Ведьма и Дракон: Против судьбы

Блики рассветного солнца играли на спящем лице, заставляя непроизвольно морщиться. Просыпаться не было никакого желания. За ними должны были приехать в восемь утра, а до этого времени ещё нужно было собраться. Вчера, после неожиданной встречи, не хотелось ничего делать. Потянувшись на кровати и найдя место поудобнее, чтобы понежиться в тёплых лучах и полюбоваться безоблачным небом за окном, Вэй Ин пыталась осознать, что этот день наконец-то наступил. Сегодня они отправлялись в столицу. Переведя взгляд на неброские часы, стоящие на прикроватной тумбе, Усянь увидела, как стрелки, не спеша проходящие по циферблату, показывали шесть тридцать утра. За время, проведённое здесь, она почти смирилась с ранним подъёмом и отбоем, но иногда всё равно ложилась поздно. Ваньинь с этим справилась намного легче. Сборы не заняли слишком много времени. Умывшись, переодевшись в свою одежду и собрав разбросанные исписанные листы и книги, Вэй Ин спустилась вниз. Возле входа в столовую она увидела Цзян Чэн и мадам Мэй. Поклонившись, разговор продолжился: — После завтрака я буду ждать вас на улице. С охранной мы встретимся за пределами леса. А теперь ступайте. Позавтракав и взяв вещи, девушки направились к выходу. Идя по тропинке между деревьев, в Усянь проснулось любопытство. Ей стало интересно, как это место будет выглядеть летом и осенью. Хотелось ещё хоть раз поговорить с Лань И, получить ответы на свои вопросы. Хоть мать её многому обучала, но, умерев так рано, не смогла поведать обо всём своему ребёнку. Покинув лесное царство, обе ощутили тёплый порыв ветра, который колыхал ветки деревьев, как будто прощаясь с ними, направляя в дальнейший путь. Их встретил небольшой отряд из пяти человек. Один из них, по всей видимости, являлся командиром. Поклонившись, он подошёл к мадам Мэй, указывая на карету. Большие колёса, способные проехать по любой дороге, корпус, сделанный из тёмного дерева, дверь и окна, обрамлённые позолоченными вензелями, на окнах — лёгкие занавески, в упряжке — четыре породистых скакуна. Разместившись на мягких сиденьях, обитых светлой кожей, карета отправилась в столицу. Дорога заняла полдня. На пути встречались небольшие деревушки, леса, поля. Сейчас был почти конец весны, многие в поте лица трудились на земле, чтобы с приходом осени собрать урожай. В скором времени нежную весну сменит жаркое лето. Каким же оно будет в столице? Сёстры никогда не видели столь оживлённого города. В Пристани Лотоса есть большой рынок, но он никак не мог сравниться с этим. Улицы, на которых полно жителей и торговцев. Воздух пропитан солёными, острыми, сладкими нотками, исходящими от еды, специй, духов. Всё пространство наполнено различными голосами, смехом, музыкой. Взрослые без умолку торгуются, чтобы получить лучший товар подешевле, в то время как дети беззаботно бегают и наслаждаются сладостями, что им купили. Прилавки ломятся от изобилия: ткани, украшения, косметика, овощи, фрукты, мясо, рыба, выпечка. Продавцы наперебой расхваливают свой товар. Так и хотелось выскочить из кареты и промчаться по улочкам, в полной мере насладиться шумом, кожей впитать столь приятные ароматы, перепробовать все лакомства. Но это были лишь мечты — им ничего из этого нельзя. Переведя взгляд на сестру, Усянь увидела в её глазах тот же блеск и заворожённость, что плескались в её собственных. А это говорило о многом. В будущем Ваньинь точно не откажется улизнуть из дворца, чтобы осмотреться. Хоть она и понятия не имела, как это сделать. Но, когда это её останавливало? Проехав оживлённый рынок, они оказались посреди менее шумных улиц. Это место было значительно спокойнее: прилавки располагались реже, и людей было меньше, но здания