Ведьма и Дракон: Против судьбы

Вэй Ин стояла на поляне, утопающей в солнечном свете, но сама будто находилась в другом мире. Ночная охота казалась чем-то из далёкого прошлого — словно вечность назад, и в то же время будто бы вчера. Воспоминания терзали её, подталкивая к поиску ответов, но невозможность действовать лишь усиливала тяжесть на сердце. Вспоминая Мо Сюаньюя, сердце болезненно сжималось от шрамов прошлого. Отношение его семьи было куда жестче того, что когда-то испытала сама Усянь — ведь в её случае это были чужие люди, которых она больше никогда не увидит. Но тогда, в детстве, сердце заходилось в бешеном ритме, стоило кому-то упомянуть ведьм. Боясь разоблачения и помня слова матери, которые повторялись словно мантра, девочка пыталась быть самым обычным ребёнком. Но своенравная и любопытная натура не позволяла ей упустить шанс познакомиться с духами каждой новой деревни. Духи заботились о ней по-разному: показывали самые спелые ягоды в лесу, загоняли проворную рыбу прямо в руки, дарили тепло в холодные ночи у неугасимого костра, ловко подхватывали во время падения, спасая от ушибов. Берегли, как редкий и нежный цветок от зимней стужи. Но в тот роковой день они не сделали ничего — оставили преданную ведьму и её семью на произвол судьбы, позволив случившемуся произойти. Горечь, боль, обида переполняли маленькое сердце, а душу прожигало одно желание — месть. Возможно, ведьма, устроившая это, сама когда-то пережила нечто подобное, и тогда её гнев можно было бы понять. Но подвергать опасности посторонних, ни в чём не повинных людей — непозволительно. Оправдания такому нет. Летний ветерок мягко скользил по коже, а солнечные лучи, будто стараясь отвести от тяжёлых мыслей, играли золотыми отблесками на платье наложницы и мерцали в её заколках. Красная приталенная юбка с золотыми бабочками на широком поясе переливалась розовым отливом, оттеняя светло-розовый верх с кружевными рукавами в виде цветочного узора. Туфельки под цвет юбки на невысоком каблуке элегантно облегали миниатюрную ножку. Массивные украшения в форме цветов и бабочек поддерживали собранные волосы, оставляя часть прядей свободными, чтобы ветер мог развевать их, придавая образу утончённости. Серёжки-бабочки с длинными рубинами почти касались плеч. Вернувшись в реальность, Усянь наконец услышала, как её зовут. Обернувшись, она увидела Ваньинь, идущую со служанками. На старшей сестре платье совпадало по фасону с нарядом Вэй Ин, но в других тонах. Градиентная юбка мягко переходила от светло-фиолетового к тёмному, завершаясь широким поясом с бело-золотыми украшениями. Верх с короткими, свободными рукавами бледно-фиолетового оттенка подчёркивал насыщенность ткани ниже. Туфли на низком каблуке переливались в тех же тонах, что и платье, а серёжки и заколки повторяли мотивы пояса. Широкая коса, уложенная на правое плечо, чуть покачивалась при каждом шаге. Новая причёска Ваньинь смотрелась непривычно, но очень ей шла. Усянь едва удержалась от того, чтобы поддеть её и намекнуть на Сичэня, но, вспомнив, как Цзян Чэн ведёт себя рядом с этим юношей, решила не рисковать. Не хотелось сделать их и без того хрупкие отношения ещё хуже. Вэй Ин радовало, что сестра явно не безразлична Сичэню. По крайней мере было видно, что она ему интересна. Но их положение всё осложняло: он — главный страж дворца, она — наложница Императора. Эти мысли неожиданно напомнили о собственных чувствах. Усянь поймала себя на том, что мечтает снова увидеть Лань Чжаня. Когда он рядом — на душе спокойно, страхи исчезают, а смятение уступает место умиротворению. — Ты что здесь делаешь? — С упрёком и