The Void Inside

Сеул. Метро. Кольцевая линия. 5 лет назад. 12 дней до смерти Ким Соры. Поезд мчался по тоннелю, мерно покачиваясь на стыках рельсов. Вагон был полупустой — поздний вечер, рабочий день закончился, и только редкие пассажиры дремали на сиденьях или смотрели в телефоны. Ким Сора сидела у окна и смотрела на свое отражение в черном стекле. Она была красива — все это говорили. Но сейчас в её отражении читалась усталость и тревога. Рядом сидел Сынмин. Он держал её за руку и чувствовал, как дрожат её пальцы. — Расскажи мне, — попросил он. — Что случилось? Сора покачала головой. — Не сейчас. Не здесь. — Тогда когда? Ты уже неделя сама не своя. Я волнуюсь. Она повернулась к нему. В её глазах блестели слезы, которые она отчаянно пыталась сдержать. — Я влезла в очень плохую историю, Сынмин. В очень, очень плохую. Если что-то пойдет не так, я могу... я могу пострадать. Он сжал её руку сильнее. — Что значит «пострадать»? Кто тебе угрожает? Скажи мне, я пойду в полицию, я... — Нет! — Она резко выдернула руку. — Никакой полиции. Ты меня понял? Никому ни слова. Если ты меня любишь, ты сделаешь так, как я прошу. Сынмин смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё холодеет. — Я люблю тебя, — сказал он тихо. — И поэтому не могу просто стоять в стороне, когда тебе грозит опасность. — Тогда просто будь рядом, — Сора снова взяла его за руку. — Просто будь. Когда всё закончится, я тебе всё расскажу. Обещаю. Поезд остановился, двери открылись. Сора встала. — Мне пора. Я позвоню. Она вышла на станцию «Йонсан», и Сынмин смотрел, как она уходит по перрону — хрупкая, красивая, с прямой спиной, за которой скрывалась целая вселенная боли. Он не знал тогда, что видит её в последний раз. Двери закрылись, поезд тронулся, и Сынмин остался один в пустом вагоне, глядя на удаляющуюся фигуру. В наушниках играла песня. "Только б не заболеть в этом городе дождей, Пробок и очередей, Холодный ветер под землей, Вся моя жизнь — вагон метро на Кольцевой..." Он вытащил наушники и заплакал. Сам не зная почему. --- Сеул. Квартира Ким Сынмина (новая). Настоящее время. 3:00 AM. Сынмин открыл глаза. Он лежал на узкой кровати в другой квартире — той, которую снял месяц назад, на подставное имя, готовясь к последнему акту своей мести. Здесь тоже не было ничего личного — только кровать, стол, ноутбук и одна фотография Соры на стене. Он смотрел на неё каждую ночь перед сном. И каждую ночь видел один и тот же сон — перрон, уходящий поезд, её удаляющуюся спину. Пять лет он просыпался с этим сном. Пять лет он ждал. — Скоро, — прошептал он в темноту. — Скоро всё закончится. Он встал, подошел к столу и включил ноутбук. На экране были фотографии — Пак Чонсу, Ким Санхо, и еще несколько лиц, которые он добавил в список за эти годы. Каждый из них так или иначе был причастен к смерти Соры. Каждый из них заплатит. Он открыл папку с планами. Карты, схемы, расписания. Пак Чонсу жил в охраняемом комплексе, но охрана была формальной — старики на входе, камеры, которые он уже изучил. Проникнуть внутрь было несложно. Сложно было сделать это так, чтобы никто не узнал до самого конца. Но он справится. Он справлялся всегда. Сынмин закрыл ноутбук и снова лег. До рассвета оставалось три часа. Три часа, чтобы поспать. Три часа, чтобы увидеть её во сне. --- Район Ханнам-дон. Квартира Ким Сынмина. 8:00 AM. Рюджин не спала всю ночь. Она сидела на подоконнике в пустой квартире Сынмина и смотрела, как над Сеулом встает солнце. Город просыпался медленно, неохотно, словно тоже не выспался. Йеджи вошла в комнату с двумя чашками кофе. Протянула одну Рюджин. — Ты не ложилась. — Не могла. — Нашла что-нибудь? Рюджин покачала головой. — Ничего. Он чист. Ни отпечатков, ни ДНК, ничего, что указало бы, куда он ушел. Даже ноутбук зашифрован — Чонин бьется, но говорит, нужно время. Йеджи села рядом на подоконник. Они смотрели на город вдвоем. — Он профессионал, — сказала Йеджи. — Действует методично, не оставляет следов. Пять лет подготовки не прошли даром. — Или у него есть сообщник, — предположила