были выше, а ещё висели вывески постоялых дворов. Мадам Мэй, увидев небольшое замешательство на лицах девушек, объяснила, что столица делится на зоны для более комфортной жизни горожан, и сейчас они находятся в спальном районе. Путь до дворца чередовался такими зонами. Рынки, что они увидели дальше, были меньше предыдущего, но качество товара становилось всё лучше и лучше — как и жилых домов. Постоялых дворов почти не осталось, а здания занимали всё больше места, возвышаясь среди искусственно созданных садов. Прилавки превратились в настоящие магазины, где предлагали не только товар, но и достойное обслуживание знатных персон. Дорога по самому городу заняла примерно полчаса. Сидеть всё это время было скучно. Удивительно, как Вэй Ин выдержала, чтобы не сорваться с места. Цзян Чэн мысленно благодарила небеса за это. Но если быть честной, то и ей самой очень хотелось наконец-то пройтись — ну или хотя бы проехаться верхом. Эти кареты — точно не для неё. Добравшись до больших ворот, возле которых стояла стража, им пришлось ненадолго остановиться. Но как только был показан специальный предмет, всю процессию пропустили внутрь. На стенах тоже стояли стражники, готовые ринуться в бой сию же секунду. Как оказалось, это был даже не главный вход, хотя помпезность самих ворот и того, что последовало за ними, впечатляла. Выйдя из кареты и оставив стражу в стороне, они последовали за мадам Мэй. Пройдя совсем немного и перешагнув порог новых, гораздо меньших ворот, девушки ступили на широкую тропу, мощённую мелкими прозрачными камнями. Подобные они часто видели в мелководных реках и собирали их, будучи детьми. Для гаремов был выделен отдельный дворец с собственной кухней и огромным садом. Здание имело П-образную форму и три этажа. Правое крыло отведено для наложниц Императора, левое — для наложниц Великого Принца. Здание поистине роскошное: здесь есть всё необходимое, прекрасно сбалансированы роскошь и простота интерьера. Белоснежные мраморные колонны оплетены растениями, высокие стены украшены изысканными картинами, драгоценными камнями и замысловатыми узорами. Сдержанные цвета лишь подчёркивали эту красоту и дороговизну. Пройдя по коридору от главного входа во дворец и миновав большой зал, девушки оказались в одной из комнат первого этажа. Их встретили две женщины средних лет, как две капли воды похожие друг на друга, и две молодые девушки, одна из которых больше походила на ребёнка. — Добро пожаловать во дворец. Меня зовут Иньчжу, я смотрительница гарема Императора. — Сказала женщина повыше. — А меня — Цзиньчжу. Я являюсь смотрительницей гарема Великого Принца. Обе были одеты просто, но со вкусом. Платья с воротом, свободного кроя, ниспадали до пола. Широкие однотонные рукава оттеняли светлую ткань юбок, а пояса представляли собой плавный переход от одного цвета к другому. Из-под подола виднелись изящные туфли с небольшим каблуком. На поясе — подвеска, волосы собраны в пучок и закреплены шпильками с лентами в цвет наряда. На плечи наброшен лёгкий шарф. Одежда Иньчжу была белой с тёмно-синим оттенком, у Цзиньчжу — белой с цветом безоблачного неба. — Цзян Ваньинь, назначена в гарем Цзэу-Цзюня, а Вэй Усянь — в гарем Хангуан-Цзюня. Это ваши личные служанки. — Продолжила Иньчжу, лишь слегка повернув голову в сторону девушек. — Цинъян будешь служить наложнице Императора, А-Цин — наложнице Великого Принца. Казалось бы, ничего особенного — просто обращение по новому статусу, но на душе стало неприятно. Они ведь люди, а не вещи, не товар на рынке, который можно купить, если пришёлся по вкусу. — Сопроводите их в покои и подготовьте. — Дав распоряжение Цзиньчжу, повела сестру и мадам Мэй за собой. В комнате повисла неловкая тишина. А-Цин, выглядевшая