My Past is Not A Pretty Place || Моё Неприятное Прошлое

      Огонь.       Это всё, что он видит. Пламя повсюду. Дым заполняет собой лёгкие, заставляя кашлять и задыхаться. Жар невыносим. Пот стекает по спине, по лицу, норовит попасть в глаза. Он находится в доме не больше полминуты, а уже чувствует, что умирает.       Страх переполняет всё его существо, и сердце бьётся, кажется, в миллион раз быстрее… но боится он не за себя.       — НА ПОМОЩЬ!       Пронзительный крик разрывает воздух, и он бежит на голос, отчаянно перебирая ногами. Он кричит в ответ, и слышит снова этот испуганный голос:       — СОНИК!       Он почти ничего не видит, кроме яркого красно-оранжевого пламени, что окружает его и грозится поглотить, будто океан, в котором ещё недавно он едва не утонул, но он продолжает бежать. Он должен продолжать бежать.       — СОНИК, НА ПОМОЩЬ!       Он должен спасти её.       — СОНИК!       Он едва не плачет от облегчения, когда видит её посреди адского пламени всего в футе от себя. Она вся покрыта пеплом, кое-где виднеются ожоги, но, слава Хаосу, она жива.       Их взгляды пересекаются, и он думает, что всё будет хорошо, ведь она с облегчением улыбается ему, а на глаза наворачиваются слёзы.       Он делает шаг к ней, может, два шага… и слышит над собой леденящий душу треск горящей древесины.       Он видит ужас в её глазах и делает ещё шаг, думая, что ещё не поздно, и она тоже делает шаг навстречу.       А потом — обрушивается крыша.       Он видит, как она смотрит на него, у неё на лице полный и абсолютный страх, и последнее, что он слышит — это её крик…       — СОНИК!

***

      Ёжик Соник, доблестный Герой Мобиуса, просыпается в холодном поту. Изумрудно-зелёными глазами он смотрит по сторонам, будто видит пламя из своего кошмара. Но пламени нет. Только слабый лунный свет освещает его комнату сквозь открытое окно.       Протерев глаза, Соник делает пару глубоких вдохов, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце.       «Я не видел снов… об этом… уже очень давно», — думает он, а затем переводит взгляд на маленький календарь на прикроватной тумбочке. Увидев дату, он вздыхает.       Снова пришло это время года.       Теперь он точно не уснёт. Соник спускает ноги с кровати и надевает красные кроссовки, потуже затянув белые ремешки и поправив золотые пряжки. На цыпочках спустившись по лестнице, чтобы не разбудить Тейлза, он выходит из их дома в Зелёных Холмах.       Глядя на звезды, Соник на мгновение задумывается о том, что было бы, если бы всё сложилось иначе.       Если бы она выжила, жила бы она с ним и Тейлзом? Или с ним и его дядей Чаком? Если бы выжила она и её семья, стали бы они соседями?       Соник качает головой; образ её перепуганного лица снова предстаёт перед глазами, прогоняя все мысли о «а что, если». Руки в перчатках ужасно чешутся, но он сжимает их в кулаки. С ними всё в порядке. Это скорее больше похоже на синдром фантомных конечностей — лишь напоминание о той ночи, которая оставила на нём незаживающие шрамы.       Он срывается на бег. И не важно, что сейчас середина ночи, он знает Зелёные Холмы как свои пять пальцев. Бежит он без особой цели. Просто бежит.       Может, если он убежит достаточно далеко, то забудет о том дне.       О дне, когда он покинул то проклятое место после того, как потерял её.       О дне, когда он ушёл и поклялся больше никогда не возвращаться.