Рюджин. — Кто-то, кто его предупредил. — Может быть. Но скорее он просто чувствует опасность. У таких людей, как он, интуиция работает как у зверей. — Таких, как он? — Рюджин посмотрела на неё. — Ты его изучаешь? — Всегда. Чтобы поймать, нужно понять. — И что ты поняла? Йеджи помолчала, собираясь с мыслями. — Он не психопат. Не социопат. Он обычный человек, которого сломала боль. Он любил её по-настоящему, и когда её убили, часть его умерла вместе с ней. Оставшаяся часть превратилась в машину для мести. — Ты его оправдываешь? — Нет. Я объясняю. Есть разница. Рюджин допила кофе и поставила чашку. — Знаешь, что самое страшное? Я его понимаю. Если бы с тобой что-то случилось, если бы тебя убили, а виновные остались безнаказанными... я бы тоже, наверное, стала такой. Йеджи посмотрела на неё долгим взглядом. — Ты сильнее. — Не знаю. — Рюджин покачала головой. — Я была на грани, Йеджи. Полтора года назад я была в двух шагах от того, чтобы просто лечь и не вставать. Если бы не терапия, не кодировка, не Минхо, который тащил меня за шкирку... я бы не выжила. — Но ты выжила. — Да. Потому что у меня была надежда. А у него не было. У него была только пустота. Они замолчали. В комнате было тихо, только где-то внизу шумел город, и этот шум казался далеким, почти нереальным. — Нам нужно найти его до того, как он убьет следующего, — сказала наконец Йеджи. — Чонин расшифрует ноутбук. Мы узнаем список. И будем ждать. — А если он изменит план? — Тогда будем импровизировать. Рюджин усмехнулась. — Ты и импровизация? Неожиданно. — Я умею. Просто предпочитаю планировать. Они спустились вниз, где криминалисты всё еще работали, собирая улики. Феликс возился с отпечатками, Хенджин помогал ему, и даже в этой рутинной работе между ними чувствовалась та особая связь, которая бывает только у людей, которые любят друг друга. — Они милые, — заметила Рюджин, кивая на парочку. — Кто? — Хенджин и Феликс. Смотри, как он на него смотрит. Йеджи посмотрела. Хенджин действительно смотрел на Феликса с такой нежностью, что это было заметно даже ей — человеку, который с трудом различал эмоции. — Ты так на меня смотрела, — сказала вдруг Йеджи. — Раньше. Рюджин замерла. — Правда? — Да. Я тогда не понимала, что это значит. Думала, ты просто устала или хочешь есть. Потом проанализировала и поняла — это был взгляд любви. — Ты анализировала мой взгляд? — Я анализирую всё. Это моя работа. Рюджин рассмеялась — впервые за долгое время. — Ты невозможная, Йеджи. Знаешь это? — Знаю. — И это... это самое лучшее, что со мной случалось. Они вышли из квартиры, и на лестнице Рюджин вдруг остановилась. — Йеджи. — М? — Поцелуй меня. Йеджи удивленно подняла бровь. — Здесь? Сейчас? — Да. Здесь и сейчас. Йеджи шагнула к ней, взяла её лицо в ладони и поцеловала. Нежно, почти осторожно, словно боялась сломать. Рюджин обняла её в ответ, и на несколько секунд весь мир перестал существовать — убийцы, жертвы, расследование, всё. Когда они отстранились, в глазах Рюджин блестели слезы. — Я люблю тебя, — сказала она. — Знаю, что ты не можешь ответить так же. Знаю, что для тебя это просто слова. Но я хочу, чтобы ты знала. Йеджи смотрела на неё долго-долго. — Я не знаю, что такое любовь, — сказала она наконец. — Но я знаю, что без тебя моя жизнь была пустой. Я знаю, что когда ты рядом, я хочу быть лучше. Я знаю, что ты — единственное, что имеет значение. Если это не любовь, тогда я не знаю, что это. Рюджин улыбнулась сквозь слезы. — Этого достаточно. Они спустились вниз, держась за руки, и никто из полицейских не решился ничего сказать. Потому что даже они понимали — перед ними что-то настоящее. --- Столичное управление полиции. Кабинет Чонина. 