Печать правителя

Президент Чха Сок Джин вернулся в свою резиденцию, как всегда, очень поздно и устало поднялся к себе в кабинет. Часы уже давно пробили полночь, день у главы страны был сложный, но сейчас он не мог себе позволить сразу лечь: его решения требовало ещё несколько вопросов. Правда, едва шагнув в богато убранную комнату, он забыл их все. Плотные сумерки в кабинете разгоняли лишь яркие лучи полумесяца, но и их сияния хватило, чтобы президент тотчас выхватил тела, недвижно лежавшие подле распахнутого настежь окна, и высокую фигуру мужчины в плаще. В комнату бесшумно врывался сильный ветер, от порывов которого, казалось, белые полотна тюля на окне вскоре сорвёт с петель. Тишина в кабинете испуганно замерла, когда незваный гость обернулся и Чха Сок Джин узнал лик того, кого навещал несколько лет назад. — Приветствую, господин президент, — развеял безмолвие низкий голос вошедшего без спроса. — Г-гви… — сглотнув, выдавил президент. — В-вы здесь… какая честь… — Какая честь? — насмешливо повторил древний вампир, шагнув к письменному столу и грациозно опустившись в кожаное кресло. — Боюсь, вы не рады меня видеть… если запах ваш не лжёт, — без тени веселья усмехнулся он. Чха Сок Джина эта усмешка напугала пуще угрозы. Он не смотрел на тех, кто по-прежнему недвижно лежал под развевавшимся белым тюлем… Ему хватило и взгляда, чтобы понять, на ком бессмертное существо выместило свой гнев. Или голод. — Что привело вас сюда, господин? — совладав со страхом, спросил президент. — Клятвы, — ответ был неожиданным. — Которые давали вы и давали правители этой страны до вас, — пояснил Гви, потянувшись и подняв со стола хрустальный стакан, который Чха Сок Джин заметил только сейчас. — Как удобно, — протянул он, приподняв стакан и разглядывая в свете луны густую красную жидкость, которая была вовсе не вином, — обещать то, за что не будет спроса… Но сейчас я здесь, господин президент, — заметил древний вампир почти лукаво и снова усмехнулся, прежде чем глотнуть: — И спрошу сполна… Президент опустил взгляд, не в силах дождаться следующих слов. Гость, однако, говорить не спешил, наслаждаясь напитком, и хозяин кабинета негромко начал: — Каждый, кто был до меня, и я… мы беспокоились только о благополучии народа и безопасности этой страны… — Которая была под угрозой, если вы приходили к власти без моего разрешения, — насмешливо закончил за него Гви. — До меня доходили рассказы о японской аннексии, — цинично добавил он и отставил стакан. — Чего вы хотите? — спросил Чха Сок Джин. Гость медленно склонил голову к плечу. В рассеянном лунном свете бледный лик его и пугал и завораживал, чёрные глаза его, видевшие так много, сияли жизнью, которой только что напитались его жилы, скользила в изгибе губ усмешка, которая и манила и внушала страх. Ощущение, что вампир может напасть — напасть в любое мгновение — и с лёгкостью оборвать жизнь того, кто его разгневал, было таким острым и сильным, что президент чувствовал себя слабым и ничтожным. Он ничего не мог сделать, чтобы защитить свою жизнь. И знал, что её сохранит только прихоть — у преданного королями, а затем и президентами Гви не было ни одной причины проявлять милосердие к тем, кто столетиями держал его в плену, нарушая данное ему Ли Бон Воном слово. — Вы слышали про Итрад, господин президент? — наконец вкрадчиво проговорил гость. — Слышал. — Вы восстановите мой город… подарок первого правителя Чосона, — проронил Гви, поднимаясь с кресла. — Для начала. Если хотите, — он окинул взглядом тела у окна, — сохранить свою ничтожную жизнь… поспешите вернуть в Итрад былое величие. — Будет исполнено, господин, — склонил голову президент, сдержав желание взглянуть на жену и сына вслед за гостем. Гви исчез так, словно был тенью. Чха Сок Джин ещё долгую минуту глядел на оконный проём, в котором растворилась его высокая фигура. Медленно чернел и сгущался ночной воздух. Страна ещё не ведала о том, что в эту ночь изменилось всё. Что власть вновь перешла к её истинному правителю. Что Гви вернулся. Два года спустя От каменного пола тянуло холодом, но у Дэмельзы не было сил даже пошевелиться. Хотелось подняться и уйти от этого холода, от сковавшей тело слабости, от запаха крови, который сочился в воздухе. Вдалеке слышались испуганные крики, кто-то звал её по имени, но она не могла ответить на зов. Лишь слабо застонала, ощутив, как чьи-то руки касаются её лица, шеи, плеч, и встрепенулась, когда кожу согрело чужое дыхание и бархатный голос, отчего-то очень знакомый, с печалью проронил: — Боюсь, я опоздал… На горле сомкнулись сильные пальцы, и она начала задыхаться, чувствуя, как по вискам потекли слёзы, и отчаянно пытаясь