Philharmonic. (Филармония)

Рано утром Федор закончил разучивать сольную партию на виолончели. Затем он поспешил из дома, чтобы вовремя прийти в школу. У Фёдора было два близких друга, но дружба с одним из них была односторонней. Николай Гоголь считал Фёдора своим лучшим другом на свете. Николай был эксцентричным человеком, стремившимся к тому, чтобы его понимали. Связь с Фёдором — единственное, что приносило ему удовлетворение. С Фёдором он был особенно раним и ради него был готов на всё. Николай часто играл с Фёдором в карты и другие азартные игры. Фёдор часто одерживал победу благодаря своей стратегической тактике. У Николая были длинные, прямые, белые волосы. Он заплетал их в косу. Иногда косу ему заплетал их общий друг Сигма. У Николая были разные глаза — гетерохромия. У него были посредственные оценки, и люди часто считали его глупым. Федор считал его умным, но все равно видел в нем идиота, ведь их коэффициент интеллекта был несопоставим. Тем не менее они, похоже, ладили. Однако есть одна загвоздка. Федор не испытывает к Николаю таких же чувств. Николай видит в Федоре наперсника, близкого друга, но Федор видит в Николае возможную пешку и человека, который может сыграть роль друга, in loco amicis. Федор невероятно одинок. Он будет использовать любого, кто сможет заполнить эту пустоту. Иногда ему бывает не все равно, но это случается редко. К Николаю он относится так же: использует его как инструмент, а восхищение и одержимость Николая подпитывают Федора. Кроме того, ему выгодно, что психика Николая представляет для него интерес. Федор любит изучать психологические аспекты человеческой натуры — то, как люди мыслят и почему. Их с Сигмой связывает скорее взаимная дружба. Иногда Николай заставляет Сигму чувствовать себя неловко, да и Федор время от времени доставляет ему неприятности. В целом они неплохо ладят. Их объединяет интерес к классической литературе и схожие музыкальные вкусы. Иногда они говорят об эмоциях, но оба не любят проявлять уязвимость по разным, но схожим причинам. Главное отличие дружбы Фёдора с Николаем от его отношений с Сигмой заключается в том, что Сигма не испытывает к Фёдору никаких чувств, а у Фёдора нет скрытых мотивов, хотя при необходимости он мог бы использовать Сигму в своих целях. Шибусава был для Фёдора самым близким другом. Они редко виделись за пределами школы, но всё же были близки. У них было много общего и схожих интересов. Они без стеснения делились друг с другом самыми сокровенными и необычными мыслями, не опасаясь последствий или осуждения. Они общаются и за пределами школы, если тема для них важна. Например, философские вопросы или темы, связанные с патопсихологией. У них довольно много совместных занятий. Когда учитель разрешает им самим выбирать партнеров или группы, они предпочитают работать друг с другом, а если группа состоит из трех человек, к ним часто присоединяется Сигма. К сожалению, у Фёдора есть друзья, без которых он вполне может обойтись. Он мечтает о друге, с которым мог бы почувствовать себя более человечным, о ком-то, о ком он мог бы заботиться, чтобы хотя бы чувствовать себя лучше и, возможно, сделать кого-то счастливым так же, как счастлив он сам. По крайней мере, Фёдор хочет, чтобы его понимали так, как он сам понимает себя. Учебный день казался Фёдору бесконечным. Первым уроком у него был английский II. В этом классе у него не было друзей. К счастью, большая часть заданий была самостоятельной. Он, конечно, хорошо успевал по всем предметам, но сегодня его мысли были заняты другим. В голове у него роились яркие образы шахматных партий с Дазай. Он уже усвоил урок, так что у него было время отвлечься и помечтать. В отличие от своих