Тёмная страсть

Когда Гермиона прочитала письмо от Драко, её пальцы невольно задрожали, а сердце забилось в бешеном ритме. Она сама не ведала, что творит, поддавшись лихорадочному порыву, — лишь инстинкт, древний и неукротимый, заставил её лихорадочно собираться. Она хотела его. О, как страстно желала! Подчиниться — это было неизбежно, и она шептала себе, кусая полную нижнюю губу до лёгкой боли: — Это последний раз… последний!!! Но в глубине души знала — ложь. Он был таким недосягаемым, как запретный плод из садов запретных снов, холодный принц Слизерина с глазами цвета штормового неба. Мерлин, прости её… Руки Гермионы скользнули к шкафу, и она надела то самое чёрное нижнее бельё — кружевное, облегающее, как вторая кожа, подарок его, пропитанный воспоминаниями о их тайных ночах. Шёлк ласкал тело, вызывая мурашки предвкушения. Затем — кожаный ошейник, туго обхватывающий шею, с серебряной пряжкой, что холодила кожу, словно его пальцы. Почему-то теперь это не унижение, а сладкий трепет, электрический разряд желания, пробегающий по венам. Выключив разум, как ненужный светильник, она аппарировала прямо к его огромному дому. Она стояла у тяжёлой дубовой двери, томно дыша, воздух вырывался облачками пара в прохладном вечере. Грудь вздымалась, сердце колотилось, эхом отдаваясь в висках. «Может, уйти? Пока не поздно, пока пламя не пожрало остатки гордости?» — вихрем пронеслось в голове. Но тело предавало: ноги налились свинцом, а внутри разгорался пожар, манящий, неотвратимый. Слабая дрожь пробежала по спине, и она толкнула дверь — она была приоткрыта, словно приглашение судьбы. Внутри царила кромешная тьма, густая, как бархатный плащ, лишь слабый аромат сладкого мускуса витал в воздухе, обволакивая, одурманивая. Гермиона вздрогнула, затаив дыхание. Тихо… Слишком тихо. Ни шороха, ни шага Драко. Где он? Она стянула пальто, позволяя ему соскользнуть на пол шелестящей тенью, оставшись в одном облегающем чёрном платье, что подчёркивало изгибы тела, словно тёмный шёлк ночи. Каблуки последовали за ним — босые ступни коснулись прохладного мрамора пола, посылая волны ощущений вверх по ногам. Зная, что он ждёт — где-то в тенях, выжидая, как хищник, — она поднялась на второй этаж. Шаги её были плавными, текучими, словно танец под луной: бедра покачивались в гипнотическом ритме, волосы рассыпались по плечам волнами каштанового огня.

***

Сумрак коридора, пропитанный ароматом старого дуба и табачного дыма, манил к себе, словно невидимая паутина, опутывая волю. Каждый шаг эхом отдавался в тишине, уводя Гермиону к той комнате, где её мир перевернулся навсегда. Она уже не была той, кем была раньше — строгой, непреклонной Грейнджер. Дверь, массивная, с резными рунами, охраняющими секреты, скрипнула под её дрожащей рукой. За ней — логово её личного искусителя, царство, где боль сплеталась с наслаждением в экстазе запретного. Он восседал в глубоком кожаном кресле у камина, где плясали языки алого пламени, отбрасывая золотистые блики на его обнажённый торс — рельефный, как у древнеримской статуи, с лёгким блеском пота. Нога небрежно закинута на ногу, расстёгнутый галстук факультета Слизерина болтался на мускулистой шее, словно трофей. В хрустальном стакане покачивался янтарный огневиски, а на губах играла наглая, хищная ухмылка. Серые глаза, холодные, как зимний шторм, медленно скользнули по ней — от растрёпанных локонов до дрожащих ног. — Подходи ближе, моя девочка, — промурлыкал он низким, бархатным голосом, кивая на пол у своих ног. — Я знал, что ты придёшь…. На колени. Гермиона нервно сглотнула, чувствуя, как жаркая волна тянет внизу живота, заставляя стиснуть бёдра. Её тело предало разум, и она шагнула вперёд, зная: пути назад нет. Гермиона глубоко выдохнула, прикрыв глаза, словно собираясь с силами перед прыжком в ледяную воду. Она медленно приблизилась к Драко, остановилась рядом, ощущая, как от его взгляда по спине