упала пара непослушных прядей, и девушка быстро заправила их за ухо, потянув Ванцзи к причалу. Добравшись до берега, Лань Чжань попросил немного подождать и быстро исчез в толпе, свернув на одну из многочисленных улочек. Усянь сразу почувствовала одиночество и тревогу. Осматриваясь по сторонам, чтобы скоротать время, она совсем потеряла бдительность и не заметила, как сзади к ней приблизилась собака. Только когда та подошла почти вплотную, она обернулась — и застыла. Страх сковал её невидимыми цепями, не позволяя пошевелиться. Он бежал по венам вместе с кровью, достигал сердца и заставлял его колотиться, словно безумное. Перед глазами вспыхивали воспоминания прошлого, лишая ясности зрения. То время, когда она скиталась по городам, пока не добралась до Юньмэня, глубоко отпечаталось в её памяти. И сейчас, столкнувшись со своим давним страхом, она словно вновь превратилась в ту маленькую девочку, которая потеряла всё и осталась одна. Ком в горле не давал проронить ни слова. Наполненные ужасом глаза смотрели прямо на собаку, и с каждым её шагом по телу девушки проходила ледяная волна, а сердце останавливалось на краткий миг. Великий Принц в этот момент целенаправленно направился к одной из лавок, которую заметил ещё во время прогулки с братом. На прилавке лежала лента, и тогда он с трудом удержался, чтобы не купить её сразу, сочтя это опрометчивым. Но теперь он радовался возможности сделать подарок. Оставался лишь один вопрос: примет ли она его? Решив не сомневаться, Лань Чжань выбрал ленту и поспешил обратно. Пускай лицо оставалось бесстрастным, внутри его наполнял нежный трепет, тягучий, словно патока. Но, приблизившись к причалу, Второй Нефрит сразу заметил Усянь — и её вид вызвал сильное волнение. Воздух вокруг начал сгущаться. Освободив чувства, он уловил витающее напряжение и исходящий от девушки страх. Вэй Ин стояла в освещённом месте и вся дрожала. Причину её состояния обычный человек не заметил бы, но золотые глаза Ванцзи видели ясно: из темноты к девушке приближалась большая бродячая собака. Она не выглядела агрессивной — скорее, подошла в поисках еды. Но Усянь, целиком сосредоточенная на своём страхе, не замечала этого. Немедля ни мгновения, Второй Нефрит оказался перед ней, прикрывая собой. В тот момент девушка уже и не надеялась на спасение, позабыв даже об ушедшем Лань Чжане. Поэтому увидеть перед собой широкую, знакомую спину оказалось невероятно приятно. Только тогда она смогла выдохнуть с облегчением. Но в сердце закралась мысль: а вдруг это сон или всего лишь иллюзия, призванная облегчить страх? Решившись проверить, девушка несмело протянула дрожащую руку и ухватилась за его одежду. Убедившись в реальности защитника, Усянь не раздумывая отпустила помятую ткань и обняла юношу, словно боялась, что он снова исчезнет. Сердце Ванцзи будто замерло от одного прикосновения её маленькой ладони. Он прекрасно знал, что Вэй Ин боится собак, и планировал немедленно прогнать животное, но сейчас даже вдох казался рискованным — он боялся потревожить её, наконец-то успокоившееся дыхание. Каждое мгновение рядом с ней наполнено трепетом, и в этот момент весь мир будто сузился до касания её руки. Немного осмелев, или просто поддавшись импульсу, он положил руку поверх её сомкнутых ладоней, сцепленных у него на животе, и ощутил, что даже её пальцы похолодели, хотя совсем недавно они были тёплыми. Второй рукой он едва заметно махнул в сторону собаки, переводя золотистый взгляд. Животное сделало несколько неуверенных шагов назад и, поджав хвост, растворилось в ночи. Поглаживая маленькие ручки, Хангуан-Цзюнь, не находил слов. В конце концов он лишь тихо известил: — Собака уже убежала. — Спасибо. — Ответила девушка. Горячее дыхание, коснувшееся его спины, вызвало у юноши непроизвольную дрожь. — Я задержался. Прости. — С ноткой вины произнёс Ванцзи. Усянь вовсе не собиралась его винить, так зачем же он извиняется? Наоборот, без его помощи она, наверное, до сих пор стояла бы на месте, дрожа от страха. — Тебе незачем извиняться. — Мягко сказала она, размыкая руки и