Hush Now (You Were Lost but Now You’re Found)

Фил приезжает, когда Томми уже находится в полусне и вяло возится со странным резиновым кубиком, который Техно бросил ему по какой-то причине. Он разноцветный – зелёные, оранжевые и синие детальки случайно расположены на основе жёлтого цвета. Материал куба ощущается твёрдой резиной в его руках, и у него возникает искушение вонзить в него зубы, просто чтобы почувствовать, на что будет похожа эта текстура. Все детали свободно прикреплены к основной форме, позволяя Томми крутить их в пальцах, поворачивать и прокручивать по оси, помогая ему расслабиться пока он возится с непонятной штуковиной. — Томми здесь, — кричит Техно, не поднимая глаз, но дёргая ухом, когда входная дверь закрывается. Томми обязательно украдет этот кубик, если только Техно убедительно не попросит его обратно. Он с искоса смотрит на мужчину, расслабленно закинувшего ногу на ногу, упираясь лодыжкой в колено, и со старой книгой с кожаным корешком в руке. — И тебе привет, приятель. — В голосе Фила звучит веселье, когда он входит в гостиную. Голубые глаза без проблем находят Томми, когда мужчина склоняет голову. — Ты остаешься на ночь, Томми? — Остаётся, — отвечает за него Уилбур, пока Томми прокручивает в руках игрушку, прижимаясь к его боку. — На две ночи, — добавляет он, когда Фил замечает движение пальцев Томми. — Мы немного меняем его квартиру, чтобы спальня стала чуть пригодней. — Это то, почему ты прислал мне фотографию себя, покрытого синей краской, приятель? — спрашивает Фил. Уилбур, закинувший ногу на стол, многозначительно показывает ей на одинокий пакет с нетронутым фаст-фудом, оставшийся после того, как Техно убрал весь остальной мусор. — И... — Не говори ему! — Руки так быстро хлопают по ушам Томми, что он вздрагивает от удивления, наклоняясь назад, чтобы нахмуриться, глядя на мужчину. Тот игнорирует его, качая головой в ответ на слова, кротко улыбается от следующих фраз и гримасничает, пожимая плечами, прежде чем руки соскользнут с его ушей, взъерошивая волосы. — Спасибо, — сухо говорит Томми. — Пожалуйста, гремлин. — Уилбур смеётся, поворачиваясь к нему и наполовину ссутуливаясь, чтобы обхватить его одной из рук. Грудь Томми расширяется, а затем он выдыхает, расслабляясь в крепкой хватке, в то время как мужчина прижимается подбородком к его макушке. — Вы двое выглядите уютно, — комментирует Фил странным тоном. Томми поднимает взгляд вверх, ухмыляясь, когда голубые глаза встречаются с его. — Хороший день? — Думаю, он был достаточно неплох, — размышляет Уилбур, и Томми не нужно поднимать голову, чтобы увидеть изгиб его улыбки. Это похоже на скрепление их общей тайны, когда вес старшего всё сильнее оседает на нём. Теперь Уилбур практически лежит на его плечах. — А ты как считаешь, Томс? — Вполне-таки сносный день, — фыркает он, прижимаясь к чужой груди. Фил хмыкает, переводя взгляд между ними, прежде чем посмотреть на Техно, который, мрачнея, поднимает глаза на Уилбура и с треском захлопывает книгу. — Хорошо, теперь мы поговорим. — Техно резко поднимается, и Томми сужает глаза. Его мышцы напрягаются, когда он хмурит брови. — Ты можешь перестать так на меня смотреть, — категорически говорит мужчина, пристально глядя на него. — Вы двое вели себя странно весь вечер. — Оставь это, Техно, — голос Уилбура угрожающе понижается. — Неа, не думаю, что смогу, — Техно делает шаг вперёд, и руки Уилбура крепко обхватывают Томми, когда мужчина практически сворачивается вокруг него. Томми напрягается, потому что, ебать, он предпочел бы не застрять здесь, если они начнут сраться. — Уил... — Нет, — упрямо говорит Уилбур. Томми переводит взгляд на Фила, который стоит в проходе и наблюдает за разворачивающейся сценой, поджав губы. — Я не хочу обсуждать