бегут мурашки. Его глаза — серые, как штормовое море, — пожирали её, в них читалось не просто возбуждение, а какая‑то первобытная, почти пугающая жажда. Он нервно сглотнул, и она заметила, как дрогнули его пальцы, сжатые в кулаки. Она посмотрела на него — отчаянно, почти с мольбой. Но тело уже не подчинялось разуму. Плавно, почти невесомо, она опустилась на колени у его ног. Дыхание сперло, сердце колотилось где‑то в горле. Она чувствовала его власть — тяжёлую, осязаемую, — и, вопреки всему, упивалась ею. Драко издал короткий, хриплый смешок — не злобный, а какой‑то… торжествующий. — Я мог бы смотреть на это вечность, Гермиона, — произнёс он, и в его голосе звучала непривычная хрипота, будто он едва сдерживал что‑то дикое, рвущееся наружу. Она вздрогнула, когда его ладонь мягко легла на её голову, пальцы лениво закручивали прядь волос на палец. От этого прикосновения по коже побежали горячие волны. Гермиона уставилась в пол, боясь пошевелиться, боясь даже дышать слишком громко. — Смотри на меня, — приказал он тихо, но так, что ослушаться было невозможно. Медленно, будто преодолевая невидимую преграду, она подняла взгляд. — Какая умничка, — прошептал он, наклонился и коснулся губами её лба, затем — уголка губ. — Смотри, что ты делаешь со мной… Он слегка отступил, указал взглядом на выпуклость на брюках. Гермиона вздрогнула всем телом, кровь прилила к щекам. — Ты знаешь, что делать, — добавил он, и в его голосе прозвучало что‑то похожее на мольбу, смешанную с вызовом. Гермиона облизнула губы, пытаясь осознать, что происходит. Глаза Драко потемнели до цвета грозового неба. Он снова сглотнул, на шее дрогнул кадык. Не спеша, нарочито медленно, он расстегнул брюки, высвободил напряжённый, твёрдый член. — Начинай, моя девочка, — произнёс он, едва касаясь пальцами её волос. Гермиона осторожно взяла возбужденный член в руки, чувствуя, как он дёргается в её ладонях, как прерывается дыхание Драко. Он стал дышать глубоко, прерывисто, с тихим, едва слышным стоном. Она провела ладонью по всей длине, ощущая вздутые вены, гладкую, горячую кожу. «Он везде идеален…» — мелькнуло в голове. Подняла взгляд — его серые глаза отражали мерцающий свет свечей, в них не было ни насмешки, ни холода, только жадный, почти отчаянный огонь. — Давай, Гермиона, — выдохнул он. Она опустила голову и коснулась губами головки, ощутив солоновато‑сладкий привкус возбуждения. Драко резко втянул воздух, из груди вырвался низкий, гортанный стон. Язык скользнул вдоль всей длины, дразняще медленно. Она начала двигаться, сначала нерешительно, затем увереннее, чувствуя, как его пальцы вплетаются в её кудрявые локоны, как он направляет её, задаёт ритм. Он рычал — глухо, утробно, как зверь, изголодавшийся по теплу. Притягивал её голову ближе, глубже, и она подчинялась, задыхаясь, теряя ощущение реальности. Он двигался резко, властно, сжимая её волосы в кулаке, но это только сильнее разжигало внутри какой‑то тёмный, запретный восторг. — Я сейчас кончу тебе в ротик, Гермиона, прими меня, — хрипло потребовал он. Его движения стали быстрее, жёстче. Гермиона задыхалась, глотала воздух между толчками, но не отстранялась. И вдруг — резкий спазм, его тело напряглось, из горла вырвался глухой, протяжный стон. Тёплая, горьковатая жидкость хлынула ей в горло, и она послушно проглотила всё до капли. Гермиона медленно подняла голову. Драко вытер большим пальцем уголок её губ, смахивая остатки спермы. — Ты убиваешь меня, Гермиона, — произнёс он прерывисто, грудь тяжело вздымалась. Пламя в камине дрогнуло, рассыпая золотые искры, и танцующие тени заскользили по каменным стенам, словно призрачные танцоры в немом балете. Воздух был густым от аромата сандала и едва уловимой ноты возбуждения — как будто сама комната дышала в такт их участившимся сердцебиениям. Драко резко притянул Гермиону к себе, посадив на колени, и его губы обрушились на её рот — жадно, почти