TEACHERS PET.

Уилл шел по коридору, чувствуя на затылке тяжелый, почти физически ощутимый взгляд Майка. Тот так и остался стоять у кафедры, сжимая в руке какой-то провод. Байерсу было чертовски приятно это осознавать: он не просто переиграл мальчишку, он оставил его вариться в собственном соку, гадая, что же там за «рабочие моменты» с подмигивающими смайликами. Кабинет Элеоноры находился в старом крыле, где потолки были выше, а воздух пах дорогим парфюмом и старой бумагой. Уилл коротко постучал и, не дожидаясь ответа, вошел. Элеонора сидела в своем кресле, закинув ногу на ногу. Та самая юбка-карандаш, о которой говорила Джен, сегодня казалась еще короче. Она подняла глаза от каких-то бумаг и медленно, с кошачьей грацией, сняла очки в тонкой оправе. — Быстро ты, Уилл, — она улыбнулась, и эта улыбка была далека от академической вежливости. — Я думала, ты застрянешь со своими оболтусами до вечера. — У них был... насыщенный урок, — Уилл прошел в глубь кабинета и присел на край её стола, чувствуя себя непривычно смелым. — Решил не затягивать. Ты что-то хотела обсудить? Элеонора отложила ручку и подалась вперед. Ткань её рубашки натянулась на груди, подтверждая опасения Джен — пуговицы действительно совершали ежедневный подвиг. Она протянула руку и поправила воротник пиджака Уилла, задержав пальцы на ткани чуть дольше, чем нужно. — Обсудить? Да, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. — Например, почему ты до сих пор обращаешься ко мне на «вы», когда мы одни? И почему у тебя такой вид, будто ты только что совершил идеальное преступление? Уилл почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Флирт Элеоноры был прямой, как выстрел, без этих подростковых игр Майка. Она была взрослой женщиной, которая знала, как расставлять акценты. — Может, потому что я действительно его совершил? — Уилл усмехнулся, перехватывая её ладонь. Кожа у неё была прохладной и гладкой. — О, — Элеонора приподняла бровь, её зрачки чуть расширились. — И кто же пострадавший? Надеюсь, не я? — Ты — точно нет, — Уилл мягко сжал её пальцы. — Скорее, один очень самоуверенный студент, который решил, что он здесь главный. Элеонора тихо рассмеялась, этот звук был похож на звон дорогого хрусталя. Она встала, оказываясь совсем близко к нему, так что Уилл почувствовал тонкий аромат её духов — что-то цветочное с тяжелой нотой мускуса. — Майкл? Бедный мальчик, — она приложила ладонь к груди Уилла, медленно ведя пальцами вниз по пуговицам. — Артур говорит, что ты на него отлично влияешь. Но мне кажется, Уилл, что ты влияешь не только на него. Она сделала еще шаг, почти вжимаясь в него бедрами. В кабинете стало очень тихо, только тикали настенные часы, отсчитывая секунды этого странного, тягучего момента. — Так что, — Элеонора обхватила его шею руками, переплетая пальцы в его волосах, — у тебя есть планы на этот вечер? Или мне придется придумать для тебя еще пару «рабочих заданий»? Уилл смотрел на её приоткрытые губы и понимал: если сейчас в дверях появится Майк, его просто разорвет на куски от ярости. И эта мысль грела Уилла лучше любого виски.

***

Уилл откинулся на сиденье, слушая, как остывает двигатель. В салоне было душно, пахло кожей и тем самым парфюмом Элеоноры, который, казалось, въелся в воротник его пиджака. Пальцы до сих пор покалывало от недавнего прикосновения. Телефон в подстаканнике коротко пискнул.

Артур: «Уилл, Эл вышла на полную ставку, но я решил, что группу Майкла ты оставишь за собой. У вас отличный контакт, не хочу ломать то, что работает. Жму руку».