это, Техно. Мы с Томми уже поговорили. Мы с ним на одной волне, и он не возражает. — Пальцы Томми дёргаются, и он пытается повернуть голову, чтобы взглянуть в лицо своему другу, но руки Уилбура сжимаются вокруг него. — Он не возражает против меня. И эти слова звучат так обиженно и ранено, что это заставляет его кулаки сжаться, мышцы в плечах напрячься, а челюсти стиснуться. — Оставь его, — вспыхивает Томми, защищаясь, как только может, в тисках из рук. Объятия, как он начинает понимать, не столько для того, чтобы удержать его, сколько для того, чтобы напомнить самому мужчине о его присутствии, и это заставляет Томми хотеть встать перед смехотворно высокой фигурой Уилбура самому. — Вы все такие блядски... — Томс... — Заткнись! — огрызается Томми. — Хватит... вытворять подобную херню! — Он пихает мужчину локтём в живот, скручиваясь в его руках, пока у Уилбура не остаётся другого выбора, кроме как ослабить хватку, а Томми упрямо поднимает голову вверх. — Ты мой друг, Уилбур, и я чертовски устал от людей, которые лезут туда, где им, чёрт возьми, не место! Испуганные карие глаза смотрят на него, и у Томми появляется короткий момент самодовольства, прежде чем он поворачивается, чтобы ткнуть пальцем в Техно. — Мне плевать, — выдавливает он, — на то, что ты хотел сказать, что бы это не было, ладно? Вы… все вы, ребята, можете просто пойти нахуй и позволить нам разобраться с нашим дерьмом самостоятельно или, чёрт, поговорить с нами обоими. Потому что я не играю в ёбаный Хлыст, ведь этот мудак уже копается в себе из-за того, что ты сказал обо мне за моей спиной, окей? Я такое уже проходил… знаком с людьми, которые так делали… и мне это ни капли не нравится. Потому что Томми добровольно решает остаться с Дримом, осознанно принятое решение. Это всё чертовски запутанно, и он знает это, они оба это знают. Они также разбираются в их этой мудрёной хуйне, потому что должны. Потому что оба хотят этого. Потому что оба работают над чем-то большим, чем просто идеалы и желание быть лучшим Героем. Он знает, что ситуация станет патовой, если люди поймут, что к чему, но пусть идут лесом, потому что сейчас он сам по себе. Он делает свой выбор, а Уилбур… Уилбур – взрослый человек, который может сделать свой. Томми больше не знает, что у них с Дримом. Он винит в этом себя и винит в этом Дрима. Он расстроен, зол и так чертовски потерян. И Томми не может пройти через это опять. Не может сидеть и смотреть, как Техно вмешивается, когда Уилбур – всё, что у него есть, а они только разбираются в своём хламе. Он вмешивается, когда ему уже по-настоящему нравится человек позади него, когда Томми уже выходит из своей зоны комфорта и позволяет Уилбуру раздвигать свои границы, потому что тот доказал, что, возможно, заслуживает доверия. Взгляд Техно впивается в его, и пальцы Томми сжимаются, пока он часто дышит, а его сердце колотится в груди. Удары в груди Уилбура – отражение его. Кубик давно забыт и отброшен на диван. — За нами не нужно следить, как за какими-то шкодливыми детишками, — выплёвывает Томми. — Мне шестнадцать, и я достаточно блядски взрослый, чтобы самостоятельно решить, хочу ли я тащить эту сучку за собой. Уилбур издает тихий звук за спиной, и его мозгу требуется целая секунда, чтобы понять, что он чертовски смеётся. — Заткнись, — шипит он, краснея и поворачиваясь к Уилбуру, который прижимает руку ко рту, дрожа всем телом. — Ты сейчас ничем не помогаешь, идиот, — рычит Томми, толкая мужчину плечом. — Твою же ж м... — Он прав, Техно, — ясно раздаётся голос Фила, который входит в комнату и опускается на подлокотник кресла рядом с ними, скрещивая лодыжки. — Они явно всё решили. — Решили, — соглашается Томми, поворачиваясь к нему. — Как он и сказал! Глаза Фила блестят, и несмотря на