Ведьма и Дракон: Против судьбы

День сменился ночью, а ночь почти превратилась в день из-за ярких огней, окутывая всех мягкими сумерками. Идя в толпе вместе с Лань Хуанем, Цзян Чэн чувствовала спокойствие, хотя он пробуждал в ней и другие, более противоречивые чувства. К тому же из-за этой несносной девчонки ей было жутко стыдно. Центральная площадь встретила их скоплением людей мгновенно разделяя. Ваньинь пыталась не выпустить из виду спину сестры, но все четно. Будучи в лёгком смятении, она не решалась сделать и шагу оставаясь на месте. В этот момент её резко потянули в противоположную сторону, что она даже опомниться не успела. Большая и теплая рука нежно держала запястье ведя за собой. Оказавшись чуть дальше от толпы, девушка наконец пришла в себя и резко остановилась. Сичэнь тут же повернулся, глядя прямо в глаза, но не отпустил её руки. — Что ты делаешь? — Спросила Цзян Чэн, сведя брови к переносице. — Если против, это похищение, если нет — прогулка. Что скажешь? — Улыбнулся Цзэу-Цзюнь, немного придвигаясь ближе. — Второе. Лань Хуань, не сказав ни слова, удобнее перехватил её руку и снова повёл за собой. — Отпусти. — Немедленно запротестовала девушка. — Я тебя услышал. — Сказал Император, крепче сжимая ладонь. — Почему ты… — Так и не договорила Ваньинь, врезавшись в спину Сичэня, который внезапно остановился и резко повернулся, сокращая расстояние между ними. Она попыталась отодвинуться, но это оказалось невозможным. — Я не хочу, чтобы мы разделились. — Подняв их руки на уровне глаз, сказал Лань Хуань, предотвращая будущие протесты. Румянец окрасил её щёки, и, чтобы хоть немного его скрыть, девушка отвернулась. Первый Нефрит улыбнулся сам себе и снова пошёл вперёд. Через несколько шагов Цзян Чэн поравнялась с ним, глядя строго вперёд. — Не волнуешься за сестру? — Первым начал разговор Сичэнь. — Тебе лучше о своём брате побеспокоиться, а не о той девчонке. Вэй Усянь — та ещё проблема. — Грозно ответила старшая сестра. Император грустно улыбнулся уголками губ, осознавая, что их отношения с Ванцзи в корне разнятся с отношениями между сёстрами. Как бы не хотелось признавать, но он завидовал. — Что такое? — Заметив перемены, спросила Ваньинь. — Всё в порядке. — Отмахнулся юноша и пошёл дальше. Девушка решила действовать и вырвалась вперёд, останавливая его. — Цзян Чэн? — На этот раз вопрос последовал от Цзэу-Цзюна. — Не говори, что всё хорошо, если это не так. Хватит всё взваливать на свои плечи. Если тебя что-то беспокоит, можешь поговорить с братом… ну или… — Девушка замялась, но через мгновение продолжила. — Со мной. Теперь улыбка была настоящей, искренней, такой ослепительной, что Ваньинь сама не удержалась. Но выносить продолжительное внимание его глаз оказалось выше её сил — смутившись, она поспешила вперёд. Идя по ярко освещённым улицам, где то и дело стояли прилавки с разной всячиной, а люди суетливо проходили мимо, Лань Хуань никак не решался заговорить. Рассказать о себе он пока не мог, а излишняя болтливость только добавила бы проблем. Он размышлял, какая будет реакция Цзян Чэн, когда она узнает правду. Зная её характер и нрав, он понимал: легко это не пройдёт. Но радовало, что они находятся на равных — значит, он сможет выжить. Думая об этом, он невольно улыбался, а проходившие мимо девушки, замечая это, принимали на свой счёт. Ваньинь, заметив это, лишь пускала в их сторону пару «молний», заставляя тех быстро исчезать с горизонта. Но такое поведение спутника почему-то отзывалось болью внутри. — Мам, ну мам! Купи мне его! Ты же обещала воздушного змея! — Канючил маленький мальчик, указывая пальчиком вверх. — Дорогой, он не продаётся, а выиграть я не смогу. Прости. Давай ещё прогуляемся, уверена, мы найдём такого же красивого змея. — Пыталась успокоить его мать. — Нет! Я хочу именно этого. На нём нарисован дракон, как из историй папы. Он больше никогда не сможет их рассказать, поэтому я хочу именно этого. Мать лишь грустно посмотрела на ребёнка, не зная, что сказать. В её глазах плескалась боль и сожаление. Цзян Чэн вспомнила рассказы о том, как отец был на грани смерти. Она не знала всех подробностей, но была уверена — для матери это было тяжёлым испытанием. Потерять любимого мужа в расцвете сил… Через что ей пришлось пройти, девушка могла лишь догадываться. — Я выиграю его для тебя. — Сказала заклинательница, присев