Печать правителя

Тяжёлые шаги главного стражника гулом разносились под низким потолком коридора, плясал на стенах неровный свет диодных ламп, некоторые из которых держались на честном слове. Тишину развеивало их ровное гудение. — Диссертацию пишешь, значит? — в грубоватом голосе мужчины не было и эха любопытства. — Ну-ну, смотри, как бы твоя смелость не вышла тебе боком, — крякнул он. Дэмельза крепче прижала к груди блокнот: — Боком? Почему? — в искреннем недоумении проговорила она. — Сама увидишь, — ушёл от ответа стражник. Девушка перевела дух, но желания повернуть обратно не почувствовала. Со дня её разговора с Жаном прошёл месяц: много времени отняло оформление всех нужных документов. Попасть в камеру к самому древнему вампиру, который провёл в заточении почти пять сотен лет, оказалось очень сложно. Так, что Дэмельза едва ли верила своим глазам, спускаясь сейчас вслед за главным стражем Цитадели на подземные уровни. Стены крепости казались монолитными, и от неверного света они выглядели то светло-серыми, то почти чёрными. Отовсюду тянуло неуютным холодом — не пронизывающим, но достаточно неприятным. К тому же девушку нервировал сильный металлический запах, ускользавший и временами остро бивший в нос. — Пришли, — внушительно обронил стражник, приложив ладонь к замку, который замыкал люк тяжёлой округлой двери. Открылась та далеко не сразу — стражнику потребовалось разблокировать ещё несколько электронных замков, которые, кроме него, не мог открыть больше никто. Дэмельза наблюдала за ним, думая о том, как давно в эту камеру входили в последний раз. Отчего-то её мучило отчётливое ощущение, что с того визита прошло много лет. Внутрь стражник шагнул первым, и, поколебавшись, следом вошла и девушка. После тусклого света коридора потёмки в камере не казались густыми, и почти сразу Дэмельза поняла, что полумрак здесь разгоняет не искусственное освещение, а лунный свет. Она с интересом пригляделась к круглому отверстию в потолке, из которого снопом падали полупрозрачные лучи месяца. Потом скользнула взглядом вниз… и ощутила, как сжимается сердце в груди. Лица пленника не было видно, его скрывали длинные чёрные волосы. Лунное сияние щедро омывало и белые одежды заключённого, и его руки, скованные кольцами цепей, что тянулись к потолку. Он стоял на коленях, уронив голову, проступили на его предплечьях жилы, столь синие под бледной до прозрачности кожей, что казались чёрными. Дэмельза переступила с ноги на ногу, ощущая застывшее в этой камере время каждой клеткой: оно давило на плечи и голову. Девушка пригляделась к одеяниям заключенного, но выглядели те так, словно он надел их только вчера, и россыпь на подоле и рукавах алела подобно свежей крови. Хотя почему-то Дэмельза хорошо понимала, что и этой крови и одеждам пленника столько же лет, сколько он провёл в этой камере. — Проходи, не бойся, — оглянулся стражник, — он тебя не тронет. Он слишком слаб, — довольно хмыкнул мужчина, шагнув ближе к пленнику, и запрокинул ему голову, схватив за волосы. — Ни одного глотка крови за пятьсот лет, — пояснил мужчина, заглядывая заключённому в лицо. Тот с трудом разлепил веки, и Дэмельза поняла, что он, вероятно, дремал до их прихода. Лицо его было столь бледным, что проступившие на нём так же, как на руках, чёрные сосуды пугали. Догадаться, в чём причина, было несложно. — Вечная жажда… — сорвалось с губ девушки. — У меня для тебя приятные известия, — поведал пленнику между тем главный стражник. — Плеяды Стражей наконец-то вручат кому-то из кровопийц Печать правителя. Кому-то, но только не тебе… Как тебе такая перспектива? — язвительно спросил он и перевёл взгляд на Дэмельзу, которая наблюдала за ними потемневшими от испуга глазами. — В общем, можешь спокойно задавать вопросы. А если он заартачится, зови меня, я его быстро разговорю, — с холодным смехом закончил он, отпуская волосы пленника. Звякнула цепь, заключённый уронил голову, но что именно произошло в следующее мгновение, девушка не смогла бы сказать. Она лишь услышала короткое гудение, после которого по телу пленника пробежала крупная судорога. Тишину в камере развеял тихий стон, и Дэмельза похолодела. — Разговор будет долгим, — невпопад выпалила она, шагнув ближе и мысленно умоляя главного стражника уйти. — Боюсь, я о многом хочу спросить, господин… — Он в твоём распоряжении, — махнул рукой на пленника мужчина и, к облегчению девушки, направился к выходу. — Закончишь — нажимай на эту кнопку, я приду, — посоветовал он и вышел, закрыв