отчаянно, будто он пытался выпить её целиком. Его пальцы впивались в её талию, а поцелуй был таким глубоким, что у Гермионы перехватило дыхание. — Ты моя… моя… — прорычал он, прижимаясь лбом к её лбу, его глаза горели диким, необузданным огнём. — Поняла? — Я твоя… твоя… — выдохнула Гермиона, её голос дрожал, как натянутая струна, готовая лопнуть от напряжения. Он снова поцеловал её, но на этот раз его губы скользнули ниже — к шее, где бешено пульсировала жилка. Гермиона протяжно застонала, когда его зубы слегка прикусили нежную кожу за ухом. Он целовал её так, словно хотел оставить след не только на теле, но и в самой душе. Наконец, он отстранился, но лишь для того, чтобы поставить её на пол и властно произнести: — Стой смирно! Гермиона кивнула, нервно сглатывая. Её ноги подкашивались, а внутри всё сжималось от сладкого предвкушения. Она чувствовала себя добычей — но не испуганной, а опьяненной этой игрой. Драко медленно обошёл вокруг неё, его взгляд скользил по её телу, как осязаемая ласка. Она прикусила губу, пытаясь унять дрожь, но соки возбуждения уже стекали по её бёдрам, выдавая её состояние. Он нарочито медленно убрал её волосы в сторону, расстегнул застёжку платья, при этом нежно целуя её шею. Ткань скользнула вниз, упав к ногам, и Гермиона осталась в одном нижнем белье — тонкая кружевная преграда между ними. — Моя… — прошептал Драко, его голос был низким, хриплым от желания. — Никто не посмеет касаться тебя, поняла? — Да… — Гермиона вздрогнула, когда он резко притянул её за ошейник, натянув цепочку так, что её тело выгнулось навстречу ему. Она пискнула, но тут же утонула в новом поцелуе — жадном, всепоглощающем. — Ты готова? — спросил он, но Гермиона не знала, к чему именно. Однако она послушно кивнула. — Умничка, — Драко резко сдёрнул со своей шеи галстук Слизерина. — Ты была плохой девочкой. Я дам тебе всё, что захочешь, но сначала ты должна быть наказана, Гермиона. Её сердце застучало быстрее. Она хотела сойти с ума от этих противоречивых ощущений — страха, восторга, желания. Он встал за её спиной. Она не смела поворачиваться. Галстук скользнул по её глазам, завязывая их тугим узлом. Гермиона сглотнула, погружаясь в темноту, где обострились все остальные чувства. — Помни, я не сделаю того, что тебе не понравится. Ты помнишь стоп-слово? — прошептал он ей на ухо, его дыхание щекотало мочку. — Да… «чёрный».. — Умничка. Драко поднял её на руки, и она инстинктивно обвила его шею руками. В темноте она могла только чувствовать — тепло его тела, запах кожи, лёгкое покалывание щетины на подбородке. Она ощутила под ладонью край стола, и Драко развернул её, заставляя опереться локтями о прохладную поверхность. Он слегка прогнул её спину, надавливая на позвоночник, и её тело послушно выгнулось. — Стой смирно. Гермиона замерла, прислушиваясь к каждому звуку. Тиканье часов, треск огня в камине, его тяжёлое дыхание… А потом — прикосновение. Прохладные верёвки скользнули по её коже, обвили бёдра, дразняще коснулись внутренней стороны ног. Она застонала, не в силах сдержаться. — Ни звука, Гермиона, — его голос был твёрдым, но в нём звучала скрытая улыбка. Первый удар флоггера пришёлся по правому бедру — резкий, хлещущий. Было сладко и больно одновременно, и внизу живота мгновенно завязался тугой узел наслаждения. Ещё удар — по левому бедру. Она стиснула зубы, пытаясь не издать ни звука, но последующий плавный поглаживающий жест заставил её задрожать. Третий удар — по спине. И она не выдержала — простонала, выгибаясь дугой. — Я вижу, как тебе нравится, Гермиона, — он ударил сильнее, по пояснице, и она услышала его томное дыхание. — Какая же ты… Блять… Возбуждение накатывало волнами, грозя смыть её разум. — Гермиона, не кончай. Ты поняла? «Твою же…» — мысленно выругалась она, стискивая ноги. Он усмехнулся, уловив её борьбу. — Не зажимайся, — его тон был властным, с хрипотцой, от которой по спине бежали