11:30 AM. Чонин выглядел так, будто его пропустили через мясорубку и забыли собрать обратно. Но в глазах горел тот самый огонь, который появлялся у него только тогда, когда он находил что-то по-настоящему важное. — Есть! — закричал он, едва они вошли. — Я расшифровал ноутбук! — Что там? — Йеджи подошла к монитору. — Список. — Чонин развернул экран. — Вот, смотрите. Он вел учет. Все, кого он считает виновными в смерти Ким Соры. На экране был документ с именами: 1. Кан Сокчжу — телеведущий, скрывал отношения, лгал общественности (выполнено) 2. Пак Сынхван — адвокат, помогал скрывать правду, участвовал в замалчивании (выполнено) 3. Ким Санхо — журналист, опубликовал статью, сделавшую жизнь Соры публичной (ожидает) 4. Пак Чонсу — вице-президент «Самсунга», шантажируемый Сорой, возможный заказчик убийства (ожидает) 5. Ли Джунги — детектив, который вел дело Соры и закрыл его за недостатком улик (ожидает) 6. Чхве Минджон — подруга Соры, которая знала о её проблемах и ничего не сделала (ожидает) 7. Сон Джихё — начальница Соры, которая уволила её за месяц до смерти (ожидает) 8. Кан Донук — начальник службы безопасности «Самсунга», который не помог Соре, когда она просила защиты (ожидает) — Восемь человек, — выдохнула Рюджин. — Восемь. — Двоих он уже убил, — Йеджи пробегала глазами список. — Третий — Санхо — под охраной. Остальные пять... — Мы должны их предупредить, — сказала Рюджин. — Немедленно. — Да. — Йеджи уже звонила Чану. — Чан, срочно. У нас список жертв. Нужно оцепить всех, кто в нем, обеспечить охрану. Чан на том конце провода что-то быстро говорил. — Понял, — ответила Йеджи. — Мы выезжаем. Она повернулась к Рюджин. — Пак Чонсу — первый в очереди после Санхо. Сынмин может пойти к нему сегодня ночью. Едем. — А остальные? — Чан отправляет группы к каждому. Мы берем на себя Пака. Они выбежали из кабинета, и Чонин остался один, глядя на список и думая о том, сколько еще людей может умереть, если они не успеют. --- Район Мапхо. Жилой комплекс «Намсан Вилл». 14:00 PM. Пак Чонсу встретил их с тем же выражением лица, что и в прошлый раз — смесь высокомерия и страха. — Опять вы, — сказал он, открывая дверь. — Что на этот раз? — Вы в опасности, — без предисловий начала Йеджи. — Убийца, который ликвидировал Кана и Пака, внес вас в список. Старик побледнел. — Меня? За что? — Вы знаете за что. Ким Сора. Шантаж. Встреча в кафе за день до её смерти. Пак Чонсу отшатнулся, словно его ударили. — Откуда вы... откуда вы знаете про кафе? — Журналист Ким Санхо видел вас. И опознал. Старик медленно опустился в кресло. Руки его дрожали. — Я не убивал её, — прошептал он. — Клянусь, не убивал. — Мы знаем. Но убийца считает иначе. Для него вы — один из виновных в её смерти. И он придет за вами. — Когда? — Сегодня ночью. Или завтра. Мы не знаем точно. Поэтому мы здесь — чтобы защитить вас. Пак Чонсу смотрел на них и вдруг рассмеялся — горько, безнадежно. — Защитить, — повторил он. — Пять лет назад я мог бы защитить её. А вместо этого откупился. И теперь меня будут защищать от её убийцы. Ирония, да? — Судьба, — коротко ответила Йеджи. — Мы остаемся здесь до утра. Не выходите из квартиры, не открывайте никому, кроме нас. Если увидите или услышите что-то подозрительное — сразу зовите. Старик кивнул, и в его глазах впервые за всё время Рюджин увидела не страх, а что-то похожее на облегчение. — Знаете, — сказал он тихо, — я пять лет жил с этим. С мыслью, что мог бы помочь, а не помог. С чувством вины. И теперь, когда этот человек придет за мной... может, это и есть справедливость. — Не говорите глупостей, — резко оборвала его Йеджи. — Справедливость — это когда виновные отвечают по закону. А не когда их убивают в собственных домах. — Вы правы, — вздохнул Пак. — Вы правы. Они разместились в квартире — Йеджи и Рюджин в гостиной, еще двое полицейских у входа. Ждали. Ночь обещала быть долгой. --- Квартира Пака Чонсу. 