совсем юной, была стройной девочкой с овальным лицом и острым подбородком. Её светло-серые глаза казались почти белыми, а волосы собраны простой деревянной шпилькой с резным орнаментом в виде лисы. Одежда хоть и простая, но очень ей подходила и позволяла легко двигаться: салатовые штаны с тёмно-зелёной отделкой по краям, прикрывающие колени, рубашка того же цвета с широкими рукавами, поверх — светлый укороченный халат без рукавов и накидка свободного кроя до локтя, оттенённая кремовыми лентами. Широкий коричневый пояс подчёркивал талию и удерживал халат, закрывая бёдра. На ногах были зеленоватые туфли на ровной подошве. Цинъян казалась постарше, примерно их возраста. Передние пряди её каштановых волос были собраны в два небольших кольца, закреплённые помпонами, остальные ровными прядями спадали на спину, закрывая лопатки. Карие глаза красиво оттенял розовый наряд с зауженными к запястьям рукавами. Пояс несколько раз оборачивал талию и был завязан на бантик, свободные края которого ниспадали вниз. Платье не доходило до щиколоток, а на ногах красовались туфли, похожие на те, что были на А-Цин, только тёмно-розового цвета. Выйдя из комнаты, они направились к лестнице, ведущей на второй и третий этаж. Немного поднявшись, она расходилась на две части — к правому и левому крылу. Перила заменяли изящно обработанные ветки деревьев с изумрудными листьями. Покои новых наложниц находились на третьем этаже, почти в самом конце. Очутившись в своей новой комнате, Вэй Ин поняла: Великий Принц не скупится на содержание своих наложниц. Думается, что и у Цзян Чэн там тоже хоромы. Их спальни располагались одна напротив другой, а окна выходили в небольшой двор, по которому они сюда шли. Деревянная дверь тёмного цвета скрывала просторную комнату: шкаф, тумбочки, диван, небольшой круглый стол со стульями. Пол укрыт большим светлым ковром с коротким ворсом. Всё выполнено из тёмного дерева, что ярко выделялось на фоне кофейных стен. Большая кровать на невысоком подиуме была застелена кремовой простынёй и тёмным покрывалом с золотистым орнаментом, а подушки в изголовье дополняли комплект. Потолок украшали ветки деревьев, напоминающие перила: изогнутые, ровные, большие и маленькие, они служили основой для прозрачных подвесок с множеством камней разной формы. В них преломлялся свет от висящих рядом фонариков, пуская солнечных зайчиков по стенам. Большие окна украшены лёгкими полупрозрачными и плотными тёмными занавесями. Открыв их, можно было разместиться на широком подоконнике. — Госпожа, примите ванну, а я пока приготовлю для вас наряд. У вас есть предпочтения по цвету? — Спросила А-Цин, вернув тем самым Усянь в реальность и указывая на дверь внутри покоев. — Госпожа? Да брось, зови меня по имени, Вэй Ин. Хорошо? — Улыбнувшись своей самой яркой улыбкой, спросила новоиспечённая наложница. — Но все же… Вы наложница Хангуан-Цзюня, я не посмею к вам так обращаться. — Ответь. За это могут наказать? — Уточнила девушка, вспоминая многочисленные запреты, о которых им рассказывали. Хотя сейчас она и половины не вспомнит. Цзян Чэн права — память у неё не самая лучшая. Хотя, по мнению самой Усянь, она у неё просто выборочная. — Да, все так. — Тогда, поступим так! Обращайся ко мне по имени, когда мы наедине, а в остальных случаях — формально. Так подойдёт? — Еще шире улыбнулась Вэй Ин, подходя ближе к служанке. — Но… — Что с тобой поделать! Это приказ твоей госпожи. Итак, я не слышу ответа. — Серьезное лицо Усянь не дало А-Цин ни единого шанса отказаться. — Хорошо, гос… Вэй Ин. — Вот так-то лучше. Скажи, сколько тебе лет? Выглядишь как ребенок. — Я не ребенок! — Возмущению служанки не было придела. Похоже это ее больная тема. Но также это помогло