Ведьма и Дракон: Против судьбы

От лица Лань Чжаня

Проснувшись, как и всегда в пять утра, Лань Чжань по инерции поднялся с кровати, направляясь в ванную. Столь ранний подъём вошёл в привычку ещё с раннего детства. После смерти родителей спать ночью было почти невозможно — всплывали воспоминания и кошмары. Только после изнурительных тренировок, устроенных дядей, удавалось хоть немного уснуть. Беспокоить брата не хотелось, ведь ему пришлось в десять лет стать Императором. Это непосильная ноша для ребёнка. Хотя дядя и был рядом в качестве регента, все решения утверждались юным племянником. Братья повзрослели слишком рано. Поначалу было сложно и страшно, но решение, принятое тогда, было абсолютно верным — стать сильнейшим в Империи, чтобы защитить тех, кто дорог, свою семью… а точнее — тех, кто остался. Именно это двигало Ванцзи последние тринадцать лет. Боль от потери родителей легла шрамами на сердце, а последствия того страшного нападения изранили спину, исполосовав её. Раны давно затянулись, оставив где-то глубокие, где-то — не очень — шрамы. Солнечные лучи пробирались сквозь тучи и слегка касались белоснежной нефритовой кожи, искажаясь в воде. Утренняя ванна помогала взбодриться и подготовить тело к новому дню. Погрузившись под воду и задержав дыхание, янтарные глаза смотрели сквозь толщу воды, но не видели ничего. Сознание было далеко от происходящего. Словно всё замерло: в ушах только глухой пульс и тихое, уверенное биение сердца. Если бы всегда было так… Постоянно выслушивать напыщенных министров, которых заботят лишь собственные шкуры, — пустая трата времени. В такие моменты Ванцзи жалел брата. Если бы не Лань Хуань, Лань Чжань, наверняка, давно бы последовал за родителями… или ушёл в заточение до конца своих дней. Семилетний ребёнок нес на себе груз вины — за то, что лишил брата родителей, дядю — семьи, а целую страну — её любимых правителей. Исчезнуть из этого мира — меньшее, что он мог сделать, чтобы хоть попытаться искупить столь страшный грех. Желание уйти и муки накапливались с каждым днём после пробуждения. Измученное, осунувшееся лицо дяди, потухшие глаза брата наносили новые раны при каждом взгляде. Сердце обливалось кровью, а лицо умывалось слезами. Та ночь была последней, когда Ванцзи плакал — в объятиях брата, навзрыд, не сдерживая эмоций, боли, отчаяния, скорби. Брат дрожал, крепко сжимая маленькие плечи в своих таких же маленьких руках. Слёзы скатывались и по его лицу, омрачая и без того почти безжизненное выражение. Та ночь изменила Лань Чжаня. Заперев все чувства и эмоции глубоко в сердце, он погрузился в учёбу и тренировки. Беспомощный ребёнок преобразился в статного юношу, равных которому не было. Конкуренцию ему мог составить лишь брат — и то не во всём. Благодаря врождённой способности, он превосходил других в силе. Выбравшись из ванны и направившись в гардеробную, попутно вытирая длинные, влажные волосы, Ванцзи собирался следовать своему обычному расписанию: подъём, тренировка, холодные источники, медитация, завтрак с братом, а затем — государственные дела. Привычный образ жизни внушал спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Очутившись в гардеробной, про себя дал знать Юн. Когда мог, он всегда следовал за хозяином бесшумной тенью, присматривая и оберегая. Легонько проведя хвостом по ноге прося о ласке, сервал пристально смотрел в глаза Великого Принца. Этого было достаточно, чтобы понять друг друга. Беспокойство питомца грело душу, но немного тревожило — брат тоже всё заметит и будет волноваться, а этого хотелось меньше всего. Надев тренировочный наряд, состоявший из светлых нижних одежд и тёмно-синих верхних, закреплённых широким кожаным поясом с золотым орнаментом, подчёркивающим расшивку на халате, и таких же наручей, — чёрные штаны были заправлены в высокие сапоги. Цвет одежды не имел значения, но предпочтение отдавалось светлым