Запрещенный приём для Цукишимы!

Девятое апреля встретило старшую школу Карасуно удивительно тёплым утром. Воздух, ещё вчера колкий и прохладный, сегодня казался ласковым, а сакура, которая в префектуре Мияги зрела почти до конца апреля, роняла на асфальт нежно-розовые лепестки, которые тут же подхватывал ветер. Сквозь высокие окна на лестничных пролётах лился солнечный свет, делая обычные школьные коридоры почти красивыми. Цукишима стоял на лестничном пролёте между первым и вторым этажом, выражая театральное страдание, прислонившись плечом к стене. Одна рука была засунута в карман школьных брюк, другая безвольно висела вдоль тела. Взгляд его был устремлён в окно, но на самом деле он смотрел туда, где в его собственной голове уже который час прокручивалась одна и та же сцена. Вчерашний день никак не выходил из головы. Тот момент в спортзале, когда она подошла к нему — уставшая, какая-то пришибленная, с этими ключами в руках. Светлые волосы, собранные в небрежный хвост, тёмные глаза, в которых обычно плясали чертики, но вчера они были пустыми, почти безжизненными. Она смотрела на него и отвечала так, будто разговаривала с незнакомцем в автобусе — вежливо, сухо, без той искры, которая возникала между ними каждый раз. Он ещё тогда подошёл ближе, пытаясь вернуть привычную игру, но она только отстранилась, бросила пару дежурных фраз и ушла, даже не обернувшись. «Может, я перегнул? — думал Цукишима, глядя, как ветер гоняет по асфальту сухие листья. — Может, ей реально надоела эта дурацкая перепалка? Или просто день выдался хреновый?» Он злился на себя за то, что вообще об этом думает. Какая разница, что там у неё в голове? Они виделись от силы раза три, и каждый раз он просто подкалывал её, а она огрызалась в ответ. Обычная игра, не более. Так почему сейчас это так задевает его, заставляя снова и снова возвращаться к вчерашнему вечеру? Рядом, как обычно, маячил Ямагучи. Он стоял, опершись локтями на подоконник, и оживлённо жестикулировал, рассказывая о новом тренере Укае, который, судя по всему, произвёл на него неизгладимое впечатление. Цукишима кивал в такт словам друга, вставлял короткие «угу» и «ага», но мысли его были далеко. Где-то там, где светлые волосы развевались на ветру, а тёмные глаза смотрели с вызовом. — ...с таким тренером можно расчитывать на национальные! — Ямагучи говорил со спокойствием и небольшим предвкушением. — Хотя, конечно, это не великий тренер Укай старший. Цукишима хмыкнул в ответ, даже не вслушиваясь в слова. В голове снова и снова прокручивалось одно и то же: «Хватит думать об этом. Это глупо, неважно, неинтересно. Почему я вообще занят такими мыслями?» Он мысленно приказал себе прекратить, переключиться на что-то другое, но мысли, как назло, возвращались к ней снова и снова. — ...кстати, Цуки, ты слышал, что на той неделе у нас товарищеская с Сейдзё? — Ямагучи повернулся к нему, ожидая реакции. — Говорят, у них там Ойкава вообще монстр, подачи такие жесткие.. — Ага, слышал, — буркнул Цукишима, даже не поворачивая головы. — Сегодня с утра мама сказала что я теперь в группе олимпиадников, — Цукишима переставил ноги, взгляд его устремлен в окно. — Я так и думал, что позвонят матери, надавят, и я буду вынужден согласиться, чтобы не ругаться с ней. — он тяжело выдыхает. — Да уж, попадос, Цуки. — искренне поддержал Ямагучи. И в этот момент краем глаза он заметил движение на лестнице. Две девушки поднимались по ступеням, явно направляясь в их сторону. Первогодки — это читалось во всём: в том, как старательно застёгнуты все пуговицы на их рубашках, как юбки были приличной длины, как нервно они переглядывались, набираясь смелости. Одна — с короткой стрижкой и любопытными глазами, вторая — с длинными волосами, забранными в хвост, и большими, немного наивными глазами. «Только не это, — с лёгким раздражением подумал Цукишима. — Сейчас начнётся: «Ой, вы из волейбольного клуба? А какой у вас рост? А сложно играть?» — и всё в том же духе, как же не вовремя». Девушки остановились прямо перед ними, и та, что была посмелее — с короткой стрижкой — сделала шаг вперёд и заговорила первой, чуть запнувшись от волнения: — Привет! Вы из волейбольного клуба, да? Цукишима перевёл на неё взгляд — медленно, лениво, всем своим видом