Запрещенный приём для Цукишимы!

Утро встретило прохладным воздухом и высокой влажностью, а вот к обеду стало тепло и сухо. Цукишима вышел с Ямагучи на большой перемене на улицу, предварительно взяв любимую кислую газировку из автомата. Погода была чудесной.  — Аа как хорошо! — Ямагучи открыл газировку и отпил прохладный напиток, — С утра дубак был, а сейчас смотри как тепло.  Цукишима открыл напиток с характерным щелчком. На его губах играла теплая улыбка.  — Да. Было бы здорово, если ещё б дел поменьше было. — Цукишима сделал глоток. Они стояли, оперевшись на железные перила у фасада школы, небо было голубым и ясным. Теплый воздух отдаленно напоминал что-то из детства. Свобода? Нет. У Цуккишимы было полно обязательств. Но какую-то романтичность в погоде он все же высмотрел — эстетика старшей школы, юности и пика физического развития. Его взор был направлен на кучерявые облака в небо, он потягивал газировку.  Ямагучи повернулся к другу, улыбаясь, слегка жмуря глаза. — Цуки, у тебя же сегодня будет занятие с олимпиадниками, ты готов? — взгляд у Тадаши был мягче, ожидая бурную реакцию друга. Все же он помнил, что Кей там был добровольно-принудительно. — К чему готов? К кучке придурков, с которыми придется проводить время за решением задач? Пофигу.  — его тон был спокойный, но не без капли язвительности, — Слышал что там будет Мацуда из нашего класса. У него хорошо с математикой, он может один всю группу тянуть, не знаю зачем им нужен я. Цукишима сделал еще глоток, тучи сгущались, застилая собой голубое небо. Ветер колыхал рубашки парней, солнышко вышло из-за туч, стало даже немого жарко.   Ямагучи внимательно смотрел на стадион. И вернул взгляд на друга.  — У тебя тоже хорошие оценки. Ты там нужен, Цуки. — взгляд Ямагучи стал немного грустным. Цукишима часто себя недооценивал. Он даже несмотря на свои издевки все же был человеком с хорошо спрятанной неуверенностью в себе. — Ага. Просто буду стараться в пол силы. — на его губах заиграла наглая улыбка.  Перемена подходила к концу, и Цукишима шел обратно в класс с Ямагучи. Мысли об Аяно его больше не преследовали, видел он её редко. То затылок, то часть руки в школьном коридоре, пока стоял где-то с Ямагучи. Он собирался с духом, чтобы подойти к ней и спросить конспект, (разумеется, когда она будет стоять одна, чтобы исключить вероятность насмешек со стороны подруг). Он представлял тысячу раз, как она стоит у шкафчика. Но с утра она пришла в школу снова с опозданием, и поэтому была не одна.  — «В следующий раз.» Ему с каждым разом казалось все очевиднее ее безразличие. Его терзали сомнения об идее с конспектом, ведь каждый раз когда он представлял как подойдет к ней, это действие казалось максимально идиотским и нелепым. Цукишима считал что он ей не сдался. Напыщенный долговязый идиот.  Последний урок. Как и должно быть, Цукишима предупредил учительницу по биологии о том, что теперь он состоит в группе олимпиадников, и ему требуется посещать занятия вместо последнего урока. Камия-сенсей, молодая учительница лет двадцати семи, была уже в курсе, и отпустила Цукишиму.  «Господи, как я не хочу туда идти» На перемене он постоял немного с другом, болтая о скором тренировочном матче с Сейдзё. Цукишима поднялся на второй этаж в библиотеку лишь к концу перемены. Зайдя в тихое помещение, где пахло старыми книгами и бумагой, он прошел вдоль стеллажей, повернув направо в читательский зал, который же использовался для подготовки третьегодок к экзаменам, или, как сейчас, занятие по подготовке к олимпиаде. Он шел медленно, не торопясь. Внезапно, он остановился. Сердце сделало быстрый и четкий «БУМ»  Он увидел её. Она сидела рядом с Канзаки, парень из его класса. Он был харизматичным, общительным, шумным. Не такой задрот, которым был на первый взгляд Цуки.  «Я не задрот» — подумал он про себя. Он просто.. не общительный. Справа от Канзаки сидела девчонка, он её видел в коридоре, и раз уж она попала в топ пять умов Карасуно первого года, и не училась в его классе, очевидно, она была в пятой группе. Место было свободно рядом с Аяно. Это был полукруглый стол, возле окна. И было бы странно, если б он прошёл через трех людей к окну, нежели бы сел рядом с ней, как было бы намного проще. От страха и смущения в голове гудело. Желудок как будто сжался. Он должен сделать шаг. Сейчас.  — О, Цукишима! Иди сюда! — Внезапно он был замечен Кинзаки. Тот помахал ему, и пригласил присоединиться.  — «Ужас. Я должен сесть рядом с ней.» — Мысли в его голове шли беспрерывно, — «Будет странно, если я начну пробираться через троих людей к окну. Все поймут, что я избегаю её по каким то причинам.. И с чего вдруг такое волнение? Это просто очередной кружок.»    Мысли кружились, а голова гудела, одно другому не мешает. Он сделал шаг, а затем еще один. После того как Цукишима был пойман, Аяно повернулась в сторону где он стоял. Она подняла удивленно брови, и перестала улыбаться на пару секунд. Потом, её губы искривились вновь, но Цукишиме показалось что она сомневалась смеяться ей или злиться. Он поставил сумку рядом со столом на пол. Отодвинул стул, и сел рядом с ней.  — Короче! Это Сайко, а это Аяно. — Канзаки снова взял на себя инициативу. — Счас ещё придет Мацуда, но на него слишком не надейся. — Он говорил быстро и чуть громче, чем нужно.  Канзаки что-то упорно искал в своем рюкзаке. Аяно и Сайко смотрели в упор на Цукишиму. Это было.. неловко. Чего пялиться то? Он молчал и старался не двигаться, смотря то на одну девчонку, то на другую. На его лбу было написано: «Хрен ли вы уставились?». — Чего молчишь? Представься хоть. — Канзаки перестал копашиться в рюкзаке, и заметил напряженную обстановку.  Если Сайко, по мнению Канзаки, была слегка скромной в незнакомой обстановке, то уж Аяно, по её виду и слухам что она отшивает парней, должно быть не будет скромной  Он угадал. Минутная заминка, и Аяно включилась. Мысленно она уже все решила: сегодня её роль будет не скромной школьницы, а эпатажной женщины. — Цуки давай, не робей! — Она промурлыкала в пространстве. Аяно улыбнулась, и повернула голову прямо на него. Ее тонкая ручка подпирала подбородок. Взгляд был хитрый и довольный её наглым предложением. Все немного удивились. Такое произвище было лишь для узкого кругла близких людей. Все просекли очевидное: они были явно знакомы. Однако, это никого не удивило. Цукишима завис. Он знал, что будет скорее всего неловко и он будет все время молчать, но теперь обстановка была почти невыносимой. Он всё же заставил взять себя в руки, и ответить не теряя достоинство. — Я Цукишима. — он ответил коротко, прочистив горло, прежде чем сказать.  — Аяно, так вы знакомы? — Канзаки сказал это тише, чем обычно.  — Вроде того. — она перестала  пялиться на Цуки, повернув голову направо, в сторону Канзаки-куна.  Канзаки лишь улыбнулся. Ну, знакомы и знакомы, какая разница?  За стол упал Мацуда. Сев подлаьше от всех за другой край стола, скинув рюкзак с небрежностью на пол. — Йо, я Мацуда. — сказал он коротко, и быстро. И, не дожидаясь представлений от других, он тут же скучевался в свою любимую позу — оперевшись головой на руку, которая лежала на краю парты, держа под ним телефон, в который тыкал пальчиком. Амбассадор разгельдяев. У него были отросшие, взъерошенные волосы, — видимо, ленился посетить парикмахерскую. На ногах, Аяно заметила развязанные шнурки и фыркнула. Во-первых, где его сменная обувь? Во-вторых, что, так сложно завязать шнурки? Она смотрела на него с осуждением и вместе с тем с невероятным восхищением. И да, какого хрена он здесь делает вообще? Цукишима тоже был несколько удивлен, но не так как Аяно, скорее больше он беспокоился о его посещаемости, а не умственных способностях. Он поднял бровь, не понимая, что такой, на первый взгляд, идиот, делает среди них? Общее напряжение, казалось, росло.  Дверь хлопнула. По библиотеке раздался звук цокающих каблуков, это пришла учительница по математике. Мидзаки-сенсей раздала листы с заданиями, а затем коротко объяснила формат: необходимо прорешать пять задач каждому самостоятельно, к концу урока работы поддадутся обсуждению. Она убежала так же быстро, как и пришла, в учительскую, наверное. Канзаки увлечённо обсуждал решения с Сайко, показывая ей задачу в своей тетради. Та кивала, иногда вставляла короткие фразы, но в основном слушала. Мацуда, пришедший последним, молча уткнулся в свой лист и, кажется, вообще выпал из реальности. В библиотеке стало тихо — только шелест страниц и шёпот двух вокрующих подростков. Цукишима смотрел в свой лист, задача с логарифмом. — «Интересно.  Впервые вижу такое обозначение, в школьной программе намного упрощеннее» — он даже слегка улыбнулся. Ему нравились нестандартные задачи, их всегда можно было решить сухой логикой или аналитикой, что являлось его лучшим навыком, это было в разы проще, чем сидеть здесь, контролируя свою неуверенность перед интересной ему девчонкой. Цукишима старался на думать об этом, максимально усилив все внимание на задачах. Он начертил себе график функций, для наглядности. Краем глаза он следил за Аяно — она писала и, кажется, была не особо в восторге. Он иногда обращал внимание на её действия. Нету уверенности, она пишет медленно, долго думает. — «Не умеет чтоли решать? Не должно быть, раз ее выбрали в группу» — Он быстро перескакивал с этих мыслей обратно в бумагу. Его это особо не волновало, и даже то ощущение смущения притупилось.  