Консультант по тьме

      Девушка стояла перед высоким зеркалом, разглядывая своё отражение без особого интереса. Шёлковое платье — комбинация цвета ночи мягко стекало по телу, обрисовывая каждое движение. Ткань тонко переливалась в свете магических свечей, доходя до середины икр и чуть колыхаясь от сквозняка. Тонкие бретельки облегали кожу, почти не ощущались на плечах, открывая изящные плечи. Вырез — качели, собранный лёгкими складками, позволял рассмотреть изящные ключицы и тонкую линию шеи, создавая ощущение безупречной утончённости. На запястье серебряная цепочка, лёгкий след от духов — терпкая черника со спелым виноградом. Волосы, цвета утреннего снега, были уложены в небрежные волны, отдельные пряди упрямо спадали на лицо, придавая ему мягкость. Тени с розоватым отливом подчёркивали небесную холодность глаз — взгляд уверенный, с лёгкой скукой и иронией. Теперь по изящной шейке симметрично свисали сверкающие жидким металлом серьги.       — Милая, идём, — в комнату бесшумно зашла ещё одна фигура. Девушка не сразу отреагировала. Она всё ещё смотрела на своё отражение, словно пыталась убедить себя, что этого вечера можно избежать.       — Да… — протянула она, не оборачиваясь. — А долго будет длиться ещё вечер? В голосе звучала почти детская надежда — не слишком тщательно скрытая, чтобы Нарцисса её не заметила.       — Ты только спустилась к гостям и сразу же убежала в комнату, — заметила та спокойно, останавливаясь чуть поодаль.       — Мне нужно было в уборную! — возмутилась сразу блондинка с распущенными локонами, наконец повернувшись. Нарцисса слегка приподняла брови, окидывая её внимательным взглядом — не оценивающим, а скорее изучающим, будто проверяла, всё ли на месте.       — О, целых сорок минут? — в её голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Напомни, чтобы я попросила для тебя зелье.       — Ты жестока, — пробормотала та, позволяя себя увести. — Эти разговоры ни о чём убивают быстрее любого проклятия.       Нарцисса Малфой слегка сжала пальцы девушки, молча напоминая: сегодня не время для бегства. Так или иначе, её бы вытянули обратно на эту вечеринку. Нет, будь это вечеринка в привычном понимании, леди была бы настроена весьма позитивно. Но эти пафосные костюмы, наряженные в них занудные маги, которые последний раз сталкивались с магией ещё на учёбе. А их дамы? Светские львицы, которые каждый такой поход считают последним шансом напомнить о себе и своём положении в обществе!       Стоило ей вновь появиться в гостиной, как движение в пространстве будто на миг сбилось. Разговоры не стихли, музыка не оборвалась, но взгляды — вернулись. Почти одновременно. Она ощутила это кожей — то самое внимание, которое нельзя увидеть, но невозможно не заметить. Взгляды скользили, задерживались, оценивали. Кто-то с интересом, кто-то — с завистью, кто-то — с привычной светской вежливостью.       Мысль о побеге возникла сразу. Ярко и заманчиво. Например, ей жизненно необходимо было выпить кофеина. Прямо сейчас. В кофейне на другом конце Лондона. В месте, где не было бы ни магических свечей, ни вычурных разговоров, ни этих взглядов, в которых всегда больше ожиданий, чем искренности.       Только рука Нарциссы, придерживавшая её за локоть, была слишком реальной, слишком уверенной. Лёгкое сжатие, почти ласковое — ясно дало понять: пути отступления нет.       Пара скучных разговоров прошли, как и положено — без следа. Дежурные улыбки, вежливые кивки, вопросы, ответы на которые не имели значения. Можно было считать, что план небольшого уважения оказан и совесть будет чиста перед Малфоями.       Она уже собиралась ускользнуть на кухню — туда, где можно было провести время, глазея через окно на сад и позволяя себе роскошь молчания и сладостей, как взгляд зацепился.       Фигура в тёмном.       Он не выделялся нарочито. Не стремился быть в центре внимания, не собирал вокруг себя слушателей. Просто стоял чуть в стороне, разговаривая с магом из министерства. Спокойно. Сдержанно. Почти отстранённо. Но именно это и привлекало.       — Я украду хозяина этого вечера? — она взяла под локоть мужчину в изумрудном костюме, не отрывая взгляда от фигуры в тёмном.       — Ну что, моя скучающая леди? — обволакивающий голос Люциуса прозвучал с привычной мягкой насмешкой.       — Кто это? — она отошла с ним к стене и указала взглядом на мужчину в чёрном.       Тот как раз танцевал с женщиной в красивом бежевом платье. Движения были выверенные, почти механически точные. Ни лишнего жеста, ни намёка на флирт. Стоило музыке закончиться, как он кивнул партнёрше коротко, вежливо и поспешил отойти, будто сам танец был для него всего лишь обязательной формальностью.       — Он… это очень талантливый мастер зельеварения, — начал Люциус, следя за направлением её взгляда. В его глазах мелькнул живой интерес.       — Из министерства? — голубые глаза следили за высокой фигурой.       — Нет. Он никак не связан с делами министерства.       — О, — произнесла она и взяла со стойки дольку апельсина. Кисло-сладкий вкус резко контрастировал с мыслями.       Люциус удивлённо поглядел, как она, почти не раздумывая, пошла вперёд. Не оглядываясь, не выжидая. А затем, усмехнувшись, поспешил найти жену — для совместного наблюдения за, пожалуй, самым увлекательным событием вечера.       — Мистер? — ведьма подошла к мужчине, смотря теперь на него не в профиль, а прямо на лицо. Глаза. Капучино смешанный с шоколадным сиропом. Именно такой цвет.       — Да мисс? — мужчина чуть опешил, но всего на секунду. Голос был глубоким, чуть резким.       — Вы ведь танцуете?       — Да, — рассеяно отозвался он. Женская рука взяла его сразу под локоть. Люциус и Нарцисса наблюдали за этим, стоя около окна, мужская ладонь нежно держала ладонь на тонкой талии скрытой тканью изящного платье.       — Тебе не жалко Северуса? Она его доведёт до белого каления похлеще яда белладонны, — Нарцисса подняла брови.       — Ну в любом случае он сам себе сварит противоядие, или мы потеряем друга, —усмехнулся Люциус, его это смешило.       — Значит будешь сам выслушивать от него монолог о том, как его здесь все достали и довели до истерики, — хмыкнула Нарцисса, проводя пальчиками по щеке мужа, после линии челюсти и убирая руку.       — Она ведь не гриффиндорка, так что уже есть плюсы в её обществе для Снейпа, — Люциус подхватил пальчики жены, сжимая.       — Будто Северуса раздражает лишь принадлежность к гриффиндору. Он не очень жалует людей на балах в принципе, — Нарцисса недовольно сжала губы в тонкую полоску.       Тем временем перед их глазами растекалась картина более интересная. Музыка сменилась почти незаметно — словно бал сам решил, что пришло время для чего-то более медленного, вязкого. Северус повёл девушку в танце без лишних слов, без показной учтивости. Его ладонь легла на талию уверенно, но сдержанно, будто он заранее обозначил границу, за которую не собирался заходить.