20:00 PM. За окном стемнело. В гостиной горел только торшер, создавая полумрак. Пак Чонсу сидел в кресле, укутавшись в плед, и молча смотрел в одну точку. Рюджин ходила по комнате, не в силах усидеть на месте. Йеджи сидела на диване с идеально ровной спиной и, кажется, вообще не двигалась. — Ты всегда такая спокойная? — спросила Рюджин, останавливаясь. — В стрессовых ситуациях мой пульс замедляется. Адреналин вырабатывается, но не влияет на поведение. Это особенность моей психики. — Удобно. — Не всегда. Иногда людям кажется, что мне всё равно. — А тебе? Йеджи посмотрела на неё. — Не всё равно. Я просто не показываю. Рюджин села рядом, прижавшись к ней плечом. — Я рада, что ты здесь. — Я тоже. Пак Чонсу наблюдал за ними из своего кресла. — Вы двое... вместе? — спросил он осторожно. Рюджин и Йеджи переглянулись. — Да, — сказала Рюджин. — Вместе. — Странное время для отношений, — заметил старик. — Убийцы, трупы, расследования... — Лучшее время, — ответила Рюджин. — Потому что никогда не знаешь, сколько его осталось. Пак Чонсу кивнул, принимая ответ. — Я тоже так думал, когда был молодым. А потом жизнь прошла, и я остался один. Деньги, власть, связи — всё это пыль. А когда приходит смерть, рядом никого нет. — У вас есть дети? — спросила Йеджи. — Были. Дочь. Она погибла в автокатастрофе двадцать лет назад. С тех пор я один. — Мне жаль, — сказала Рюджин. — Не жалейте. Я сам виноват. Слишком много работал, слишком мало уделял ей времени. А когда она умерла, понял, что всё, что я строил, не имело смысла. В комнате повисла тишина. Каждый думал о своем. Часы тикали на стене, отсчитывая минуты. Где-то в городе человек со светлыми глазами готовился к последнему акту. --- Та же квартира. 2:00 AM. Рюджин задремала, привалившись к плечу Йеджи. Старик тоже спал в кресле, укрытый пледом. Йеджи не спала — она слушала тишину, улавливая каждый звук. Шаги на лестнице она услышала за минуту до того, как они остановились у двери. Тихие, осторожные, почти неслышные. Но она услышала. — Вставай, — шепнула она Рюджин, и та мгновенно открыла глаза. — Он здесь. Рюджин бесшумно скользнула к двери, вытаскивая пистолет. Йеджи разбудила Пака, прижав палец к губам. Старик замер, глядя на дверь расширенными глазами. Замок щелкнул. Тихо, профессионально, почти без звука. Дверь приоткрылась, и в темноте мелькнул силуэт. — Стоять! Полиция! — крикнула Рюджин, включая свет. Человек замер на пороге. Это был Ким Сынмин. Вблизи он оказался именно таким, как на фото — высокий, худой, с темными волосами и глазами такого светлого оттенка, что они казались почти прозрачными. На нем была черная толстовка, перчатки, на поясе — сумка с инструментами. Он смотрел на Рюджин без страха, скорее с усталостью. — Я знал, что вы будете здесь, — сказал он спокойно. — Но мне всё равно нужно было попытаться. — Брось оружие, — приказала Рюджин. — Руки за голову. Сынмин покачал головой. — Я не вооружен. Я никогда не ношу оружие. Только веревки. Он говорил так буднично, словно речь шла о покупках в супермаркете. — Я сказала — руки за голову! — Рюджин шагнула ближе. Сынмин подчинился. Он сложил руки на затылке и опустился на колени. — Вы меня поймали, — сказал он. — Поздравляю. Йеджи вышла из-за спины Рюджин и подошла к нему. — Ким Сынмин, вы арестованы по подозрению в убийстве Кана Сокчжу и Пака Сынхвана. Вам понятны ваши права? — Да. — Он поднял на неё глаза. — Вы Хван Йеджи. Я много о вас читал. Вы гений. — Лесть вам не поможет. — Я не льщу. Просто констатирую факт. Полицейские, дежурившие у входа, уже подбежали и надели на Сынмина наручники. Он не сопротивлялся. Когда его выводили, он обернулся и посмотрел на Пака Чонсу. — Вы следующий, — сказал он тихо. — Но не сегодня. Пак Чонсу побелел как мел. — Уведите его, — приказала Йеджи. Сынмина увели, и в квартире повисла тишина. — Это конец? — прошептал старик. — Это начало, — ответила Рюджин. — Теперь будет суд. --- Столичное управление полиции. Комната для допросов. 