Уилл хмыкнул, глядя на текст. «Отличный контакт». Если бы Артур знал, какого рода этот контакт был десять минут назад под столом в аудитории или в библиотеке его собственного дома, его бы хватил удар. Уилл равнодушно смахнул уведомление влево — сейчас это было последним, о чем хотелось думать. Он нашел в контактах Джен и нажал на вызов. Трубку сняли после первого же гудка, на фоне слышался привычный скрежет металла и какой-то бодрый панк-рок. — Ну что, живой? — голос Джен звучал бодро. — Или «тетя» выжала из тебя все академические соки? Уилл потер переносицу, снимая очки, и прикрыл глаза. — Живой, Джен. Сижу в машине, пытаюсь понять, как я до этого докатился. Артур только что написал, что Майк остается под моим кураторством. Официально. — О-о-о, — протянула Джен, и Уилл прямо представил, как она ухмыляется, вытирая руки ветошью. — Это ж бинго, Байерс. Ты теперь его личный надсмотрщик с лицензией. Ну и как там Элеонора? Фотка не врала? — Фотка была демо-версией, — Уилл невольно улыбнулся, вспоминая близость в кабинете. — Она… напористая. Почти прижала меня к столу. Знаешь, это странное чувство, когда тебя хотят сразу двое, и оба — по разные стороны баррикад. — Слушай, ты там осторожней, а то у тебя скоро нимб от ЧСВ лопнет. Майк-то видел, как ты к ней уходил? — Видел. Его чуть не перекосило прямо за кафедрой. Если бы взглядом можно было поджигать, я бы вспыхнул как факел еще в коридоре. — Красавчик, — одобрила Джен. — Ладно, завязывай со страданиями. Приезжай ко мне, я пиццу заказала, нормальную, а не ту картонку, что Майк жрал со своими дружками. Обсудим твой новый статус «властелина Уилеров». Уилл завел мотор. Фары разрезали сумерки парковки, выхватив из темноты одинокую кудрявую фигуру у входа в главный корпус. Майк стоял там, засунув руки в карманы куртки, и провожал машину Уилла взглядом. — Скоро буду, — бросил Уилл в трубку и резко вывернул руль, прибавляя газу.

***

У Джен в мастерской было по-прежнему шумно, пахло канифолью и дешевым освежителем с ароматом «Морской бриз», который явно не справлялся с запахом горелого пластика. Она сидела на своем верстаке, болтая ногами в тяжелых ботинках, и сосредоточенно жевала кусок пиццы. Уилл ввалился внутрь, бросил сумку в угол и обессиленно рухнул на диван, который, кажется, состоял из одних только пружин и старых надежд. — Ну, колись, — Джен кинула ему коробку. — Выглядишь так, будто тебя переехал камаз с надписью «Сексуальное доминирование». Уилл вытянул кусок пепперони, рассматривая, как тянется сыр. — Артур сказал, у нас «отличный контакт». Джен поперхнулась колой и зашлась в кашле, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Контакт! Ну да, тесный такой, интимный. Слушай, Байерс, ты теперь официально его хозяин. Можешь заставлять его переписывать конспекты, пока у него пальцы не отвалятся. Или... — она поиграла бровями, — пока он не начнет просить пощады как-то иначе. — Перестань, — Уилл устало потер глаза. — Он сегодня на лекции чуть с ума не сошел. Я... я прижал его прямо за кафедрой. Рукой. Пока музыку слушал. Джен замерла с куском пиццы у рта. — Прямо в аудитории? При всех? Ты серьезно? — Да. Под столом. Он сидел белый как полотно. Думаю, если бы я еще минуту не убирал руку, он бы там же и закончил свою академическую карьеру. Джен присвистнула, спрыгнула с верстака и подошла к нему, хлопая по плечу. — Ну ты и зверь, Уилл. Я знала, что в тихом омуте черти с дипломами, но чтоб такие... А что Элеонора? — Она позвала меня «забежать». Видела бы ты его рожу. Его буквально колотило от ревности. А потом я пошел к ней, и она... ну, скажем так, она не планировала обсуждать учебный план. Джен уселась на пол прямо перед диваном, обхватив колени руками. — И что? Ты ей... ответил? Уилл посмотрел в потолок, где в свете синих светодиодов кружились пылинки. — Я просто позволил ей это делать. Знаешь, это так странно. С одной стороны — сопляк, который пытался меня сломать и теперь бесится, как побитый пес. С другой — роскошная женщина, которая смотрит на меня так, будто я десерт. И всё это в один день. — Слушай, — Джен посерьезнела, — это всё весело, пока Майк не решит, что ему нечего терять. Он же психованный. Ты его зажал в угол, отобрал у него власть, а теперь еще и бабу его мечты (или кто она там ему) окучиваешь. Смотри, Байерс, такие как он не сдаются. Они либо ломаются, либо взрываются. Уилл молча жевал пиццу. Он вспомнил фигуру Майка на парковке. Одинокий, злой силуэт в свете фонарей. — Пусть взрывается, — тихо сказал Уилл. — Я слишком долго боялся его тени. Теперь пусть он боится моей. Джен хмыкнула и протянула ему банку пива. — За твою темную сторону, профессор. Главное — не заиграйся. Хотя... кому я это говорю.

