Беда на июльской жатве.

Яркое июльское солнце нисщадно жарило. Оно словно желало раньше положенного срока сделать из полевой травы сено. В воздухе стоял густой, сладковатый запах как свежескошенного валока, так и ещё живых, благоухающих цветов. Легкий, раскалённый ветер гнал пыль по дороге, изрядно вымытой дождями прошлого года и с множеством ям. По одну сторону живой, зелёный и влажный луг; по другую поле, засеянное пшеницей и где-то просом. Колосья посевных культур медленно качались, складываясь в волны, создавали впечатление буйного озера. Не было видно ни конца ни края. А вот за лугом звенел поток холодной речной воды. По весне она разливается, оставляя на земле плодородный ил. Почему же люди не засеят эти земли? Всё просто — в речке той-то русалки водятся. Каждое лето пропадают люди на ней, Ивано купала уж давно там не празднуют. Началось всё из-за такой глупой истории... Стандартной даже: любила девушка, очень сильно любила, но разочаровалась, вот и пошла топиться. Последнее время такое часто происходит. Эх, молодёжь... Такими темпами вся деревня вымрет. О, кстати о деревне! Заречная — когда-то крупное, богатое село. Сейчас же — не менее самодостаточное, но вымирающее. Уже который год жителей мучает засуха и голод. Всё опробовали: и ворон всех прооняли, и воду с злосчастной реки таскали, орошали. Даже сторожили! И что? Только больше пропавших. Те, кто оставались по ночам, либо сходили с ума и наотрез отказывались возвращаться, беря на себя другую работу, либо не возвращались вовсе. Один раз нашли мужика, самого смелого на деревне. Всё время говорил, что в нечисть не верит, еретиком был, богохульствовал. А в итоге оказался висящим на старой берёзе. До сих пор на ней кровь видна, звери стороной обходят, птицы не садятся, а из насекомых — ползучие твари, обитающие в трупах. Наверное, на расстоянии метров пяти уже чувствуется этот мерзкий запах смерти. Могильным холодом веет. После решили пустить всё на самотёк. Но голод наступал на горло. Церковь отказывалась отправлять своих после того, как нашли одного из служащих прямо перед священным зданием. А рядом — окровавленная берёзовая ветка, орудие убийства. Потом обнаружилось, что на том самом дереве, на котором нашли прошлую жертву, оторвали сук. С самой верхней ветки. Нечисть, точно нечисть. Поэтому, люди решили позвать мастеров своего дела — охотников на нечисть. Первыми, кто откликнулся на призыв о помощи, оказались трое зрелых, крепких мужчин. Ох, знаете, если б они не ушли на поле спозаранку, что ни одна девка не видела, в сердцах женских засели бы надолго... Как память об усопших. Не вернулись они, только меч нашли, весь в крови и какой-то чёрной жиже. Видать, сильное существо, аж с тремя молодцами расправилось. Хотя, если та чернотень осталась от нечисти, то она, вероятно, ранена, а значит, другим будет легче. Прогадали. Только больше проблем стало, разозлилась тварь. Стадо овец, стадо, чёрт возьми, перегрызло! Как дикие волки, но жестокости куда больше. Не жрёт, а убивает. Если серый обитатель лесов берёт столько, сколько ему нужно для жизни, то это для того, чтобы изничтожить! И девочки, которая пасла скот, не стало, сквозь землю провалилась. Жалко её, недавно только четырнадцатилетие отпраздновали, уж и сосватала была. А жених что? Пошёл искать дьявола проклятого, убийцу невесты своей. И не вернулся! Только молитв было прочитано, святой водой то поле окропили, медленнее тварь стала. Смогли заметить её. Но не надолго всё это было. Привыкла. Стала ещё злее. Люди потеряли надежду, решили, если в ближайший год их не спасут, покинут родные места. И, о Господи, услышаны были их молитвы о спасителе! Прибыл парень молодой, лет двадцати, может меньше. Высокий шатен, красавец, каких поискать! А глаза, глаза-то какие! Цвета первых колокольчиков с отливом алого заката. Ещё и умный, вежливый. Без сомнений, даже замужние на него посматривали украдкой, а молодые за ним исподтишка приглядывали. Первым его встретил старший в деревне. — Приветствуем тебя в нашем селе, охотник! — пожилой мужчина, опираясь