то, что, по словам Уилбура, он был усыновлен, их улыбки явно чем-то схожи. — Так почему бы вам всем не сказать друг другу то, что вы должны, — расслабленно продолжает Фил, не сводя глаз с Томми. — Небольшой разговор по душам, назовём это так. — Я знаю, что ты волнуешься, Техно, — голос Уилбура смягчается, и взгляд его брата скользит к нему. — Но я хочу попробовать, и он тоже. Томми чувствует, что он что-то упускает, но не знает, что именно. Он наблюдает, как Техно и Уилбур долго смотрят друг на друга и переводит взгляд на Фила, который одаривает его лёгкой улыбкой, вызывающей у него неприятное покалывание в шее. — Томми. — Он дёргается, глядя на Техно, когда тот скрещивает руки на груди. — Мне не нравится, что я ничего о тебе не знаю. Томми сводит брови у переносицы. — Я это уже слышал, — фыркает он. — Но я тоже о тебе ни аза не знаю, мудак. Техно пристально смотрит на него, и Томми пялится в ответ, хмурясь. — Томми останется здесь на ближайшие два дня, так почему бы тебе не провести с ним время? Познакомитесь как раз. — Уилбур ухмыляется, а Томми в шоке смотрит на него. — Он завтра свободен, я уже попросил Сэма. Завтра у вас будет целый день. — Я не провожу время с ним! Но, к ужасу Томми, брат Уилбура не приходит к такому же решению мгновенно. Вместо этого тот размышляет, тихо хмыкая и скрещивая руки на груди. — Бейбиситтинг. — О, а не пойти ли тебе нахуй, — ощетинивается Томми. - Томми перебрасывает ногу через подоконник, напрягая мышцы, чтобы избежать глухого удара подошвой о наружное деревянной покрытие дома, в котором он сейчас находится. Окно распахнуто, а он устроился в его раме, нерешительно стряхнув оттуда снег, в попытке спасти спортивные штаны, одолженные ему Уилбуром, от промокания. Томми сутулится, упираясь локтями в колени, и осматривает двор. Прямо под ним висит лампа, укрывая тусклым теплым светом заднюю дверь, находящуюся чуть левее и ниже. Задний двор представляет собой большое пространство, окруженное странной смесью деревьев и кустов. Раскидистые ветви ивы свисают над небольшим замерзшим прудом, и ему кажется, что одно из больших деревьев по левую сторону может быть кизилом. Прошло уже много времени с тех пор, как он читал ту книгу о деревьях, с которой Дрим прибежал домой одной странной августовской неделей. Он задаётся вопросом, как так получается, что всего несколько лет ощущаются целой вечностью. Томми скучает по простым временам, когда улыбка Дрима была более частой, а его странный хриплый смех звучал громко и испуганно, когда Томми удавалось застать его врасплох какой-либо фразой. Он не жалеет о том, что стал Героем. Он знает своё место, и оно рядом с Дримом. Это было его единственной истиной в течение многих лет, с тех самых пор, как мальчик в слишком большой зелёной толстовке решил дать ему шанс. Эта идея укрепилась в нем ещё сильнее, когда он вошёл в геройский бизнес. — Я хочу сделать этот мир лучше, — говорит ему Дрим, и Томми отчаянно хочет верить, что это возможно. Дрим идеалистичен так, как никогда не был Томми. Он не понимает этого, но хочет понять. Он цепляется за идею мира, который рисует для него Дрим. Даже когда видит самые уродливые слои общества и становится свидетелем насилия и жестокости, которое новости скрашивают яркими улыбками их Героев. Видит это в девушке, неуклюжей и долговязой, в плохо сидящем на ней костюме, крепко обхватившей руками свою девушку. Её глаза широко распахнуты, но пусты, рот слегка приоткрыт, обнажая зубы, окрашенные в серый от чёрной слизи, выливающейся с хриплым дыханием из её рта, капающей из носа и густо вытекающей на покрытое коркой красное платье из обманчиво маленькой дырочки в груди. Она плачет и танцует. Именно она ответственна за расстрел. Её силы обволакивают ее, заставляя кружиться в