показывая, что разговор его не интересует абсолютно. Он даже позу не сменил, так и остался стоять, прислонившись к стене, с рукой в кармане. — Допустим, — ответил он ровно, даже не меняя интонации. — Я Миура! А это Сакура! Мы первый год! — тараторила первая, не обращая внимания на его холодность. — А вы давно играете? Наверное, крутые? Вторая закивала, стреляя взглядом то на него, то на Ямагучи, который от неожиданности даже перестал жестикулировать и теперь стоял столбом, хлопая глазами. — Не особо, — лениво ответил Цукишима. — Да ладно! — Миура засмеялась, но смех прозвучал немного натянуто. — Не скромничай! Мы просто мимо шли, увидели вас и думаем: дай познакомимся! Всё равно первый год, надо же с кем-то общаться, да? «Надо же с кем-то общаться, — мысленно усмехнулся Цукишима. — Я попал в список «кого-то». Как почётно». Он смотрел на неё и чувствовал только скуку. Тягучую, липкую, от которой хотелось просто развернуться и уйти, не тратя время на пустую болтовню. Ни искры, ни интереса, ни желания поддерживать разговор. И вдруг, посреди этого бессмысленного трёпа, его накрыло осознание: он бы хотел, чтобы сейчас здесь стояла совсем другая девушка. Та, что умеет огрызаться так, что хочется спорить до хрипоты. Мысль была настолько неожиданной и острой, что на секунду перестал слышать, что говорит Миура. Он представил, как Аяно стоит на ее месте, как смотрит на него с хитрой улыбкой и говорит: «Цуки, ты бы хоть не так очевидно страдал, а то окружающим неловко». От этой картинки внутри разлилось тепло, и он чуть заметно усмехнулся. Он отогнал наваждение, и перевёл взгляд на Ямагучи. Друг стоял, вжав голову в плечи, и выглядел так, будто мечтал провалиться сквозь землю. И тут у Цукишимы созрела идея. Он чуть заметно усмехнулся и слегка наклонил голову, глядя на девушек сверху вниз. — Слушайте, — начал он лениво, но в голосе проскользнули нотки, от которых Ямагучи внутренне сжался. — Я вообще-то не главный специалист по рассказам. — Он кивнул в сторону друга, который от неожиданности дёрнулся как от удара током. — Вот он лучше знает, скоро всю лигу на уши поставит. Легенда волейбола, можно сказать. Самый крутой атакующий и пасующий и даже принимающий в одном лице! Ямагучи-кун! — Цукишима чуть не засмеялся от своей же шутки и отвернулся к окну, дабы себя не сдать. — Цуки, ты чего?! — судорожно прошипел Ямагучи, мгновенно покрываясь алым цветом. Его руки судорожно вцепились в край гакурана. — Правду говорю, Тадаши, — Цукишима вернул взгляд с окна на него с абсолютно серьёзным лицом, но в глазах плясали чертики. — Не скромничай. Девушки пришли за легендой, а легенда — вот она. Миура и Сакура перевели взгляд на Ямагучи, и в их глазах загорелся неподдельный интерес. Та, что была посмелее, чуть подалась вперёд, разглядывая его с новым выражением. — Значит, ты выдающийся игрок? — спросила она, и в голосе её зазвучали заинтересованные нотки. — А покажешь как-нибудь? Мы бы очень хотели посмотреть! — Да-да! Можно? — подхватила Сакура, и её большие глаза стали ещё больше. — Мы вообще ничего не понимаем в волейболе, но очень интересно! Ямагучи забыл как дышать. Он замахал руками, пытаясь объяснить, что это всё шутка, что Кей просто прикалывается, но девушки уже переключили на него всё своё внимание, забрасывая вопросами: как давно он играет, сложно ли научиться, правда ли что пасы это самое сложное. Ямагучи что-то лепетал в ответ, краснея ещё сильнее, но в глазах его постепенно начало появляться что-то новое — удивление пополам с робкой радостью. Цукишима наблюдал за этой сценой со стороны и чувствовал странное удовлетворение. Во-первых, получилось забавно — они действительно повелись на эту нелепую шутку, даже не усомнившись. Во-вторых, Ямагучи, который вечно стеснялся и зажимался в компании малознакомых людей, сейчас невольно оказался в центре внимания, и это было ему полезно. Пусть привыкает, думал Цукишима, отворачиваясь к окну. Ему не хватает уверенности, а тут такой подарок — две девчонки сами вешаются, считая его чуть ли не звездой волейбола. «Хотя, конечно, глупость всё это, — мысленно усмехнулся он. — Девчонки, внимание — какая разница? Но ему полезно. Может, хоть перестанет так трястись при каждом разговоре». Он снова посмотрел в окно, где