10:00 AM. Ким Сынмин сидел за столом, спокойный, почти расслабленный. Наручники с него сняли — он не представлял угрозы. По крайней мере, сейчас. Йеджи и Рюджин вошли в комнату. Сынмин поднял на них глаза и улыбнулся — странной, печальной улыбкой. — Садитесь, — сказал он, словно был здесь хозяином. Йеджи села напротив, Рюджин — чуть сбоку, наблюдая. — Вы знаете, зачем вы здесь, — начала Йеджи. — Знаю. Я убил двоих человек. И собирался убить еще шестерых. Прямота, с которой он это сказала, поразила даже Йеджи. — Вы признаете себя виновным? — Полностью. Кан Сокчжу, Пак Сынхван — это я. И если бы вы меня не поймали, сегодня ночью я убил бы Пака Чонсу. — Зачем вы это делаете? Сынмин посмотрел на неё долгим взглядом. — Вы знаете зачем. Вы же гений. Вы всё проанализировали. — Я хочу услышать от вас. Он вздохнул. — Пять лет назад убили женщину, которую я любил. Её звали Ким Сора. Она была самым светлым, что было в моей жизни. А эти люди... они все так или иначе причастны к её смерти. Кто-то лгал, кто-то молчал, кто-то помогал заметать следы. А убийца так и не был найден. — И вы решили стать судьей? — А кто еще? Полиция? — он горько усмехнулся. — Простите, но полиция закрыла дело через месяц. Сказали — нет улик, нет свидетелей, нет состава. Для них она была просто очередным трупом. Рюджин вздрогнула. Она вела это дело. Она знала, что он прав. — Я потратил пять лет, — продолжал Сынмин. — Пять лет я собирал информацию, следил за ними, изучал их жизнь. Я знаю о них больше, чем их собственные жены. И я знаю, что каждый из них виновен. Не в том смысле, что они держали нож. Но они создали условия, в которых убийца мог действовать безнаказанно. — Вы говорите о Паке Чонсу? — спросила Йеджи. — О нем тоже. Она шантажировала его, да. Но она делала это, потому что хотела денег, чтобы уехать со мной. Чтобы начать новую жизнь. А он заплатил и... возможно, заказал её. Я не знаю точно. Но знаю, что он мог её спасти — и не спас. — А Кан Сокчжу? — Он любил её, — в голосе Сынмина впервые появилась эмоция. — Он действительно любил её. Но он был трусом. Он боялся потерять карьеру, репутацию, семью. И когда она оказалась в опасности, он просто исчез. Не помог, не защитил. Спрятался за спины адвокатов и пиарщиков. — Вы его убили за трусость? — Я его убил за то, что он предал её. Она доверяла ему, а он её бросил. В комнате повисла тишина. — А Пак Сынхван? — спросила Рюджин. — Он помогал Кану скрывать правду. Он знал, что у Кана была любовница, знал, что ей угрожают, и помогал заметать следы. Он адвокат, он должен защищать закон. А он защищал лжецов. Сынмин говорил спокойно, без злобы, словно просто излагал факты. — Вы понимаете, что вас ждет? — спросила Йеджи. — Пожизненное. Или смертная казнь. Я знаю. — И вас это не пугает? Сынмин посмотрел на неё, и в его светлых глазах мелькнуло что-то похожее на покой. — Вы знаете, что самое страшное в смерти? — спросил он. — Не то, что ты умрешь. А то, что тебя забудут. Сора умерла пять лет назад, и о ней никто не вспоминал. Кроме меня. Я носил её в своем сердце все эти годы. И теперь, когда меня не станет, хотя бы эти люди будут знать, что она была. Что она жила. Что за неё отомстили. — Месть не вернет её, — тихо сказала Рюджин. — Знаю. Но она дала мне смысл жить эти пять лет. А без смысла я бы просто лег и умер. Он замолчал. Йеджи и Рюджин переглянулись. — У вас есть адвокат? — спросила Йеджи. — Нет. И не нужно. Я не буду защищаться. Я скажу суду то же, что сказал вам. — Вам полагается защита. — Мне полагалась защита пять лет назад, когда убили Сору. Сейчас уже поздно. Йеджи встала. — Допрос окончен. Уведите его. Когда Сынмина уводили, он обернулся и посмотрел на Рюджин. — Вы вели её дело, да? — спросил он. Рюджин замерла. — Да. — Я знаю. Я видел ваше имя в документах. Вы старались. Я это помню. Спасибо. Он вышел, и Рюджин долго сидела неподвижно, глядя в пустоту. — Ты как? — спросила Йеджи. — Не знаю, — честно ответила Рюджин. — Я должна чувствовать удовлетворение — мы поймали убийцу. А я чувствую только... пустоту. — Потому что ты видишь в нем себя. — Да. Йеджи подошла и обняла её. — Ты не он, — сказала она. — Ты выбрала жизнь. — А он выбрал смерть. — Он выбрал месть. Это разные вещи. Рюджин прижалась к ней и закрыла глаза. — Я устала, Йеджи. Очень устала. — Знаю. Поехали домой. --- Столичное управление полиции. Кабинет Чана. 16:00 PM. Чан собрал совещание. В комнате были все — Хенджин, Феликс, Минхо, Чонин, Джису, Юна, Юци, Миён, Чоный. — Убийца пойман, — объявил Чан. — Ким Сынмин признался в обоих убийствах. Дело можно закрывать. — А как же остальные из списка? — спросила