***

После ночи у Элеоноры Уилл чувствовал себя странно: тело приятно ломило, а в голове стоял туман от дорогого парфюма и шёлковых простыней. Это было совсем не так, как с Майком — без лихорадочной борьбы и страха быть пойманным. С Элей всё было по-взрослому, тягуче и... правильно. Утро в университете встретило его звонкой тишиной пустых коридоров. Уилл заварил себе крепкий кофе в кабинете, наслаждаясь моментом одиночества, пока дверь не распахнулась без стука. Майк стоял на пороге. Вид у него был помятый: куртка наброшена на одно плечо, под глазами залегли тени, а в руках он сжимал какую-то папку так сильно, что картон погнулся. — Мы не в общежитии, Уилер, — Уилл даже не поднял взгляда от экрана ноутбука, хотя сердце предательски ускорило ритм. — Стучать не учили? Майк прошел внутрь и пнул дверь пяткой, закрывая её. Он остановился у стола, тяжело дыша. От него несло холодом и табаком — видимо, курил на крыльце, дожидаясь, пока Байерс приедет. — Я хочу взять допы. — выплюнул Майк. Уилл медленно отпил кофе, обжигая губы, и наконец посмотрел на него. — Дополнительные часы? Ты? — он коротко усмехнулся. — Майкл, ты за весь семестр не сдал ни одного реферата вовремя. С чего вдруг такой рвение к знаниям? — С того, что мой отец сказал, что ты мой куратор, — Майк подался вперед, упираясь ладонями в стол. Его пальцы дрожали. — И раз уж ты теперь такой... «заботливый», я хочу проводить здесь больше времени. Чтобы подтянуть хвосты. Уилл откинулся на спинку кресла, рассматривая парня. Он видел, как взгляд Майка мечется по его лицу, как он пытается найти хоть какой-то след вчерашней ночи. Майк явно учуял чужой запах — Элеонора не жалела духов. — Допы — это серьезно, — Уилл специально понизил голос, делая его мягким и вкрадчивым. — Это значит, что ты будешь сидеть здесь, под моим присмотром. После пар. Когда все уйдут. Ты уверен, что выдержишь мой темп, Майкл? Майк сглотнул, глядя на губы Уилла. В его глазах полыхнуло то самое — смесь ярости и бессильного желания, которое Уилл так удачно разжег вчера на лекции. — Я выдержу что угодно, Байерс. Главное, чтобы ты не отвлекался на... посторонние визиты. — О, — Уилл приподнял бровь. — Ты о сообщении от Элеоноры? Не переживай, мы с ней всё обсудили. Ночью. У неё дома. Там было очень... продуктивно. Майк резко выпрямился, его лицо пошло пятнами. Он выглядел так, будто его только что ударили под дых. — Ты... ты реально к ней поехал? — прошептал он, и в этом шепоте было столько боли, что Уиллу на секунду стало его почти жаль. Почти. — А почему нет? — Уилл встал, медленно обходя стол и оказываясь вплотную к Майку. — Она — потрясающая женщина. А ты — просто студент, который решил, что может мне указывать. Так что, Уилер... записываем тебя на допы? Начнем сегодня в шесть. Только приди вовремя. Я не люблю ждать. Уилл похлопал его по плечу — точно так же, как вчера его отец, — и почувствовал, как Майка передернуло от этого жеста.