напротив мальчика. — Только пообещай, что будешь слушаться маму и помогать ей. Ребёнок слегка удивился, но сразу же согласно закивал. Ваньинь быстро поднялась, не дав матери возразить. Окружающие парочки переглядывались, не понимая её действий. Девушки смотрели с сомнением, а юноши предсказывали поражение. Заплатив и получив стрелы, Цзян Чэн уже приготовилась начать, но подошёл Сичэнь. — Что ты делаешь? — Изогнув бровь, спросила Ваньинь. — Хочу посоревноваться. Ты против? — Спросил Первый Нефрит. На вид он оставался спокойным, с лёгкой улыбкой, но в глазах читались глубина, боль и решимость. Для данной ситуации это странно, но голос Лань Хуаня не дал возможности поразмышлять ещё. — Я начну сразу после тебя, так что не расслабляйся. — Я всё равно выиграю. — Ответила Ваньинь, поддавшись чувству соперничества. Встав в стойку и натянув тетиву, она сосредоточенно наблюдала за крутящимися мишенями, прицеливаясь с удивительной точностью. Лёгкий ветерок ласкал её волосы и заставлял тетиву дрожать почти незаметно, но она сохраняла полное спокойствие. Император не мог оторвать взгляд от этого зрелища. Девушка сейчас казалась ему самой настоящей стрелой: напряжённой, собранной, готовой в любой момент поразить цель. Почему именно она? Его всегда окружало множество людей и юные девушки в том числе, но ни одна из них никогда не пробуждала таких глубоких, почти болезненных эмоций. Смирившись со своим статусом и обязанностями, он знал, что однажды ему придётся жениться, поэтому тщательно просматривал сведения о каждой из наложниц. Его замысел был прагматичным: союз сердец не входил в планы, лишь выгодная сделка, подходящая обеим сторонам. Но встреча с Цзян Чэн перевернула все прежние расчёты. Она нарушила привычный порядок мыслей, заставила сердце биться быстрее, а разум — мечтать о невозможном. Он хотел её. Нет, он желал только её. Только с ней он сможет чувствовать настоящую радость, только рядом с ней — покой. В этот момент в памяти отчётливо всплыли слова отца: «А-Хуань, в нашем роду любят лишь раз. Одного человека на всю жизнь. И это касается не только твоего дяди и А-Чжаня, но и нас с тобой тоже. Подожди, и однажды ты встретишь ту, с которой захочешь провести остаток жизни.» Отец был прав, и вот сейчас он нашёл её. Но все ли будет в порядке? Отношения, которые начались со лжи, какими они станут в будущем? Столько вопросов, но пока ни одного ответа. Звук летящей стрелы и поражённые возгласы вернули Сичэня в реальность. И, разумеется, цель была поражена. — Не отвлекайся. Лёгкая победа меня не устроит. — Как пожелаешь. — Сказал Император, беря две стрелы и мастерски поражая цели. Ваньинь лишь довольно хмыкнула, решив не отставать, и поразила мишени одна за другой. Счёт шёл на скорость. Три попадания, осталось два. Последний выстрел — и обе стрелы попали в середину мишени, почти соприкоснувшись. Вокруг повисла тишина, словно это был настоящий турнир. Людей вокруг стало значительно больше. Каждому было интересно кто же победит. — Ничья. — Сказала Цзян Чэн поворачиваясь к Лань Хуаню. — Согласен. У обоих на лицах играла довольная улыбка. Каждый был удовлетворён результатом. Впервые Ваньинь было все равно что она не выиграла. Раньше она всегда стремилась быть первой чтобы соответствовать требованиям матери и, если понадобится защищать старшую сестру. Но после появления маленькой Вэй Ин Цзян Чэн хотела доказать, что она лучше. Какой-то непонятный страх зародился в её ещё крохотном сердце. — Так кому отдать воздушного змея? — Вмешался владелец лавки. — Ему. — Указала Ваньинь на мальчика. Первый Нефрит лишь кивнул в знак согласия. Отойдя в сторону, мама мальчика начала благодарить Лань Хуаня, а Цзян Чэн в это время объясняла малышу, где и когда лучше запускать воздушного змея. В детстве это была их любимая забава, а заодно и хорошая тренировка. — Спасибо большое. — Сказал мальчик, низко кланяясь. — Ты должен сдержать обещание. Хорошо? — Да, я постараюсь. Ещё раз спасибо вам. Теперь я смогу поговорить с отцом. — Поговорить с отцом? — Удивилась Ваньинь. — И как же? — Он рассказывал истории о Небесном Драконе, который защищает Империю. А ещё — что все, кто умирает, попадают в его царство. Чтобы передать туда послание, необязательно ждать летнего фестиваля: можно просто запускать воздушного змея. Так я буду рассказывать отцу, что у нас всё