облегчением в голосе спросила Цзян Чэн, подходя ближе. — Сначала пропала, теперь ещё и не откликаешься. Ты хоть представляешь, сколько я тебя искала? — Что случилось? — Наиграно надув губы, Вэй Ин повернулась к ней. — Боялась, что ты опять что-то натворишь. В последнее время подозрительно тихо. — Ты меня переоцениваешь. Иногда неприятности случаются и без моего участия. — Хмыкнула Усянь. — Я знаю тебя уже тринадцать лет и раньше ты меня по таким пустякам не искала. О чем хотела поговорить? — После ночной охоты я написала письмо отцу. — Так вот куда делся Яблочко. — Оживилась Вэй Ин. — Хотела его побаловать, а он исчез. Видимо, теперь у него новая хозяйка. — Хватит драматизировать. — Закатила глаза Ваньинь. — И что ответил дядя Цзян? — Не спросишь, что я написала? — Я достаточно хорошо тебя знаю. — Усмехнулась Усянь. — Повезло, что в деревне в двух днях пути от столицы есть один слуга из нашего особняка. Он разведает обстановку в деревне Мо. — Значит, нужно предупредить вторую мадам Мо. — Уже. — Быстрая, как всегда. Скоро узнаем больше… Может, новая хозяйка деревни сможет описать ту торговку. Повисшая тишина и переглядывание между служанками удивили Вэй Ин. Да и Цзян Чэн могла обо всем рассказать позже или же даже когда у неё будет хоть какая-то дополнительная информация. Скорее всего все, о чем они говорили раньше было предлогом. — Ну, выкладывай. Что ещё? — Прищурилась Усянь. — Скоро будет летний фестиваль в городе. Вэй Ин тут же засыпала сестру вопросами: почему не сказала раньше, зачем подошла так издалека, и почему у них до сих пор нет плана, как покинуть дворец. — Полагаю моя сестрёнка уже достаточно взрослая, чтобы искать приключения без моей помощи? — С лёгким подтруниванием спросила Вэй Ин. — Или, может, в городе тебя кто-то ждёт? — Умолкни. — Нахмурилась Цзян Чэн. — Просто скажи: ты пойдёшь или нет? — Как можно пропустить такое, особенно если ты зовёшь? — С ехидной улыбкой Усянь слегка толкнула её локтем. — Но почему никто не сказал мне раньше? — Потому что до тебя пару дней не достучаться. То пропадаешь, то витаешь в облаках. — А, это… Как бы сказать... — замялась Вэй Ин, ускоряя шаг. В Пристани Лотоса можно было бы сослаться на охоту, но здесь такая отговорка не подойдет. За то короткое время что она мысленно была не здесь Вэй Ин успела пролистать множество книг, и даже попыталась найти здешних духов, но, к сожалению, ничего выяснить не получилось. В самом дворце их не было, что само собой странно, а книги не несли в себе никакой конкретной и полезной информации. — Да никак не говори. Витала в облаках думая о «своём Лань Чжане». — Не удержалась Ваньинь. — А-Чэн, неужели ты ревнуешь? Или погоди, завидуешь? — Лукаво спросила Усянь, подхватывая подол и отпрыгивая в сторону, когда сестра замахнулась. Цзян Чэн, не уступая, почти догоняла сестру, а сзади доносились встревоженные голоса служанок, переживавших за своих своенравных и шумных госпожей. Смех отражался от стен и звучал мелодичней любого пения птиц. Улыбки сияли ярче солнца, но тёмная тень все же поселилась в этих стенах наблюдая за ними. Фестиваль был запланирован на середину третьей недели месяца, и дни до него тянулись мучительно медленно. Вольную натуру снова окружали правила и занятия. Решено было, что слуга, отправленный в деревню Мо, проверит и соседние селения, а значит, новости они получат не раньше завершения празднества. Мысли о грядущем фестивале невольно уносили Вэй Ин в прошлое — домой, в Пристань Лотоса. В памяти оживали картины: сотни цветочных фонариков, отражающихся в глади прудов, огни на ветвях деревьев, пьянящие запахи вина и угощений. Даже