тонам — в память о родителях. Именно поэтому старший брат решил разнообразить гардероб младшего. Выйдя из гардеробной и взяв меч Бичэнь, что лежал на подставке рядом с гуцинем, Лань Чжань направился к тренировочному полю. Сейчас, как и обычно, там никого не было. Даже у солдат тренировки начинались позже. Это и к лучшему — желания пересекаться с кем-либо не было. Единственная приятная компания на данный момент — это Юн. Тренировка помогла отвлечься от мыслей, холодные источники и медитация — остудили бушующий вулкан чувств. По возвращении в комнате уже была приготовлена официальная одежда. Слуги старались выполнять свою работу, когда господина не было в покоях, и как можно реже сталкиваться с ним. Такое положение дел радовало Хангуан-Цзюня — в отличие от его брата. Белый наряд, расшитый облаками, делал и без того светлую нефритовую кожу ещё светлее. Широкие рукава развевались при каждом шаге, как и полы халата. Верхний халат без рукавов подчёркивал широкие плечи, а пояс — тонкую талию. На вороте красовался сапфирово-синий кианит. Пояс того же цвета, украшенный изделием в виде облаков из белого золота, гармонировал с заколкой, собиравшей верхние пряди волос. Остальные локоны россыпью спадали на плечи, передние — обрамляли лицо, слегка скрывая налобную ленту. Белые сапоги с вышивкой облаков и камнями завершали образ. Шагая по коридору за высматривающим по сторонам питомцем, Великий Принц не обращал внимания ни на безоблачное небо, ни на сияющее солнце, ни на приятный ветерок. Ничто больше не трогало его сердце, погрузившееся в лёд. Возле двери в зал уже стояли Сун Цзычэнь и Сяо Синчэнь, а вокруг крутилась Роу, высматривая своего друга. — Великий Принц. — Склонившись в поклоне, поприветствовали его стражники, попутно открывая дверь. Комната, наполненная различными ароматами, заставляла живот непроизвольно сжаться и требовать еды. Блюда на столе были разнообразны — от пресных закусок до мясных яств. — Брат. — Слегка склонив голову, поздоровался Второй Нефрит. — Ванцзи. — Ответил Лань Хуань, внимательно наблюдая за ним. — Что-то случилось? — Вовсе нет, брату незачем волноваться. — Не нужно так официально. Ты этим разбиваешь мне сердце. Как и ожидалось, старший брат мгновенно распознал, что творится в душе Лань Чжаня. Считать, что официальное обращение сможет скрыть тревогу, было ошибкой. — Хорошо. — Тяжко вздохнув согласился Ванцзи. В таких случаях он всегда проигрывал Сичэню. Но не только Лань Хуань умел читать своего брата — Лань Чжань тоже всегда чувствовал, что гложет старшего. Их телепатическое общение нередко поражало окружающих. — Хочешь сегодня посетить город? — Ты против? — Не отрываясь от еды, ответил вопросом на вопрос Император, а его лицо озарила лёгкая улыбка. — Если ты хочешь, то я не против. — Ванцзи, ты не должен делать всё, что я захочу. Можешь отказаться или пойти один. — В этом нет необходимости. Посещение города нужно лишь для сбора информации или чтобы ты развеялся. — Не смотря на сказанное, Лань Чжань знал: брат делает это ради него, а не ради себя. — Хах… — Тяжёлый вздох, как обычно, стал заключением данной темы. Можно было и не смотреть — всё было видно по выражению лица старшего брата. Такие разговоры всегда давались им нелегко. Сичэнь будто пытался заставить Ванцзи отказаться от своей клятвы… Но именно она помогала ему жить дальше. Замкнутый круг. — Я хотел бы посмотреть, привезли ли новые книги в тот магазин. Если ты не против — давай сходим в город. — Немного упрекнув себя, предложил Лань Чжань. Хотя он и не нарушал правило о вранье, но все же книжный мог и подождать. — Я рад, что тебе там нравиться. Тогда закончим с делами и отправимся в город. Минцзюэ я предупрежу. — Мгм. Взяв по лошади, они выехали из секретного выхода и направились к рынку простолюдинов — к самому началу города. Ветер развивал длинные чёрные волосы и плащи, скрывавшие одежду. Ванцзи