хорошо. — Ты молодец. Уверена, он гордится тобой. — Сказала Цзян Чэн, ласково погладив мальчика по волосам. Когда разговор подошёл к концу, Ваньинь вместе с малышом вернулись к Сичэню и матери ребёнка, которые уже ждали их. Поклонившись напоследок, семья вскоре растворилась в толпе, оставив девушку и юношу снова одних. Провожая взглядом женщину с ребёнком, Цзян Чэн явственно ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. — Ну чего? — Не выдержала девушка, повернувшись на девяносто градусов смотря прямо в глаза Лань Хуаня. — Ты добрая и заботливая. — С нежностью сказал Цзэу-Цзюнь. — Преувеличиваешь. — Ответила Цзян Чэн. Раньше ни один парень не говорил ей подобного считая слишком вспыльчивой и вечно недовольной, а ещё из-за её силы. Будучи с младшей сестрой сильнейшими юными заклинателями в Пристани Лотоса другие, не решались сближаться с ними. Даже у общительной Усянь были поверхностные отношения. Ни одного человека своего возраста она не могла назвать другом, всего лишь знакомым. Тоже самое касалось и Ваньинь. — Ловите вора! Быстрее! Ловите вора! — закричала женщина средних лет в спину убегающему мужчине. Тот пронёсся мимо Цзян Чэн и Лань Хуаня, которым сегодня никак не удавалось побыть вдвоём. Одет он был просто, но мелькнувшее за поясом лезвие заставило Ваньинь усомниться, что это обычный человек. Не заклинатель, но явно разбойник, промышляющий кражами. А значит — умеет обращаться с оружием. В такой суматохе могут пострадать невинные, и действовать нужно немедленно: пока стража явится, он уже скроется. Тело ринулось вперёд быстрее, чем в голове успел сложиться хоть какой-то план. Свет фонарей слился в сплошные полосы. Взгляд был прикован к убегающему. Но из-за толпы уследить за ним было непросто: то исчезал из виду, то снова мелькал. Широкая улица сменилась узкой улочкой, петляющей, словно змей. На очередном развилке Ваньинь потеряла его из виду. — Куда же он подевался? — Сердито пробормотала она, крутя головой по сторонам. Повернув направо, Цзян Чэн оказалась в тупике. Резко развернувшись, она направилась в противоположную сторону — и наткнулась на группу мужчин, преградивших путь. — Зря ты в это вязалась. Лучше бы, как и все, наслаждалась фестивалем. А так распрощаешься с жизнью из-за пары монет какой-то незнакомки. — Сказал один из них, выходя вперёд. Свет фонарей сюда почти не доходил, лишь луна ярко сияла на небе, проливая серебристый отблеск. — Посмотрим, кто из нас сегодня лишится жизни. — Ухмыльнулась Ваньинь. Кольцо на её пальце заискрилось и вмиг обратилось в кнут, оплетённый молниями. Она ударила им по земле, отчего воздух вспыхнул электрическим разрядом. — Мы можем закончить все быстро и легко, либо я просто вас одолею. И что же вы выберете? — Ты всего лишь девчонка пускай и с золотым ядром. Тебе с нами не справиться. — Сказал другой и свистнул. И в тот же момент за спинами парочки человек появилось множество теней. Ваньинь мысленно выругалась. Справиться с ними она могла, но это займёт время. А если кто-то сбежит, придётся ринуться в погоню, ведь их всех нужно передать императорской страже. Бой вспыхнул мгновенно. Разбойники атаковали, но их первый натиск был отброшен. Так как это были люди, а не нечисть, приходилось сдерживаться, что только усложняло задачу. Фиолетовые искры вспыхивали в темноте, отражаясь в клинках. Расправившись с несколькими нападавшими, Цзян Чэн перешла в наступление. Оружие словно читало мысли, молниеносно подчиняясь каждому движению и становясь продолжением руки. В детстве она наблюдала, как мать владеет Цзыдянем, и мечтала однажды подчинить его себе. И вдруг — отчётливое чувство чужого присутствия за спиной. Через мгновение рядом появился союзник, встав так близко, что их плечи почти соприкоснулись. — Ну и где ты был? — Наиграно, злясь спросила она. — Ты слишком быстрая, за тобой не угнаться. — ответил Первый Нефрит. В его голосе слышалась улыбка, и Ваньинь без труда представила выражение его лица. — Ты ещё кто такой? — Опомнился один из разбойников, заметив нового противника. — Я? — Сичэнь нарочито протянул. — А как думаете, кем я ей прихожусь? — Что за чушь ты несёшь? Парни нападаем все вместе! — Скомандовал главарь. Бой разгорелся с новой силой. Рваные атаки противников не могли сравниться с отточенными движениями заклинателей. И хотя они сражаются вместе всего во второй