ночью улицы не знали тишины — веселье затягивало всех без исключения. Здесь всё должно быть иначе, но и не менее прекрасно. Дядя Цзян когда-то рассказывал, что в дни летнего фестиваля столица становится похожей на сказку, даря не только веселье, но и надежду. После смерти Императора и Императрицы людям нужно было именно это — ощущение, что всё вернётся к мирному течению, словно кристальный ручей вновь подарит прохладу и чистоту. Время перед праздником тянулось томительно. День сменялся ночью, луна — солнцем, и наконец настал долгожданный день. Никто не знал, удастся ли снова встретить своих новых знакомых, но за стенами дворца шанс становился куда выше. Разум нашёптывал, что надеяться не стоит, но сердце уже приняло решение. Вэй Ин была уверена, что Великой Принцессой ей не стать, а значит, нет нужды прекращать общение с главным стражником. Но также её могут посчитать легкомысленной, а значит во чтобы то не стало она должна сохранить секрет своего статуса. Переодевшись в выбранный наряд, Усянь выглядела особенно ярко: светлые нижние одежды скрывал красный халат с широкими рукавами, вышитыми чёрными и золотыми нитями. Подол чёрной юбки с тем же узором плавно переходил в алый цвет. Образ завершал насыщенно-красный пояс с золотыми и чёрными лентами, ложившимися изящными складками. Чёрные туфельки с вышивкой на низком каблучке блестели лучах света. И конечно же красная лента, собирающая волосы в высокий хвост. Окинув взглядом двор, Вэй Ин подняла подол юбки и с лёгкостью перепрыгнула на соседнее дерево. Спускаться по лестнице было рискованно: наложницам запрещалось покидать дворец, и потому для них устроили пир в честь праздника. У А-Цин и Цинъян нашлись оправдания, да и сестры остаток дня прекрасно играли свои роли чтобы убедить окружающих что им не здоровиться. За воротами её ждала Цзян Чэн. Наряд Ваньинь гармонировал с образом младшей сестры: персиковый халат с вышитыми цветами и фиолетовая юбка с плавным градиентом от нежного оттенка к насыщенному. Подол украшен узором, пояс тёмно-фиолетового цвета выгодно оттенял фигуру. Ленты и туфельки повторяли цветовую гамму. Волосы собраны в пучок и перевязаны фиолетовой лентой. Очутившись за пределами дворца, сёстры медленно пошли к центру города, наслаждаясь убранством улиц. Основные действия будут происходить с заходом солнца так что можно было не торопиться и насладиться прогулкой. Погода в столице к этому очень располагала. Здесь даже когда солнце находилось в зените и должно было испепелять все на своём пути, окружающих окутывала лёгкая прохлада. Чем ближе они подходили, тем сильнее поражала красота. Яркие стеклянные колокольчики висели вдоль улиц играя мелодию ветра и разбавляя голоса людей, то и дело проходящих туда-сюда, а также искренний и весёлый смех детей. Лучи солнца заламывались в них рассыпая солнечные зайчики по мостовой. Казалось, не было ни одного похожего друг на друга. Множество рисунков дополняли сияющие и без того прекрасные изделия делая их завораживающими. Дома украшены лентами и небольшими букетами цветов, веточек, трав наполняли пространство сладковатым ароматом, который постоянно соперничал с запахом только что приготовленной еды. Бумажные фонарики пока лишь покачивались, но стоит солнцу скрыться как они подарят свет округе. Расписаны в разных стилях и декорированы разнообразными материалами они подчеркивали всеобщее настроение. Толпы людей становились всё гуще: местные, приезжие, торговцы и музыканты. Постоялые дворы были переполнены, таверны — забиты. Сёстры долго искали, где подкрепиться, но свободных мест не было. Уже почти отчаявшись, они решили перекусить