Юци. — Они под охраной. Сынмин в тюрьме. Угрозы больше нет. — Но он же не один убивал, — вдруг сказал Чонин. — Я проверил его ноутбук глубже. Там есть переписка. С кем-то, кто помогал ему. В комнате повисла тишина. — Что за переписка? — насторожилась Йеджи. — Вот, смотрите. — Чонин развернул ноутбук. — Аккаунт зарегистрирован год назад. Собеседник — никнейм «Sora_lover». Они обменивались информацией о жертвах, о планах, о деталях убийств. — Сора_ловер? — переспросил Минхо. — Это же сам Сынмин? — Нет. — Чонин покачал головой. — Я проверил IP. Это другой человек. И он до сих пор активен. Йеджи подошла к монитору. — Покажи. На экране были сообщения: «Кан готов. Когда начинаем?» «Жди. Я скажу». «Пак Сынхван тоже в списке. Он помогал скрывать». «Знаю. Он будет вторым». «А после них?» «После них остальные. Все, кто виновен». — У него был сообщник, — медленно произнесла Рюджин. — Кто-то, кто помогал планировать. — И кто до сих пор на свободе, — добавил Чан. — Мы должны найти этого человека. — Йеджи повернулась к Чонину. — Сможешь вычислить IP? — Попробую. Но это займет время. — У нас нет времени. Если сообщник узнает, что Сынмин пойман, он может либо скрыться, либо начать действовать самостоятельно. — Или он уже начал, — тихо сказала Чоный. Все посмотрели на неё. — Что ты имеешь в виду? — спросил Чан. — Пак Чонсу. Он под охраной, да. Но если сообщник знает, где он, и захочет закончить дело... — Черт. — Минхо уже хватался за телефон. — Сейчас свяжусь с группой охраны. Он набрал номер. Минута ожидания. Вторая. — Не отвечают, — сказал он побелевшими губами. — Едем, — Йеджи уже бежала к двери. --- Квартира Пака Чонсу. 17:30 PM. Они ворвались в квартиру через десять минут после того, как поняли, что охрана не отвечает. Дверь была открыта — взломана профессионально, без шума. В гостиной на полу лежали двое полицейских — без сознания, но живы. Связаны, с кляпами во рту. А в кресле, где прошлой ночью сидел Пак Чонсу, теперь висел он сам. Тело было привязано к люстре — точно так же, как Кан Сокчжу. На груди — свежий иероглиф «предатель». Во рту — белый шелк. — Черт, — выдохнул Минхо. — Черт, черт, черт. Рюджин подошла к телу. Раны были свежие — убийство произошло не больше часа назад. — Он успел, — сказала она. — Сообщник успел. Йеджи осматривала комнату. На столе лежала записка. «Вы думали, что поймали его. Но нас двое. И я не остановлюсь, пока список не будет завершен. Следующий — Ким Санхо. Ждите». — Санхо, — Рюджин схватила телефон. — Он в убежище! Надо предупредить! Она набрала номер охраны Санхо. Гудок. Еще гудок. Еще. — Алло? — сонный голос охранника. — Санхо жив?! — Да, спит. А что случилось? Рюджин выдохнула. — Усильте охрану. Немедленно. Убийца не один. Она отключилась и посмотрела на Йеджи. — Он жив. Пока. — Надолго ли? — Йеджи смотрела на записку. — Этот второй явно знает всё о планах Сынмина. Возможно, он даже был инициатором. — Думаешь, Сынмин не главный? — Думаю, они работали в паре. Сынмин — исполнитель. А этот — мозг. Или наоборот. — Что теперь? — Теперь мы ищем его. Быстро. --- Столичное управление полиции. Комната для допросов. 20:00 PM. Сынмина привели снова. Он выглядел удивленным — видимо, не ожидал, что его вызовут так скоро. — Что-то случилось? — спросил он, садясь. — Пак Чонсу мертв, — без предисловий сказала Йеджи. Сынмин замер. — Что? — Его убили сегодня днем. Пока вы сидели здесь. — Но... это не я. Я здесь с утра. — Мы знаем. У вас был сообщник. На лице Сынмина мелькнуло странное выражение — смесь удивления, страха и... облегчения? — У меня нет сообщника, — сказал он. — Я работал один. — Не лгите. — Йеджи положила перед ним распечатки переписки. — Мы нашли это в вашем ноутбуке. «Sora_lover». Кто это? Сынмин смотрел на распечатки, и краска медленно сходила с его лица. — Этого не может быть, — прошептал он. — Я не писал этого. — Что значит «не писал»? — Я не писал этих сообщений. — Он поднял на неё глаза. — Кто-то взломал мой аккаунт. Или создал фейковый. Я не знаю. Но я работал один. Всегда один. Йеджи и