на палку и прихрамывая, подошёл ближе. — Я старейшина. Меня зовут Мефодий Зречный. Тебя как величать? — Добрый день, господин. — незнакомец склонил голову. — Фёдор Достоевский. «Фамилия как название деревни. Потомок основателя?» — пронеслось в голове у шатена. Он поднял взгляд и окинул им толпу людей. Все селяни собрались. Видимо, он их последняя надежда. Что ж, не в первой спасать отчаявшихся. Пора бы разузнать о их беде, может, удастся миновать все их приветствия. Нет, хлеб да соль ему принесли, но от всего остального он бы отказался. Фёдор не любил той шумной жизни людей, поэтому окунулся в мир смертей нечистивых. Сказать честно, ему они нравятся больше, чем народ людской. Монстры действуют тихо, хитро и жестоко — как раз для ума и смекалки Достоевского. Люди — предсказуемы, часто несправедливы. Их только и делаешь, что спасаешь. Эх, скука смертная, жить средь народа... Селяне услышали просьбу охотника о том, чтобы быстрее перейти к сути их беды. Парня проводили в дом Заречных. Древняя, но крепкая. Не большая и не маленькая, в самый раз старику с его семьёй. Разувшись и оставив сапоги в сенях, Фёдор прошёл в избу, где его встретили две юные девушки. Одна, с темно-русыми волосами, всё скрывала своё покрасневшее лицо, а другая, с золотистыми локонами, приветствовала дорогого гостя. Они усадили охотника на лавку, покрытую красивым ковром, и удалились куда-то на улицы села. Прямо перед Достоевским на громостком стуле сидел и Мефодий. Он начал повествовать о голоде, непонятной твари, жертвах и решении о переселении всех людей куда подальше от этого злосчастного поля. Парень внимательно слушал, порой переспрашивая и уточняя. — Берёза та живая? — Не знает никто. Листья есть, но они и всю зиму висят, словно и не меняются. Всегда серые. Последний десяток лет никто не видовал у неё ни зверей, ни нормальных бикасов. Только черви мертвецкие... — Ясно... Вы говорили что-то о полевике? — Да-да милок! Последнее время прогоняет он всех с поля. Злой стал. Может с нечистой той водится? От гостя послышался тихий смешок. Они считают что полевик, тот, кто помогает в сохранении урожая, тварям всяким служит? Разве что упырям, наверное, дорогу в лес указывает по ночам, чтоб те в деревню не забрели да на кол не попались. На что ему тем, кто работе кот мешает, помогать? Только себе хуже делает, а полевики не дураки, чтобы так делать. На что ему людей гнать? Такое делают полудницы, в час зенита всех с поля выпроваживает, её время работы наступает. Но, судя по рассказам селян, такого духа замечено не было, всё время от зори до заката на поле были. Но теперь... Да и не любит полевик крови. Если слухи не врут, то в около Киева был замечен один, птицу мёртвую с поля вынес и в лесу похоронил. Так что, маловероятны доводы селян. — Может кто-нибудь из ваших проводить меня до берёзы той? — наконец спросил Фёдор. — Конечно, конечно! Рада, зови Антипку. Темноволосая девушка, только зашедшая в сени, вновь выбежала. Достоевский успел только макушку её в окне завидеть, как та вновь испарилась. Старик усмехнулся, поясняя, что это его внучка. — Красива? — с лукавой улыбкой спросил Заречный. — Без сомнений. — с улыбкой ответили ему, хотя интереса девушка не вызвала совсем никакого. — Ох, вот бы кто в жены взял, а то пятнадцатый год идет! — На меня не надейтесь. — отчеканил парень. — Не нашлась ещё та дева, которая сердце моё зацепила бы. Мефодий разочаровано вздохнул. Хотя, может быть, этот Фёдор и не вернётся... То и лучше. Внученька реветь хоть по нему не будет. А между тем вернулась и та девушка с пареньком, который на голову ниже самой внучки Заречного. Рыжий, с щелью между зубов. Сорванец. Типичный деревенский паренёк, который лазяет везде где только можно и нельзя. Очень уж он молод, при этом знает дорогу к печально известному дереву. Узнав о том, куда он должен отвести гостя, Антип чуть напрягся. Согласился, он не мог отказать, но когда они с Достоевским вышли на улицы села спросил: правда ли он хочет этого? Страшно ведь. Трёх мужичин прибила тварь, а он, Фёдор, в разы