мурашки. Ещё несколько ударов — и Гермиона закричала, не в силах сдерживаться. Кожа горела, но это жжение было невыносимо приятным. — Умничка. Но ты должна быть тише, — Драко наклонился к ней, раздвигая её ноги шире. — Сейчас я подарю тебе целую бурю оргазмов, моя девочка. Он стянул с неё насквозь мокрые трусики, и Гермиона застонала от ощущения его пальцев, скользящих по её складкам. — Как меня это заводит… Готова и для меня… Драко растянул её, вводя один палец, медленно двигая им внутри. Гермиона простонала так громко, что сама испугалась своего голоса. — Тшш… — он приблизился к её уху, добавляя второй палец, растягивая её стенки. — Кончай, Гермиона. Она больше не могла сопротивляться. С криком она достигла пика, содрогаясь на его пальцах. — Драко… — её голос дрожал. — Умничка… — он вынул пальцы и поднёс их к её губам. — Оближи. Гермиона послушно провела языком по его коже, пробуя себя на вкус. — Сладкая, да? Он снова вошёл в неё двумя пальцами, и она застонала от новых ощущений. — И правда… Что ты со мной делаешь? — в его голосе прозвучало что-то похожее на отчаяние. Драко развязал галстук с её глаз, поворачивая её к себе. — Хочу видеть твои красивые глаза. Гермиона прищурилась — её взгляд был затуманен, но она видела его так ясно: он стоял перед ней, как какой-то древний бог, с влажными от пота волосами и глазами, полными дикой страсти. Он медленно снял с неё лифчик, обнажая грудь. — Ты безумно красивая, Гермиона. Она вздрогнула, когда его пальцы коснулись её сосков — они были болезненно чувствительными. Он наклонился, облизывая их, прикусывая, и Гермиона мычала от удовольствия. — Я сведу тебя с ума, Гермиона, как ты сводишь меня… — прорычал он, отстраняясь. Она стояла посреди комнаты, дрожа от жара, её тело требовало ещё. Драко сел в кресло и поманил её пальцем. — Иди ко мне. Гермиона подошла, оставаясь в одном ошейнике. Он сдёрнул брюки, высвобождая свой возбуждённый член, и резко притянул её за руку, сажая сверху на него. Она вскрикнула, ощущая, как он растягивает её изнутри. — Не больно? — прошептал он. — Нет… Драко притянул её ближе. — Доставь себе удовольствие сама. Делай с моим членом что хочешь. И Гермиона начала двигаться — быстро, хищно, с какой-то первобытной жаждой. — О, Гермиона, ты такая голодная? — он помогал ей, держа за бёдра. — Безумно голодная, Драко… — она стонала, теряя контроль. Ещё несколько толчков — и она снова взорвалась, выкрикивая его имя. Драко застонал, чувствуя, как она сжимается вокруг него, и сам почти достиг пика, рыкнув от наслаждения. — Умничка… Ещё, Гермиона! Ещё! — шептал он, умоляя. Она замедлила темп, но он ввёл в неё пальцы, и ощущения стали ещё острее. — Ох, Драко… — Не кончай, жди меня… Поняла? Его толчки стали яростными, и вскоре они оба достигли пика одновременно. — Моя… — он мягко поцеловал её. Взяв палочку, он произнёс заклинания — противозачаточное и очищающее. — Мы же не хотим, чтобы ты забеременела? — Драко вздёрнул бровь, и в его серых глазах мелькнуло что‑то хитрое, почти мальчишеское. Гермиона покраснела, чувствуя, как жар приливает к щекам. — Нет… Драко поднялся, легко подхватив её на руки. Она ощущала, как силы покидают её тело — мышцы стали мягкими, словно растопленный воск, а разум плавился от пережитых ощущений. Он нёс её к огромной кровати, чьи шёлковые простыни отливали холодным серебром в свете камина. Мягко опустил её на спину, и ткань скользнула по коже, как прикосновение призрачных пальцев. — Я ещё с тобой не закончил, — прошептал он, нависая над ней, и его дыхание щекотало её губы. Она снова почувствовала его возбуждение — твёрдое, настойчивое, прижимающееся к её бедру. А потом увидела в его руках верёвку — грубую, тёмную, с шероховатой текстурой, от которой по спине пробежал трепет. Глаза Драко загорелись хищным блеском. — Я свяжу тебя. Я хочу доставить тебе такое удовольствие, какого ты ещё не знала, моя девочка. И ты больше не