раз, уже успели уловить ритм и стиль друг друга. Это стало их преимуществом. Как и ожидала Цзян Чэн, часть врагов попыталась сбежать. Но, собравшись отправиться вдогонку она увидела впереди отряд стражи, преградивший путь. Обернувшись, заметила, что остатками шайки занимался Лань Хуань. Казалось бы, всё закончилось. Но стоило так подумать, как один из разбойников бросился на неё с ножом. Расслабившись раньше времени и убрав кнут в кольцо, девушка оказалась беззащитна. Она уже собиралась уклониться, чтобы свести рану к минимуму, но в тот момент почувствовала тёплые крепкие объятия. В следующее мгновение нападавший был уже обезврежен, однако мысль не давала покоя: под таким углом удар должен был задеть её. Но раз с ней всё в порядке… значит, пострадал он. Быстро выбравшись из таких удобных объятий, она увидела, что рукав на его левой руке пропитался кровью. Не раздумывая и не обращая внимания на происходящее вокруг Ваньинь, аккуратно закатила широкий рукав и обнаружила средних размеров порез. Сердце сжалось, глаза засверкали молниями, кольцо на пальце заискрило, отражая её бушующие эмоции. — Я в порядке. Успокойся. — Мягко сказал Сичэнь, протянув здоровую руку к искрящемуся кольцу. — Зачем ты вмешался? — Спросила Цзян Чэн. Голос её дрогнул, несмотря на суровый взгляд. На это Лань Хуань лишь нежно улыбнулся. — Не мог позволить, чтобы ты пострадала. — Меня бы лишь слегка задело! А у тебя такой порез! — У меня есть пара шрамов. Ещё один — не беда. — Ты дурак, что ли?! — Вспыхнула Ваньинь, и все вокруг повернули головы. — Не злись. — Больше так не делай. Понял? — Ты так волнуешься обо мне, что я не могу устоять от соблазна повторить что-то подобное. — Тихо сказал он. Цзян Чэн решила не комментировать это заявление чем удивила Цзэу-Цзюня. Он внимательно наблюдал за каждым её движением. Когда девушка потянулась и развязала ленту, волосы свободно упали на плечи, мягко скользнув по спине и коснувшись тонкой талии. Передние пряди, те, что были собраны в косички слегка вились, что вызывало умиление. Император с трудом сдержал улыбку и сделал вид, что ничего не заметил. Но, скорее всего, Ваньинь всё равно бы этого не увидела — она была полностью сосредоточена на перевязке раны, стараясь хоть немного остановить кровотечение. Завязывая ленту, девушка перетянула её слишком туго, и Сичэнь, не ожидавший такого, моментально переменился в лице: прежняя мягкая улыбка сменилась болезненной гримасой. — Это ты мне так мстишь? — С трудом выдохнул он. — Скажи спасибо, что легко отделался. — Сухо ответила Ваньинь и направилась к стражникам. Вернувшись, она взяла Императора за здоровую руку и молча повела за собой. Сичэнь был слегка в замешательстве даже не зная, чего ожидать от столь вспыльчивой девушки. Когда они вышли на ярко освещённую улицу и вновь влились в людской поток, юноша всё же рискнул спросить: — Куда мы направляемся? О чём ты говорила со стражниками? — Лучше молчи. Разве не видишь, что я сдерживаюсь из последних сил? Хотя он не видел её лица, сердце его окутала вина. Пытаясь сгладить ситуацию шуткой, он лишь причинил боль. Опять его слова не привели ни к чему хорошему. Очутившись перед воротами отделения стражников в городе, Император с недоумением посмотрел на девушку рядом. — Зачем мы здесь? — А ты хотел оставить рану без осмотра? Мне сказали, что здесь есть врач. Пошли. — Сказала Ваньинь наконец-то посмотрев на Сичэня. В этот миг она казалась такой хрупкой и уязвимой, что сердце его дрогнуло. Еще недавно, без тени страха, она сражалась, готовая принять удар, — и вот теперь перед ним стояла растерянная девушка с тревожным взглядом и рукой, слегка дрожащей, но ни на миг не отпускающей его. Это было странно. Никто, кроме брата и дяди, не беспокоился о нем столь искренне — всегда видели прежде всего титул, а не человека. Лань Хуань чувствовал вину, а Цзян Чэн изо всех сил скрывала тревогу, что сковала сердце. Как только она осознала произошедшее, её охватил страх: в голове возникали пугающие образы. Рана оказалась не смертельной, и это принесло облегчение, но мысль, что юноша истекал кровью из-за неё, будоражила сомнения в собственных способностях. Почему она не может никого защитить? Почему не такая сильная и рассудительная, как родители, или милая и заботливая, как старшая сестра? Слова окружающих всегда давили. Ваньинь старалась идти