TEACHERS PET.

Дом не принес Уиллу ожидаемого спасения. Стены его маленькой, обычно уютной квартиры теперь казались слишком тесными, словно они тоже были свидетелями его утреннего позора. Воздух здесь застоялся, пропитанный ароматом утреннего кофе и тем самым едва уловимым запахом чужого парфюма, который, как назло, забился в ворс ковра и складки диванных подушек. Уилл метался по комнатам, не зная, куда деть руки, пока взгляд не упал на спортивную сумку. Зал. Ему нужно было физическое истощение. Только боль в мышцах и нехватка кислорода могли заглушить тот пульсирующий шум в ушах, который оставил после себя Майкл Уилер.

***

В тренажерном зале было шумно: лязг железа, ритмичный бит из колонок и тяжелое дыхание атлетов. Уилл, не снимая плотной толстовки с высоким горлом, сразу направился к силовой раме. Ему хотелось чувствовать тяжесть — настоящую, осязаемую, в противовес той липкой и неопределенной вине, что сдавливала грудь. Он навесил на штангу блины, игнорируя разминку. Первый подход. Снаряд лег на плечи, едва не впечатав его в пол.  «Раз...» — Майк подмигивает ему в аудитории.  «Два...» — Его рука скользит под партой блондинки.  «Три...»— Сухой стук очков о тумбочку в ту ночь. Уилл стиснул челюсти так, что зубы заскрипели. Пот заливал глаза, щипал кожу под капюшоном, но он не останавливался. Каждое повторение было как удар по собственному отражению. Он наказывал свое тело за то, что оно оказалось таким слабым, таким жадным до прикосновений мальчишки, который младше его на несколько лет. Когда он закончил сет, перед глазами поплыли черные круги. Уилл опустил штангу на стойки и обессиленно привалился лбом к холодному металлу. Напряжение внизу живота, мучившее его в университете, сменилось тупой, тянущей ломотой в мышцах. Но легче не стало. В голове всё равно звучал вкрадчивый голос: «У вас очень громкие стоны, мистер Байерс». Он поднял взгляд на зеркало напротив. Из-под капюшона на него смотрел человек с затравленным взглядом. Уилл судорожно поправил воротник, скрывая багровые следы.

***

Уилл сидел на скамье в раздевалке, тяжело дыша. Спортивная куртка была насквозь пропитана потом, а в мышцах разливался свинец, но разум всё еще лихорадочно прокручивал события утра. Он выудил телефон из кармана сумки, надеясь увидеть уведомление от директора — возможно, инструкции по нагрузке на завтра или расписание педагогического совета. Любая рутина сейчас была бы для него спасительным кругом, подтверждением того, что он всё еще часть нормального, профессионального мира. Экран вспыхнул. Уведомление было не от начальника. На дисплее высветился незнакомый номер. Уилл зашел в мессенджер, и его сердце на мгновение пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, отдавая глухой болью в висках. Первое, что он увидел, — фотография. Крупный план, безупречно сфокусированный, вызывающе интимный. На снимке был запечатлен голый мужской торс — бледная кожа, рельефные мышцы пресса и те самые угольно-черные кудри, едва касающиеся плеч. Свет падал так, что подчеркивал каждую линию тела, которое Уилл еще ночью изучал пальцами. Но самым страшным был фон: край кровати Уилла и его собственная прикроватная лампа, попавшая в кадр. Это было неопровержимое доказательство того, что Майк не просто провел у него ночь, а задокументировал свое присутствие. Следом прилетело текстовое сообщение, короткое и острое, как лезвие бритвы: «Жду в общежитии через полчаса, корпус 4, комната 212. Поторопись, Уилл. Или это фото (и пара других, поинтереснее) окажется в общем чате университета. Время пошло». Мир вокруг Уилла качнулся. Перед глазами поплыли серые пятна. Это был уже не просто наглый флирт или издевка в аудитории — это был прямой, хладнокровный шантаж, способный уничтожить его жизнь за один клик. Общий чат университета... Уилл представил лица коллег, лицо директора, лица студентов, рассматривающих это фото и понимающих, КТО именно находится за кадром. Карьера, репутация, право на уважение — всё это сейчас висело на волоске, который Майкл Уилер собирался перерезать. Уилл судорожно втянул воздух. Паника ледяными когтями сжала горло. Полчаса. У него было всего тридцать минут, чтобы пересечь город и явиться на поклон к человеку, который превратил его из наставника в марионетку.

