Цель

Когда они остались вдвоём, Илья улыбнулся Адель и, наконец, почувствовал себя в своей тарелке. В присутствии Эмбер они оба были слишком напряжены. Ещё и Петя — наблюдатель — не спускал глаз с каждого шага и взгляда. — Ну что, расскажешь мне, что случилось? — он продолжал держать её за руку, не ощущая сопротивления. — А что случилось? — Петросян стойко стояла на своём — с ней всё в порядке. — Ну, может быть, тебя что-то беспокоит или кто-то? — Илья знал, что он в списке людей, которым она могла бы рассказывать о своих проблемах, в призовой тройке с конца — там же, где и Гленн. — Сейчас меня беспокоишь только ты, — Адель немного отпустило за эти минуты. Должно быть, потому что она перестала бесконтрольно нервничать. И теперь испытывала лёгкое волнение. — Вот даже как? Интересный заход, — он подсел к ней на пару сантиметров ближе, и они уже сидели плечом к плечу. — Сейчас будем приземляться, — Петросян хотелось думать, что её щёки краснеют не так заметно. — Ты слишком близко. Можешь отсесть обратно? — Могу. Но почему? Ты боишься меня? — Нет, — Адель улыбнулась. Она даже Эм не боялась, когда та приближалась. А Илья на фоне Гленн выглядел абсолютно безобидным. Спокойствие и приятный трепет от нахождения рядом с ними - те самые положительные эмоции, которых ей не хватало. Адель ни разу не ходила на свидания и в целом не так много общалась с парнями — только с Петей, но это другое. Он — друг. Малинин же вызывал иные чувства, признаться в которых было непросто. — Я… Сейчас не время. — Не время для чего? Адель, я планирую тебя проводить. И поддерживать я тоже умею, если намекнёшь, что в этом есть необходимость. — Послушай, я правда не могу тебе всего рассказать. Это спорт. И конкуренты не должны знать друг о друге всё. — Думаешь, я тут же солью информацию Эм? — Нельзя исключать такую вероятность. — Адель, да подробностями твоих травм забита вся моя лента! «Метод Тутберидзе» успел наделать шуму. — Так ты уже видел? — теперь она поняла, почему все так трясутся над ней. Хотя жалость — последнее, в чём она нуждалась. — Ага. И знаешь, ты очень сильная. — Не сильнее, чем любой другой спортсмен, Илья. Ты же понимаешь, что это кино? — он на секунду напрягся. Всё в состоянии Аделии указывало на то, что фильм основан исключительно на реальных событиях. — Документалка. — Да. Но зрителям неинтересно, когда всё гладко. Им нужна история, нужна трагедия. Кто-то, кому они смогут сопереживать. Так совпало, что в этом году я больше всех подхожу на эту роль. Как единственная из девушек, кто поехал на Олимпиаду. — Ну да, да. Красивая история большого преодоления. А я — Бог квадов, который прыгнул семиквадку и взял олимпийское золото. — Не веришь? Илья смотрел ей в глаза внимательно и пристально. Адель такими вещами смутить было невозможно. Её взгляд всегда был главным козырем. — Нет, — он не оставил ей ни единого шанса на размышление или отступление. Она недоговаривала, но с таким достоинством и грацией, которых он давно не видел в окружающих его девушках. Все они были либо слишком грубыми, как Эм, либо несерьёзными, как Алиса, либо милыми и стоящими за рамками его вкусов, как Изабо. Аделия была ягодой другого сорта — её внезапно захотелось распробовать, что он и сделал. — Прекрати, что ты творишь, — процедила она ему в губы, но в следующую секунду ответила. Рука Ильи уверенно расположилась на её шее, и, когда он мягко надавил пальцами, по коже пошли мурашки. Новые, непривычные ощущения отпечатывались в сознании яркой вспышкой. Адель казалось, что с момента, когда она вышла на заключительную тренировку перед произвольной, прошло не меньше вечности: сколько всего с ней успело произойти и происходит до сих пор. Свободной рукой Илья уверенно прижал её к себе, и теперь два идеальных силуэта разделяло лишь несколько слоёв плотной ткани спортивных костюмов. Ему хотелось большего, но Малинин не спешил. Адель тоже не была безучастна, но собственные ответные движения казались ей неловкими и смешными. Она открыла глаза. Ей нужно было убедиться, что Илья не думает так же. Он ненадолго оторвался от неё. Глаза плыли, и в них не было насмешки. Безмятежность, сменяющаяся интересом. — Адель, ты мне очень нравишься. — Ты мне тоже, — не так уверенно ответила она, пытаясь добавить чуть больше личного пространства. Всё происходило слишком стремительно. — Но есть какое-то «но»? — его рука уже забралась под костюм и теперь гладила спину. Позвонки были ровными, кожа — нежнейшей, что редкость для спортсменов, и не было ни единого шанса — включить голову и подумать, что он упускает. Малинин уже понял, что Петросян никогда не признается. Он и сам такой. — Мне нужно вернуться к себе. — Хочешь побыть одна? — Да, — теперь и её взгляд был затуманен, а движения замедленны. Илья воспользовался этим и ещё раз коснулся — на этот раз щеки. Она закрыла глаза, не в силах сопротивляться, и их губы встретились вновь. И всё оборвалось. Неожиданно, внезапно, сбив учащающееся дыхание обоих. Петросян, как спортсменка, умела терпеть боль. Адель, как девушка, не могла похвастаться подобной выдержкой. Она выгнула спину всего на пару сантиметров, чтобы удобнее было отвечать ему, Илья и вовсе оставался нежным, избегая резких движений. Но острая боль пронзила её насквозь, уже привычно отдавая в ногу. Девушка стиснула зубы, что парень, конечно, заметил. — Извини, я думал, тебе понравится, — как раз в этот момент он решил углубить поцелуй, но встретил сопротивление. — Я растерялась, извини, — пусть лучше он думает, что она не умеет целоваться, тем более что это правда. — Пожалуй, ты права, — Малинин не хотел выпускать её из рук, но и не горел желанием удерживать силой. — Не будем торопиться. — Точно всё хорошо? — Точно, Адель, — в знак подтверждения он чмокнул её в нос. — Я уважаю твои чувства и не буду спешить. Мне не нужно на одну ночь… Она промолчала. Да и что могла сказать? Что и ей не нужен секс на одну ночь? Аделия никогда об этом не думала. И свои желания вряд ли смогла бы чётко сформулировать даже самой себе. Она не знала, чего хочет на самом деле. Одна из коварных мыслей нарушила ритм, заключив, что Илья о ней слишком хорошего мнения. Секс на Олимпиаде с единственной целью — выпустить пар — не такая уж большая редкость. Сплошь и рядом. Но тут же отругала себя. Лишиться вслед за медалью ещё и девственности в её миланские планы не входило. И может разбить окончательно, если что-то пойдёт не так. Илья — приятный парень. Выходя из кафе, она уловила его запах, который отчётливо слышала на протяжении всей дороги. От него не хотелось отходить. Малинин стал для неё каплей тягучего, сладкого сиропа, случайно оказавшейся в стакане безвкусной минералки, которую она выпивала вместо ужина. И он классно целовался — без лишних слюней. Но достаточно ли всего этого для следующего шага? Стоя перед входной дверью в номер, Аделия приготовилась ответить отрицательно.