слабее будет. Шатен на вопрос ответил чётко, без капли сомнений. — Это моя работа. Если бы я боялся всякой нечисти, вообще бы не говорил сейчас с тобой. Всю дорогу они шли молча. Рыжий мальчуган то и дело оглядывался, на птиц поглядывал. Странно, но после того, как они попали на поле, встречались только вороны да сороки. Плохой знак. Фёдор окинул взглядом гладь посевов и заметил, как дернулось что-то в самом центре. Рядом был сноп сена, который резко шатнулся, словно кто-то в него запрыгнул. Уже что-то не то происходит, однако, стоит продолжать путь. Антипка остановился резко, словно не заметил, что дошёл до края дозволенного. Он посмотрел на Достоевского, сжавшего навершие меча, после чего ткнул пальцем в глубь леса и сказал, что дальше идти ему запрещено. Охотник понимающе кивнул, наставил паренька быть осторожнее и двинулся вперёд. Рыжий только и мог, что смотреть ему в след, а потом рвануть обратно. Всего два часа дня, но кругом стоит непонятная дымка. И смог... Запах мертвечины. М-да, давно такого Фёдор не встречал. Последний раз то был дух мора и разлуки, который висел над одним домом под Новгородом. Все, кто когда-либо ступал во владения нечисти этой, сразу заболевал, а кто ночевал в том доме, и месяца не прожил. Сколько сил потратил тогда шатен, всю живущую воду потратил! Как долго он искал новый источник, у-у-у... А между тем, парень дошёл до той самой "плакучей" берёзы. Скорее дерево чёрное с белыми полосами, чем белое с чёрными... Страшное, кривое дерево, отдалённо напоминает могильный крест. И холодно здесь, как на кладбище. При этом запах скотомогильника... Бр-р! Сразу вспомнились те времена, когда Фёдор помогал взрослым утащить стерву на место её дальнейшего прибывания. Там было столько мух, такая духота... И вороны. Умные, но в то же время их слишком много там, где всё плохо. Эти птицы как символ смерти. Достоевский обнажил клинок и рубящим ударом ранил древо. Вместо ожидаемой светлой древесины показалась темная, гнилая. Из свежей скважины помочилась чёрная жижа, ползучие твари стремительно выбирались наружу. Они валились, словно ствол берёзы был набит этими жуками. Парню пришлось отступить на пару шагов, та как его ноги уже начали исследовать противные черви. В голове проскользнула мысль, что они уже присматриваются к Фёдору, как к потенциальной пище. Не дождутся. Охотник пару раз обошёл дерево, потом решил изучить поле. Рядом с этой вонью находится просто невозможно! А вот в чистой, золотой ниве блуждал свежий ветерок. Он слегка охлаждал, спасая от небесного светила. Скошена была лишь треть, если не меньше, большая часть сена собрана в снопы. Подойдя к одной охапке, Фёдор рухнул на неё. Небо над ним голубое, без единого облачка. Невольно засмотрелся и в последствии задремал, но не надолго. Из сладкого сна парня вырвало шуршание справа. Кто-то копошился в сухой траве. Шатен не стал открывать глаза, он решил прислушаться и понять, кто это может быть. Любил парень испытывать себя на чувствительность и сообразительность. Дыхание у пришедшего ровное, без сопения. Шаги приглушает сено, но можно понять, что это человек. Запах никак не изменился, только, разве что, добавился лёгкий, сладковатый аромат цветов. Внезапный порыв ветра напряг незнакомца, от него послышалось недовольное кряхтение. И то понятно, нос Достоевского защекотали мягкие волосы. Но он не шевелился, продолжал анализировать. Не факт, что девушка: длинные локоны могут быть и у парней, да и слышалось, как человек бубнил что-то по типу "Где же...", и голос явно не женский. Так продолжалось около пяти минут, как вдруг незнакомец ели слышно ахнул. Видимо, он понял где то, что искал. Фёдор почувствовал, как трава рядом с ним прогнулась из-за веса. Человек одной рукой оперся, а другой потянулся через охотника. Шатен решил действовать, перехватил чужую кисть и потянул так, что уложил парня на спину, сжав другой рукой его плечо. Да, это парень. Лет так двадцати, нет, меньше, и с длинными волосами цвета снежного поля, с мягким голубым отливом. Бледно-васильковые глаза метались, ища