понять, что девочка не всегда такая милая и покорная, за всем этим скрывается тот еще нрав. — Ладно-ладно. — Рассмеялась Усянь. — Ну, так сколько? — Мне пятнадцать. Но я не ребенок! Понятно?! Такой тон лишь лучше подтвердил догадку о характере девушки. — Какого цвета платье подготовить? — А-Цин все еще продолжала немного дуться. — Есть что-то красное или черное? — Да. А теперь иди в ванную, а я все сделаю. После состоится встреча в большом зале с остальными наложницами. Вернувшись в комнату, Вэй Ин увидела на кровати чёрно-красное платье, а на столике с зеркалом — косметику и украшения. Подобное изобилие не слишком её радовало: наверняка двигаться будет неудобно. Платье идеально село на нее. Черная юбка, прикрывающая красные туфли с черными вставками на невысоком каблуке. Красный полу-корсет на выпуск с черно-золотыми нашивками, от которого спускаются широкие рукава с разрезами от локтей: изнутри ткань была красной, снаружи — чёрной. Верхняя часть наряда крепилась на шее черным воротником с пуговицами с обратной стороны и расшитым золотым орнаментом, прикрывая плечи. От пояса вниз спадала черная по краям с золотым узором широкая лента. Поверх однотонной юбки была повязана красная выше лодыжек и черная с золотыми лентами на концах и орнаментом оставляющая шлейф на полу, они не скрывали нижнюю, а просто оттеняли ее и добавляли наряду дороговизны. На руки А-Цин надела наручи под цвет верхней юбки с той же расшивкой заходящие немного на тыльную сторону кисти. Ткань легкая, но из-за стольких слоев было непривычно. Усянь никогда не носила такую одежду: в ней сложно ходить, неудобно бегать, а уж драться — тем более невозможно. Служанке удалось уложить волосы с помощью масел, и теперь они ровными прядями спадали на плечи. Передние локоны немного выпушены вперед, а концы собраны в пучок, закрепленные золотым гребнем. Завершающим штрихом стал изящный венок из золотых нитей с драгоценными бусинами, красными камнями и тремя объёмными цветами с правой стороны. В ушах красовались длинные серьги с крупными рубинами, почти касающиеся плеч. Щёки были слегка подрумянены, на губах — алая помада, глаза подведены чёрной кистью. Образ завершен, и теперь на нее смотрела совсем не восемнадцатилетняя девчушка ураган и сорвиголова, а девушка благородных кровей — красивая, утончённая, элегантная. Она и понятия не имела что может так выглядеть. Навыки А-Цин действительно поражали. Чего стоит справится с ее волосами. Идти было тяжело: украшения давили на голову, платье сковывало движения. В этот момент ей стало любопытно, как же чувствует себя её сестрёнка.

***

От лица Цзян Чэн

Попрощавшись с Усянь на третьем этаже, Цзян Чэн отправилась за Цинъян в правое крыло дворца. На пути к комнате им ни разу никто не встретился. Девушке было любопытно, где все наложницы. Отворив светлые двери, Ваньинь как будто попала в сказку. Да что там «как будто» — это на самом деле была сказка. Её комната в Пристани Лотоса была просторной и уютной, но с этой она никак не могла сравниться. На стенах светло-зелёным цветом были нарисованы лозы с цветами, контрастирующие со светлой поверхностью. Шкаф, тумбочки, диван, квадратный стол со стульями — всё выполнено из светлого дерева. Огромная кровать с кремовым балдахином, украшенным белыми и розовыми цветами с зелёной листвой, также из светлого дерева. Простыня и покрывало под цвет узоров на стенах. Подушки разной формы и соответствующих оттенков завершали оформление спальни. Солнечный свет струился по комнате через панорамные окна, по бокам которых висели зеленоватые занавески. Слева за дверью находилась ванная. — Вам нравится, госпожа? — Тихий голос служанки отвлёк Ваньинь от созерцания спальни. — Да, мне всё нравится. Здесь