Рюджин переглянулись. — Вы уверены? — Абсолютно. Я пять лет планировал это в одиночку. Никому не доверял. Никому. — Тогда кто этот человек? Сынмин смотрел на распечатки, и в его глазах медленно загоралось понимание. — Он следил за мной, — сказал он. — Все эти годы. Знал, что я планирую. И ждал. А теперь, когда меня поймали, он продолжает моё дело. — Или он всегда был главным, а вы — только инструментом. Сынмин покачал головой. — Нет. Я главный. Я убивал. Я решал. Но кто-то... кто-то знал. И помогал, сам того не показывая. — Кто это мог быть? Кто знал о ваших планах? — Никто. Я никому не говорил. — Подумайте. Может, вы обсуждали это с кем-то в общих чертах? Может, кто-то из прошлого Соры? Сынмин задумался. Долго, мучительно. — Был один человек, — сказал он наконец. — Подруга Соры. Чхве Минджон. Она приходила ко мне после похорон. Говорила, что тоже хочет найти убийцу. Что Сора заслуживает справедливости. — И что вы ей ответили? — Сказал, что справлюсь сам. И попросил не лезть. — Она могла следить за вами? — Не знаю. Она исчезла через несколько месяцев. Я думал, она уехала. Йеджи записала имя. Чхве Минджон была в списке Сынмина — под номером шесть. Подруга Соры, которая знала о её проблемах и ничего не сделала. — Вы собирались убить её, — сказала Рюджин. — Да. — Сынмин опустил голову. — Она знала, что Соре угрожают, и молчала. Для меня это было предательство. — А теперь она, возможно, убивает от вашего имени. Сынмин молчал долго. Потом поднял глаза. — Найдите её, — сказал он. — Остановите. Я не хочу, чтобы из-за меня погибло еще больше людей. — Вы уже убили двоих. — Я знаю. И отвечу за это. Но она... она не должна продолжать. Это моя месть. Только моя. В его голосе впервые за всё время прозвучала мольба. Йеджи встала. — Мы сделаем всё возможное. Она вышла, и Рюджин последовала за ней. В коридоре они остановились. — Чхве Минджон, — сказала Рюджин. — Она в списке жертв, но теперь, возможно, она сама убийца. — Или она следующая жертва настоящего убийцы. — Вариантов много. — Найдем её. И спросим. --- Район Сонгбук. Квартира Чхве Минджон. 22:00 PM. Квартира находилась в старом районе, в доме, которому было лет сорок. Обшарпанный подъезд, лифт, который работал через раз, темные лестницы. Рюджин и Йеджи поднялись на пятый этаж в сопровождении группы захвата. На всякий случай. Дверь открылась почти сразу — словно их ждали. На пороге стояла женщина лет тридцати, с усталым лицом и странным блеском в глазах. — Вы из полиции, — сказала она. — Я знала, что вы придете. Заходите. Они вошли. Квартира была маленькой, бедно обставленной, но чистой. На стенах — фотографии. Много фотографий. И на всех — одна и та же девушка. Ким Сора. — Вы Чхве Минджон? — спросила Йеджи. — Да. Садитесь. Они сели на продавленный диван. Минджон осталась стоять, прислонившись к стене. — Вы знаете, зачем мы пришли? — Знаю. Из-за убийств. — Она усмехнулась. — Я слежу за новостями. — Вы знаете Ким Сынмина? — Знала. Он был парнем Соры. — Вы общались с ним после её смерти? — Один раз. На похоронах. Я сказала ему, что тоже хочу найти убийцу. Он послал меня подальше. — И что вы сделали? Минджон посмотрела на них долгим взглядом. — Я стала следить за ним, — сказала она спокойно. — Пять лет. Я знала о каждом его шаге, о каждом плане. Я даже взломала его ноутбук и читала все его заметки. Йеджи и Рюджин переглянулись. — Это вы писали ему от имени «Sora_lover»? — Да. — Зачем? — Чтобы он знал, что не один. Что кто-то поддерживает его. Что его месть — правильная. — Вы подталкивали его к убийствам? — Нет. Он сам решил. Я просто была рядом. Наблюдала. — А сегодня? — Рюджин подалась вперед. — Сегодня вы убили Пака Чонсу? Минджон улыбнулась — странной, печальной улыбкой. — Да, — сказала она. — Я. Когда узнала, что Сынмина поймали, поняла, что должна закончить его дело. Он столько лет готовился... нельзя, чтобы всё пропало. — Вы понимаете, что вас ждет? — Понимаю. — Минджон скрестила руки на груди. — И мне всё равно. Сора была моей лучшей подругой. Мы выросли вместе. Она была единственным