за стеклом всё так же кружились лепестки сакуры, и вдруг поймал себя на мысли, что рад за друга. Они оба никогда не были обделены женским вниманием в том смысле, что его особо и не было. Конечно, находились смельчаки вроде этих двоих, которые подходили познакомиться, но обычно всё заканчивалось парой фраз и неловким молчанием. А тут реально заинтересовались, пусть и из-за дурацкой шутки. Это уже прогресс. Девушки наконец распрощались, пообещав обязательно зайти на тренировку, и ушли, оживлённо перешёптываясь и оглядываясь на Ямагучи. Тот стоял весь красный с совершенно идиотской и смущенной улыбкой. Но в глазах его светилось удивление вместе с робкой радостью, которую он тщетно пытался скрыть. — Нормально ты их, — выдавил он, косясь на друга. — На меня переключил.  — А что мне? — лениво ответил Цукишима, пожимая плечами. — Они не ко мне пришли, а к волейболистам. А ты волейболист, — всё честно. Ямагучи хотел возразить, но лишь вздохнул и покачал головой, он чувствовал как мышцы рта устали от такой долгой и напряженной улыбки. Они пошли вверх по лестнице, и Цукишима вдруг поймал себя на мысли, что разговор с этими девчонками, каким бы дурацким он ни был, отвлёк его от мыслей о ней. Но ненадолго, потому что стоило Ямагучи заговорить о чём-то другом, как её образ снова всплыл в памяти — светлые волосы, тёмные глаза, ямочки на щеках, когда она улыбалась. «Надо что-то делать, — решил он. — Просто подойти и заговорить.. О чём только?» Он представил, как подходит к ней после уроков, как она поворачивается, как в её глазах появляется та самая искра, которую он так хотел увидеть вчера в спортзале. От этой картинки внутри разлилось тепло, и он чуть заметно улыбнулся. В это же время, этажом выше, у широкого окна в конце коридора, собрались трое. Солнце сюда попадало особенно щедро, заливая всё вокруг тёплым золотистым светом, в котором медленно кружились пылинки. За стеклом всё так же цвела сакура, и её лепестки то и дело прилипали к стеклу, прежде чем ветер срывал их и уносил дальше. Аяно стояла, прислонившись спиной к подоконнику, и нервно теребила край юбки. Рядом, опершись локтями о подоконник и свесив ноги, сидела Кейко — высокая, с резкими чертами лица и длинными тёмными волосами, которые сегодня были распущены и спадали на плечи тяжёлыми прядями. Форма сидела на ней мешковато: рубашка небрежно выправлена, пиджак расстёгнут, юбка чуть выше положенного — она плевать хотела на школьный дресс-код и носила это с таким вызовом, будто специально дразнила всех учителей сразу. Рядом с Кейко на подоконнике примостилась Юки, та что была с Аяно в спортзале. Милая девчонка с каре, и небольшими кудрями. Она всегда казалась чуть испуганной из-за своим больши глаз, но сегодня выглядела оживлённее обычного. — И вот, представляете, — щебетала Юки, активно жестикулируя свободной рукой, — он так улыбнулся, когда ручку мне подавал! Прямо тепло на душе стало! А потом сказал: «Будьте осторожнее, Юки-сан»! Представляете? Он запомнил моё имя! — О господи, — закатила глаза Кейко, жуя жвачку с таким видом, будто происходящее не стоило даже этого минимального усилия. — Он просто ручку поднял, а не в любви признался. У тебя от каждой мелочи крышу сносит. — Но он улыбнулся! — не сдавалась Юки. — Так искренне, понимаешь? По-настоящему! — Слушай, да ты в любого влюбишься, кто на тебя посмотрит дольше трёх секунд, — фыркнула Кейко, но в голосе её не было злости — только снисходительная нежность, которую она тщательно маскировала под грубость. — У тебя каждый месяц новая любовь. То третьегодка из параллельного, то этот ваш Сугавара. Скоро на учителей переключишься. — Неправда! — возмутилась Юки, но тут же задумалась и добавила уже тише: — Ну, может, немного правда. Но Сугавара-кун действительно милый! Аяно слушала их перепалку вполуха, глядя, как за окном ветер гоняет по асфальту лепестки сакуры. Мысли её были далеко. Она вспоминала вчерашний вечер, спортзал, его приближение, его взгляд — такой внимательный, почти изучающий. И свой собственный ответ — сухой, усталый, без огонька. Она тогда реально вымоталась за день, сил не было даже улыбнуться, но сейчас, оглядываясь назад, понимала, что, наверное, зря. Он, кажется, расстроился. Или ей показалось? — ...