***

Шесть вечера. Университетский корпус вымер, превратившись в лабиринт из пустых гулких коридоров и теней. Уилл сидел в своем кабинете, подперев голову рукой. Перед ним лежала стопка старых, пожелтевших архивных описей, которые нужно было оцифровать — нудная, пыльная работа, идеальное наказание под видом «дополнительных занятий». Дверь открылась ровно в 18:00. Майк зашел, уже не пиная дверь, а как-то чересчур тихо. Он переоделся: вместо мятой куртки на нем была простая черная толстовка, из-за чего он выглядел младше и злее. — Пунктуально, — Уилл кивнул на стул напротив. — Садись. Вот папка, вот ноутбук. Будешь вбивать данные в таблицу. Каждая опечатка — переделываешь страницу целиком. Майк молча сел. Он не спорил, не хамил, просто сверлил Уилла взглядом, в котором застыло что-то болезненное. Он открыл ноутбук, но к работе не приступал. — Ты серьезно спал с ней? — голос Майка прозвучал в тишине кабинета как треск ломающейся ветки. Уилл даже не вздрогнул. Он продолжал что-то черкать в своем блокноте. — Мы здесь историю обсуждаем, Уилер. Работай. — Да какая к черту история! — Майк подался вперед, захлопнув крышку ноутбука с сухим стуком. — Ты же специально это делаешь. Чтобы меня добить? Сначала под столом... потом это сообщение... а потом ты едешь к ней? Ты хоть понимаешь, как это... — Как это что? — Уилл наконец поднял глаза. Спокойные, холодные. — Несправедливо? Майк, ты вытирал об меня ноги. Ты шантажировал меня, ты зажимал меня, ты думал, что я — твоя собственность. А теперь ты сидишь тут и ноешь, потому что я выбрал взрослую женщину, а не истеричного мальчишку? Майк побледнел так, что стали видны веснушки на переносице. Он тяжело задышал, его пальцы впились в край стола. — Я не ною, — прошипел он. — Я просто... я не думал, что ты такой же, как все. — А какой я? — Уилл встал, медленно обходя стол. Он чувствовал, как в воздухе натягивается невидимая струна. — Живой человек со своими потребностями? Прости, что разочаровал. Он остановился прямо за спиной Майка. Тот замер, выпрямившись как струна. Уилл положил руки ему на плечи, чувствуя под пальцами жесткую, напряженную ткань толстовки. Майк вздрогнул, но не шелохнулся. — Работай, Майкл, — прошептал Уилл ему на ухо, намеренно касаясь губами мочки. — У тебя впереди три часа описей. И если я увижу хоть одну ошибку... ты знаешь, что будет. Майк судорожно выдохнул. Его руки на столе сжались в кулаки. Он открыл ноутбук, но его пальцы так дрожали, что он едва попадал по клавишам. Уилл не отходил. Он остался стоять сзади, слегка сжимая его плечи, напоминая о своем присутствии каждым движением, каждым вдохом. — Ты ненавидишь меня, — глухо произнес Майк, глядя в пустой экран. — Нет, — ответил Уилл, отходя к окну и глядя на темнеющий двор. — Ненавидеть — это слишком энергозатратно. Ты мне просто... интересен как учебный проект. Посмотрим, смогу ли я сделать из тебя человека к концу семестра. Майк обернулся, его взгляд был