последнем болезненном танце. Она оказывается запертой в Хранилище Пандоры, внутри обсидиановых стен, высасывающих силы и энергию из тех, кто в них находится, пока они не станут спотыкающимися человеческими оболочками, всё ещё считающимися слишком опасными, чтобы быть выпущенными обратно в общество, и оставленными там гнить. Видит это в слезах, стекающих по лицу пожилой женщины, цепляющейся за тело своего мёртвого мужа со сломанными ногами и разбитой об асфальт, словно яйцо, голове после того, как они выпали из окна, в отчаянной попытке спастись от хаоса схватки между Героем и Злодеем. Кровь всё ещё текла несмотря на то, что её хрупкая дрожащая рука отчаянно давила на мозг и кости. Она подписывает соглашение о неразглашении за сумму денег, которая оплачивает больничные счета, красивую могилу и её траурное молчание, потому что единственный другой выбор – остаться без средств к существованию и дома. Томми читает новости после их миссий, видит, как много остаётся недосказанным, как много не фотографируется и прячется за жирными буквами заголовков, не зрящих в корень проблемы, и твёрдо стоит на стороне своего наставника, бросающего вызов стать лучше ему и их товарищам-героям. Он бросает взгляд на свою тёмно-синюю толстовку с белым медведем, крепко спящим на спине, и тюленем, свернувшимся калачиком на брюхе. Пустота кажется глубоко укоренившейся внутри него, когда он оглядывается обратно на двор. Он задаётся вопросом, вырос ли Уилбур здесь, вдали от города, где ближайшими его соседями был единственный дом, едва заметный сквозь раскидистые деревья. Он пытается представить себе крошечного Уилбура, кувыркающегося в снегу, и... Томми выпрямляется, с гримасой потирая шершавой рукой шею, и откидывается назад, глядя на закрытую дверь через плечо, когда слышит тихий звук ног, топающих по коридору и исчезающий у лестницы. Он рассеянно моргает, хмурится и машинально сгибает пальцы ног от холода. Под ним раздаётся скрип, и, со звуком приглушенного удара плеча о дерево, внизу открывается дверь. Томми наклоняет голову, глядя на Уилбура, выходящего в снег босыми ногами, с растрепанными волосами и одетый в тёмные спальные штаны и тонкую кофту с длинными рукавами, наполовину закатанными в локтях. Шарф, который сшил Томми, свободно обмотан вокруг его шеи. Уилбур роется в кармане, одной рукой потирая подбородок, а другой вытаскивая пачку сигарет. Он замирает, смотря на неё сверху вниз. Мужчина медлит ещё мгновение, а затем опускает пальцы, чтобы вытащить одну из них, просовывая её между губ и затаскивая другую руку в карман штанов. — Знаешь, эти штуки убьют тебя. Мужчина вздрагивает, резко поворачивая голову на него с ювелирной точностью. Томми наклоняется вперёд, чтобы лучше разглядеть его в свете заднего крыльца. — Думаю, я должен быть рад, что на этот раз ты, по крайней мере, в спальне, — комментирует Уилбур, поднося сигарету ко рту, наконец вытаскивая зажигалку и прижимая её к кончику. Дешёвой зажигалке требуется три попытки, прежде чем появится огонёк. — У тебя ужасный режим сна, дитя. Уилбур делает глубокий вдох. Дым клубится в его лёгких, когда он запрокидывает голову назад и закрывает глаза. — Может, у тебя просто дерьмовая гостевая, — ловко замечает Томми, снова упираясь локтями в колени. — Матрас какой-то странный… чертовски мягкий. Уилбур медленно выпускает дым струёй, белеющей в темноте, и уголок его рта приподнимается. — Я обязательно сообщу Филу, что его выбор матраса не соответствует твоим стандартам. — Не то, чтобы это имело значение, — фыркает Томми. — Я останусь здесь всего на две ночи. — Но что, если я захочу, чтобы ты остался опять? Потом. —...