Право сильного

По возвращении в Мэнор Гарри всё пытался и никак не мог разобраться в своих чувствах и эмоциях. С одной стороны, столь открытая и подавляющая демонстрация силы его пугала, заставляя начать анализировать, достаточно ли он сам проявляет покорность и не может ли чем-то случайно вызвать столь разрушительный гнев «опекунов» на себя. С другой, быть под покровительством таких влиятельных и сильных господ как будто действительно давало гарантию, что, если он будет правильно себя вести, с ним ничего подобного не случится, зато его вольные и невольные обидчики получат по заслугам. А с третьей… (у Гарри всё замирало внутри от собственной наглости, от того, что он позволяет себе об этом подумать) …с третьей стороны, как же восхитительно и волнующе было представить себя на месте мастера Малфоя или мастера Снейпа. Понятно, что такое в принципе невозможно, но как же мучительно-сладко было это вообразить. С этими мыслями он спустился в лабораторию и приступил к нарезанию неприятно пахнущего мышами чернокорня. Но когда закончил, посмотрел на что-то растирающего в ступке Снейпа и спросил: – Мастер… сэр, я вам совсем не интересен? Северус замер и посмотрел на него. – Что ты имеешь в виду? – Он, конечно же, сразу понял смысл вопроса, но хотел выиграть время, чтобы убедиться, что ядро юноши практически полностью освободилось. Понимая, что рано или поздно этот момент настанет, и их отношения несколько изменятся, он хотел до последнего отдалить грядущее, чтобы не навредить и не покалечить только-только раскрывающуюся в своей силе магию юноши. Вопрос повис в воздухе лаборатории, заглушая даже въедливый запах чернокорня. Гарри стоял, сжимая в пальцах разделочный нож, и его дыхание стало прерывистым. – Я имею в виду… – Гарри сглотнул, чувствуя, как в груди разгорается тот самый жар, который он привык считать болезнью. – Драко говорит, что Мастер Люциус восхищается им. Что он… нужен ему. А я? Я только режу коренья и пью ваши настои. Вы смотрите на меня как на… сложную формулу. Неужели я настолько безнадёжен, что вы даже не хотите ко мне прикоснуться? Северус медленно отставил ступку. Казалось, его глаза на миг вспыхнули. Он видел, как вокруг пальцев Гарри начал дрожать воздух – тонкое марево высвобождающейся магии, которую мальчик принимал за обычное волнение. – Поттер, – голос Снейпа стал предупреждающе низким и вибрирующим. Он шагнул к нему, сокращая дистанцию. – Ты совершаешь классическую ошибку: судишь о ценности вина по яркости этикетки. Люциус коллекционирует эстетику. Я же… – он накрыл ладонью руку Гарри, в которой тот всё ещё держал нож, и юноша почувствовал, как от этого прикосновения по предплечью прошёл настоящий электрический разряд. – Я ценю потенциал. Северус медленно забрал нож из его рук и отложил на стол. Его свободная рука почти невесомо коснулась шеи Гарри, там, где под кожей бешено билась жилка. – Ты не «безнадёжен», Гарри. Ты – запертая комната, в которой спрятано сокровище, способное сжечь этот Мэнор дотла, если открыть дверь слишком резко. Ты думаешь, я не хочу… – он сделал паузу, и Гарри увидел, что мастер на мгновение прикрыл глаза, – …приласкать тебя так, как Люциус ласкает Драко? Ты ошибаешься. Но я не стану калечить твой разум и твою силу ради пяти минут преходящего удовольствия. Гарри прерывисто вздохнул, подаваясь навстречу этой близости. Томление внизу живота стало почти невыносимым, смешиваясь с настойчивым гулом в ушах. – Так откройте эту дверь, мастер, – прошептал он, глядя прямо в тёмные глаза Снейпа. – Я не боюсь пожара. Северус усмехнулся – горько и почти нежно. – Глупый мальчишка. Ты даже не представляешь, о чём просишь. Он не поцеловал его. Вместо этого он прижал указательный палец к губам Гарри, заставляя того замолчать, и вкрадчиво произнёс: – Сегодня ночью наступит пик твоего «выздоровления». Если ты выдержишь лихорадку и не возненавидишь меня к утру, тогда мы поговорим о том, кто и кому здесь интересен. А теперь – иди. И не вздумай приходить к Драко. Твоя магия сейчас слишком нестабильна, ты можешь его ранить. Гарри ушёл, пошатываясь, чувствуя, что мир вокруг начинает вибрировать в такт ударам его собственного сердца. Он не видел, как Северус, оставшись один, тяжело оперся о стол, и его пальцы заметно дрожали. Блок почти пал.