уличной едой, когда наткнулись на прекрасное место. Оказалось, что его забронировали, но что-то произошло и человек не пришёл. Двухэтажное здание поодаль от центра празднества не было хуже остальных. Наоборот, оно создавало ощущение уединения и комфорта. Отдельная комната на втором этаже с большим окном открывала вид на заходящее солнце с каждой минутой, погружающее город в полумрак. Небольшой балкон позволял хоть и ненамного, но приблизиться к рядом весящим украшениям. Разместившись поудобнее в комнате сестры любовались окружающей красотой в ожидании заказанной еды и выпивки. Наслаждаясь трапезой девушки, лицезрели новые изменения. Теперь фонарики освещали улицы разноцветными огнями, создавая ощущения дня. Колокольчики поблескивали в их свете, не прекращая своё чистое звучание. Ночное небо покрылось мириадами звезд, вокруг полной и большой луны. Проходящие люди казались роем пчёл, кружащим над полем цветов. Вэй Ин как раз поглядывала на улицу внизу и не могла не заметить самый прекрасный цветок, приковывающий к себе взгляды. — Лань Чжань! — Не раздумывая ни секунды выкрикнула Усянь пытаясь перекричать окружающий шум. Юноша сразу же остановился, услышав своё имя, произнесённое дорогим сердцу голосом. Обернувшись и подняв голову, он встретился с серебристыми глазами, в которых отражались все краски мира. Стоило их взглядам пересечься, как внутри разразилась буря эмоций и желаний. Вэй Ин хотелось оказаться в этих сильных и надёжных руках, ощутить нежные объятия. Не желая ждать ни мгновения, она ловко перекинула ноги через деревянные перила, устроившись на них, и, совершенно забыв о своей одежде, тут же спрыгнула. Она была уверена, что приземлится, как обычно… но в этот раз исполнились все её желания. Крепкие руки держали её так нежно, словно она хрустальная. Тепло, исходящее от тела напротив, согревало изнутри. Хотелось остаться так навсегда. Было стойкое ощущение правильности и завершённости — словно недостающая часть пазла наконец встала на своё место. Она всегда испытывала это чувство рядом с ним. — Лань Чжань! Это правда ты, а я уж испугалась, что обозналась. — Широко улыбаясь, воскликнула Вэй Ин, не отводя взгляда от манящих янтарных глаз, что, казалось, потемнели на пару оттенков. — Вэй Ин. — безэмоционально произнёс Ванцзи. Но внутри него бушевал целый ураган, столь похожий на тот, что он сейчас держит. Идя с братом по улице, он и мечтать не смел о подобном. Для него счастьем было бы просто увидеть её, девушку, что не покидала его мыслей. Услышав мелодичный голос, а затем заметив, как этот вихрь падает в его объятия, Лань Чжань не мог остаться на месте — в мгновение ока оказался рядом и поймал свою драгоценную ношу. В тот миг ему показалось, что сама богиня снизошла на грешную землю. Настолько прекрасной была Усянь. Хотя для него она всегда очаровательна. Волосы и подол платья, подхваченные ветром, развевались, словно листья на деревьях. Блестящие глаза и лучезарная улыбка согревали сердце. Его ждали. Его хотели видеть. Хотели быть рядом. И всё это было не сном, а самой что ни на есть реальностью. — Почему-то рядом с тобой я всегда падаю. — Посмеиваясь, сказала Вэй Ин. — Но знаешь, если это ты, то я совсем не против. — Прошептала она, придвигаясь всё ближе. — Опасно. — Кратко проговорил Ванцзи. — Значит, волнуешься за меня? Я рада. Но для меня такая высота не проблема. Вся сложность в платье. Увидев тебя, я обо всём забыла. — Тараторила Усянь. — Ах да, как я тебе? — Спросила Вэй Ин слегка отодвигаясь и пытаясь встать на землю чтобы покружиться и покрасоваться, но стоило ей это сделать как оказалось, что во время