решил оставаться верным себе, несмотря ни на чьи мнения. Его никогда не заботило, что думают посторонние. Белый плащ развевался, открывая простую одежду светло-голубого цвета. Рукава были закреплены серыми наручами, халат подпоясан в тон, гармонируя с обувью. Лишь волосы, собранные простой шпилькой, выбивались из общего вида. Оставив лошадей в конюшне, братья направились к книжной лавке, попутно осматриваясь. Стоящий здесь шум не очень нравился юноше, но полностью отгораживаться от мира было неправильно — это лишь на руку врагам. Наконец, выбравшись на менее оживлённую улицу, Лань Чжань решил не снимать капюшон, чтобы отстраниться от надоедливого внимания и заинтересованных взглядов. — Брат? — Очутившись возле двери магазина Ванцзи вопросительно посмотрел на Сичэня. — Иди один, я прогуляюсь. Встретимся возле главной площади. Что ж, так даже лучше. Насколько старший хотел, чтобы младший отдохнул, настолько же Лань Чжань желал, чтобы Лань Хуань наконец развеялся. Запирать Сичэня в кабинете снова не хотелось — он и так уже несколько дней почти не покидал его. Открыв дверь и погрузившись в мир знаний, Ванцзи вновь ощутил покой. Бродить между знакомыми стеллажами в поисках книг было для него привычным занятием. Здесь царил иной мир — отделённый от остального лишь небольшой дверью, но будто находящийся в другом измерении. К сожалению, ничего интересующего не нашлось. Но уходить не хотелось. Пребывание здесь наполняло душу теплом. После смерти родителей заходить в библиотеку было невыносимо, но со временем именно она стала любимым местом во дворце. Здесь хранились лишь хорошие воспоминания — о времени, когда он был беззаботным ребёнком, дующим щёки от поддразниваний матери. Идя в конец комнаты Лань Чжань наткнулся на детскую книжку, Идя к концу комнаты, Лань Чжань наткнулся на детскую книжку, которую им с братом читала мать. Рука непроизвольно потянулась к ней, а сердце заныло. «Если бы родители были живы… гордились бы они мной? Смог бы я стать другим человеком? Завести друзей? Быть более открытым?..» Мысли проносились в голове, пока длинные пальцы листали страницы. Но даже погружённый в воспоминания, Ванцзи не пропустил близкое присутствие постороннего. Инстинктивно напрягшись в ожидании действий незнакомца Лань Чжань был готов защищаться в любую секунду. Но в результате ничего не произошло, а человек отдалялся с каждым мгновением. Будь здесь брат — сказал бы, что Ванцзи снова перегибает. Но что делать тому беззащитному ребёнку, что всё ещё живёт внутри? Пережитое навсегда отпечаталось в сознании, определив мировоззрение и реакцию на угрозу. Решив уйти и подождать брата, Лань Чжань даже не подозревал, что окажется в столь щепетильной и смущающей ситуации. Направившись в проход, в котором исчез незнакомец Великий Принц наткнулся на девушку, но из-за того, что она была так погружена в чтение, книга скрывала ее лицо. Стоило ему подумать об этом как вихрем пробежали дети, а незнакомка, не удержавшись начала падать. В голове было пусто, тело двигалось из-за неизвестного импульса, а взгляд поглотили лучистые серебристо-серые глаза. Большие, тёплые, искренние, переполненные эмоциями глаза притягивали подобно магниту. Слегка приоткрытые, словно спелая вишня, губы так и манили прикоснуться. Из-за столь откровенных желаний сердце забилось, как сумасшедшее, дыхание перехватило, а от руки, что лежала на талии, стало отдавать жаром. Несмотря на шторм, разразившийся внутри, ледяное лицо ничуть не изменилось — ни одна эмоция не отразилась на нём. Пристальный взгляд незнакомки будоражил всё естество. Внутренний зверь хотел вырваться наружу — или хотя бы освободить часть силы. Одолевало желание открыться. Сердце, замерзшее в вечных льдах, обдало жаром, словно летнее солнце прикоснулось своими лучами. Как будто тёплый весенний ветерок смахнул припорошённые снегом чувства и эмоции. Вспомнились