чудесно. — покраснев и быстро отвернувшись, ответила наложница. — Только не называй меня так, хотя бы когда мы одни. — И все же… — Я помню о правилах, но со мной можешь их не соблюдать. Называй Цзян Чэн или Ваньинь, как хочешь. — Если вы… то есть ты так хочешь, Ваньинь, то хорошо. — Вот и ладно. Сегодня что-то запланировано? — Да, встреча с остальными наложницами. Я подготовлю наряд с украшениями, а ты прими ванну. Дорога ведь была неблизкой. Есть пожелания касательно цвета платья? — Мне нравиться фиолетовый. Можно пурпурного цвета. — Хорошо. Выйдя из ванной, все уже было готово: платье, обувь, украшения, косметика. Она редко так наряжалась — только на праздники или официальные мероприятия. Платье подошло по размеру и красиво подчёркивало фигуру. Ворот непринуждённо облегал шею и открывал ключицы. Свободные светлые рукава, украшенные фиолетовыми лентами, не скрывали тонких и изящных рук. Наряд был цельным: светлая градиентная юбка книзу струилась белым цветом с орнаментом и рисунком фиолетовых ирисов. Верх напоминал тёмный жилет со светлой тканью и тёмным узором. Тёмно-фиолетовый пояс с длинными подвесками и двумя широкими лентами, расшитыми серебряными нитями, подчёркивал талию и завершал образ. Платье полностью скрывало фиолетовые туфли с серебряными вензелями. Даже каблук не улучшал ситуацию — идти придётся осторожно, иначе можно упасть, а такого Цзян Чэн допустить не могла. Она — дочь благородной семьи, её отец — великий воин, а мать — знатная женщина, излучающая элегантность и достоинство. Ей не позволено подвести их. Что бы ни произошло, она не может опозорить свою семью и будет соответствовать этому месту с высоко поднятой головой. Верхние пряди волос Цинъян собрала в пучок, закрепив заколками и увенчав голову диадемой с фиолетовыми шпинелями и сапфирами. Серьги, состоящие из множества камней и оправленные в белое золото, были длинными, но не тяжёлыми. Браслеты из того же набора легли на запястья, подчёркивая изящность. В завершение образа на шее красовался крупный шпинель, оплетённый тонкими линиями белого золота, словно паутинкой. Облачившись в свою «броню», Ваньинь спустилась на первый этаж. К её удивлению, Усянь уже была там. Чтобы эта девчонка не опоздала — редкость. Скорее всего, это заслуга А-Цин. — Моя сестрёнка похожа на богиню. Император не сможет отвести от тебя глаз. — С озорным блеском в глазах и ухмылкой сказала Вэй Ин. Ей хотелось смутить и подразнить Цзян Чэн. — Думаю, Великому Принцу ты тоже понравишься. Главное молчи больше. — Сестра, ты такая злюка. — Надув губы проговорила Усянь. — Я ведь тебе комплимент сделала. — Перестань говорить ерунду, и я слова тебе не скажу. — Вечно ты так... — Вэй Усянь, это не резиденция и тем более не Юньмэн, поэтому веди себя благоразумно. — Взгляд Ваньинь стал строгим, но в то же время — умоляющим. — Сказала та, что участвовала почти в каждой моей авантюре. — Со смешком заявила младшая. — Ах ты! — Сквозь зубы процедила старшая из сестер. Ей было трудно признать, но шалости этой девчонки всегда были особенными. Из любой передряги она извлекала что-то полезное. Но не успела Цзян Чэн сделать и шага, чтобы толкнуть эту негодницу локтем, как за их спинами раздался нежный, но одновременно слащавый голос. Повернувшись, они увидели двух девушек в дорогих нарядах. Открытые плечи, подчеркнутая грудь и талия. Наряды не были вызывающими, но делали акцент, который невозможно не заметить. — У вас что-то случилось? Я могу чем-то помочь? — Спросила девушка в желтом платье. Её улыбка не покидала привлекательного лица, но больше заставляла насторожиться, чем расслабиться и окунуться в беседу. — Нет, всё в порядке, мы как раз собирались войти. — Ответила Цзян Чэн. После этих