сбежишь от меня. Никогда. Её щёки вспыхнули, но не от стыда — от предвкушения. Она почувствовала, как он, сидя на ней, взял её руки и медленно поднял их над головой. Верёвка обвила запястья — туго, уверенно, без шанса вырваться. Он закрепил её на изголовье кровати, и металл слегка звякнул, отозвавшись эхом в тишине комнаты. Прежде чем отстраниться, он поцеловал её в шею — нежно, почти целомудренно, и этот контраст заставил её задрожать сильнее. Она лежала, наблюдая, как он, в одних низко сидящих брюках — подошёл к столику справа. Его мышцы перекатывались под кожей при каждом движении, капли пота блестели на ключицах, стекали по прессу. Он достал чёрный вибратор — не такой, как раньше. Этот был длиннее, с плавными изгибами, из полированного эбонита, с едва заметной гравировкой у основания. На конце — тонкий, чуть заострённый наконечник, который, казалось, мог проникнуть в самые потаённые глубины. Поверхность была прохладной на вид, почти зловещей в своём совершенстве. Гермиона облизнула губы, не в силах оторвать взгляд. Он сверкнул глазами — таким голодным, обжигающим взглядом, что у неё перехватило дыхание. — Какой же ты красивый… — невольно вырвалось у неё. Сердце трепетало, а Драко улыбнулся. Пот стекал по его идеальному телу, подчёркивая рельеф мышц, и она хотела провести по нему языком, попробовать на вкус эту соль, эту страсть. Он приблизился, и вибратор зажужжал — низко, угрожающе, как шёпот древнего заклинания. Драко шире раздвинул ей ноги, и прохладный металл коснулся её бедра, посылая по телу волну мурашек. — Кричи. Умоляй, — прошептал он, и его голос был бархатным, властным, неотвратимым. Вибрация скользнула ниже, плавными кругами, дразня, едва касаясь складок. Она застонала, выгибая спину, но он не спешил — водил им по внутренней стороне бёдер, по животу, заставляя её изнывать от нетерпения. Наконец, кончик коснулся её лона, и она вскрикнула. Он начал делать круговые движения, то проникая чуть глубже, то отступая, сводя её с ума. Драко навис над ней, прожигая взглядом, пока она извивалась под ним, беспомощная, связанная, полностью в его власти. — Я схожу с ума от тебя, Гермиона, — выдохнул он, наклоняясь, чтобы поцеловать её шею, прикусить кожу на груди. Его губы обжигали, а вибратор проникал всё глубже, и она теряла контроль, крича его имя, умоляя о большем. — Драко… Драко… Пожалуйста… — её голос дрожал, срывался. Он надавил сильнее, и её тело взорвалось в оргазме — резко, ослепительно, с криком, который, казалось, разорвал тишину комнаты на части. Драко рваным движением поцеловал её в губы, заглушая стон. — Моя девочка… — прошептал он, давая ей минуту передышки, целуя в шею, ключицы, плечи. Она хотела коснуться его, обнять, но верёвка держала крепко, безжалостно. А потом снова — вибрация. Она распахнула глаза. — Драко… Я не смогу больше… Он приложил палец к её губам. — Сможешь. Я хочу видеть твой сквирт, хочу видеть, как ты будешь опустошенной. Он укусил её мочку уха, и снова начал движения — размашистые, беспощадные, сводящие с ума. Она кричала, дёргалась, но верёвки держали, и оргазм накрыл её волной — такой сильной, что перед глазами замелькали искры. Она почувствовала, как влага хлынула из неё, ноги затряслись, а Драко замер, наблюдая за ней с каким‑то первобытным восторгом в глазах. Он улыбнулся, отбросил вибратор в сторону — тот стукнулся о пол с глухим звуком. Гермиону трясло, силы окончательно покинули её, простыни под ней были насквозь мокрыми. — Моя. Только моя, — Драко навалился на неё всем телом, и она ощутила его снова — твёрдый, горячий, жаждущий. Он плавно вошёл в неё, и она застонала — уже не в силах сопротивляться, но и не желая этого. — Драко… Я не могу… — Можешь, — его толчки стали резче, он стискивал зубы, глядя ей в глаза. — Какая же ты мокрая…Просто..