своей дорогой, но общество нещадно рушило все стены убеждений что ей получалось выстроить, порабощая каждую мысль наполняя её сомнениями и страхами. — О чём задумалась? — Тихо спросил Первый Нефрит, склонив голову набок и приблизившись. — Ни о чём. Пошли. — Поспешно ответила Ваньинь и шагнула внутрь. Цзэу-Цзюнь не стал сопротивляться и перешагнул порог. Оставалось надеяться, что его не узнают. А если узнают — будут молчать. Сегодня боги явно благоволили ему: стража патрулировала улицы, а врач оказался недавно переехавшим в столицу, что только на руку Сичэню. Значит, в этот раз его тайна останется нераскрытой. Но вот сколько это ещё продлиться? В конечном счёте им однажды придётся предстать друг перед другом со своими титулами. И тогда — удастся ли сохранить то хрупкое доверие, что есть сейчас? Ответа он не знал, и пока что даже не хотел его знать. В данный момент было лишь одно желание: идти рядом с милой сердцу девушкой, просто быть рядом. И если за это придётся понести наказание — он примет его вместе со своей виной за брата. Вернувшись на шумные улицы, он ощутил странное желание спрятаться. Яркий свет, благоухающие запахи, весёлые мелодии не приносили радости. Мысли возвращались, не умолкая, словно стая беспокойных птиц. — Я знаю одно тихое место. Что скажешь? — Решил взять инициативу в свои руки спросил Лань Хуань. Ему хотелось отбросить маску и поговорить откровенно. — Хорошо. — Без эмоционально ответила Цзян Чэн. Дорога не заняла много времени. Городская суета осталась позади, и они оказались у беседки посреди небольшого озера. Приглушённый свет открывал звёздное небо и величественную луну. Мостик с искусной резьбой перекликался с узорами беседки. Озеро, усыпанное лепестками, хранило тьму ночи, не позволяя заглянуть в глубину. Деревья рядом были все в цвету наполняя воздух сладким ароматом, а трава украшена каплями создавала ощущение прошедшего дождя. Это место слегка напомнило дом. Сердце дрогнуло лишь на миг завороженное естественной красотой, но мысли, словно мотыльки, вновь тянулись к огню. — Прости. — Нарушил тишину Сичэнь. Ваньинь наконец-то оторвала взгляд от воды, которая затягивала словно болото. — Я хотел разрядить обстановку, а в итоге обидел тебя. — Продолжил он с горечью, склонив голову. Цзян Чэн, не сказав ни слова, поддалась внезапному порыву. Сделав пару шагов, она осторожно коснулась щеки Лань Хуаня, приподнимая его голову. В его глазах отразилось такое неподдельное удивление, что это показалось ей почти забавным. Он всегда выглядел уверенным, собранным и непоколебимым, но сейчас перед ней проявилась его скрытая, уязвимая, почти детская сторона. Ей вдруг захотелось узнать его лучше, понять и поддержать, если понадобится. Мысль о том, что его чувства для неё важнее собственных, была новой и пугающей. Заботиться о других — её долг, то, чему она училась с детства. Но сейчас это было не о долге — а о ней самой, о том, кто стоял перед ней и становился её новым смыслом. — Я не злюсь на тебя. Только на себя. И если кому и нужно извиняться так это мне. Это по моей вине ты попал в такую передрягу, да еще и пострадал. — Тихо сказала она. Сичэнь хотел возразить, но мгновенно был остановлен изящным пальцем, приложенным к губам. — Выслушаешь меня? — Её Глаза полные печали, противоречили лёгкой улыбке. — Конечно. — Твёрдо ответил Лань Хуань, забирая руку от лица и нежно сжимая её в своей ладони, желая хоть так убедить в своих словах. Присев на одну из лавочек Ваньинь не отняла руки — её тепло дарило уверенность. — На самом деле я… — Она запнулась. Это слово встало комом в горле и вызывало тошноту. Твердя себе всегда одно и тоже признать совсем противоположное, было сложно. — Я слабая. — Сказав это заклинательница робко подняла взгляд с пола и устремила его на Первого Нефрита. Не увидев никаких изменений, она продолжила, размышляя что он просто еще не понял, что она хотела донести. — Всю жизнь я стремилась быть лучшей: дочерью, сестрой, человеком. Изо всех сил старалась помогать окружающим. Но в тот день, когда появилась Вэй Усянь… — Замолчав на пару мгновений она не знала стоит ли продолжать. Ведь если она скажет, то пути назад не будет. Она облачит свою уродливую натуру, которую так тщательно прятала от всего мира и от самой себя. — Я возненавидела её. Желала, чтобы она ушла. С её приходом я потеряла всё. Я больше