слов вторая девушка, в бело-фиалковом наряде, молча зашла в открывшуюся дверь, проходя мимо и глядя на сестёр с надменностью, давая понять, что они ей не ровня. — Пройдемте внутрь, все наверняка заждались. — Указав рукой на дверь, незнакомка пошла вперед. Переглянувшись девушки, вошли в большой зал с двумя с двумя длинными тёмными столами и соответствующими стульями. Комната, залитая солнечным светом, казалась слишком светлой на фоне зеленных растений, что тянулись к теплу. Во главе находился небольшой столик для двоих, за которым сидели смотрительницы гарема. Одна из девушек, встреченных ранее, заняла первое место за одним столом, а вторая — за другим. В голове Ваньинь сразу же промелькнула мысль, о том, что эти двое занимают здесь высокое положение, раз остальные кланяются им с уважением. Подойдя к смотрительницам, их представили остальным, а те в ответ представились сами. Девушку в жёлтом звали Мэн Яо, а в бело-фиалковом — Су Шэ. Наложницы были собраны со всей Империи и являлись настоящими красавицами. Странно, что правитель и его брат не посещают гарем. Но сейчас стоило думать о другом: все смотрели на них как на соперниц. Каждая из присутствующих желала завладеть хотя бы крупицей внимания своего господина, и конкурентки им были явно не нужны. Если удастся донести до них, что они им не помешают, то может и получиться жить спокойно. Цзян Чэн хотела лишь быть достойной дочерью, которая сможет позаботиться о своих людях и стать опорой для отца и гордостью для матери. Война за сердце Цзэу-Цзюня ей была ни к чему. Иньчжу еще раз повторила основные правила, уделив особое внимание утренним занятиям, которые проходят четыре раза в неделю, а также тому, что покидать дворец строго запрещено. Наказания были разные: медитация, переписывание правил и скучных трактатов, удары ферулой и дисциплинарным кнутом — последний применялся при самых тяжких нарушениях. — Погодите. Снова учиться? Нам и тех двух месяцев хватило сполна. — Возмущенный голос Усянь разбил в дребезги план спокойной жизни, который уже начал складываться в голове Ваньинь. — Два месяца вы изучали основы, а теперь познаете то, что нравиться вашим господинам. Вы должны быть способны поддержать любую беседу. — Ответила Цзиньчжу. — Просто поговорив с человеком, можно узнать очень многое. Зачем мне это учить, если я могу всё спросить у Великого Принца? — Вэй Ин, в самом деле, удивлялась, как никто не понимает столь элементарных вещей. Цзян Чэн мысленно хлопнула себя по лбу. Если бы могла, она бы просто отреклась от этой вечной проблемы, но сейчас нужно было думать, как не усугубить ситуацию. Повисшая ледяная тишина и взгляды пронзали тело и душу острыми кинжалами. Её беззаботная сестра не понимала, что все здесь стремятся к власти, а вовсе не к беседам и искреннему интересу к тем, кому они теперь принадлежат. Ответа так и не последовало. К удивлению, всех, в комнату вошла мадам Мэй. Все взгляды тут же обратились к ней. Подойдя, она что-то прошептала Инджу, и та кивнув сказала: — Все свободны. Мадам Мэй посмотрев на девушек и кивнув в сторону выхода направилась к двери. Остановившись в тени деревьев во дворе, она сказала: — Вэй Усянь, тебе следует следить за тем, что ты говоришь и как себя ведёшь. Это место — не твой дом. Здесь каждая, улыбаясь вонзит тебе нож в спину. Твоя сестра, полагаю, уже это поняла. — Её взгляд не был наполнен разочарованием или упрёком, но в голосе звучала строгая нота. — Я всё понимаю и как раз добиваюсь того, чтобы меня сторонились. Не хочу зря любезничать с ними. — Прозвучало это легкомысленно, но определённая логика в словах присутствовала. — Не волнуйтесь. Я позабочусь, чтобы она вела себя как подобает. — Поклонившись, пообещала старшая из