сверстников, он быстро учился и выполнял работу качественно. Внезапно он заметил, что Дазай на самом деле учится с ним в одном классе. Это было неожиданное открытие, ведь он думал, что знает всех в своем классе. Он был поражен тем, что только сейчас заметил такого уникального, загадочного человека, как он сам. Фёдор внимательно наблюдал за Дазаем. Он делал тщательные мысленные пометки. Он заметил, что у Дазая плохая осанка и мешки под глазами. В классе он держался сдержанно. Фёдор заметил, что повязки со вчерашнего дня не меняли. «Какая антисанитария», — пробормотал Фёдор. Фёдор продолжал наблюдать за Дазаем. На Дазае была очень простая одежда. Его ботинки были грязными. Их часто носили, но редко чистили и натирали. У Дазая были секущиеся кончики волос, и при ближайшем рассмотрении становилось видно, что они несимметричные. Похоже, он нечасто их расчёсывал. «Надо бы привести в порядок эту спутанную копну». Я бы оказал ему огромную услугу». — Фёдор продолжал наблюдать за происходящим издалека. Когда занятие закончилось, Федор вышел из класса. Он все еще размышлял о Дазае. Он не увидит Дазая еще неделю, ведь занятия в каждом клубе проходят раз в неделю. После того как Федор выполнил задания по углубленному курсу математического анализа, его мысли снова вернулись к Дазаю. Во время обеденного перерыва Федор сидел за своим обычным столом. «Федя!» — воскликнул Николай с большим воодушевлением. Он всегда был рад видеть Фёдора и с готовностью сел рядом с ним. Фёдор слегка нахмурился. Его раздражает такое поведение. Он измотан. Он чувствует себя одновременно и недостаточно, и слишком возбуждённым; он напряжён, устал и, самое главное, ему скучно. Николай, конечно, не скучный, но Фёдору сейчас не до таких развлечений. "Привет, Николай." — монотонно поздоровался с ним Фёдор. "Хочешь моего сахарного печенья?" — спросил Николай. "Нет, я не люблю сладкое." — А, ну ладно. — На лице Николая разочарование. Николай уже собирался рассказать Фёдору о том, как прошёл его день, но тут Сигма сел подальше от Николая, но поближе к Фёдору. Фёдор и Сигма обмениваются приветствиями. Вскоре напротив Фёдора садится Шибусава. "Добрый день, Федор," — вмешался Шибусава. У Николая было крайне недовольное выражение лица, потому что сегодня никто не обращал внимания на его выходки. "Добрый день, Шибусава," — вежливо ответил Федор. "Вы когда-нибудь читали словарь целиком? Я знаю, что у вас есть такой," — сказал Шибусава. Он пытался завязать разговор. «Я еще не до этого дошел. У меня есть список книг Ницше, которые я читаю в первую очередь». Федор приступил к обеду, медленно откусывая маленькие кусочки от яблока. — А, ну да, для тебя это логично. Фанатик Ницше, хоть и не сторонник нигилизма. — Шибусава усмехнулся и принялся за еду. «Нужно принимать абсурдность жизни!» — вмешался Николай. «Произведения Камю интересны, но экзистенциализм, на мой взгляд, гораздо лучше. Да, жизнь довольно странная. Однако абсурдизм — это абсурд. Нужно пытаться найти смысл. Управляемый хаос лучше полного хаоса, Коля. Мир и гармония могут создать иллюзию, что жизнь что-то для тебя значит. Создай свой смысл, если его действительно нет, и это принесет тебе больше пользы, чем заблуждения и безумие», — снисходительно заявил Федор. Он считает Николая незрелым. Николай чувствует себя уязвленным из-за того, что его прервали во время разговора. Ему нравится философия, но не в той степени, в какой она нравится Фёдору. Он любит поспорить, но Фёдор всегда находит способ победить. Обычно он доказывает свою правоту, создавая атмосферу запугивания: любой, кто с ним не согласен, ошибается и является идиотом. Именно это сейчас почувствовал Николай, и именно этого хочет