не была единственной младшей дочерью, сестрой. До сих пор я не смогла превзойти её, да и по натуре мы слишком разные. Она словно яркое, теплое солнце, которое все любят и ждут каждое утро, а я — холодная и одинокая луна, которую никто и не замечает. Но её отношение ко мне совсем другое и это только усиливает ощущение собственной слабости. Из-за этого я чувствую себя еще более жалкой и никчемной. — Я люблю луну. — Вдруг произнёс Цзэу-Цзюнь. Теперь пришла пора удивляться Ваньинь. На это Император, как и всегда нежно улыбнулся и позволив себе небольшую вольность, заправил прядь волос, падшую на лицо, за ухо — это движение ещё сильнее притянуло к нему внимание. — Те слова что ты сказала в деревне Мо. Теперь я понимаю почему они мне показались искренними. Ты словно говорила о себе. — Все также смотря прямо в глаза сказал Сичэнь. — Ты... Странный. — Не то с раздражением, не то с облегчением произнесла Ваньинь. — Разве я тебе не противна? Я сама себя ненавижу. Так почему ты…? — Я не вправе винить или упрекать тебя. Если ты считаешь себя грешницей, то я такой же грешник, как и ты. — Это из-за твоего брата? — Вопросительно посмотрев Цзян Чэн озвучила свою догадку. — Это... Длинная история. Но именно я виноват в том, что он стал таким. Однажды я сказал то, что по моему мнению должно было его спасти, а в итоге он отринул всё. — Поникнув и завуалированно ответил Император. — А мне, кажется, ты не замечаешь очевидного — точно так же, как и твой брат. — Мягко произнесла девушка, проведя рукой по спине. — Если честно, сейчас мне легче. Поначалу те чувства переполняли меня, но родные помогли осознать, насколько это было по-детски. Я совру, если скажу, что слова посторонних не задевают меня. Но я не собираюсь сдаваться так просто. — Встрепенувшись, Ваньинь произнесла последние слова с такой силой и уверенностью, что сердце напротив словно обрело новый прилив энергии. — Мы часто ссорились, порой даже дрались. Но однажды, когда она едва не умерла, я поняла, насколько была жалкой и глупой. В тот миг страх парализовал всё моё тело, и я могла лишь сожалеть о том, что так ничего и не сказала. Поэтому обязательно поговори с братом. А если придётся — даже подеритесь. Я потом обработаю твои раны. Первый Нефрит неожиданно громко и искренне рассмеялся. Впервые ему говорили подобное. Выяснять отношения? Подраться? Для него, как для Императора, репутация всегда была важнее личных чувств и желаний. — Разве я сказала что-то смешное? — Спросила Цзян Чэн, сгорая от стыда. Вскочив, она поспешила к ограждению, надеясь хоть немного успокоиться у воды и тусклого света. Сичэнь смотрел ей вслед и всё больше убеждался, какая же она сильная. Взвалив на хрупкие плечи столь тяжёлую ношу, Ваньинь всё равно стремилась поддержать его, помочь и понять. Поддавшись внезапному порыву, Первый Нефрит приблизился к девушке и осторожно приобнял её, положив подбородок на плечо. — Ты что творишь? — Резко обернулась девушка, невольно встретившись с его взглядом. Они оказались настолько близко, что её кожу обжигало чужое дыхание. Ощущать как чужое сердце бьётся словно своё собственное было непривычно, но удивительно приятно. В этот миг мир словно растворился за невидимым барьером, оставив их двоих наедине. — Давай постоим так... Хоть немного. — Слова его прозвучали так, будто в них смешались признание и мольба. — Как твоя рана? — Тихо спросила Цзян Чэн, едва коснувшись пальцами пропитанной кровью ткани. — Пустяки, всего лишь царапина. — Уклончиво ответил он, замолкнув, словно раздумывая, стоит ли продолжить. Повисшая тишина была приятной, но нотка напряжения, витавшая в воздухе, все никак не давала покоя. — Цзян Ваньинь. — Официальное обращение заставило девушку насторожиться. Обернувшись, она столкнулась с серьёзным, почти непреклонным взглядом. — Сейчас я не могу рассказать тебе всё. Но придёт время — и ты узнаешь. Пообещай, что выслушаешь меня прежде, чем принимать решение. — Что же ты такого хочешь мне сказать? — С оттенком скепсиса спросила она. — Пообещай. — Упрямо повторил Лань Хуань. — Хорошо, я обещаю. — Выдохнула Ваньинь. Юноша был слишком серьёзен, словно от её ответа зависела его жизнь. И всё же, дав обещание, она сама невольно задумалась: как же пройдёт её собственное признание? — И ещё кое-что. — Ещё? — Не удержалась Цзян Чэн и удивление отразилось не только в её