отходя на шаг назад позволяя повернуться к себе, что Великий Принц и сделал. — Я очень тебе благодарна. — При этих словах девушка стыдливо отвела взгляд. Ей хотелось быть ему под стать — такой же сильной, сдержанной, неуязвимой. Но вместо этого она снова показала свою слабость. Как раз в этот момент к берегу подплыла лодка, и Усянь воспользовалась этим, не дав Второму Нефриту ни шанса что-либо сказать. Взойдя на неё и устроившись в начале, Вэй Ин начала осматриваться. Хотелось как можно скорее оставить позади ужасную встречу. С воды всё выглядело иначе. Пышные цветущие кроны деревьев почти скрывали ночное небо, но сияли ярче звёзд, украшенные разноцветными гирляндами. Лёгкий ветерок приносил пьянящий аромат цветов. Девушка не могла себе отказать чтобы иногда не коснуться тонких веточек, задевая лепестки, и вдыхала аромат, постепенно отпуская недавний страх. Вода манила лёгкой прохладой. Опустив ладонь в реку, девушка почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Решив немного подурачиться, она краем глаза посмотрела на Лань Чжаня. Тот сидел рядом, но был погружён в свои мысли, не замечая её взгляда. Улыбнувшись, Усянь быстро зачерпнула воды ладонью и выплеснула на юношу. Ванцзи вздрогнул от неожиданности и даже чуть пошатнулся. Он был так глубоко в своих мыслях, что не заподозрил подобных проделок. Капли мелкой россыпью разлетелись по его шелковистым волосам, поблёскивая в свете фонарей, словно роса в лучах рассветного солнца. Она поймала себя на том, что не может отвести взгляд. Тишина, повисшая между ними, могла бы показаться странной или напряжённой, но для неё она была сладкой и бесконечной. Если этот юноша рядом — не имеет значения больше ничто. — Вэй Ин. — Наконец произнёс он. Ванцзи всё же собрался с силами и произнёс её имя. Одно только имя — и голос, взгляд, улыбка, волосы, весь этот человек — пробуждали в нём давно забытые или едва зарождающиеся чувства. Если она останется рядом, для него не будет ничего невозможного. Хотя их мысли часто отражали друг друга, вслух произнести то, что творилось в сердце, никто не решался. Шрамы прошлого, вина и сожаления удерживали их от движения вперёд. Зная, как больно терять близких, они не хотели испытывать это снова. — Ты злишься? — Осторожно спросила девушка, придвигаясь ближе и промакивая его волосы платком. Сейчас она была особенно благодарна А-Ли за этот подарок: та всегда говорила, то носить с собой не помешает. — Если злишься, можешь и меня водой окатить. Я не против. Даже сама сейчас сделаю — и будем квиты. — С улыбкой добавила она, снова потянувшись к воде. Но не успела коснуться поверхности, как её руку мягко, но твёрдо перехватила широкая ладонь. — Не нужно. — Тихо произнёс Великий Принц. — Эх, Лань Чжань, твоё красноречие не знает границ. — С напускной грустью произнесла Вэй Ин, едва сдерживая улыбку. Её сердце всё ещё бешено колотилось — от его прикосновения и воспоминаний о том, как недавно она сама обнимала его со спины. — Как ты? — Вдруг спросил он, продолжая удерживать за руку. — Я? — Усянь сделала удивлённое лицо. — Всё хорошо. — Ответила, натянув улыбку. — Ты боишься собак? — Не отводя взгляда, уточнил юноша. — Я… — девушка замялась, но, вспомнив слова своей приёмной семьи, собралась и продолжила: — Да, боюсь. В детстве кое-что произошло, и даже став заклинательницей, я до сих пор не могу это перебороть. Разве не смешно? — Она попыталась улыбнуться, но в её глазах ясно читалась боль. — У каждого человека есть то, чего он боится. Не стоит этого стыдиться. — Серьёзно сказал Хангуан-Цзюнь, глядя прямо в её глаза. Слова юноши тронули её. Она корила себя за то, что подумала: вдруг он станет смеяться, как это делали некоторые заклинатели, узнавшие о её слабости. Поэтому она решила открыться — пусть не до конца, но впервые за долгое время. — Я приёмная дочь в семье Цзян Чэн. — Тихо начала Вэй Ин. — Мой отец был другом и помощником её отца. Когда родители умерли, семья Цзян удочерила меня. — Она замолчала на мгновение, а затем продолжила: — Некоторое время я скиталась по улицам разных