Аяно поникла. — «Что за бред? Какой идиот составлял эти задачи? Почему они так сильно отличаются от школьных, несмотря на то, что тема с логарифмами одна и та же?!» — Мысленно она прокляла тысячу раз что согласилась. От неё не будет пользы на олимпиаде, если она не может даже сообразить, чтобы решить чуть более замудренную задачу.  Первый номер пошёл быстро. Обычное логарифмическое уравнение — со звёздочкой в школьном учебнике, не больше. Она вспомнила правило: сумма логарифмов равна логарифму произведения. Быстро записала, преобразовала, проверила ОДЗ. Ответ сошёлся красиво. Аяно даже улыбнулась про себя — гордость за то, что не дура, кольнула приятно. Но второй номер... Она уставилась в условие и поняла: с таким она раньше не сталкивалась. Логарифм, потом плюс два, потом ещё один логарифм. Эта двойка за скобками мешалась. Куда её деть? Перенести? Представить как логарифм? Она попробовала перенести — получилась ерунда. Попробовала представить двойку как логарифм по тому же основанию — вроде бы сработало, но ответ вышел какой-то корявый, дробный. Неужели правильно? Она перепроверила область допустимых значений, и вроде бы все сходится даже, но сомнение грызло. «Может, я где-то ошиблась? Может, эту двойку вообще по-другому надо было...» Она зачеркнула решение, вкладывая в него всю злость, получились грубые жесткие штрихи, чуть не порвавшие бумагу, а в итоге тот же ответ. Ещё раз прорешав задачу и получив такой же ответ Аяно психанула. Она снова начала выплескивать на бумаге свой гнев, издавая уже четвертый смачный цок, который раздавался эхом в тихой библиотеке. Канзаки рядом что-то оживлённо обсуждал с Сайко, их шёпот раздражал. Аяно сжала ручку так, что пальцы побелели. «Да что ж такое...» В голове мелькнула идея обратится к очкарику. Ну, поскольку Канзаки, самый легкий на подъем был занят, а Мацуда сидел отдельно от всех, мысль о том, чтобы попросить помощи казалось более привлекательной. В голову пришла интересная мысль. Ей бы хотелось немного засмущать его, — вывести из этого состояния самодовольного и невозмутимого придурка. Ведь когда она промурлыкала его имя, она заметила что он несколько растерялся, и выглядел так мило, как котёнок. Мысль была сладка и заманчива. Аяно скосила глаза в его сторону, не поворачивая головы, чтобы не разоблачить свое подглядывание.  Обзор позволял видеть его тетрадь — чертил, зараза, быстро и уверенно. Умник хренов. Но кое-что ещё удалось заметить. Его длинные пальцы, которые держали ручку легко, без напряжения. Это выглядело эстетично и очень завлекающе, заставляя её любоваться его мужской красотой.  «Интересно, он играет на чём-нибудь? С такими пальцами...» Она тряхнула головой, отгоняя глупости, и подвинулась ближе к нему. Её волосы упали на стол, почти касаясь его тетради. Она наклонилась так плавно и тихо, почти незаметно, если не сидеть вплотную. Канзаки с Сайко, кажется, уже немного флиртовали, споря о решении. Это напомнило кое-кого Аяно, и она тихо фыркнула. Мацуда спал с открытыми глазами, лениво водя ручкой. — Цуки, — шепнула она в пространство между ними. Он замер. Не повернул головы, но перестал дышать. — Как дела? — продолжила она тем же игривым шёпотом и с лёгкой усмешкой— Глянешь в мою тетрадь? Он медленно повернул голову. Она смотрела на него в упор. Впервые, он видел её настолько близко. Он чувствовал запах её духов — что-то не навязчивое, но приятное. Запах стираной одежды, или это был её запах.. вкусно. Её длинные светлые волосы лежали рядом с ним. Свет из окна снова падал на часть волос, и это выглядело завораживающе. Цукишима замер, и даже не дышал, пытаясь не чувствовать запах. Прежде чем ответить, он сглотнул. — А ты не справляешься? — спросил он тихо. — Вторая задача идиотская — она кивнула на свой лист. — Помоги. — Просто так? — А ты хочешь, чтоб я попросила? Вместо смущения, на его лице скривилась улыбка азарта. Вновь он вступил с ней в игру, которая его до безумия манила. Его внимание было обращено к ней, он и сам слегка наклонился вперед и расстояние, которое и так было минимальным, сократилось. Он обжег её лицо своим горячим дыханием. Очки съехали на нос, и ей представился взор его ореховых глаз так близко, что она почувствовала странное томление внизу живота. Ее сердцебиение участилось. От смущения, или от его присутствия так близко, она не поняла.  — Хочу посмотреть, как ты умеешь просить. — его шепот был тягучим и провокационным. Она прищурилась. В глазах заплясали чертики. — «Вот же утырок!» — Однако, она ожидала как раз такой ответ. — Цуки, — она наклонилась ещё чуть ближе, и он почувствовал запах её волос, — помоги мне, а я, так и быть, не буду называть тебя Цуки до конца недели. Он смотрел прямо в её глаза, бросая вызов взглядом — кто сломается и опустит взгляд? Он видел в ней игру по тому, как довольно она улыбалась. Её глаза были так близко, и он даже увидел что они не просто чёрные, как ночь, а цвета темного ореха. По груди растекалось теплое чувство, от того что она первая заговорилас просьбой помочь. Даже радостно так стало. А её преложение перестать его так называть даже немного его расстроило. В этом был весь прикол их странных взаимодействий. Он сломался первым, когда она аккуратно переложила свои волосы на одно плечо, оголив тонкую и бледную шею, под воротником расстегнутой на первые две пуговицы рубашки. Это действие заставило смутится, но не настолько, чтобы не взглянуть на её тонкую кожу, прежде чем отвернутся обратно к столу прячась от стыда. — Дай лист, — сказал он хрипло. Она протянула. Их пальцы не коснулись — но могли бы. Расстояние было минимальным, и Аяно вдруг осознала, что видит каждую линию на его ладони. Длинные, тонкие пальцы, которые держали ручку так уверенно, будто весь мир подчинялся им. Она задержала взгляд на секунду дольше, чем стоило, и тут же отвела глаза, надеясь, что он не заметил. Цукишима взял лист. Пролистал назад, потом вперёд, рассматривая её каракули — три зачёркнутых попытки, одна подчёркнутая, снова зачёркнутая. Она реально мучилась, на полях даже остался гневный росчерк — так сильно давила, когда злилась. — Тут же просто, — выдохнул он, скорее себе, чем ей. — Для тебя — всё просто, — буркнула она, отворачиваясь. — Я в обычном классе, если чё.  Он глянул на неё. Обиделась? Нет. Скорее разозлилась на себя. Это читалось в том, как она сжала губы и уставилась в окно, делая вид, что ей всё равно. — Смотри, — он подвинул тетрадь так, чтобы ей было видно, и ткнул пальцем в условие. — Видишь эту двойку? Которая отдельно стоит? — Вижу, — нехотя ответила она, но взгляд вернула. — Она мешается, да? — Ага. — Её можно представить как логарифм. По тому же основанию. Понимаешь? Если у нас логарифм по основанию три, то двойка — это логарифм трёх в квадрате. То есть логарифм девяти. — Пробовала, — она закатила глаза. — Получилось два с половиной, какая-то фигня. Не может быть такого в олимпиаде.  — Почему не может? — Ну... — она запнулась. — В школе всегда красивые ответы. Целые. А тут дробь, значит что-то не так. Цукишима чуть наклонил голову, разглядывая её, поверх своих очков: очаровательная наивность. Ох! Как бы он хотел поиздеваться над ней сейчас, но тогда она наверняка обидится, чего он не желал. Кей не сдержал ядовитой ухмылки, которая и без слов говорила о собственном превосходстве над чужой глупостью. — А ты часто смотрела олимпиадные задачи? — Нет, — призналась она, понимая к чему он ведет, — Думала, ну логарифмы, что там сложного… — её голос стал неувереннее. — Вот поэтому ты сейчас и мучаешься, — сказал он, и в голосе мелькнула та самая ленивая усмешка, которую она уже знала. — Ой, заткнись, — фыркнула она, но без злости. — Умник нашёлся. Он усмехнулся уже открыто, но сразу спрятал улыбку, уткнувшись в тетрадь. Аяно заметила. И почему-то от этого стало тепло. — Смотри ещё раз, — продолжил он уже серьёзно. — Ты сделала всё правильно. Представила двойку как логарифм, соединила с первым, получила уравнение. Потом проверила область допустимых значений. Когда логарифм существует — помнишь? — Ну... аргумент больше нуля. — Верно. У тебя икс минус один и пять икс плюс один. Подставь два с половиной — всё работает. И если подставить в исходное уравнение, оно сойдётся. — Проверила, — тихо сказала она. — Сошлось. — И что тебя смущает? — То, что ответ дробный. Цукишима вздохнул. Отложил ручку, повернулся к ней чуть удобнее. Теперь они сидели почти лицом к лицу, и расстояние снова сократилось. — Слушай, — начал он, и голос его стал тише, спокойнее. — В олимпиаде ответ может быть любым. Дробь, корень, иррациональное число. Иногда вообще пустое множество. Главное — не ответ. Главное — как ты к нему пришла. Если ход мыслей правильный — это уже решение. — Серьезно? — спросила она тихо, её руки лежали на коленях, как у отруганной школьницы. Он едва касался её своими коленями, она чувствовала ткань его брюк, и специально не убирала свои ноги подальше. — Абсолютно. — Он чуть наклонил голову. — Но для кого-то с обычным складом ума это сложно понять. — Ты охренел? — Аяно нахмурила брови, но её сдала улыбка, которую не получалось скрыть.  — Нет. Я вообще не понял почему ты из обычного класса, но присутствуешь здесь. — Цукишима вернул голосу прежнюю непоколебимость и равнодушие. — Чтобы сбегать с последнего урока — фыркнула Аяно. — Как Мацуда, вон. Они оба покосились на парня, сидящего через два стула. Мацуда сидел, откинувшись на спинку стула, и с отсутствующим видом смотрел в потолок. Ручка валялась на столе, лист лежал на столе — даже чем-то исписанный. Он даже не притворялся, что решает. — Этот вообще выглядит так, будто записался сюда только чтобы свалить с уроков, — шепнула Аяно. — Так и есть, — так же тихо ответил Цукишима. — Он в моём классе. По математике у него за тесты высшая оценка, но он никогда не делает домашку. Просто врёт, что сделал, а когда учитель просит тетрадь — он ее, как обычно, забыл дома. От этого страдает средний балл. — Да ладно? — Серьёзно. Говорят, он может решить любую задачу, но ему лень даже ручку поднять. — Вот это талант, — восхищённо протянула Аяно. — Ленивый гений. — Ленивый придурок, — поправил Цукишима. — Если бы он хоть немного старался, был бы лучшим в школе. Мацуда, словно почувствовав, что о нём говорят, лениво повернул голову, посмотрел на них мутным взглядом, зевнул и снова уставился в потолок. Аяно прыснула в кулак. — Тише, — шикнул Цукишима, но в глазах у него плясали смешинки. — Ладно, Цуки, — она повернулась к нему, возвращаясь к тетради. — типа спасибо за помощь, дальше уж разберусь сама. — она отвела взгляд обратно в тетрадь. Цукишима почувствовал необычное. Он.. расстроился? Ему стало любопытно от этих новых ощущений где-то в районе груди. Они снова поговорили, и на этот раз почти без издевок. В конце даже похихикали. А теперь она так просто отвернулась? Это было обидно! Он хотел говорить с ней ещё, это было так естественно и приятно, что он даже бы согласился помогать ей в решении, если бы, разумеется, та хорошо попросила, в то время как он сидел бы и набивал себе цену за репетиторство, пока, наконец, не согласится, так уж и быть.  Пока они болтали с Аяно, то не заметили как Сайко и Канзаки стали тише, а потом и замолчали. Цукишима в этот момент пытался прогонять мысли о ней, сосредоточившись на задаче, и все усилия бросив на контроль мимических мышц, чтобы не улыбаться как идиот. Внезапно, Канзаки обратился к ним, пока Сайко сидела, делая вид, что работает. — Смотрю я на вас, — раздался вдруг шепот Канзаки. — Вы как старые знакомые, а говорили — «поверхностно». Цукишима и Аяно синхронно повернулись к нему. Кей хотел что-то сказать, но в голове было пусто. Ни одной остроты, ни одной колкости, — он просто замер, как идиот. Аяно же не задумывалась ни секунды. — Ага, а вы с Сайко типа тоже незнакомцы были до сегодняшнего дня? — она прищурилась, ожидая увидеть их смущённые рожи. Готова была уже мысленно посмеяться над тем, как Канзаки будет оправдываться. Но смутиться пришлось ей. — Вообще-то мы с начальной школы знакомы, — милым голоском сказала Сайко, глядя на неё своими большими невинными глазами. Аяно почувствовала, как щёки предательски теплеют. — Вот блин, — буркнула она и уткнулась в тетрадь. Канзаки фыркнул, довольно улыбаясь. Сайко тоже улыбалась — но не злорадно, а скорее тепло, будто говорила: «Я не специально, само вышло». Мацуда, до этого лежавший на парте, упираясь головой в сгиб своего локтя внезапно засмеялся. Не громко, но так, что все услышали.  «Засранец» — пробежало в голове Аяно. Цукишима краем глаза наблюдал за этой сценой. Аяно смущённая — это было что-то новое. Он запомнил это выражение лица. На всякий случай. Время приближалось к половине занятия. Скоро должен был начаться разбор ошибок с преподавателем. Канзаки заерзал на стуле, краем глаза заметив, что у Мацуды то, сидящего с той стороны стола, на листе то что-то написано, тот увидел взгляд, и подвинул лист чуть ближе к себе. Канзаки стиснул зубы. — Кто-то делает пятую задачу? — спросил он в пространство. — Это самая сложная часть всей этой работы. Я уже второй раз пробую и так и эдак решить это километровое уравнение, а оно не получается. Он выдохнул, откинувшись на спинку