Пиздец… Ритм ускорился, она тряслась всем телом, чувствуя, что вот‑вот потеряет сознание от переизбытка ощущений. — Давай ещё. Кончай для меня. Она пискнула, закричала, и волна оргазма накрыла её снова, она была полностью пустой….Драко последовал за ней — рыкнул, излился ей на живот, тяжело дыша. Он томно выдохнул, а она… отключилась. Темнота. И перед ней — лишь взгляд его обеспокоенных глаз. Очнулась она в его объятиях. Он гладил её по волосам, и тепло его ладони успокаивало, как колыбельная. — Как ты, малышка? Драко поцеловал её в шею, и она вздохнула. — Всё… Всё хорошо. Но я не чувствую ног. Он усмехнулся, нежно погладил её по щеке. — Это нормально. Поднявшись, он подал ей стакан воды с тумбочки. Она жадно выпила, и только теперь заметила красные следы на запястьях — видимо, он снял верёвки, пока она была без сознания. Драко забрал стакан, когда Гермиона осушила его. В его глазах что‑то блестело — то ли усталость, то ли нежность. Он поднял её на руки, и она едва чувствовала собственное тело. — Малышка, я сейчас тебя помою. И мы будем спать. Он вдохнул аромат её волос, и это прикосновение было таким… неожиданным, таким тёплым. Она прижалась к его шее, поцеловала кожу, и он вздрогнул, но не отстранился. Ванна уже была наполнена, воздух пах лавандой и мёдом. Он аккуратно посадил её в тёплую воду, и мышцы расслабились, как будто она растворилась в этой неге. Наблюдая за ним, она видела, как он стягивает брюки, обнажая полувозбуждённый член. — Ой… Нет… — О да, моя девочка... Мне всегда мало тебя. Что поделать? — он хмыкнул и залез к ней, устроился позади неё, прижимая к себе. Намыливая её тело, он целовал её шею, плечи, и она стонала от этих нежных, почти невинных прикосновений. Он молчал, но в его взгляде читалось что‑то глубокое, невысказанное. — Что ты со мной делаешь, Гермиона? — прошептал он наконец. Она взяла его руку и почувствовала поцелуй на своих пальцах. — А ты что делаешь со мной, Драко? Он напрягся, вздохнул. — Пойдём спать, малышка. Мы уже достаточно чисты. Резко отстранившись, он вылез из ванны, вытерся и помог ей выйти, укутав в тёплое полотенце. Обнял, вдыхая её запах. Гермиона посмотрела ему в глаза. — Я думала, я отправлюсь домой… — Я не отпущу тебя.. Никогда…. Она улыбнулась, краснея. Они вышли из ванной. Спальня была идеально прибрана, постельное бельё — новое, белоснежное. Она вскинула бровь. — Да‑да, хорошо иметь эльфов, не находишь? — ухмыльнулся он. Гермиона закатила глаза. — Ты как всегда… Драко рассмеялся, рванул с неё полотенце и повлёк к кровати. Улегся на спину, а она примостилась рядом, впившись в его грудь, вдыхая его терпкий аромат. Тепло его тела окутало её, словно самое нежное одеяло, и напряжение последних часов наконец отпустило. Она провалилась в безмятежный сон — глубокий, без сновидений, такой редкий и драгоценный. В нём не было ни тревог, ни сомнений, ни границ — лишь безмятежный покой и всеобъемлющее чувство защищенности. Драко смотрел в потолок, прислушиваясь к её ровному дыханию. Его пальцы машинально скользили по её плечу, выводя невидимые узоры на коже. В голове роились мысли — непривычные, тревожащие. Он не мог вспомнить, когда в последний раз держал женщину в объятиях так долго, не стремясь тут же ускользнуть во тьму. Не мог вспомнить, чтобы ему хотелось вот так — просто лежать, вслушиваясь в чужое дыхание, ощущая биение сердца… — Что ты со мной делаешь? — прошептал Драко в потолок. Он осторожно повернул голову, разглядывая спящую Гермиону. Ресницы трепетали, губы чуть приоткрылись, на щеке застыл отпечаток складки простыни. Такая беззащитная. Такая… настоящая. Ни масок, ни ролей, ни вечной погони за превосходством. Лишь тепло, дыхание, мягкость её волос под его ладонью. Что-то сжалось в груди — сердце забилось в бешеном ритме. Он резко выдохнул, отгоняя наваждение. Но вместо того, чтобы отстраниться, он прижал её ближе, уткнулся носом в её кудри и закрыл глаза. Сон пришёл не сразу. Но когда пришёл — принёс с собой странное, давно забытое ощущение: будто он дома.