слова матери: «Однажды ты встретишь человека, кому пожелаешь открыть свою тайну. То, что ты отличаешься от брата и отца, не делает тебя странным. Поэтому не бойся. Уверена — тот, кому ты расскажешь свой секрет, примет тебя и будет любить так же, как и мы.» Переполняющие чувства пугали. Раскрыть свою сущность — означало вручить сердце и свою жизнь кому-то другому. «Как мать могла говорить что-то подобное? Кто примет монстра? Кто полюбит его? Лишь страх будет переполнять этого человека. Ничего больше. Лучше пойти по пути дяди — и не сближаться ни с кем.» Соприкосновение тел лишало покоя рассудок. Сил выдерживать это с каждой секундой становилось всё меньше. Единственным шансом успокоиться было — отстраниться. Наконец-то забрав руку с тонкой талии, сердце стало приходить в норму. Желание уйти поскорее накрыло волной. Направившись к выходу, Лань Чжаня ждала неожиданность. — Подожди. Я ведь даже не поблагодарила тебя. Куда ты уходишь? — Мелодичный, нежный голос был наполнен нотками волнения, но даже так он приятно ласкал слух. Казалось, что его можно слушать вечно. Желания снова пробуждались. — Нет нужды. — Ответил Ванцзи, привычно справляясь с волнением. После стольких лет самоконтроля это не требовало особых усилий, но повисшая тишина всё же тревожила душу. — Ещё что-то? Отпусти. — Не выдержав продолжил Второй Нефрит. Страх сделать что-то непоправимое, необдуманное, сковал и парализовал тело и разум. Всё должно быть тщательно проверено, обдумано, взвешено. Спонтанные поступки, правда, пугали. — Ой, прости… Просто испугалась что ты уйдёшь… Спасибо что помог! Я редко падаю! Правда! Просто книги были такие интересные, что я никого не заметила… Искренне сказанные слова грели душу. Несмотря на столь холодное обращение, незнакомка оставалась милой и общительной. Её голос успокаивал и окружал теплом. Возникший интерес заставил обернуться. Стало очень любопытно, как она выглядит сейчас, какие эмоции выражает её лицо, а ещё — хотелось напоследок окунуться в эти бездонные глаза грозового неба. — Мне нужно идти. — А... Да... Конечно. Прости что задержала. Растерянный взгляд, слегка приоткрытые и дрожащие губы, рука, что цепко удерживала за плащ, — были той ещё пыткой. Почувствовав, что его больше не держат, Великий Принц как можно скорее покинул книжный, не желая больше оборачиваться. Иначе мысль остаться полностью поглотит здравую сторону разума. Оказавшись на улице, стало легче дышать, и сердцебиение приходило в норму. Но образ незнакомки, поселившийся в сознании, всё никак не давал покоя. Направившись к месту встречи, у Лань Чжаня было лишь одно желание — чтобы брат ничего не заметил и не стал расспрашивать. Ведь признаться в столь странном порыве — очень неловко и смущающе. Первого Нефрита еще не было. Сейчас это и к лучшему. Прошло немного времени — румянец перестал явственно выделяться на мочках ушей, а сердце отбивало ровный счёт. Заприметив Сичэня ещё вдалеке, Ванцзи почувствовал перемены. Было сложно понять, что именно произошло, но волнение снова прошлось по всему телу — только теперь оно кололо тысячей иголок, с каждым шагом брата вонзаясь всё глубже. Лань Чжань уже начал мысленно винить себя, что оставил его одного. Ведь если с ним что-то произойдет, он точно не простит себя. — Брат, что-то случилось? Ты выглядишь… — Не договорив, и устремив взгляд на заколку с лотосом в руках Сичэня, Ванцзи начал теряться в догадках. Ведь заколка явно женская, и, абсолютно новая. Что же должно было произойти, чтобы брат купил её? — А, это. — Покручивая в руках заколку, продолжил Лань Хуань. — Кое-что произошло, и я решил купить ее. Ничего такого, просто пустяк. А как твой поход в книжный? Нашёл интересующие книги? — Поспешил перевести тему Император. — Книги… — Из-за переживаний о брате, незнакомка на миг покинула сознание, но, как назло, стоило лишь заикнуться о магазине, как поток мыслей