диким, загнанным. — А если я не хочу быть человеком? Если я хочу, чтобы ты смотрел на меня так же, как на неё? Уилл обернулся и коротко усмехнулся. — Тогда начни с работы. Сдашь опись без единой ошибки — может, я и подумаю о поощрении. Майк уставился в монитор. Он начал печатать — быстро, яростно, вбивая буквы в клавиатуру так, будто это были гвозди. Он был готов на всё, лишь бы вернуть внимание Уилла, и Уилл это видел. Игра зашла слишком далеко, но останавливаться ему совсем не хотелось. Часы на стене методично отсчитывали секунды. В кабинете стояла такая тишина, что было слышно, как гудит процессор ноутбука. Майк работал как одержимый. Он не поднимал головы, не пил воду, которую Уилл поставил на край стола, — он просто вбивал данные, и стук клавиш напоминал пулеметную очередь. Уилл сидел в кресле, листая какую-то книгу, но на самом деле он наблюдал. Он видел, как вздулась жилка на шее Майка, как тот закусил губу до крови, концентрируясь на каждой цифре. Наконец, Майк с силой нажал Enter и откинулся на спинку стула. Он тяжело дышал, лоб блестел от пота. — Всё, — выдохнул он, не оборачиваясь. — Проверяй. Уилл медленно поднялся, подошел к столу и наклонился над плечом Майка. Он специально просматривал файл долго, нарочито медленно прокручивая таблицу. Пятьсот записей. Ни одной опечатки. Ни одного лишнего пробела. Майк сделал невозможное — он превратил свою ярость в идеальную, стерильную работу. — Идеально, — тихо произнес Уилл, выпрямляясь. — Я впечатлен, Майкл. Не думал, что в тебе столько усидчивости. Майк резко развернул стул, едва не задев колени Уилла. Он смотрел снизу вверх, и в его глазах больше не было того пацана, который шантажировал препода фотографиями. Там была голая, пугающая решимость. — Ты обещал поощрение, — голос Майка был низким, почти хриплым. — Я сделал всё. Без ошибок. Уилл оперся руками о подлокотники кресла Майка, нависая над ним, запирая его в этом маленьком пространстве между собой и столом. — И чего же ты хочешь, Майкл? — Уилл улыбнулся, и эта улыбка была дьявольски спокойной. — Пятерку в зачетку? Или чтобы я похвалил тебя перед отцом? — Перестань, — Майк схватил Уилла за галстук, дергая на себя. Дистанция сократилась до сантиметра. — Ты знаешь, чего я хочу. Ты вчера был у неё. Я чувствую её запах на твоем пиджаке, Байерс. Это меня убивает. Майк потянул сильнее, заставляя Уилла наклониться еще ниже. Его дыхание обжигало губы Уилла. — Поощри меня, — прошептал Майк, и в этом «поощри» было столько требования, сколько и мольбы. — Сделай так, чтобы я забыл, что ты был с ней. Прямо сейчас. В этом гребаном кабинете. Уилл чувствовал, как бешено колотится сердце Майка под его ладонью, которую он почти непроизвольно положил парню на грудь. Весь этот день — лекция, сообщение, ночь у Элеоноры — всё вело к этому моменту. Уилл медленно высвободил галстук из пальцев Майка, но не отстранился. Наоборот, он запустил руку в кудрявые волосы на затылке парня, сжимая