***

      Блондинка смотрела на мужчину перед собой с откровенным интересом, цепляясь взглядом за тёмные омуты его глаз. Они затягивали — глубокие, тяжёлые, словно в них растворили слишком крепкий настой. Сейчас этот цвет напоминал ей орехово-карамельный капучино: тёплый, густой, с горечью на послевкусии.       Не так часто она очаровывалась глазами незнакомца. Тем более — не слишком приветливого. Тем более — такого, кто не стремился понравиться.       Её пальцы сначала лишь обозначили прикосновение, почти случайное: скользнули по ткани его сюртука, ощутив под подушечками плотную материю. Северус этого не прокомментировал. Даже не посмотрел вниз. Но девушка уловила едва заметное напряжение в его плечах — словно он всё— таки почувствовал. Через несколько секунд пальцы сжались чуть сильнее, с намёком на нечто, чему сама она не могла дать названия. Он вёл танец экономно, без лишних движений. Ни одного показного жеста — только точность, только контроль. Шаг за шагом, поворот за поворотом. Робкие переставления ног сливались с шелестом чёрной ткани, с дыханием зала, с приглушённым светом свечей. И всё это время — его взгляд. Слишком уверенный для случайного партнёра. Слишком внимательный для человека, которому «всё равно».       Она поймала себя на мысли, что подстраивается под него: под темп, под силу руки, под сдержанную строгость его движений. Это раздражало. И одновременно — затягивало. Музыка закончилась неожиданно резко, будто оборвали фразу на полуслове.       — Спасибо за танец, — тихо произнесла она, и голос прозвучал мягче, чем она ожидала.       — Пожалуйста, — ответил Северус, аккуратно высвобождая ладони. Он тут же сложил руки за спиной — жест привычный, почти рефлекторный — и слегка кивнул, словно ставя точку.       — Не составите компанию за десертом? — спросила девушка, задержав взгляд ещё на секунду дольше, чем требовали правила приличия.       Он помолчал — совсем немного, но достаточно, чтобы это молчание стало ответом ещё до слов.       — Мисс, я предпочёл бы передохнуть от этой суеты на свежем воздухе, — баритон зельевара прозвучал ровно, без колкости… и без обещаний. Он снова кивнул — на этот раз уже окончательно, объявляя о завершении не только танца, но и беседы.       Девушка проводила его взглядом, пока чёрная фигура не растворилась среди гостей. Лишь тогда она позволила себе выдохнуть и, наконец, развернулась в сторону кухни. Голубые глаза были чуть сощурены — в них мелькнули капризные нотки от отказа. Но под этим слоем уже плескалось другое чувство. Интерес. Тот самый, который только начинает разгораться — медленно, упрямо, почти назло.