отразился румянцем на мочках ушей. — Нет, ничего стоящего там не было. — Спокойный голос и всё тоже ледяное выражение лица были хорошим прикрытием. Но только не для старшего брата. — Ничего стоящего? — С хитрецой и прищурившись протянул Сичэнь. Нужно что-то придумать, иначе он не оставит попыток узнать всё. Позже. Именно позже поговорить об этом можно. Но не сейчас, когда кровь закипает только от мимолётной мысли о ней. Кто мог подумать, что спасение прольётся лёгкой мелодией, принесся с собой как умиротворение, так и всецелое поглощение одним человеком. Поток зевак легко подхватил юношей, лишая возможности поговорить и уйти с площади. Стоило поднять взгляд на сцену, как всё покрылось белой пеленой. Окружающие люди, шум — даже присутствие брата потеряли всякий смысл и ощутимость. Грациозные движения завораживали и лишали дара речи, не давая возможности даже на секунду отвести взгляд. Руки, словно крылья бабочки, мягко и нежно рассекали воздух. Летний ветер развивал непослушные пряди. Как же хотелось стать этим ветром хотя бы на мгновение — лишь бы иметь возможность прикоснуться, почувствовать жар тела и цепкий взгляд серебристых глаз. Хотелось остаться так навечно. Стоило музыке стихнуть как внутренний зверь снова дал о себе знать. Быстро накинув капюшон и схватив брата за руку, Лань Чжань попытался скрыться как можно дальше — лишь бы прийти в себя, даже не заметив, как его провожают немного грустной, но наполненной надеждой улыбкой. Ноги шли по привычному маршруту, в то время как разум пытался успокоить внутреннюю сущность. Получилось прийти в себя только после того, как старший брат остановил его и крепко сжал плечо, разворачивая к себе. — А-Чжань! — Столь тёплое и ласковое обращение разнилось с резким и взволнованным тембром голоса. — Всё хорошо. Тебе не о чем волноваться. Я в порядке и могу удержать его. — Тяжело дыша, ответил Ванцзи. — Давай зайдём в таверну, переведёшь дух. Не было желания снова оказываться в людном месте, но беспокоить брата ещё больше не хотелось. Согласившись, юноши разместились у дальнего столика. Его даже не со всех сторон можно было заметить из-за внутренней конструкции. Для Лань Чжаня такое расположение было идеальным. — Ванцзи, что происходит? — Наконец, справившись с беспокойством, начал разговор Лань Хуань. — Брат, тебе… — Строгий взгляд не дал шанса договорить до конца. — Девушка. — Всё, что смог выговорить Великий Принц, опуская взгляд и краснея. — Девушка? — Удивлённо переспросил Император, поражаясь уже тому, что с уст его младшего брата слетело это слово. — Неужели одна из тех, что танцевали на центральной площади? Разумеется, он заметил. Неловкость придала румянцу ещё более яркий оттенок. — Да, девушка с красной лентой в волосах. Я встретил ее ранее в книжном, и… кое-что произошло. — Как можно расплывчатее объяснил Второй Нефрит. — С красной лентой значит. — Облегчённый выдох заинтересовал Лань Чжаня, заставляя пристально посмотреть на старшего брата, отбросив неловкость. — Просто там была ещё одна девушка. Вот я и… Как бы… — Питаясь оправдаться продолжил Лань Сичэнь, вызывая ещё больше подозрений. — Кхм. Что ж. И почему ты стал себя так вести после встречи с ней? Ты всегда мог удержать сущность, даже в детстве. — Я не знаю. Если бы дядя узнал… Был бы наверняка разочарован. — Осознание того, что его сейчас нет в столице, стало бальзамом на душу. — Ничего страшного. Ты ведь не перевоплотился. Значит, всё в порядке. По возвращении во дворец давай посетим библиотеку и попытаемся выяснить причину. Да, всему должно быть логическое объяснение. Возможно, скопившаяся усталость и недосып дают о себе знать. К тому же сегодняшние мысли о прошлом частенько посещали сознание. Нестабильность энергии могла повлиять на превращение. — Правда, что рядом со столицей нечисть водиться? Отголоски знакомого голоса показались галлюцинацией — и одновременно