городов… и тот период оставил глубокий след. На этот раз она говорила, не отводя глаз от Ванцзи. — У меня есть только старший брат и дядя. — Коротко поделился Великий Принц. — Прости. — Виновато сказала девушка, почувствовав, что задела болезненную тему. Второй Нефрит лишь слегка прикрыл глаза, ощущая укол вины. Её рассказ дался ей нелегко, но для него он не стал неожиданностью. Хангуан-Цзюнь уже давно знал всё, что смогла найти Не Хуайсан, и даже больше — но лишь благодаря своей внутренней сущности. Если бы не она, он, вероятно, до сих пор оставался бы в неведении относительно её истинных способностей. Сейчас же это было не важно. Его взгляд невольно скользнул по распущенным волосам, где играли огненные блики фонарей, и только тогда он вспомнил о покупке. — Вот. — Тихо сказал Лань Чжань, доставая из рукава ленту и протягивая её девушке. Вэй Ин замерла, не веря своим глазам. Она переводила взгляд то на него, то на алую ленту, и обратно. Ванцзи же истолковал такое поведение по-своему. — Тебе… не нравится? — Осторожно спросил юноша. — Нет! Что ты! Конечно же нравится. — Поспешно ответила Усянь. — Она очень красивая. Взяв ленту и с нежностью проведя по вышитым узорам пальцем Вэй Ин переполняло счастье. — Спасибо, Лань Чжань. Я буду беречь её. — Сказала девушка, тут же начиная собирать волосы в привычный высокий хвост. Её тонкие пальцы двигались плавно, завораживающе. Закончив, она покрутила головой из стороны в сторону, демонстрируя подарок. — Ну как? Мне идёт? — Мгм. — Коротко кивнул он. — Лань Чжань, а ты как всегда немногословен. — Засмеялась Вэй Ин. Её смех разнёсся по округе, сплетаясь с мелодией колокольчиков и растапливая сердце, покрытое вечной коркой льда. После этого она почти не умолкала: рассказывая о своём детстве в Пристани Лотоса, о проделках и наказаниях, о милой А-Ли и ворчливом А-Чэн. Задавала вопросы и, даже получая короткие ответы, не печалилась. Ей было достаточно что её слова не остаются без внимания. Время шло незаметно. Когда ночь перевалила за полночь, всё вокруг словно застыло. Люди начали зажигать фонарики с желаниями, чтобы запустить их в небо. Усянь совсем забыла купить парочку выбирая украшения для фонарика Аи. Но каково было её удивление, когда Лань Чжань достал два сложенных фонарика из другого рукава. — Лань Чжань у тебя там часом вина нет? — С улыбкой спросила девушка. Второй Нефрит посмотрел на неё неодобрительно, чуть приподняв бровь. — Да шучу я, шучу. — Рассмеялась Вэй Ин. — Ну что, решил уже, какое желание напишешь? — Нельзя. — Коротко ответил он. — Что нельзя? — Говорить желание. — Лань Чжань, ты такой милый. — Не удержалась и снова рассмеялась девушка. Она взяла свой фонарик, разворачивая и задумалась: что же написать? Но взгляд сам собой скользнул к Лань Чжаню. Он сидел с идеально ровной спиной, плавными движениями выводя иероглифы на бумаге. С какой стороны ни посмотри, он — совершенство, неприступное и одинокое. В этот момент Вэй Ин решила, какое именно желание напишет — и твёрдо пообещала себе однажды воплотить его в жизнь. Проплыв ещё немного, они оказались чуть поодаль от города и смогли наблюдать, как в его пределах с разных сторон начали подниматься огоньки, освещая ночное небо. Издалека они напоминали светлячков, роившихся в лесу. Поднявшись со своего места, Вэй Ин отпустила фонарик с заветным желанием. Лань Чжань сделал то же самое. Мгновение за мгновением пространство вокруг наполнялось светящимися фонариками. Их отражения дрожали на воде, словно тысячи крошечных звёзд сошли на землю. Было безумно красиво, и на какое-то время создавалось ощущение, что они остались одни во всём мире, отделённые от шумной толпы мерцающим куполом света. Один из фонариков почти коснулся водной глади, но Вэй Ин быстро среагировала: подхватила его лёгким движением и снова подняла ввысь. Отражения огней зажгли в её глазах яркие искры, и прежний серебристый оттенок растворился в золотых бликах. Он смотрел на неё и не мог насытиться этим видом. Ветер касался её волос, играя прядями, и каждое движение казалось ему нарочито