от него Фёдор. «Хм, интересно, любит ли этот Дазай философию. Он вроде бы довольно умен», — пробормотал Федор. Николай услышал эти едва различимые слова. Он задается вопросом: Кто такой этот Дазай? И почему Федор его нахваливает? Почему он так холоден со мной и так открыт с незнакомцем?» Когда обеденный перерыв закончился, Федор быстро встал из-за стола. Он энергично зашагал на следующий урок. Он пришел в класс. Как всегда, он пришел пораньше. Он сел за виолончель. Он был готов репетировать перед предстоящим концертом. Внезапно Фёдор вспомнил, что в оркестре был мальчик, игравший на скрипке, — странный мальчик с каштановыми волосами, который часто носил простую одежду. Он никогда не обращал на него внимания, потому что тот был очень замкнутым. Фёдор никогда не стремился заводить ненужных друзей, но этот мальчик мог оказаться полезным, потому что его звали Дазай. Дазай вошел в класс вместе с несколькими другими учениками. Большинство из них не интересовались музыкой, особенно той, которую играл оркестр. Большинство музыкантов в школе играли в школьном оркестре. Федор слишком нервничал, чтобы заговорить с Дазаем. Он не поздоровался с ним. Дазай, похоже, слишком нервничал, чтобы поздороваться с Федором. Они молча сидели, пока учитель не разрешил им забрать инструменты. «Ты очень хорошо играешь, Федор», — прошептал Дазай. В такой обстановке он набрался смелости, чтобы заговорить. «Спасибо». Федор и остальные начали готовиться к концерту. Федор задумался о том, каково это — сблизиться с Дазаем. Казалось, между ними может возникнуть нечто большее, чем просто неприязнь, большее, чем «дружба», большее, чем просто знакомство. В ту ночь, лежа в постели, Федор думал о том, каково это — наконец-то обрести друга, который его понимает, с которым можно поговорить о том, что ему интересно, не чувствуя себя при этом дураком. Наконец-то у Фёдора появилась возможность пообщаться с другой версией самого себя. Об этом он мечтал последние несколько месяцев. В ту ночь Фёдор спал спокойно. Ему снилось, как он оживлённо беседует с Дазай. «Итак, Фёдор, расскажи мне ещё что-нибудь о своих шахматных стратегиях», — сказал Дазай из его сна. «Я просто использую базовую логику. Я никогда особо не вникал в задокументированные дебюты. Я предпочитаю играть по-своему. Хотя я планирую больше узнать о дебютах, потому что они кажутся мне интересными и, возможно, когда-нибудь пригодятся, — усмехнулся Федор. — Мама говорила, что изучение шахмат помогает развивать стратегическое мышление и в реальной жизни. "Хм, интересный вопрос." "Приятно хоть раз поговорить с кем-то умным." "Согласен. Приятно не упрощать для других." "Я знаю, правда?" — ответил Федор. — "Как же здорово, когда есть кто-то равный тебе по интеллекту?" "Не уверен. Возможно, мы могли бы обсудить этот вопрос." "Интересно, что еще у нас общего." "Чем больше мы узнаем друг о друге, тем сильнее я тебя ненавижу, но, несмотря на то, что ты меня раздражаешь, я не могу не разговаривать с тобой." "Это чувство взаимно, Дазай, дорогой." "Общение с тобой не похоже ни на что из того, что я испытывал раньше." "Мы думаем в одном направлении. Мы могли бы закончить предложения друг друга на этом этапе". "Нам стоит попробовать". "Ты скажи что-нибудь, и тогда я закончу мысль", - предложил Федор. "Очень хорошо, Федор", - Дазай прочистил горло, "С тобой я чувствую, что я..." "Разговариваю сам с собой". "Практически то, о чем я думал". "Как я и предполагал". "Ты правильно предположил, Федор". "Когда мои предположения ошибочны?" "Я уверен, что ты не всегда прав". "Тогда докажи, что я неправ, дорогой Дазай". "О, я, конечно, сделаю это, Федор. Федора разбудили еще до того, как сон был завершен.