сестёр. — Я не хочу, чтобы вы жили здесь как в тюрьме. Насладитесь пребыванием в столице сполна. — Подмигнув, добавила мадам Мэй. — Но помните: никто не должен узнать, если вы решите побывать в городе. Такого они явно не ожидали. За время, проведённое в резиденции, мадам Мэй хоть и была строгой, но также справедливой. Она наказывала за нарушение правил, но всегда говорила: «Слушайте своё сердце, внутренний голос, поступайте по совести — даже если это будет идти вразрез с предписанием». Обняв их на прощание, она сказала, что возвращается в резиденцию и что, если потребуется, они могут смело ей писать. А когда снова будет во дворце — обязательно их навестит. Проводив её взглядом, к сёстрам подошли служанки, предлагая поесть. Время обеда давно прошло, а ужин ещё не наступил, но желудок явно был не согласен с ожиданием и требовал пищи. Оказалось, наложницам запрещено заходить в чужое крыло, так что общаться и есть вместе можно было только на первом этаже, во дворе и в саду. Отправившись в столовую, Усянь и Ваньинь разместились за столом, ожидая еду. По пути им встречались другие наложницы, но те лишь бросали на них косые взгляды и ничего не говорили. Девушки и не были против — это место напоминало змеиное кубло. Поев, они решили прогуляться и осмотреть сад. Цзян Чэн напомнила о письме для семьи — ведь они обещали написать, как только прибудут во дворец. Сад оказался очень большим: множество беседок — как на виду, так и в уединённых уголках. Высокие деревья скрывали тропинки от солнца, сквозь листву пробивались тонкие лучики. Был даже искусственный ручей с мостиком и небольшим озером, в котором плавали рыбки разных размеров и расцветок. Лёгкий, почти летний ветерок ласкал румяные щёки, играл с прядями волос и будоражил воздух ароматами здешних цветов. А-Цин и Цинъян провели весёлую экскурсию благодаря тому, что были одни. Общение прошло в легкой и непринужденной обстановке. Возвращаясь во дворец Вэй Ин позвала Яблочко. Он очень понравился служанкам, и они пообещали принести с кухни вяленое мясо — его любимое лакомство. Вернувшись в комнаты, девушки обнаружили, что уже стемнело. Новоиспеченная наложница принялась писать письмо, чтобы сразу прикрепить его к лапке сокола и отправить в Пристань Лотоса. Её интересовало, как поживают отец, мать и А-Ли. Волнение Ваньинь было вполне понятным — раньше они никогда не расставались так надолго. Семья всегда поддерживала и помогала ей, и теперь, оказавшись здесь, ей пришлось подавить свою гордость и ждать, когда Первый Нефрит соизволит выбрать себе жену. Цзян Чэн это злило, но она старалась не показывать своих чувств. Её сестре тоже было нелегко — несмотря на кажущуюся беззаботность, она всегда спешила на помощь другим, часто в ущерб себе. Закончив писать, она не обнаружила Яблочка за окном, поэтому решила прилечь на кровать. Украшения в волосах давили, доставляя неудобство. Кое-как сняв их и ослабив завязки платья, Ваньинь наконец-то смогла вздохнуть полной грудью. Усталость, напряжение, дорога — всё наложилось. Она не имела сил противиться — её глаза закрылись, укрывшись пеленой сна, и унесли в мир грёз. Её разбудил нежный голос служанки и постукивание клюва по столу. Яблочко удерживал лапами лакомство и отрывал острым клювом кусочек за кусочком. Поднявшись, она закрепила письмо на его лапке, и когда он расправился с едой открыла окно выпуская в свободный полет — навстречу звёздному небу и порывистому ветру. Как бы она хотела поменяться с ним местами и отправиться домой… Одиночество охватило её сердце и не хотело отпускать. Но стоило взглянуть в окно напротив — и тревога отступила. Она не одна. Здесь с ней Вэй Ин. Вместе они справятся со всем, уверенно шагая навстречу завтрашнему дню.