***

Уилл вылетел из здания спортзала, едва успев накинуть куртку на влажное от пота тело. Холодный вечерний воздух ударил в легкие, но не принес отрезвления — в голове набатом стучало «тридцать минут». Он запрыгнул в машину, рванул с места, игнорируя предупреждающие сигналы других водителей. Город превратился в размытое пятно из неоновых огней и стоп-сигналов. Каждый красный светофор казался персональным издевательством Майкла Уилера, затягивающим петлю на шее Уилла всё туже. Общежитие номер четыре встретило его запахом дешевой еды, хлорки и старой отделки. Уилл проскочил мимо сонной вахтерши, которая даже не подняла глаз от телевизора, и взлетел на второй этаж. Сердце колотилось где-то в районе горла, мешая дышать. Комната 212. Уилл замер перед обшарпанной дверью, пытаясь унять дрожь в руках. Он не стучал — он толкнул дверь плечом, вваливаясь внутрь с решимостью человека, которому больше нечего терять. Комната была погружена в полумрак, единственным источником света служил экран ноутбука на столе и тусклая гирлянда, небрежно брошенная на спинку кровати. Майк сидел на подоконнике, одна его нога была подтянута к груди, а в руке он вертел тот самый смартфон — орудие казни Уилла. — Ты опоздал на две минуты, Уилл, — не оборачиваясь, произнес Майк. Его голос в тишине комнаты звучал пугающе мягко. — Я уже почти нажал «отправить». — Отдай телефон, Майкл. Сейчас же, — Уилл сделал шаг вперед, его голос дрожал от ярости и унижения. — Это переходит все границы. Ты понимаешь, что это уголовная статья? Вмешательство в личную жизнь, шантаж... Майк медленно спрыгнул с подоконника и повернулся. На нем были только свободные спортивные штаны, и в полумраке его торс выглядел точно так же, как на том злополучном фото. Он сократил расстояние между ними в два счета, оказываясь в личной зоне Уилла. — Статьи? — Майк наклонил голову, и его кудри скользнули по лбу. — А как насчет статьи о растлении, м-м? Или о превышении полномочий? Кто первый пойдет в полицию, Уилл? Уилл не выдержал. Он резко выбросил руку вперед, пытаясь выхватить телефон из пальцев Майка, но тот среагировал мгновенно. Уилер перехватил запястье Уилла, заламывая его руку за спину и впечатывая преподавателя в закрытую дверь. Глухой удар сотряс дерево. — Не дергайся, — прошипел Майк прямо в ухо Уиллу, прижимаясь к нему всем телом. — Ты здесь не для того, чтобы диктовать условия. Ты здесь, потому что я так захотел. Свободной рукой Майк медленно провел по затылку Уилла, запуская пальцы в его волосы и заставляя запрокинуть голову. Уилл зажмурился, чувствуя, как ярость в нем борется с тем самым позорным возбуждением, которое накрыло его в подсобке. Запах Майка — табак, кожа и какая-то дикая, молодая энергия — заполнил всё пространство вокруг. — Чего ты хочешь? — выдохнул Уилл, сдаваясь. Его сопротивление таяло под напором этой наглой, первобытной силы. — Денег? Зачетов? Что тебе нужно, черт возьми? Майк усмехнулся, и Уилл почувствовал вибрацию этой усмешки кожей своей шеи. — Мне не нужны твои деньги, Байерс. И зачеты я получу сам, я не тупой, — Майк перехватил его вторую руку, фиксируя обе кисти Уилла над его головой. — Мне нужно кое-что другое. Ты ведь помнишь ту ночь? Ты был таким... искренним. Уилл застыл, прижатый к холодному дереву двери. Дыхание Майка, пахнущее мятой и опасностью, обжигало ухо, а хватка на запястьях казалась стальными кандалами. Внутри Уилла что-то надломилось. Но это не было смирение жертвы. Это было то самое ледяное отчаяние, которое охватывает человека, стоящего на краю пропасти: когда понимаешь, что падение неизбежно, и единственное, что ты можешь — это выбрать, как именно ты разобьешься. Вместо того чтобы осесть на пол, Уилл резко подался вперед, наваливаясь всем весом на Майка и вынуждая того отступить на шаг. От неожиданности хватка Уилера на его запястьях ослабла, и Байерс, рванувшись, освободил руки. — Ты думаешь, ты единственный, кому нечего терять? — прошипел Уилл. Его голос больше не дрожал — он стал сухим и острым, как битое стекло. Он не стал тянуться к телефону. Вместо этого он схватил Майка за воротник и с силой толкнул назад, к кровати. Майк, не ожидавший такой вспышки агрессии от «правильного профессора», потерял равновесие и повалился на матрас. Уилл мгновенно оказался сверху, придавливая его коленями и перехватывая его горло одной рукой, а вторую сжимая в кулак у самого лица парня. — Слушай меня сюда, щенок, — Уилл тяжело дышал, его очки сползли на кончик носа, но взгляд за линзами горел безумным, лихорадочным огнем. — Ты хочешь поиграть в шантаж? Ты хочешь разрушить мою жизнь? Давай. Жми «отправить». Прямо сейчас. Он ткнул пальцем в сторону телефона, который Майк всё еще сжимал в руке. — Но помни одну вещь: если я вылечу из этого университета, мне станет абсолютно плевать на закон. У меня не будет работы, не будет репутации, не будет будущего. И знаешь, на что я потрачу свое свободное время? Я сделаю твою жизнь здесь персональным адом. Я найду способ превратить каждый твой день в борьбу за выживание. Ты просто избалованный ребенок, который нашел опасную игрушку и не знает, как ею пользоваться. Майк смотрел на него снизу вверх, и в его глазах, к удивлению Уилла, не