голосе, но и на лице. — Да. — Мягко сказал Цзэу-Цзюнь, размыкая объятия и доставая заколку. Посмотрев на вещицу, девушка, не сразу вспомнила, где уже видела её, но спустя мгновение озадачено посмотрела на юношу. — Это же... — Та самая заколка, что понравилась тебе в день нашей первой встречи. — Верно... Но как она оказалась у тебя? Неужели ты…? — Я купил её сразу же, как ты ушла. Не мог не купить. Ваньинь открывала и закрывала рот, словно выброшенная на берег рыбка, не находя слов. — Ты примешь её? — С робкой неуверенностью спросил Сичэнь. — Я… — Начала девушка, но тут пространство вокруг наполнилось мягким светом фонариков. Казалось, что звёзды сошли с небес, окружив их сиянием. Император залюбовался мерцающими огоньками в глазах напротив. — Цзян Чэн. — Шёпотом позвал он, боясь спугнуть. Она выглядела такой заворожённой, что его собственное сердце будто замерло на мгновение. Их взгляды встретились, и Ваньинь не смогла отказать. Тогда ей казалось, что она готова провалиться сквозь землю от смущения и волнения, но сейчас она ощущала странное, мягкое спокойствие, которое позволяло принять всё, что произошло. Небольшое, почти незаметное тепло, исходившее от этого человека, разжигало в её сердце крохотную надежду на что-то большее, чем просто момент. — Я приму её. — Так же тихо произнесла она, стараясь не нарушать ночную тишину, которую разбавляли лишь тихие стрекотания сверчков и отдалённые, едва различимые мелодии. Лунный свет мягко ложился на её лицо, придавая этому моменту необычайную хрупкость и одновременно чувство доверия. Забрав заколку, девушка провела пальцами по изящным лепесткам. Зажав украшение губами, чтобы удобнее было собрать волосы, она и не подозревала, каким взглядом за ней наблюдают. Когда волосы оказались убранными в пучок, Ваньинь снова коснулась заколки и посмотрела на Цзэу-Цзюня. В его взгляде таилось нечто, чего она не могла прочитать, и это лишь усиливало смущение. — Хочешь тоже запустить фонарик? — Спросил Первый Нефрит с лёгкой хрипотцой. — Нет. Свои желания я исполню сама. — Гордо заявила заклинательница. — От тебя иного я и не ждал. — Тепло улыбнулся Император. — А ты? — С лёгким смущением спросила девушка. — Моё желание уже сбылось. Со всем остальным я должен справиться сам. Раз мы не будем запускать фонарики, то давай просто полюбуемся этим видом. — Предложил Сичэнь, сделав пару шагов вперёд, ровняясь с Ваньинь. — Не спросишь, что за желание? — А ты разве скажешь? — Не любопытно? — Я подожду. Ты ведь сам сказал, что однажды я всё узнаю. Только не заставляй меня ждать слишком долго. — Наконец взглянув на юношу, сказала Цзян Чэн. — И… — Заколебавшись, добавила она. — Мне тоже есть что тебе сказать. — Хорошо. Я постараюсь. — С толикой опаски ответил Император. — Я выслушаю тебя чтобы ты не сказала. Фонарики то поднимались к небу, то плавно опускались, отражаясь в водной гладе, словно первые лучи солнца, разгоняющие ночную мглу. С каждым мгновением их становилось всё меньше, и это означало лишь одно — время расставания близилось. — Поищем Ванцзи и Усянь? — Спросил Цзэу-Цзюнь. — Она и сама доберётся. Я ей не нянька. — С напускной серьёзностью отозвалась Ваньинь. — Давай попрощаемся здесь. — Предложила девушка. — Спасибо за сегодняшний вечер... и за заколку. А также... — Опустив голову и чуть покраснев, закончила она — Извини за моё поведение при нашей первой встрече. Сколько бы раз он ни видел её такой — смущённой и искренней — всё казалось мало. Сердце билось чаще, желания переполняли его, будто сама душа пустилась в пляс. — А ещё... не забудь обработать рану. — Добавила Цзян Чэн. — Ты сейчас похожа на... — Начал было Лань Хуань, но осёкся. — Только попробуй это сказать! — Вспыхнула Ваньинь. Сичэнь лишь спрятал улыбку за широким рукавом. Но внутри он был безмерно рад — её забота значила для него больше любых признаний. Попрощавшись, Цзян Чэн направилась во дворец. А Император, напротив, пока не спешил возвращаться. Быстрым шагом он оказался у отделения стражников. Как бы ему хотелось утонуть в приятных, будоражащих сердце мыслях, но чувство долга не отпускало ни на миг. Выслушав доклады о разбойниках, Цзэу-Цзюнь только после этого последовал во дворец, уверенный, что не встретит Ваньинь. Воспоминания о прошедшем вечере грели душу, но внутри множились и вопросы. Если однажды он признается и предложит ей