сигналом для осознания серьёзности ситуации. — Не волнуйтесь вы так. Мы не хотели подслушивать, так случайно получилось. Поведаете, о чём слухи гласят? —  А вам-то что? Неужели вы собираетесь истреблять нечисть? — Хм… Почему бы и нет? Хоть по нам сейчас и не скажешь, но злобных тварей мы на раз-два истребляем. — Да будет вам, расскажите. После последнего предложения и старший брат встрепенулся. Его взбудораженный вид был такой редкостью, что это снова вызвало множество вопросов и подозрений. Причиной их состояния стали две уже знакомые девушки, легко общающиеся с незнакомыми мужчинами и распивающие с ними вино. Почему-то от этого вида сердце больно кольнуло. Переведя взгляд на брата, Ванцзи удивился: столь грустный взгляд Сичэня начал его беспокоить. — Брат, вторая девушка… Ты знаешь ее? Лань Хуань даже слегка вздрогнул — от неожиданности или, возможно, от самого вопроса. — Я встретил её, пока прогуливался по рынку, когда ты был в книжном. — Ответил старший брат, отводя взгляд в сторону. Несмотря на нахлынувшие эмоции, братья смогли уловить суть разговора. Мадам Мо всегда хотела сохранить свою репутацию, а после того, как младшая сестра вернулась с ребёнком неизвестно от кого, её намерение скрыть неприглядные моменты обострилось ещё сильнее. Именно из-за такой знати страдают простые люди. Решив незаметно скрыться, узнав всё необходимое, Ванцзи и Сичэнь вернулись к конюшне, чтобы забрать лошадей. Пройденный путь погрузился в тишину — ни один не проронил ни слова. Для Лань Хуаня это было непривычно, в отличие от всегда немногословного Лань Чжаня. Солнце медленно спускалось за горизонт, бросая заходящие лучи на всё ещё оживлённые улицы. Попрощавшись с братом, Ванцзи не спешил возвращаться в свою комнату. Было сложно выбрать, куда пойти: библиотека, тренировочное поле, холодные источники — или же сыграть на гуцине в саду. Но ноги сами привели к этому месту, не спрашивая разрешения ни у разума, ни у страдающего сердца. Место, которое Лань Чжань не посещал тринадцать лет. Дом, который отец построил для матери в горах недалеко от дворца и источников, окружённый полем горечавок, был любимым местом в детстве. Именно здесь Император и Императрица становились самыми обычными папой и мамой. Никаких формальностей, обязанностей или скучных занятий. Здесь даже строгий дядя смягчался, позволяя своим племянникам любые шалости. Подойдя к дому с тяжёлым сердцем, Ванцзи так и не смог заставить себя преодолеть оставшееся расстояние. Дом ничуть не изменился — наверняка Сичэнь заботится о нём. Цветы горечавки тихо колыхались от дуновений ночного ветра, купаясь в свете фонарей. — Простите, что посмел нарушить ваш покой. — Склонившись произнёс Лань Чжань. — Моя сущность начала реагировать на одного человека, и это пугает… но также в груди начинает что-то трепетать. Что это значит? Что это за чувство? Ночь поглощала каждое слово, каждый вопрос, оставляя его без ответа. Желания переполняли и сменяли друг друга, а ночь благоговейно окутывала сознание, успокаивая израненную душу, которая никак не может стать одним целым со своей же второй половиной. Непринятие себя в облике древнего существа сильно влияло на потоки жизненной энергии, заставляя её колебаться. Только благодаря тренировкам дяди Ванцзи сумел сохранить самого себя — хоть и расколотого пополам. Что-то слегка зацепило край плаща. Это был Юн, выводящий своего хозяина словно из-под гипноза. Теперь стало легче. Осознание, что ты не один, помогало взбодриться и перевести мысли в другое русло. В ближайшее время их ждёт ночная охота. Хоть по пути они ничего и не обговорили, но было достаточно и короткого взгляда в таверне, чтобы всё решить. День, переполненный забытыми эмоциями, закончился. Вернувшись в комнату под чутким присмотром Юна, Ванцзи смог сразу уснуть, не пробуждаясь в холодном поту — как будто жизнь до этого была лишь страшным кошмаром.