человеком, который меня понимал. А когда её убили, часть меня умерла вместе с ней. — Поэтому вы решили мстить? — Поэтому я решила помочь тому, кто мстит. Сынмин делал это из любви. Я делаю это из долга. — Из долга? — Она заслуживает, чтобы о ней помнили. Чтобы те, кто её предал, ответили. Рюджин встала. — Чхве Минджон, вы арестованы по подозрению в убийстве Пака Чонсу и соучастии в убийствах Кана Сокчжу и Пака Сынхвана. Минджон кивнула и протянула руки для наручников. — Я знала, что этим кончится, — сказала она. — И не жалею. Когда её уводили, она обернулась и посмотрела на фотографию Соры на стене. — Я скоро приду к тебе, — прошептала она. — Подожди немного. Дверь закрылась, и в квартире остались только Йеджи, Рюджин и сотни фотографий мертвой девушки, глядящей на них со стен. --- Столичное управление полиции. Кабинет Йеджи. 1:00 AM. Всё кончилось. Сынмин и Минджон сидели в разных камерах, ожидая суда. Остальные потенциальные жертвы были в безопасности. Дело можно было закрывать. Но Рюджин не чувствовала облегчения. Она сидела на подоконнике в кабинете Йеджи и смотрела на ночной город. — О чём думаешь? — спросила Йеджи, подходя. — О них. О Сынмине и Минджон. О том, как любовь может превратиться в такую тьму. — Любовь не превращается. Люди превращаются. Под воздействием боли, отчаяния, одиночества. — Ты веришь, что они могли бы быть другими, если бы не смерть Соры? Йеджи помолчала. — Возможно. Сынмин мог бы стать хорошим мужем, отцом. Минджон — верной подругой на всю жизнь. Но обстоятельства сложились иначе. — Страшно, — тихо сказала Рюджин. — Страшно, что один момент может сломать всю жизнь. — Не один момент. Тысяча моментов. Просто последний становится спусковым крючком. Рюджин посмотрела на неё. — Ты поэтому такая? Из-за тысяч моментов? Йеджи встретила её взгляд. — Я родилась такой. Это не травма, это диагноз. Но то, что я стала тем, кто я есть — да, это результат моментов. Выборов. Решений. — И ты не жалеешь? — О чём? — О том, что не можешь чувствовать, как другие. Йеджи подошла ближе и взяла её за руку. — Раньше не жалела. Потому что не знала, чего лишена. А теперь, когда ты рядом... иногда жалею. Что не могу чувствовать то, что чувствуешь ты. Не могу любить тебя так, как ты заслуживаешь. Рюджин прижалась к ней. — Ты любишь, — сказала она. — По-своему. Но любишь. Я это чувствую. — Как? — Не знаю. Просто чувствую. Они стояли у окна, обнявшись, и смотрели на город, в котором закончилась одна история и начиналась другая. --- Сеул. Метро. Кольцевая линия. 3:00 AM. Пустой поезд мчался по тоннелю. В вагоне сидел только один человек — Ким Санхо, под охраной полиции. Его везли в безопасное место. Теперь, когда убийцы были пойманы, он мог вернуться к нормальной жизни. Но он не чувствовал облегчения. Он смотрел в черное окно и видел там свое отражение — усталое, постаревшее, с глазами, полными вины. Он думал о Соре. О том, что написал ту статью. О том, что сделал её жизнь публичной. О том, что, возможно, именно это подтолкнуло убийцу. Он думал о Сынмине, который пять лет носил в себе боль. Он думал о Минджон, которая пошла за ним в эту тьму. И о том, что справедливости не существует. Есть только люди, их боль и их выбор. Поезд остановился на станции «Йонсан». Двери открылись, но никто не вошел. Санхо закрыл глаза. Где-то в камере предварительного заключения Сынмин смотрел на маленькую фотографию Соры, которую тайком пронес с собой, и улыбался. Где-то в другой камере Минджон лежала на нарах и смотрела в потолок, вспоминая их детство — смех, секреты, обещания быть вместе навсегда. Где-то в своей квартире Пак Чонсу лежал в морге, и никто не оплакивал его. Где-то Йеджи и Рюджин засыпали в объятиях друг друга, и впервые за долгое время им снились хорошие сны. А поезд всё ехал по кольцевой линии, замыкая круг за кругом, унося в темноту тех, кто еще не нашел своего выхода. "Только б не заболеть в этом городе дождей, Пробок и очередей, Холодный ветер под землей, Вся моя жизнь — вагон метро на Кольцевой..." --- Конец четвертой главы.