а ты чего молчишь, Аяно? — вдруг окликнула её Кейко, и Аяно вздрогнула, возвращаясь в реальность. — А? Всё нормально, — ответила она, постаравшись улыбнуться как можно естественнее. — Ага, вижу, как «нормально», — хмыкнула Кейко, спрыгивая с подоконника и подходя ближе. — Ты последние дни странная. Сидишь думаешь о чем-то, лыбишься просто так, я же вижу. Рассказывай давай, что там у вас с этим очкариком произошло? — Ничего не произошло, — слишком быстро ответила Аяно и тут же поняла, что это прозвучало неубедительно. — Ну да, конечно, — Кейко скрестила руки на груди и прислонилась к стене напротив, буравя подругу взглядом. — Сегодня ты какая-то унылая, не уж то поругались со своим очкастым? Юки тоже спрыгнула с подоконника и подошла ближе, с интересом глядя на подругу. Юки знала почти весь лор их общения, и в её глазах читалось искреннее любопытство, смешанное с лёгкой тревогой. — Ну.. вчера в спортзале мы опять его встретили с Юки, а я уставшая была, отвечала вяло, без огонька. И он как-то... сдулся, что ли. — Аяно пожала плечами, пытаясь изобразить безразличие, но голос дрожал. — А сегодня утром видела его в коридоре — даже не поздоровался. Прошёл мимо, будто меня нет. — Ну и скотина, — вынесла вердикт Кейко, но в голосе её не было осуждения, скорее констатация факта. — Слушай, нормально он тебя подкалывает, если ты до сих пор об этом думаешь. Значит, зацепил. — Ну разве что чуть-чуть, — буркнула Аяно, отворачиваясь к окну. — Слушай, — Кейко вдруг стала серьёзной — насколько вообще могла быть серьёзной. — Ты нам можешь говорить что угодно, про «просто общаемся» и «подкалываем друг друга». Но ты сама-то в курсе, что с тобой происходит? Тебе реально нравится с ним общаться или как? Аяно молчала, глядя в окно. Мимо них постоянно проходили школьники. В коридоре стоял гул, а за окном падали листья сакуры. Она думала о нём, о том, как он смотрел на неё в гэнкане, когда доставал туфлю, каким бы смешным и язвительным, но не обидно, а просто весело. И о том, как вчера в спортзале его взгляд погас, когда она ответила слишком сухо. — Мне нравится с ним общаться , — наконец призналась она тихо. —  Он не лезет с комплиментами, не пытается понравиться, не строит из себя крутого. Мы общаемся как друзья, а не как парень с девушкой, ничего такого. — Короче, Аяно, слушай сюда, — твёрдо сказала Кейко. —  Какие нахрен друзья?Выясни с ним всё сразу, чтобы не мучиться. А то будете ходить вокруг друг друга как два идиота, и оба думать об одном и том же, но так и не решитесь. — Ага, — подхватила Юки, воодушевлённая серьёзностью момента. — Кейко права. Лучше сразу узнать, чем потом жалеть. Вдруг он ждёт что ты сама догадаешься, что это флирт, а не дружеские подколы, и сделаешь первый шаг, потому что сам боится подойти? Мальчики же такие тормозы когда речь идет об отношениях.. Аяно посмотрела на подруг. Кейко стояла, скрестив руки на груди, Юки смотрела на неё с надеждой и лёгким волнением, будто это не Аяно, а она сама собиралась на важный разговор. И внутри неё, под слоем сомнений и страхов, вдруг зажглось знакомое чувство азарта.  — Ладно, — сказала она, выпрямляясь и поправляя волосы. — Я поняла, выясню. — Вот молодец! — кивнула Кейко и, достав из кармана жвачку, сунула её в рот с видом человека, только что решившего все мировые проблемы. — И побольше женского обаяния в процессе разговора с ним! А то сидишь тут, киснешь, на всех тоску нагоняешь, может он испугался тебя. А нам надоело уже на твою унылую рожу смотреть. — Сама ты унылая, — фыркнула Аяно, но в голосе её уже звучали привычные нотки. — Я-то весёлая, — парировала Кейко. — Вон, Юки подкалываю, себя развлекаю. А ты в облаках витаешь. Юки хихикнула, прикрывая рот ладонью. Аяно закатила глаза, но не смогла сдержать улыбки. С этими двумя невозможно было долго грустить — они умудрялись превратить любой серьёзный разговор в балаган, но в этом балагане всегда чувствовалась поддержка. — Ладно, — сказала Аяно, отталкиваясь от подоконника. — Пойду я. Скоро тренировка, надо переодеться. Аяно вышла в коридор и медленно пошла к лестнице. За окнами всё так же кружились лепестки сакуры, и весенний ветер играл с занавесками. Где-то внизу прозвенел звонок, возвещая конец перемены. А в голове у Аяно уже созревал план.