стула. Сайко сочувственно посмотрела на него, но ничего не сказала — у самой там было пусто. Канзаки уже почти рычал от бессилия, пятый раз переписывая одно и то же уравнение. И тут Мацуда, который всё это время медитировал глядя в потолок, лениво повернул голову к Канзаки. — Слышь, — сказал он, перетягивая лист Канзаки себе, держа в руках карандаш. — Тут всё просто. Домножь числитель и знаменатель на сопряжённое выражение — корень из икс квадрат минус четыре минус один. — Мацуда начал быстро говорить, по-прежнему смотря в свой телефон под партой, но обращаясь к Канзаки. — Тогда внизу будет разность квадратов: икс квадрат минус четыре минус один, то есть икс квадрат минус пять. Наверху то же самое после сокращения. Логарифм от единицы — ноль, а у тебя в условии двойка, значит, твоя дробь равна четырём. Решаешь пропорцию — получаешь икс равно корень из семи. Всё. — Он кинул взгляд на Канзаки, сидящему напротив, и отодвинулся на спинку стула. Канзаки смотрел на него с открытым ртом. Эта скотина ещё и прятала от него свой лист, когда тот хотел посмотреть в его работу. Ленивый хрен молчал все занятие, чтобы только сейчас сказать о том, что он хренов гений? — Ты чё молчал все время? — выдавил Канзаки тихо, скрывая злость. — Так ты только счас спросил, — Мацуда зевнул и снова уставился в потолок. — Там же всего пять действий, — последние слова он протянул, показывая очевидное. Все вдруг уставились на них. Аяно тихо фыркнула, Сайко просто охренела, Цукишима не выражал эмоций, но тоже был удивлен, но больше всего его задевало то, что среди них теперь он не самый умный. У него появился соперник, который был умнее, даже когда не прикладывал усилий. Это демотивировало.  — Я т-тебе сейчас врежу, — медленно проговорил Канзаки, но в голосе его не было злости — только какое-то обречённое восхищение. — Попробуй, — лениво ответил Мацуда. Аяно, внезапно, толкнула Цукишиму локтем: — Охренеть да?  — Ага. Она фыркнула, прикрывая рот ладонью. Цукишима почувствовал, как его собственные губы растягиваются в улыбке — и не смог ничего с этим поделать. В этот момент дверь библиотеки открылась, и вошла Мидзаки-сенсей с кипой бумаг в руках. — Так, — сказала она громко, но не слишком, чтобы не нарушать тишину. — Давайте посмотрим, что у вас получилось. Она подошла к столу, села во главе и начала по очереди просматривать работы. Сначала взяла лист Канзаки, пробежала глазами, кивнула: — Хорошо, первые три правильно. Четвёртая — ошибка в знаке, пересмотри. Пятая... а пятой нет. — Я знаю, — вздохнул Канзаки. Дальше была Сайко — две задачи, остальное пусто. Сайко смотрела в стол и краснела. Мидзаки-сенсей сказала ей пару ободряющих фраз, но без особого энтузиазма. Потом дошла очередь до Мацуды. Сенсей взяла его тетрадь, пробежала глазами первую страницу, вторую... и остановилась. — Мацуда-кун, — сказала она медленно. — Ты решил все пять. — Ага — лениво ответил Мацуда. Она посмотрела на него поверх очков. Он смотрел в потолок. — Ты бы не мог иногда делать вид, что тебе это стоит усилий? — спросила она устало. — Мог бы, — ответил Мацуда. — Но лень. Канзаки закрыл лицо руками. Аяно беззвучно тряслась от смеха. Сайко смотрела на Мацуду с каким-то новым выражением — то ли восхищения, то ли ужаса. Мидзаки-сенсей вздохнула и перешла к Цукишиме. Пробежала глазами, кивнула: — Четыре, неплохо. Потом взяла тетрадь Аяно. Она задержала дыхание, и даже чувствовала, как Цукишима рядом напрягся. Почему он напрягся? Ему-то какое дело? — Хм, — сказала сенсей. — Первая правильно. Вторая... тоже правильно, хотя я вижу три зачёркнутых попытки. Молодец, что не сдалась. Третья — ошибка в начале, пересмотри. Четвёртая с ошибкой. Пятой нет. Аяно выдохнула, — не провал, но и не успех. — Неплохо для первого раза, — добавила сенсей. — Учитывая, что ты из обычного класса. Будешь стараться — догонишь. — Буду, — тихо сказала Аяно. Когда сенсей отошла к другим, Цукишима повернулся к ней и хотел бы сказать «неплохо» или «так держать» но слова не лезли. Он искренне радовался за неё внутри, но показать это сейчас? Невозможно. Занятие подходило к концу. Мидзаки-сенсей собрала листы, дала пару заданий на дом и отпустила всех с миром Канзаки потянулся, хрустнул шеей: — Ну, до четверга. Сайко кивнула, собрала вещи и вышла вместе с ним. Мацуда встал, лениво закинул рюкзак на плечо и, не прощаясь, вышел. Цукишима не торопился. Он сидел и делал вид, что записывает что-то в тетради. Краем глаза следил за Аяно. Она собиралась очень медленно — сначала сложила ручку, потом подумала и переложила её в другой карман пенала, а потом закрыла пенал. Потом открыла его снова, проверила, всё ли на месте, а затем убрала пенал в рюкзак, и потом долго и тщательно застёгивала рюкзак. Цукишима ждал. И с каждым разом ощущал свое неуместное и глупое присутствие в библиотеке, из которой все пулей вылетели сразу после окончания занятия. От смущения, его приободряла лишь ярость на девичьи бесконечные сборы.  «Достала. Сколько можно собираться?!» Он негодовал в своей голове. Ещё больше ему не нравилось что он не мог подобрать слов для продолжения общения. Идея подойти и спросить конспект улетела тут же, как он ступил через порог этой чертовой библиотеки. Изначально, его цель была проста: убедиться, что он не придумал в голове её интерес к нему. Он надеялся хотя бы на крошечное любопытство: — «Что это за придурок?». Сегодня она доказала, что он есть. Кей видел в её глазах искорки не только от смеха. Или же, это была его фантазия. В любом случае, его устроило её сегодняшнее поведение. Кей встал, собирая сумку.  — Я теперь понимаю почему ты в обычном классе. — Цукишима буркнул это себе почти под нос.  Аяно замедлилась. Только что она получила камень в свой огород и была задета. Эта скотина ещё и трогает её умственные способности, помимо внешности? Охрененно. Но почему-то она не обиделась. Появилась злость, но не ярость. Уже знакомое ей чувство азарта. — Зато я хотя бы не тощий и долговязый очкарик. Тебя одноклассники-то не дразнят? — Аяно выдавила ядовитую улыбку.  На его лице появилась долгожданная улыбка. Она повелась на провокацию, значит будет новая игра.  — Побаиваются. — он метнул безумным взглядом глядя ей в глаза. — Лучше быть высоким и долговязым, чем мелкой и злой. — Я тебе сейчас двоечку пропишу. — Она толкнула его в плечо рукой. Легонько, для виду. — Чтоб ты знал как я действительно злюсь. — Ох как страшно! — он даже не пошевелился, только смотрел на неё с ленивым прищуром и этой своей улыбкой. — Бить — это не злой поступок. Это поступок маленьких девочек, которые не могут по-другому. — Я если захочу, на лопатки тебя уложу. Сколько в тебе, килограмм пятьдесят? — Аяно накинула сумку на плечо, и скрестила руки на груди, ехидно улыбаясь. — Ты сопляк. Она специально дразнила. Разумеется, было очевидно, что его вес не может быть меньше, как минимум, семидесяти, хоть он и выглядел худощавым. Но ей хотелось зацепиться даже за такую глупую деталь. — Ты бросаешь мне вызов? — он наклонил голову вниз к ней, снова глядя поверх очков, слегка улыбаясь. — Я не буду драться с девчонкой.  — Я бы и не стала. — Аяно поправила спадающую лямку на сумке, и медленно пошла из библиотеки, ожидая что Цукишима пойдет за ней. — Чего бить слабых?  Она шла впереди чуть медленнее, тянула время, чтобы он её догнал. Но было ясно что она идет и ржет, — тихонечко так. Он видел, как подрагивали её плечи, на что он фыркнул, идя следом за ней из библиотеки.  — Так мило с твоей стороны что ты пожалела меня — он хихикнул. Аяно промолчала. Они уже спустились на первый этаж, и шли по коридору. Аяно понимала, что он сейчас пойдет в спортзал. Их пути разойдутся через нескольк метров, и это немного.. расстраивало. Их шаги сравнялись, поэтому она просо повернула голову в его сторону, чтобы сказать:  — Ладно, Цуки, пока. Мне на тренировку. — сказала она на выдохе, уже собираясь уходить. — Чем ты занимаешься? — Его голос был удивленным, поскольку он не был уверен что она занимается клубной деятельностью. — А я тебе не скажу. — Игриво протянула Аяно. Он остановился, и она, услышав это, повернулась к нему, играючи улыбаясь. Цукишима засунул руки в карманы, сквасив рожу. — Секрет, значит. — протянул он. — А я-то думал ты просто так по школе болтаешься, делая вид что занята.  Аяно засмеялась. Громко, несмотря на то, что уроки ещё не закончились. Цукишима глядел на её смех, залитое красным лицо и видел искренность в её душе. Завораживающе. И безусловно, приятно, что он сумел снова её рассмешить.  Она прекратила хохотать, и они смотрели друг на друга ещё пару секунд, Кей со своей полуулыбкой, а Аяно пыталась успокоить всхлипы. В коридоре было тихо, лишь где то хлопнула дверь. — Не скажешь? — Выдавил Кей, пряча интерес под безразличную маску на лице.  — Скажу. Но я хочу газировку из автомата кислую. Пойдет? — Аяно фыркнула.  — Это шантаж. — Ну нет! Это сделка! Ты мне газировку, а я расскажу чем я занимаюсь, пока не издеваюсь над тобой между делом! Он молча пошел вперед. Она пошла за ним, и догнав они сравняли шаги. Остался один поворот до небольшого пространства на улице, где под навесом крыши стояли автоматы. Здесь было тихо и пусто, поскольку перемена еще не началась. Спустя пару шагов они подошли к автомату, гул которого раздавался по тихой улице. Цукишима достал из сумки монеты, и повернулся к Аяно, стоящей рядом. — Ты какую хочешь? — Голос ровный, почти ленивый. — Вон ту, — тыкает она пальчиком по стеклу автомата, — кислую с киви. — Аяно вдруг оживилась: её тон стал слащяво кокетным. — Я тоже её люблю. — бросил Цукишима в пространство, кидая монеты в автомат. — Но яблоко вкуснее. Он вытянул из автомата два холодных напитка и протянул один ей. Он не стал снова спрашивать, просто смотрел на неё в упор, давая ей время. Аяно видела его взгляд. И намеренно дольше посмотрела в его глаза чем нужно, вступая с ним в очередную игру. Она открыла банку с характерным щелчком, из неё вышел небольшой дымок. Аяно сделала глоток, не отрывая глаз от лица Цукишимы. Это была игра в переглядки, которая зашла достаточно далеко, чтобы просто показать кто выдержит взгляд дольше, и переросла в открытый флирт, если судить со стороны.  Для Кея этот момент растянулся слишком надолго: сначала её долгий взгляд, а потом и это её действие, которое выглядело очевидно вызывающим. Он отвел взгляд, —«да она победила хренова искусительница.» — Аяно лишь фыркнула, глядя на него.  — Я занимаюсь легкой атлетикой. — выпалила Аяно так, будто он спросил только что, а не три минуты назад. В её тоне читалось то, что она будто сделала ему большую услугу. — О так ты, значит, бегаешь? — лениво протянул Цуки, изображая безразличие, — Я думал ты в швейном кружке или клубу по домоводству, — продолжал издеваться Кей не скрывая улыбки. Аяно чувствовала азарт. В этой игре, нужно ужалить посильнее.  — Пусть так. Я то до сих пор думаю что ты лишь мячи им носишь. — Аяно усмехнулась вслух, намекая на его бесполезность. Цукишима слегка повернул голову в сторону, продолжая давить оскал, и выдерживать её взгляд.  — Как остроумно. Прям искришь сегодня, — протянул он лениво, поправляя очки. — Носить мячи — всего лишь десять процентов моего времени. Остальные девяносто я оцениваю насколько жалко выглядят попытки окружающих что-то доказать. Это, знаешь ли, требует куда больше усилий. Аяно фыркнула, прикрывая рот ладонью. — Бедный. Тяжело быть таким циничным? — Очень тяжело, — ответил он с абсолютно серьёзным лицом, хотя в глазах плясали смешинки. — Если не отключаться хотя бы частично, можно реально поверить, что это возможно. А потом придётся стараться. А стараться — не моё. — Ленивый, значит? — Я расчетливый. Зачем стараться, если это ни к чему не приведет? — его тон бы слегка на взводе. Аяно не стала отвечать на эту глупость. Для неё, как для чемпионки префектуры, была очевидна цена победы. Аяно поняла, что такому человеку не докажешь свою позицию, пока он сам не вкусит победу. Она засунула одну руку в карман пиджака, во второй держала напиток. Ее сумка висела на плече, волосы падали по плечам спереди. Она смотрела на его довольную рожу, и словила себя на мысли что у него красивая улыбка. Даже когда такая ядовитая. Уходить совсем не хотелось.  Звонок.  Скоро старшеклассники поплетутся в коридор толпой, а ей нужно ещё найти учителя по физкультуре, чтобы узнать о спартакиаде в этом сезоне.  — Ладно, Цуки, тик-так. — Аяно сделала пару шагов назад, все еще глядя на него, — увидимся в четверг. Аяно не дожидалась ответа, и развернувшись, утопала в сторону школы. — Увидимся. — ответил Цуки, и проводил её несколько секунд взглядом.  «Очаровательная.» — неожиданно промелькнуло в его голове, без его, казалось, ведома. Он медленно пошёл в противоположную сторону. Спортивный зал находился слева от центральной части школы, поэтому ему потребовалось несколько минут, чтобы туда прийти. На улице стало заметно густеть. Цуки тяжело выдохнул, не желая находится в эпицентре столпотворения, и прошмыгнул к раздевалке. В мыслях была она. Больше всего его интересовало её поведение рядом с ним. Она в этот раз была дружелюбна. Он сделал вывод, что она не злится и не обижается. Если он себе не придумал, то она даже получает такое же удовольствие от общение, что и он сам. Он перебирал теплые воспоминания: их общий смех насчет несерьезности Мацуды, потом то, как она отвечала на колкости. И в конце, ее смех возле автоматов. Такой чистый и искренний, что в груди что-то дернуло.  Цукишима почти дошел до раздевалки. На лица идиотская улыбка и алые щечки.  — «Черт возьми. Это как наркотик.»