было страха. Там зажглось что-то новое — дикое, восхищенное любопытство. Он облизнул пересохшие губы, чувствуя, как пальцы Уилла слегка сдавливают его кадык. — Вот он... — выдохнул Майк, и его голос сорвался на шепот. — Вот тот Уилл, которого я видел в баре. Он медленно поднял руку с телефоном и, не сводя взгляда с глаз Уилла, нажал кнопку блокировки. Экран погас, погружая их в густую синеву сумерек комнаты. — Ты ведь не ударишь меня, — Майк дерзко усмехнулся, хотя его дыхание было таким же сбитым, как и у Уилла. — Ты слишком... увлечен процессом. Уилл почувствовал, как ярость внутри него начинает смешиваться с чем-то другим — тем самым густым, липким напряжением, от которого он пытался сбежать в спортзале. Он всё еще прижимал Майка к кровати, их тела соприкасались почти по всей длине, и это физическое присутствие врага действовало сильнее любого шантажа. — Я ненавижу тебя, — прошептал Уилл, склоняясь к самому лицу Майка так близко, что их губы почти соприкоснулись. — Я знаю, — Майк свободной рукой коснулся щеки Уилла, стирая каплю пота. — Но ты ведь не уйдешь. Не сейчас, когда мы наконец-то начали говорить на одном языке. Уилл замер. Он понимал, что должен встать, забрать телефон, уйти и никогда больше не возвращаться. Но вместо этого он почувствовал, как его пальцы на горле Майка смягчаются, превращаясь из удушающей хватки в невольное поглаживание. Он был на грани полного краха, и самое страшное было в том, что этот крах манил его сильнее, чем любая карьера В тишине комнаты 212, пропитанной запахом мужского дезодоранта и пыльных учебников, звук кулака, врезавшегося в дверь рядом с головой Майка, прозвучал бы менее оглушительно, чем этот резкий, бесцеремонный стук в дерево. — Эй, Уилер! Ты там уснул? Открывай, мы пиццу притащили! — за дверью послышался взрыв хохота и шарканье нескольких пар ног. Звук реальности ворвался в их кокон, как ледяной душ. Уилл замер, всё еще прижимая Майка к матрасу. Его пальцы, только что невольно ласкавшие чужую шею, судорожно сжались, превращаясь обратно в орудие защиты. Лицо Майка, до этого выражавшее дерзкое торжество, на мгновение исказилось от досады. Он перевел взгляд на дверь, затем снова на Уилла, и в его глазах блеснул опасный, почти безумный азарт. — Майк, брось, мы знаем, что ты там! — голос за дверью стал настойчивее, ручка дернулась. — Почему заперто? Ты там с девчонкой, что ли? Уилл почувствовал, как сердце падает куда-то в бездну. Если они сейчас войдут... если они увидят молодого преподавателя, стажера кафедры истории, в полумраке общежития, нависающего над полуголым студентом в позе, которую невозможно трактовать двояко — это будет конец. Не завтрашний гипотетический шантаж по почте, а мгновенная, публичная казнь. — В шкаф. — одними губами прошептал Майк. Уилл оцепенел. Шкаф? Это было так унизительно, так дешево, так похоже на сцену из того самого «дешевого романа», о котором он думал утром. Но реальность не оставляла выбора. Стук повторился, теперь уже сильнее, сопровождаемый криками: «Уилер, открывай, или мы выбьем эту картонку!» Майк резким движением сбросил Уилла с себя и, вскочив на ноги, указал на узкую двустворчатую дверь в углу комнаты. Уилл, едва соображая от прилива адреналина и стыда, метнулся в темноту между вешалками. Запах Майка здесь был еще сильнее — смесь чистого хлопка, табачного дыма и чего-то остро-мускусного. Как только дверца за ним закрылась, Майк, на ходу натягивая футболку, щелкнул замком и распахнул дверь в коридор. — Да иду я, иду! Заткнитесь уже, весь этаж на уши подняли, — голос Майка звучал совершенно естественно: сонно, раздраженно и капельку лениво. — О-о, какие люди! — в комнату ввалились двое парней с коробками в руках. — А чего в темноте сидишь? Уилл, зажатый между зимней курткой Майка и какими-то коробками, прижал ладонь к губам. Его собственное дыхание казалось ему грохотом поезда в этой тесной каморке. Сквозь щель в дверце он видел кусок освещенной комнаты: Майк стоял, прислонившись к столу, на котором всё еще лежал тот самый телефон. — Давайте, валите на кухню, я сейчас подойду. У меня тут... порядок надо навести. — Да ладно тебе, Майк, дай хоть кусок съесть! — один из парней бесцеремонно уселся на ту самую кровать, где секунду назад Уилл прижимал Майка к матрасу. — Слушай, ты видел сегодня нового препода по истории? Ну, того, в очках? Говорят, он лютует, проверочную устроил в первый же день. Уилл почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. Он стоял в шкафу собственного студента, слушая, как другие студенты обсуждают его профессиональные качества, в то время как его одежда была в беспорядке, а губы всё еще горели от близости к Майку. — Видел. — коротко отозвался Майк. В его голосе послышалась странная интонация, заставившая Уилла вздрогнуть. — Не такой уж он и строгий. Если знать, к каким местам прикладывать давление... он становится очень покладистым. Раздался хохот. Уилл зажмурился, чувствуя, как ярость, смешанная с невыносимым унижением, заставляет его ногти впиваться в ладони. Он был загнан в ловушку. Он был марионеткой. И самое страшное — он не знал, как долго Майк заставит его сидеть в этой темноте, слушая издевательства в свой адрес.