выход из уязвимого положения их владельца. Кстати о васильках, они были вплетены в локоны парня. По острой скуле скатилась капля пота, показывая беспокойство. Весь он несвойственно бледный, чем-то мертвеца напоминает. Не синий, как утопленники, не серый, как давно убитые, а белый. Нездоровый словно. Но губы приобрели розоватый оттенок, напоминая, что парень живой. Он резко дёрнул плечом, сумел вырваться из хватки на плече, но его запястье было в крепком кольце чужих пальцев. Достоевский смотрел как заворожённый. Такой же взгляд у него был только на ночное небо, полное звёзд. Однако, сейчас этот взор был прикован не к ночным небесным огонькам, а к только что пойманному человеку. Охотник снова поймал свою жертву. Беловолосый смотрел на свою руку, недовольно дергая ей, пытаясь освободить. Туда же посмотрел и Фёдор. Ох, он перестарался. На белоснежной коже появились лиловые и ярко-алые следы. Смотрятся... Прекрасно. — Отпусти... — промолвил обладатель неописуемой внешности. — С чего бы? — Господи, и голос у парня подстать виду. Хриплый, до ужаса мягкий... — Назови хотя бы своё имя. Пойманный цокнул языком. Брови сведены к переносице, взгляд более дерзкий. Он так смешно выражает своё недовольство, хах. — Иван... — Кто-кто? Я вот Фёдор Достоевский, а ты, всё-таки, кто? — с явной издёвкой произнёс охотник. — Гхр... — он сдавлено прорычал. — Иван Гончаров. А теперь, отпусти меня! Беловолосый крепко сжал руку Фёдора, тот ослабил хватку, но не выпустил. Наоборот, вжал Ивана в сноп ещё сильнее, нависая и произнося. — Я отпущу тебя тогда, когда получу ответы на вопросы. Первый: что ты здесь делаешь? — Ясно дело, сено собираю. И, кстати, под тобой мой серп. — он сказал это с таким выражением лица, словно никакой твари, никакого полевика нет и не было. — Опасно. Не слышал что ли о том, что тут происходит? Люди гибнут, пропадают. — А мне-то что с людей? Работа она и на краю света работа. Всё разбежались, а посевы киснуть должны? Э-э не-ет, я такого не допущу! — И всё же не человек ты... — заинтересованно пробормотал шатен. — Может, тот самый полевик, что гонит всех с жатвы? М-м? Ваня, ты с нечистью не водишься? — Боже упаси! — со злобой в глазах прокричал он. — Они только и делают, что всё тут топчат, ещё и крови натащую, а мне убирай, чтоб мор не пришёл на людей! — Так ты полевик? — Да чёрт возьми-и-и... — простонал Гончаров. — Рас догадался, то зачем пытать!? — Красивый ты, вот и хочу подольше рядом побыть. — без стыда сказал Достоевский. А белокурый оцепенел. Что сказал этот человек? Он считает Ивана красивым? Да кто ж он такой-то, не боится... Обычно парня все шугались, а когда появилась нечисть эта и вовсе сбегали. А этот Фёдор... Не такой. На щеках у полевика появился румянец. Рот приоткрыт, словно парень хотел что-то сказать, но его опередили. Глаза широко распахнуты, как у ребёнка. Умилительно. Но но нельзя забывать, зачем охотник сюда пришёл. — Тогда поможешь избавиться от твари? — он отпустил запястье Гончарова. Тот тут же взялся за больное место и потёр его. — Если б я мог что-то сделать, её давно здесь не было бы. — Просто расскажи о ней. Ты же наверняка следил, высматривал, изучал... — Ах... Хорошо... — Вот и отлично! Фёдор уселся перед Иваном, скрестив ноги. Он внимательно слушал всё, что говорил длинноволосый, что было сложно. Нет, он говорит понятно, четко, но внешность сильно отвлекает... Очень уж красивый он. Удивительно, вокруг столько дев статных и прилежных, а шатен положил глаз на духа поля! Ох, тяжело ж ему будет с этим... Во всех, кого встретит, будет искать хоть долю привлекательности Гончарова. А не найдёт, ох, не найдёт... Ближе к вечеру, когда начинал алеть закат, Достоевский был готов встречать бесовщину. То оказался стриг, что очень странно. Обычно они вредят лишь урожаю и скоту, но никак не нападают на людей... Как сказал Иван, то был жених одной из самых красивых девушек на деревне, но завистливый сын основателя убил его и похоронил под той самой березовой. Тогда она была ещё молодой и после похорон убиенного перестала