их достаточно сильно, чтобы Майк тихо охнул. — Ты уверен, что заслужил это? — прошептал Уилл ему в губы. — Ведь если я начну, я не остановлюсь. И завтра в девять утра ты снова будешь сидеть на моей лекции и делать вид, что ничего не произошло. Справишься? Майк вместо ответа вцепился в поясницу Уилла, притягивая его к себе с такой силой, что между ними не осталось даже воздуха. — Да плевать мне на завтра, — выдохнул он и первым впился в губы Уилла. Это не был поцелуй — это была драка. Майк целовал его зло, отчаянно, пытаясь перебить вкус чужой женщины, пытаясь доказать, что он здесь, что он важнее. Уилл ответил с той же силой, чувствуя, как внутри всё сгорает от этого запретного, безумного коктейля из власти и страсти. В пустом кабинете, среди пыльных архивов и старых книг, Майк наконец получил то, за что был готов продать душу. В кабинете стало слишком тесно — слишком много накопленного за эти дни яда, ревности и азарта. Уилл прервал поцелуй, схватил Майка за воротник толстовки и дернул на себя. — Пошли, — коротко бросил он, его голос вибрировал от невыплеснутого напряжения. Майк не стал задавать вопросов. Он шел следом, почти врезаясь в спину Уилла, едва сдерживая порывы схватить его за поясницу. Они проскочили по пустому, гулкому коридору, где их шаги звучали как выстрелы. Подсобка. Та самая, с низким потолком и стеллажами, забитыми старыми папками с документами, которая когда-то была для Уилла символом унижения. Теперь всё изменилось. Уилл втолкнул Майка внутрь, едва тот переступил порог. Майк отлетел назад, ударившись плечом о стеллаж — с верхней полки посыпалась бумажная пыль. Уилл тут же шагнул следом, с силой навалившись на него, и с лязгом сдвинул засов. В тесном пространстве было темно, только узкая полоска света пробивалась из-под двери, разрезая пол пополам. Майк тяжело дышал, его ладони шарили по пиджаку Уилла, срывая его с плеч. — Ты... — Майк прорычал это в самое лицо Уилла, его голос в замкнутом пространстве звучал особенно низко. — Ты даже не представляешь, как я хотел тебя здесь запереть. Уилл ответил коротким, жестким смешком. Он впечатал Майка в полки, чувствуя, как подпирает его коленями. — Ну вот, — Уилл прижал его запястья к стеллажу над головой, фиксируя. — Запер. Что теперь, Уилер? Будешь снова играть в хозяина положения? Майк вскинул голову, его глаза в темноте горели каким-то животным азартом. — Нет, — выдохнул он, и в этом звуке не осталось ни капли прежнего высокомерия. Только чистая, неприкрытая жажда. — Делай что хочешь. Уилл сжал его запястья сильнее, чувствуя, как Майк подается навстречу, выгибаясь всем телом. В этой душной, пыльной подсобке, пропахшей старой бумагой, Майк был готов на всё — быть раздавленным, быть использованным, быть вторым после Элеоноры — лишь бы Уилл наконец-то перестал делать вид, что между ними ничего нет. Уилл медленно опустил голову к его шее, чувствуя, как пульс Майка бьется в унисон с его собственным.