медленным, словно сама ночь решила подарить ему больше времени, чтобы запомнить её такой. Находясь в окружении сотен огней именно её сияние оказалось сильнее, чем у всех фонариков вместе. Ванцзи ловил себя на мысли, что весь праздник, шум, толпа — всё исчезло. Осталась только она. Он смотрел на неё, как смотрят на редкое чудо, боясь, что стоит моргнуть — и оно исчезнет. Внутри поднималось тёплое, почти невыносимое чувство: желание сохранить эту минуту навсегда. Когда они добрались до берега, Ванцзи ступил на сушу первым и протянул руку своей спутнице. Усянь приняла её, и этот жест, казавшийся простым, всё же задержался в памяти, как нечто большее, чем просто вежливость. Девушка то и дело теребила концы ленты в волосах, будто невольно играя с ними, а он замечал каждое её движение. Они шли рядом по улицам, где уже стих шум праздника, и только редкие прохожие напоминали о том, что город ещё не спит. Слишком близко друг к другу, так что пальцы невольно задевали чужие рукава, — и всё же взять за руку того, кто идёт рядом, казалось невозможным. Странно: раньше Усянь без раздумий хватала его под руку, а однажды даже осмелилась обнять, но теперь её сковывала какая-то невидимая граница. На центральной площади, где, пожалуй, оставалось столько же людей, сколько и раньше, Второй Нефрит замедлил шаг и повернулся к Вэй Ин. — Твоя сестра. — Она не маленькая, да и может за себя постоять. Когда вернётся — тогда и вернётся. Если честно, я больше за твоего брата волнуюсь. — Все будет хорошо. — Мгм. — Усянь попыталась как можно правдоподобнее скопировать Лань Чжаня. — Тогда я пойду. Спасибо за сегодня… и за ленту тоже. — Добавила она, нежно улыбнувшись и проведя рукой от верха хвоста к её концам. Расставаться не было никакого желания, но выбора не было. Мать всегда говорила: если суждено — вы ещё встретитесь. Сейчас Вэй Ин хотелось верить в эти слова сильнее, чем когда-либо. Перед тем как исчезнуть в толпе, она обернулась и помахала на прощание. А потом скрылась — словно снежинка, растаявшая от тепла. Великий Принц ещё немного постоял, чтобы ненароком не столкнуться с возвращающейся во дворец наложницей, а затем неспешно зашагал по привычной дороге, которую они с братом постоянно используют. Второй Нефрит не любил лжи, но в этот раз не решился сказать правду. Что будет, если она узнает, кем он является на самом деле? А если откроется и его вторая сущность — разве она не возненавидит его? В ответ Лань Чжань всё равно ничего бы не сказал, даже несмотря на её обман. Он никогда не стал бы упрекать её. Ведь именно народ Империи, в которой он является Великим Принцем ущемляет таких, как Усянь. Какое же он имеет право возражать, если однажды она станет презирать его до конца дней? Но крохотную искру надежды разжигали её взгляды, прикосновения и то, что, несмотря ни на что, она оставалась рядом. Раньше были те, кто пытался приблизиться к нему, но большинство делало это из-за его старшего брата или собственной выгоды. Никто и никогда не смотрел именно на него, не пытался пробиться сквозь возведённую им стену. С этими тяжёлыми мыслями Ванцзи добрался до дворца, а затем и до своей комнаты, где его встретил верный друг, готовый разделить тревоги. Вэй Ин же возвращалась во дворец, словно на крыльях. Всё происходящее напоминало сон, но собственные тайны тяготили её сильнее, чем когда-либо. Лань Чжань был человеком твёрдых убеждений и, пожалуй, не мог терпеть обмана. А для Усянь ложь давно стала спутницей и самой сутью жизни. Разве, без неё она смогла бы выжить? Нет. Определённо нет. Погружённая в мысли, девушка ловко перебралась через стену и оказалась в саду дворца наложниц и размеренной походкой пошла к себе. Стражи было значительно меньше, а все остальные уже давным-давно спали. Без огней города луна стала самым ярким источником света. Взобравшись по дереву в свою комнату, Вэй Ин ещё раз обернулась, задержав взгляд на ночном диске, словно запечатлевая на нём все сегодняшние воспоминания. Луна была свидетелем их откровений, но, увы, не могла раскрыть истину и уберечь юные сердца от смятения.