расти. Лишь тогда, когда начали пропадать люди стремительно вытянулась. Она стала наполняться трупной гнилью... Способ борьбы прост, как с упырями. Найти тело, использовать осиновый кол, отрезать голову и сжечь всё. Правда, придется избавляться ночью, во время её активности, так как тело уже не выкопать. По словам полевика стриг находится очень глубоко, а над ним сотни других мертвецов. Благо они нечистью не стали... — Я тебя подстрахую. Если что беги в поле. Спрячу тебя от глаз его... Или на луг, там брат мой живёт, я ему всё объяснил. — Спасибо, Ваня. Буду знать. А твой... — Он луговик. И, знаешь ли, в реке той нет ни единой русалки или какой ещё нечисти. Только водяница, а она, как ты знаешь, оберегает водоем. Многих спасала. Белокурый отвернулся и растворился в высокой траве, оставив Фёдора в раздумиях. Все говорят, что луговики и полевики не особо ладят. Но, как убедился Достоевский, бывают и исключения. Во всём есть отклонения. К примеру, не все мертвецы агрессивные, не все люди положительны. Разумеется, все выводы он делает на собственном опыте. А между тем, уже смеркалось. Охотник стоял напротив дерева надгробия и наблюдал, как земля под ней разрывается. Сначала показалась одна серая, гниющая рука. Потом вторая. Дальше голова. А парень-то рыжий! Часто стригов изображают как рыжих женщин с голубыми глазами, а этот такой же, только мужчина. Иронично, однако. Мертвец заметил шатена и завопил на весь лес. Фёдор лишь поморщился и, не дожидаясь того, как тварь полностью вылезет из могилы, отсек ему голову. Крик стих, но тело барахталось и истекало чёрной, скисшей кровью. Оно вылезало быстро, желая вернуть голову на место. Но без неё тело почти бессильно. Главное подгадать момент и всадить осиновый кол ему в сердце... Стоп. Сердуюце у них не гниёт, но вот другие органы ещё как. Оно могло просто упасть ниже положенного! Чёрт! — Тц, почему я не подумал раньше! — рявкнул Достоевский и ткнул стригу в район сердца. И впрямь, только разозлил. — Чертила, не порти мои планы! Ох, сейчас бы вытащить оружие из тела нечисти, ба побыстрее. Как-то совсем не хочется с этим затягивать. Но даже протянуть руку Фёдор не мог, стриг во всю махал руками. Отрастил же кокти, зараза! Порвал охотнику рубашку и поцарапал. Так просто он не сдастся, значит, пара действовать грубее. Вновь выхватив меч, парень отрубил обе руки жертве. Потом быстро, с хлюпающим звуком вынул кол и вновь воткнул его, но ниже. Ранее лежащая в оцепенении голова нечисти раскрыла рот и наклацала зубами. Тело извивалось как змея, а потом рухнуло, не подавая признаков жизни. А вскоре и берёза начала сгнивать. Сначала опали верхние ветки, потом ствол принялся таять, как снег. Пока дерево не истлело полностью, Достоевский стоял на стороже. — Ну наконец-то... — стерев пот со лба произнёс он. — Да ты ни капли и не устал. — послышался знакомый голос позади. — Спасибо. — За то перенервничал. Всё зависело от скорости. Иван подошёл ближе, склонившись перед головой убитого стрига. Он с жалостью смотрел ему в глаза, потом попросил охотника помолиться за паренька. Пусть он и принёс много бед, но и сам является жертвой. Достоевский с пониманием отреагировал на просьбу. — Конечно. — Угу... Эх... Теперь куда мне идти?... — М-м? Ты о чём? — Фёдор подошёл к Ивану, взяв того за руку и отводя подальше от разлагающегося тела. — Я защищал это поле от него, а теперь нет смысла оставаться здесь... Люди и сами справятся. — Тогда... Пойдёшь со мной? Будем вместе искать нечисть. — С чего такое предложение? Запал на духа поля? — усмехнулся Гончаров, тыкая локтем в бок охотника. — Рас догадался, зачем пытаешь? Белокурый остановился, после чего сел на ближайшую кучу сена. Во-первых — его передразнили; во-вторых — он серьёзно!? Голубые глаза смотрели в фиолетовые, ища искры обмана. Но они наткнулись лишь на огоньки интереса и свет искренности. Чёрт, этот Фёдор совсем не такой, как другие люди! Либо бессмертный, либо глупый! — Молчанье - знак согласия. — заваливаясь рядом сказал шатен. — Подождать не мог? Услышал бы это из моих уст.