***

Тишина, воцарившаяся в комнате после того, как дверь за парнями захлопнулась, была тяжелой и липкой. Уилл слышал, как затихают их голоса в коридоре, перемежаясь дебильным смехом и спорами о том, чья очередь платить за доставку. Он всё еще стоял в шкафу, вцепившись в вешалку с какой-то тяжелой курткой, и чувствовал, как пот течет по позвоночнику. Щелкнул шпингалет. Дверца шкафа медленно открылась, впуская полоску тусклого света. Майк стоял прямо перед ним, засунув руки в карманы штанов. На его лице не было и капли раскаяния — только холодный, исследовательский интерес. Уилл вывалился из своего убежища, едва не споткнувшись о кроссовки Майка. Он судорожно поправил рубашку, пытаясь вернуть себе хотя бы подобие человеческого вида, но руки ходили ходуном. — К каким, значит, местам? — голос Уилла сорвался, превратившись в хриплый шепот. — Прикладывать давление? Это так ты называешь шантаж? Майк лишь приподнял бровь, не двигаясь с места. — А как мне еще это называть перед пацанами, Уилл? «Пацаны, я сплю со стажером и сейчас запер его в шкафу»? Так, что ли? — Майк сделал шаг вперед, заставляя Уилла снова попятиться к вешалкам. — Ты сам туда залез. Ты сам выбрал этот вариант, вместо того чтобы просто выйти и сказать: «Добрый вечер, я зашел обсудить успеваемость». — Ты издеваешься надо мной... — Уилл прижал ладонь к лицу, чувствуя, как очки съехали набок. — Ты притащил меня сюда, запихал в шкаф и выставил на посмешище перед своими друзьями. Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны? — Выглядит так, будто ты готов на всё, лишь бы не потерять свое уютное кресло на кафедре, — Майк сократил дистанцию, его голос стал жестким, лишенным прежней насмешливости. — Давление, Уилл, бывает разным. Бывает физическое, — он коснулся пальцами того места на шее Байерса, где под воротником скрывался засос, — а бывает психологическое. И ты сейчас прогибаешься под обоими. Уилл резко оттолкнул его руку. — Хватит. Отдай мне телефон. Ты получил свое шоу, ты увидел, как я унижаюсь. Хватит с тебя. — Шоу только начинается, профессор, — Майк внезапно схватил его за воротник и притянул к себе так близко, что Уилл увидел собственное испуганное отражение в его зрачках. — Ты думал, один раз посидишь в шкафу и мы в расчете? Нет. Завтра в восемь утра ты будешь в аудитории, будешь смотреть на меня и гадать: что я выкину на этот раз. Майк достал телефон из кармана, покрутил его перед носом Уилла и... просто бросил его на кровать. — Можешь забирать, если хочешь. Там пароль. Попробуешь взломать — фото улетит в облако и разошлется по списку контактов автоматически. Система «мертвой руки», слышал о такой? — Майк нагло улыбнулся. — Иди домой, Уилл. Умойся. Ты выглядишь паршиво.