прыжка она потеряла одну туфельку. — Вот незадача. Куда она делась? — Негодовала о пропаже Усянь. — Вэй Усянь! Сумасшедшая девчонка! Ты что вытворяешь? Забыла, где находишься?! — Кричала Ваньинь. Она и опомниться не успела, как младшая сестра оказалась внизу. Просидев пару мгновений в оцепенении, Ваньинь молнией рванула вниз, по пути расплачиваясь за ужин. Совсем позабыв обо всём, включая того, кто с особым вниманием следил за каждым её движением. — Цзян Чэн не шуми ты так, а то привлекаешь слишком много внимания. — с лёгкой укоризной и улыбкой заметила Вэй Ин. — Это кто из нас ещё привлекает много внимания?! — Скрипя зубами, пробурчала Ваньинь. — Спускайся уже. — Продолжила она, бросив сестре под ноги найденную туфельку, прежде чем покинуть таверну. — О, ты нашла её. Спасибо А-Чэн. Ванцзи аккуратно опустил Усянь, и та с лёгкостью обула потерянную туфельку, встав на обе ноги. Теперь, когда девушка больше не была в его объятиях, можно было рассмотреть её наряд сполна. Скромное, но красивое платье подчёркивало стройность фигуры и делало акцент на тонкой талии. Поймав на себе блуждающий взгляд, Вэй Ин слегка стушевалась. Раньше ей было всё равно, что о ней думают. Но сейчас ей хотелось выглядеть безупречно — именно перед этим человеком. Решив поступить так же, Усянь бросила взгляд на юношу, внимательно осматривая статную фигуру с головы до ног. Светло-голубой верхний халат оттенял нижнюю тунику, закреплённую широким чёрным поясом с вышивкой облаков. Поверх был надет более тёмный голубой халат с широкими рукавами, украшенными тем же узором, что и пояс. Образ завершали чёрные сапоги. Волосы, как и прежде, были собраны в аккуратный пучок и закреплены заколкой под цвет наряда. Пока Вэй Ин и Лань Чжань были заняты друг другом, Лань Хуань решил не терять времени и попытаться хоть немного успокоить Цзян Чэн. — Какая приятная неожиданность снова встретиться. — Мягко улыбнувшись, произнёс Цзэу-Цзюнь. — Я не думала, что у личных стражников Императора столько свободного времени. — Грубо отозвалась Ваньинь, всё ещё сверля взглядом сестру. Но стоило этим словам прозвучать, как она тут же поникла, понимая, что наверняка оттолкнула юношу. На самом деле злость её была направлена на Вэй Усянь, а пострадал в итоге невиновный человек. — Мы с братом много работали, чтобы сегодня оказаться здесь. Я очень хотел снова встретиться. — Не отводя взгляда, спокойно сказал Сичэнь. — Я… Прошу прощения. Я не это имела в виду. — Смущённо ответила Цзян Чэн, склонившись. — Я злилась на сестру, а сорвалась на вас. — Не нужно так официально. — С той же доброй улыбкой и лёгкой ноткой понимания заметил Лань Хуань. — Как насчёт того, чтобы говорить свободно? Что скажешь, Цзян Чэн? Услышав своё имя, девушка замерла от неожиданности. Понять этого человека было слишком сложно: то он казался дружелюбным, милым и лёгким в общении, а в следующий миг — решительным, непоколебимым и бесстрашным. Ей хотелось узнать его настоящего: страхи, мечты, желания. Как обычно, волосы юноши удерживала простая, но мастерски выполненная шпилька. Пастельные тона халата с широкими рукавами подчёркивались голубым поясом с подвеской и более тонким тёмным ремнём. Поверх накинут лёгкий верхний слой, едва перекрывавший цвет одежды под ним. На рукавах красовалась изящная вышивка — ветви дерева с листвой. Белые сапоги завершали наряд. Словив себя на том, что слишком долго разглядывает нового знакомого, Ваньинь смутилась. — Тебе не нравится, что я так к тебе обращаюсь? — Не дождавшись ответа на свой предыдущий вопрос, уточнил Сичэнь. — Я не против, ... — Отводя взгляд, пробормотала Цзян Чэн. Отказать