Право сильного

На четвёртый день пребывания в Мэноре юноши стали свидетелями того, насколько влиятельны и опасны были их «покровители». После завтрака Люциус объявил, что мальчикам пора сменить обстановку. Он не стал объяснять, куда они направляются, лишь велел одеться по высшему разряду. Когда омнибус, запряжённый четвёркой невидимых для Драко и пугающе материальных для Гарри фестралов, остановился у ворот «Тихой гавани», юноши синхронно вздрогнули. Знакомые обшарпанные стены встретили их угрюмой гробовой тишиной. – Зачем мы здесь, мастер? – прошептал Драко, неосознанно ища руку Гарри. – Чтобы вы запомнили одну простую истину, – Люциус вышел из экипажа, опираясь на трость с серебряным набалдашником в виде головы змеи. Его голос был холодным и жёстким. – В этом мире никто не смеет лгать Малфоям. И никто не смеет портить то, на что я наложил руку. Северус шёл следом, его чёрная мантия развевалась, словно крылья огромной птицы. Он держался чуть в стороне, внимательно наблюдая за реакцией Гарри. На крыльцо выскочил Наземникус Флетчер. Он выглядел ещё более жалким и помятым, чем в день продажи. – О, господа! Какая честь! – он заискивающе заулыбался, не замечая, как Люциус медленно вынимает палочку. – Решили вернуть товар? Или присмотрели ещё кого? У меня есть... – Молчать, – негромко приказал Малфой. От этого тона, бескомпромиссного и беспощадного, у Гарри поползли по спине мурашки. В воздухе вдруг запахло озоном. – Вы солгали о чистоте «товара», Флетчер. Вы прикасались к тому, что принадлежало мне ещё до сделки, – Люциус сделал шаг вперёд, и Наземникус вдруг начал оседать на колени, хватаясь за горло. Это не было похоже на обычное заклинание. Это было проявление абсолютной силы и власти. Люциус не просто колдовал – он давил Флетчера самой своей сутью. – По закону Верховного Лорда, – продолжал Люциус, вглядываясь в выпученные глаза директора, – мошенничество такого уровня карается изъятием имущества и... лишением дееспособности. Снейп подошёл к Флетчеру и, достав небольшой флакон, вылил его содержимое прямо на голову директора. Жидкость зашипела, впитываясь в кожу. – Твоя «прививка лояльности» была неполной, Наземникус, – сухо пояснил Северус. – Я добавил в неё особый ингибитор. Отныне ты не сможешь даже поднять ложку без разрешения своего нового опекуна, и продолжишь своё существование в качестве живого манекена для испытания новых проклятий. А опекуном твоим... станет Министерство, точнее Лаборатория № 7, Отдел тайных исследований. Драко смотрел, не в силах отвести взгляд. Его мучитель, человек, которого он боялся до икоты, превращался в пускающий слюни овощ прямо на глазах. Гарри же чувствовал, как внутри него отчаянно бьётся о рёбра пойманной птицей сердце. Вид этой расправы – справедливой, но беспощадной – напугал его до дрожи. – А теперь, – Люциус взмахнул палочкой, и здание приюта начало стремительно оседать, словно его разъедала невидимая кислота. Стены рушились внутрь, поднимая тучи серой пыли. – Избавим мир от этой мусорной кучи. Лула! Домовушка появилась с хлопком, ведя за собой остальных сирот – тех самых мальчишек, что стояли в шеренге с Драко и Гарри ещё четыре дня назад. – Господин Малфой приказал перевести всех в другие распределители, – гордо сообщила она. Люциус обернулся к Драко. – Ты видишь, Грей? Справедливость – это привилегия сильных. Пока ты со мной, никто и никогда больше не посмеет даже косо на тебя взглянуть. Драко сделал шаг к Люциусу и припал к его руке в перчатке, готовый служить ему до конца дней за одну только эту сцену. А Гарри... Гарри встретился взглядом с Северусом. В глазах Снейпа не было торжества. Только бесстрастное предупреждение. «Смотри, Поттер, – словно говорил этот взгляд. – Вот что бывает с теми, кто слаб».