***

      Женщина, облачённая в струящееся платье цвета топлёного молока, грациозно зашла на кухню. На плечах была блестящая накидка, расшитая драгоценными стразами и скрывающая обнажённую нежную кожу. Она двигалась легко, почти бесшумно, словно знала: здесь и так достаточно внимания, чтобы не требовать его дополнительно.       — Не грустишь? — тонкий мелодичный голос пронёсся по кухне. Девушка чуть повернула голову, не сразу отвечая. Кончики пальцев медленно скользнули по краю стола — жест рассеянный, почти машинальный.       — Нет, думаю. Что за мистер некультурный со мной танцевал? — вторила девушка, раскинувшая на спинке стула ниспадающие водопадом локоны. Нарцисса приподняла брови — движение едва заметное, но слишком точное, чтобы быть случайным.       — Ты про мистера Крауча?       — Нет, про зельевара. Короткая пауза. Совсем небольшая — ровно такая, чтобы её можно было списать на обычную задумчивость.       — О… — Нарцисса позволила вздохнуть громче, чем обычно. — Он тебя чем-то обидел? Возможно, ты восприняла его обычные манеры за грубость. Он не любит светские мероприятия. А для него любое мероприятие свыше трёх человек вне его дома — светское.       Она легко опустилась на стул рядом, беря с подноса чашку чая. Движения были спокойными, выверенными, словно разговор шёл о чём-то заведомо безопасном.       — Он меня прервал, даже не дав закончить моё предложение сходить куда-то. Девушка сказала это без обиды в голосе, скорее с удивлением — будто сама ещё не до конца поняла, почему её это задело.       — Он не ловелас, только и всего, — пожала плечами хозяйка дома, говоря спокойным, незаинтересованным тоном.       Но внутри Нарцисса отмечала каждую деталь: взгляд, задержавшийся дольше положенного, интонацию, в которой прозвучало не раздражение, а уязвлённое любопытство.       — Будто я предложила ему что-то некультурное, — произнесла девушка, сделав глоток из небольшой чашки. Чай оказался горячим, обжигающим не самым удачным выбором для момента, когда мысли и так путались.       Внутри поселилось какое-то неприятное, знакомое чувство. Словно отобрали то, что тебе было вовсе и не нужно: просто у кого-то увидел — и теперь оно стало тебе катастрофически необходимым. Но так ли это было ненужно? Была ли это просто навязанная прихоть? Блондинка с распущенными локонами мотнула головой, прогоняя собственные мысли.       — Кстати, как вообще зовут этого мистера?       — Северус. Северус Снейп, — хозяйка дома всё ещё делала вид, что её это никак не интересует. Она сделала маленький глоток чая, опустив взгляд в чашку — слишком уж показательно спокойный жест.       — Красиво. Северус... — имя на устах леди прозвучало как неведомое заклинание, направленное на исключительно светлую магию. — Пойду всё-таки ещё потанцую, а то ты будешь потом говорить, что я только сижу в углах на балах.       — Иди, милая, — протянула Нарцисса, чуть кивнув.       Лишь когда она осталась одна на просторной кухне, смогла согнать с лица маску отстранённости. Глаза выдали глубокий интерес — тот самый, что редко позволял себе проявиться. А вслед за ним появилась медленно растекающаяся ухмылка.

***

      Профессор зельеварения к концу вечера вышел затянуться сигаретой в саду. Дурацкая привычка, приобретённая им в юношестве и оставшаяся надолго. Он остановился у кованых перил, спиной к дому. Здесь было тише. Почти спокойно.       Пальцы подцепили сигарету, выбирая одну. Щелчок и тихий треск разгорающегося пламени. Пелена дыма медленно заслонила лицо, скрывая усталые черты и стойко рассудительные глаза. На миг он позволил себе прикрыть веки, вдохнуть табак полной грудью, ощущая лёгкое жжение в гортани и разливающееся тепло в груди. К саду подходила ещё одна фигура — небольшая, тонкая.       — Не сильно помешаю уединению, мистер Снейп? — раздался женский голос за спиной. Он напрягся сразу, уловив присутствие раньше слов, но обернулся лишь тогда, когда тишина была нарушена. Перед ним стояла девушка в чёрном шёлковом платье; плечи были укрыты лишь для вида лёгким шарфом. Казалось, длинные светлые волосы грели куда больше, чем эта коса блестящей ткани. Та самая леди, с которой он танцевал в середине вечера.       — Не помню, чтобы представлялся вам, мисс, — голос должен был прозвучать грубо, но вышел спокойным.       — За вас это сделали, — уголки её губ дрогнули в улыбке — слишком мягкой для ночного сада и слишком уверенной для случайной встречи. Он сделал ещё одну затяжку, словно давая себе секунду.       — Тогда, полагаю, у вас есть преимущество, — произнёс он сухо, выпуская дым в сторону. — И чем обязан?       Она не ответила сразу. Лишь посмотрела — внимательно, изучающе, будто решала, стоит ли продолжать. Декабрь 1996 года.