***

В университетских коридорах, где воздух был пропитан запахом старой бумаги и кофе из аппарата, Уилл Байерс превратился в мастера невидимых нитей. Он больше не был тем замкнутым преподавателем. Теперь он носил свою власть как идеально сидящий пиджак — с легкой небрежностью и едва уловимой улыбкой. Он вел двойную игру с виртуозностью игрока в покер. В библиотеке он проходил мимо Элеоноры, задерживая руку на её плече чуть дольше, чем позволял профессиональный этикет, и посылал ей короткий, многозначительный взгляд через плечо. Она, привыкшая быть единственной, чьи правила здесь работали, лишь довольно щурилась, не подозревая, что это лишь отвлекающий маневр. А спустя десять минут в пустом лекционном зале, где пылинки танцевали в лучах полуденного солнца, Уилл уже прижимал Майка к кафедре, впиваясь в его губы с той же жадностью, с какой Майк вцеплялся в его лацканы. Майк, когда-то охотник, стал добычей, которая сама искала клетку, лишь бы Уилл был рядом.

***

Джен, с которой у Уилла были отношения, построенные на честности, граничащей с цинизмом, внимательно изучала его профиль, пока он расслабленно откидывался на спинку дивана. Она прищурилась, когда солнечный свет упал на его шею, высвечивая россыпь красноватых пятен, скрытых под воротником рубашки. — Уилл, — она хмыкнула, потянувшись к его подбородку, чтобы развернуть лицо к свету. — Что это у тебя? Романтическое свидание с Элеонорой прошло... бурно? Уилл даже не дернулся. Он лишь прикрыл глаза, наслаждаясь тишиной студии. — Мой план с Элеонорой сработал? — Джен усмехнулась, отпуская его лицо. — Ты ведь хотел её окрутить, чтобы продвинуться по службе. Судя по следам, ты преуспел. Уилл медленно открыл глаза. Его взгляд был спокойным, почти ледяным. Он знал, что Джен не осудит — она любила интриги больше, чем искусство. — Это не совсем она, — ответил он тихо, едва растягивая губы в усмешке. Джен замерла с чашкой кофе в руках. Она медленно перевела взгляд с шеи Уилла на его глаза, и по её лицу расплылась понимающая, немного дикая улыбка. — У-у-у, гарем завел? — она звонко рассмеялась, отставляя чашку. — Байерс, ты меня удивляешь. Кто эта жертва? Или это новый «проект»? Уилл подался вперед, опираясь локтями на колени. Его пальцы переплелись в замок, а в голове промелькнул образ Майка — его взвинченное состояние, его дрожащие руки, его неистовое желание подчиняться после того, как Уилл его «наказывал». — Это Уилер, Джен, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то среднее между удовлетворением и легкой опасностью. Джен опустила чашку на стол с глухим стуком, пролив немного кофе на столешницу. Она смотрела на Уилла так, словно видела его впервые. Никакой иронии, никакого восхищенного «вау» — в её глазах читался искренний, почти неприятный холодный шок. Она медленно отступила на шаг, словно боясь коснуться чего-то чужеродного. — Ты прикалываешься? — её голос звучал тихо, почти сипло, лишенный всякого привычного кокетства. Она скрестила руки на груди, пытаясь защититься от собственного недоумения. — Зачем тебе это, Уилл? Мы же говорили об Элеоноре, о её связях, о том, что это даст твоему будущему. Ты что, серьезно решил похерить всё ради... ради Уилера? Уилл не отвел взгляда. Он чувствовал, как внутри него разливается спокойная, почти ледяная уверенность. — А почему нет? — просто ответил он, даже не обернувшись. В его голосе не было вызова, только констатация факта. — Ты ведь знаешь, что это за человек, — продолжала Джен, не сводя с него пристального, почти испуганного взгляда. — Он токсичный, избалованный, он пойдет к отцу, если что-то пойдет не так. Ты играешь с огнем, причём с самым грязным пламенем, какое только можно было найти. Ты просто решил уничтожить свою репутацию? Уилл обернулся. На его лице играла едва заметная, почти невинная полуулыбка, которая делала его сейчас особенно пугающим. — Ты видишь в этом «токсичность» и «риск», — сказал он, подходя к Джен и останавливаясь в паре шагов от неё. — А я вижу чистую, необработанную энергию. Ты права, он сын своего отца. Он привык брать то, что хочет, не спрашивая разрешения. Но теперь... — Уилл сделал паузу, вспоминая тяжелое дыхание Майка в подсобке, — теперь он не берет. Теперь он ждет, пока разрешу я. Джен покачала головой, чувствуя, как у неё перехватывает дыхание от того, с какой холодностью он об этом говорит. — Это не гарем, Уилл. Это психиатрия. — Возможно, — пожал плечами Уилл, поправляя манжеты. — Но это чертовски увлекательная психиатрия. И да, я нашел себе девушку, Джен. Элеонора всё еще в моем графике. Она дает мне то, что мне нужно для карьеры, для статуса, для того, чтобы в обществе меня принимали за «своего». Но когда мне нужно почувствовать, что я действительно живой... я иду к Уилеру. Он подошел к двери, но задержался на пороге, бросив последний взгляд на ошарашенную подругу. — Не нужно меня спасать, — добавил он мягко, почти с жалостью. — Просто прими, что я больше не тот, кем ты меня знала. Теперь я сам устанавливаю правила, и мне нравится, что у меня есть выбор между «полезным» и «тем, что доставляет истинное удовольствие». Он вышел, оставив Джен в абсолютной тишине её студии, где аромат кофе теперь казался ей удушливым и неприятным.