за собой дверь. Провожавшая его глазами Дэмельза с трудом удержала в руках блокнот — он стал почему-то очень тяжёлым. Долгие секунды собиралась с духом, прежде чем обернуться. Скованный, ослабший от долгой жажды древний вампир безвольно висел в цепях, напоминая не легенду, которую передавали друг другу ночные охотники и по сей день, а жертву чужого вероломства. — Ты, наверное, сотни раз проклял своё бессмертие, — глухо проронила Дэмельза. Многие часы, размышляя о встрече с Гви, она думала, что страх перед бессмертным существом отнимет у неё голос, но сейчас чувствовала лишь сострадание. То, что она видела, почему-то было неправильно. «Гви не запрещено говорить с посетителями, — вспомнились слова Жана. — Просто навестить его никто не захотел…». Девушка не понимала, отчего ей так больно, но ощущала лишь боль. Она не хотела даже представлять себе, каково это — умирать от жажды каждую секунду целых пять сотен лет… Мысль пришла негаданно, но Дэмельза не успела её даже осознать. Остановилась она только тогда, когда уже, отбросив блокнот, сломала корпус простой шариковой ручки. Гви никак не отреагировал на треск, оглушивший безмолвие камеры. Девушка колебалась несколько секунд, сжимая тонкий осколок пластика так, что побелели пальцы. Сердце подсказывало, что она всё делает правильно, но её сковал страх. Переведя дух, Дэмельза решительно рассекла кожу на запястье и не задумываясь шагнула ближе к пленнику. Она заметила, как напряглись мышцы его рук, когда всю камеру, казалось, в один миг заполнил густой аромат тёплой крови. Тихий вздох вампира напугал девушку сильнее, чем крик, — потому что воздух будто пробило чёрной энергией многолетней жажды… Что произошло вслед, Дэмельза так и не смогла себе объяснить. Она поднесла руку к губам Гви, но ей казалось, что её толкнуло к нему что-то сильное, мощное, что-то, чему было невозможно сопротивляться. Пленник припал к её кровоточащей ране так, как не припал бы к студеной воде и нашедший оазис путник. В какое-то мгновение у девушки закружилась голова, и она сама не заметила, что упала на колени. Опомнилась она, лишь когда встретилась с Гви взглядом. Глаза древнего вампира полыхали красным, но сквозь жажду в них пробивалась ясная мысль. Дэмельза осознала, что разум его вовсе не затуманен ни болью, ни слабостью, ни голодом. Напротив, это её сознание заволакивало пеленой, её волю сковывало чужой волей — столь властной, что у девушки не было никаких сил ей противиться. Она покорно запрокинула голову, словно это желание принадлежало ей самой, и схватилась за плечи вампира, пытаясь удержаться и не соскользнуть в плотный чёрный туман, куда неотвратимо утягивало её сознание. Было и больно, и холодно, и страшно, но вырваться и убежать она не могла. Дэмельза пришла в себя минутой или часом позже — она не могла сказать точно. Медленно разлепила веки, обнаружив, что лежит навзничь на холодном камне пола. На то, чтобы сесть, у неё ушло немало сил, и она просидела какое-то время, обхватив колени руками и пытаясь унять головокружение. Кожу на шее покалывало, как от ожога, и девушка прижала ладонь к горлу. Но под пальцами не ощутила ни крови ни раны. Поразмыслив, Дэмельза оглядела запястье, но раны не было и там. Лишь сиротливо лежали на полу осколки ручки и её блокнот. Девушка перевела затуманенный взгляд на пленника. Тот без движения висел в цепях, как и прежде. — Что же… это было? — чуть слышно пробормотала Дэмельза, поднимаясь с пола. Она постояла немного, пока голова не перестала кружиться. Тело ломило, как при ознобе, и девушка не сразу обратила внимание на то, что воздух в камере изменился. Теперь он сочился энергией — древней, могущественной, властной. Дэмельза испуганно взглянула на Гви, и понимая и не понимая, что происходит. А потом ощутила страх, которого не было прежде. С этой секунды оставаться в камере было совсем не безопасно. Едва ли осознавая, что делает, девушка шагнула к двери и нажала на кнопку. Ей хотелось только одного — бежать. Она догадывалась, что, сама о том не подозревая, пробудила силу, дремавшую долгих пять столетий. Главный стражник не заметил ни её бледности, ни рассеянности. Ей не задали ни одного вопроса и отпустили без подозрений. Дэмельза понимала, что никто из них не ждал от неё шага, на который её толкнуло милосердие, чуждое стражам Цитадели. Как добралась до гостиницы неподалёку, она не помнила. Войдя в свой номер, девушка замкнула за собой дверь и, упав на кровать, беспробудно проспала до следующего утра.