ему было невозможно: невинные глаза, яркая улыбка и пристальный взгляд будто подчиняли, но в то же время оставляли выбор… от которого хотелось сразу отказываться. — Лань Хуань. — Ещё тише добавила девушка. Сказав это, она всё же рискнула обернуться и замерла: он смотрел на неё взглядом, полным счастья, а на лице играла искренняя улыбка. Не поразиться такому было невозможно. — Улыбайся так чаще. — Невольно вырвалось у неё. — Так? — Непонимающе спросил Цзэу-Цзюнь, ведь не заметил в себе никаких перемен. Он был слишком поглощён тем, как звучало его имя из уст девушки. — Что?.. — Не сразу поняла Цзян Чэн. Лишь спустя пару мгновений её настигло осознание, что озвучила свои мысли в слух. — Я хотела сказать, что твоя улыбка сейчас кажется настоящей. Раньше было чувство, что ты себя заставляешь и это все на показ. — Тараторила она, пока щёки всё сильнее окрашивались в розовый, благо сумерки скрывала смущение. От этих слов Император окончательно понял: только рядом с этой девушкой он познает другого себя. Это немного пугало, но в то же время манило. Они украдкой поглядывали друг на друга, пока не заметили, что за ними наблюдают. — Так-так, что это тут у нас? — Протянула Усянь, хитро прищурившись. — Так открыто флиртуете, что мне аж неловко. — Ты вообще знаешь, что такое «неловкость»? — Скептически спросила Цзян Чэн, возвращаясь в реальность. — И ты ещё не получила за свою выходку. — Сичэнь, совет на будущее. — Вмешалась Вэй Ин. — Будь с ней осторожен, когда она злится. В гневе она и правда страшна. — Ах ты!.. — Не сдержалась Цзян Чэн. — А мне кажется, она очень милая. — Вмешался Цзэу-Цзюнь. — Теперь я даже завидую. — Состроила слегка грустную мину Вэй Ин и, резко повернувшись к Хангуан-Цзюню, добавила: — Лань Чжань! Почему ты не такой, как твой брат? Даже ничего не сказал о моём наряде. Такое чувство, что я тебе совсем не нравлюсь. Ты не хочешь со мной дружить? — Надув губы, она заложила руки за спину и стала притопывать на месте. Вот, его снова сравнивают со старшим братом. Не то чтобы это причиняло боль. Нет. Сичэнь всегда был для него образцом для подражания, самым близким человеком. Но сейчас эти слова воспринимались иначе: как сравнение не просто людей, а мужчин. И от этого становилось не по себе. Вэй Ин никогда не умела правильно выражать мысли: её спонтанные слова часто обижали или сбивали с толку. Но сейчас всё вышло иначе. Впервые она увидела, что её слова задели Лань Чжаня — в его взгляде отразились смятение и грусть. Это открытие поразило: он оказался совсем другим. И нет, это её не оттолкнуло. Наоборот — захотелось узнать его лучше, понять, что скрывается в его сердце. — Лань Чжань… забудь, что я сказала. Ты — это ты. И я рада, что ты такой. Ты нравишься мне именно таким, какой ты есть. — Виновато произнесла Усянь. — Вэй Ин… красивая. — Вымолвил Хангуан-Цзюнь, отводя взгляд и краснея кончиками ушей. Сердце его пустилось в пляс, хотя разум упорно твердил: «Не воспринимай это так буквально. Не надейся на большее». — Лань Чжань! Разве так можно?! — Усянь перебывала в легком шоке не ожидая услышать комплимент. — Предупреждай, если собираешься говорить такое, а то моё сердце не выдержит. — Мгм. Цзян Чэн, как обычно, закатила глаза, глядя на поведение младшей сестры. А Лань Хуань искренне радовался, наблюдая новые перемены в младшем брате. Они могли бы ещё долго разговаривать, но толпа вокруг становилась всё гуще. Фонарики один за другим вспыхивали тёплым светом, воздух наполнялся ароматом сладостей и пряного вина. Решив прогуляться все двинулись вслед за людским потоком, разглядывая ряды палаток с угощениями и украшениями.