стать его Императрицей — что же она ответит? Зная преданность Цзян Чэн Пристани Лотоса, решится ли она покинуть родной дом и окунуться в дворцовую суматоху? Меньше всего ему хотелось обременять её. Он всей душой желал, чтобы Ваньинь была счастлива и жила так, как сама пожелает. Но где-то глубоко поднималось другое чувство — эгоистичное, жгучее желание. Заполучить её и никогда не отпускать, сделать своей и спрятать ото всех. Оно пугало. Неужели он всегда был таким, или это рождалось только теперь? Ответа не было. Как же поступить? Что предпринять? Незаметно для себя он оказался не в своей комнате, а в тронном зале. Огромное пространство встретило его тишиной и холодом, будто стены, увешанные тяжёлыми гобеленами, сохраняли отголоски тысячелетних решений и невидимых споров. Каменные колонны уходили ввысь, и их мрачные тени ложились на пол, где тускло отражался свет фонариков. В этом величии он впервые ощутил горечь — пожалев, что он Император. Будь он простым человеком, жизнь сложилась бы иначе: возможно, они смогли бы скрыться от мира, поселившись где-нибудь вдалеке, среди тихих лесов или у горной реки, где ветер приносил бы запах хвои и свежей воды. Там они заботились бы друг о друге без оглядки на чужие взгляды и на тяжесть обязанностей. Но всё это оставалось лишь несбыточными мечтами... хотя сейчас, в этой гнетущей тишине, они казались куда реальнее, чем раньше. Мысли невольно коснулись и Ванцзи — интересно, как у него дела? В памяти всплыл образ младшего брата: сдержанного, порой слишком упрямого, но всегда надёжного. Эта мысль принесла не только беспокойство, но и лёгкое тепло, напомнившее, что он всё же не один. Завтра он непременно узнает всё сам, расспросит его, как положено старшему брату. И ещё — прислушается к совету и сделает всё, чтобы недосказанности, что копились между ними, больше не мешали их взаимоотношениям. Лунный свет мягко заливал зал, и в этот момент рядом появилась Роу — верная тень, спешившая поддержать и утешить своего человека. Возвращаясь во дворец, Цзян Чэн так и не встретила Вэй Ин, поэтому мысленно обратилась ко всем богам с просьбой, чтобы та ничего не натворила. Но тревожные мысли быстро рассеялись, растворившись в вечернем воздухе, где лёгкий ветер играл с ветвями деревьев и приносил с собой запах цветущих садов. Подойдя к высоким стенам дворца, Ваньинь ощутила всю тягость перебивания здесь. И вместе с этим — едва сдерживаемое любопытство: каким на самом деле является Император? Все знали его как мудрого и справедливого правителя, заботящегося о народе. Но какой он человек, когда отбрасывал мантию власти? Поймав себя на этих размышлениях, девушка осознала, что её интерес всё больше смещался на совсем другого человека, не на Императора. Эта мысль одновременно смущала её и пробуждала новые, до сих пор неведомые чувства, подбрасывая лёгкий вихрь сомнений, словно осенние листья. Как бы счастлива она ни была сейчас, однажды придёт момент, когда всё придётся рассказать. Хотя она не сделала ничего постыдного, достаточно малейшего повода, и окружающие могут придумать свои версии. И многое может случиться до того, как наступит время признания. Похоже, все вокруг были правы: её серьёзность лишь множила внутренние сомнения и тревоги, образуя тихий водоворот неуверенности. Но было уже слишком поздно меняться. Да и меняются ли люди вообще? Могут измениться лишь взгляды, но сам человек остаётся прежним. Тяжело выдохнув, Цзян Чэн легко перемахнула через стену и оказалась в своей спальне. Перед тем как задёрнуть шторы, она в последний раз посмотрела на полную луну, которая мягко осветила крышу и сад, и вспомнила, как когда-то любовалась отражением в пруду с лотосами. Холодный, но нежный свет касался лепестков, заставляя их дрожать, словно дыхание самого ночного неба. Вспомнив это, девушка потянулась к заколке: освобождая волосы и поднимая украшение кверху, она позволила лунному свету окутать его, наполняя серебристым сиянием. Уголки губ невольно тронула лёгкая улыбка. Луна стала молчаливым свидетелем всех слов, что так и остались невысказанными. Она могла бы дать ответ, подарить уверенность... но даже её мягкий свет казался бессильным перед тем страхом, что прочно поселился в сердцах. В этой тишине ночи каждый шорох и каждый вздох казались громче обычного, будто сама ночь наблюдала за всеми их переживаниями.