вымолвить хоть слово… Но её отпустили так же внезапно, и сразу вслед её подбросило, бережно обхватило руками, которые могли с лёгкостью её сломать, и горячо прижало к груди, в которой билось и билось живое тёплое сердце. — Не могу… я не смогу… — шептал голос, и тот, кто помиловал её по неясной причине, зарылся лицом в её волосы, дыша их запахом так жадно, так ненасытно, что это и пугало и почему-то притягивало. Ей хотелось и вырваться и податься ближе к незнакомцу, но до того, как она осознала это желание, сон выпустил из плена её сознание, и она разлепила веки, понимая, что снова видела Гви. Он снился ей почти каждую ночь с той встречи в Цитадели. Только ни разу во сне она его так и не узнала. Глубоко вздохнув, Дэмельза села в кровати. И тепло улыбнулась, заметив, что на одеяле рядом сопит, свернувшись калачиком, Дэй. Мальчик обычно спал в своей комнате, но часто прибегал к сестре и устраивался рядом, как ручной котёнок. Младшего брата, которому едва минуло три года, девушка любила так, как иные матери не любят своих детей. С того дня, когда взрыв газа унёс жизни её родителей и двух сестёр, у Дэмельзы не было никого ближе и дороже Дэя, и она заботилась о нём, как никогда не заботилась о себе. Мальчик отвечал на её ласку и нежность всей любовью, на которую было способно его бескорыстное маленькое сердечко, и, пожалуй, именно из-за этого девушка не замечала никаких трудностей, без жалоб совмещая работу сценаристом в геймдеве с учёбой в Академии тёмных искусств. Её исследование на кафедре истории вампиризма давало плоды, им даже заинтересовались Стражи, порой приезжавшие из Валахии в Сеул. Профессора намекали, что диссертация может принести плоды, девушке даже повезло поехать в Китай, к руинам Запретного города, некогда защитившего в своих стенах немало людей, которых преследовали новообращённые. Дэмельза две недели проработала там с записями основателей Ордена охотников и вернулась в Академию с богатым материалом. О своей встрече с Гви она, тем не менее, никому не рассказывала. Она могла лишь поведать о том, как жестоко обходятся с пленником стражи Цитадели, но поговорить с древним вампиром она так и не смогла, а желания увидеться с ним вновь не чувствовала. — Ты сегодня до семи? — спросила её подруга уже на кухне, когда, приведя в порядок себя и Дэя, Дэмельза вышла на кухню. — До восьми, Со Хи, придётся задержаться. Нужно что-нибудь купить? — прошла к холодильнику девушка и выудила оттуда бутылку воды. Дэй тем временем проворно устроился за столом и начал наблюдать за тем, как возится у плиты Юн Со Хи — близкая подруга Дэмельзы, с которой они вместе снимали небольшой дом в пригороде Сеула. Со Хи работала дизайнером в молодой команде, основавшей свой бренд несколько лет назад, и с ней Дэмельза дружила ещё со школы. Подруга нередко помогала девушке, присматривая за Дэем по вечерам, потому что позволить себе няню Дэмельза не могла. — У нас заканчивается рис, — рассказала Со Хи, — и можно ещё докупить яиц… Будешь керанмари? — Да, спасибо, — проворно накрывая на стол, обронила Дэмельза. — Кафедра сегодня принимает гостей из Ордена… — Очередная конференция по защите наших прав? — присела за стол подруга. — Кажется, запрос президента на принятие закона о добровольных сделках крови принят, — закивала Дэмельза, устраиваясь напротив. — Дэй, хочешь ещё сока?.. Со Хи подхватила палочками кусок керанмари и хмуро уточнила: — Ты серьёзно? Плеяда дала добро на то, чтобы люди становились непосредственными донорами? — Вампиры готовы платить за это огромные деньги, — невесело усмехнулась Дэмельза. — Насколько я знаю, от крови в пакетах они становятся только слабее. А донором, говорят, нельзя будет стать, не подписав соглашение на кремацию. — Чтобы новообращённых не было? — догадалась подруга. Девушка глотнула чая, вернув очевидным: — Вампирам запрещено создавать себе подобных. — Слушай… — помолчав, начала Со Хи. Дэмельза нахмурилась, и она осторожно проговорила: — У нас в районе вампиров будто стало больше. Даже я пару раз, кажется, с ними встречалась, а ведь они очень скрытные. Думаешь, их из-за предложения президента сюда вдруг потянуло? — Может быть, — неуверенно протянула Дэмельза и, поразмыслив, покачала головой: — Но вряд ли только в этом причина. Возможно, сегодня на конференции будут ещё ответы, — предположила она. В душе зароились неприятные предположения. Со Хи не преувеличивала — вампиры были скрытны и выходили только по ночам. И частные встречи с ними могли говорить только об одном: их действительно стало больше. Но отчего их вдруг потянуло в Сеул, Дэмельза не знала. Как не догадывалась о том, что правда её шокирует совсем скоро.