Я буду спать на грёбаном полу или что-то в этом роде. — Томми отчаянно пытается не обращать внимания на вспышку тепла, которая расцветает в его груди, мягкую, как лепестки, и горячую, словно солнце там, где она растекается под его ребрами болезненным контрастом с холодной ночью. — Эй, Уилбур? Мужчина вопросительно мычит. — Почему... — Томми сжимает челюсти. — Почему ты предложил день с Техно завтра? — выдавливает он, когда Уилбур выпускает ещё больше дыма, наклоняя голову, чтобы посмотреть на него. — Я думал, что мы ремонтируем мою квартиру. — Проще всего сказать, что я хочу, чтобы ты ладил с моей семьей, — отвечает Уилбур после недолгого молчания, опуская руку и оставляя сигарету тлеть тусклыми углями на ветру. — Наверное, из эгоизма. Рот Томми кривится, и он поворачивает голову, чтобы посмотреть на веретенообразные ветви ивы. — Как бы я ни хотел оставить тебя себе, — звучит голос Уилбура, тихий и тёплый, — было бы лучше, если бы твой список друзей включал в себя больше людей. — Томми засовывает руки в карманы штанов. — Но я не собираюсь доверять тебя кому попало. Томми обдумывает слова, нахмурив брови, а его большой палец скользит взад и вперёд в кармане. — Техно тебя не обидит, — говорит ему Уилбур. Томми не уверен, что Техно согласится с этим. — Он добряк под поверхностью, и как только ты получишь его преданность... — Повисла пауза, когда мужчина тихо вдохнул и выдохнул. — Техно ценит преданность. — В его голосе звучат странные нотки, но, когда Томми переводит на старшего взгляд, Уилбур уже смотрит во двор, оставляя его смотреть на непослушный беспорядок в коричневых волосах. — Пока что он не знает, что с тобой делать, но мне бы хотелось, чтобы он, по крайней мере, смог немного расслабиться, и, думаю… знаю, что если он просто узнает тебя получше... Уилбур делает паузу, и когда он снова говорит, его голос становится мягче. — Техно – мой брат. Я доверяю ему свою жизнь также, как и твою. — Слова повисают в воздухе между ними. — Я знаю, что вся эта ситуация его напрягает, и не хочу, чтобы это происходило, потому что люблю его. Вы оба дороги мне, и я хочу, чтобы вы поладили. — Уилбур щёлкает по сигарете большим пальцем, и пепел разлетается по земле под отстранённым взглядом Томми. — Он не любитель социальных взаимодействий, но ему любопытно узнать о тебя больше, поэтому он согласился. — Тихий смех разлетается по округе, странно глухой в ночном воздухе. — На самом деле, я ожидал от него большего сопротивления. Томми фыркает, дёргая ногой и сильно ударяясь пяткой об облицовку дома, в то время как Уилбур снова втягивает в лёгкие дым. — Я хочу показать тебя своим людям, Томс, — выдыхает Уилбур с призрачным клубом белого дыма. — Я хочу показать тебя миру. Но я также хочу запрятать тебя далеко-далеко, просто из эгоизма. — Он запрокидывает голову вверх, его глаза сверкают теплотой. — Дай ему шанс. Вы оба похожи друг на друга больше, чем думаете. — Что ты подразумеваешь под этим? — спрашивает Томми, когда Уилбур делает последний вдох никотина, прежде чем потушить окурок сигареты и присесть, чтобы запихнуть его в перевернутый керамический горшочек. — Пойми сам, — смеётся Уилбур, и у него изо рта вырывается дым, когда он раскачивается на пятках. — Не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы он приготовил для тебя что-нибудь интересное на завтра. Томми настороженно смотрит на него. — Ну да, ага, теперь это звучит ни капли не зловеще. — Доверься мне, — улыбается мужчина. — Ты не хочешь знать, что Техно считает растопкой льда. Я не думаю, что Ранбу до сих пор полностью оправился от их первого совместного времяпровождения. — Повисает молчание. — Лично я не оправился. — А что произошло с ним и Ранбулкой? — спрашивает Томми, прежде чем успевает спохватиться. — Он сказал, что Техно помог ему или что-то такое. — На самом деле, это не моя история. — Уилбур передвигает одну босую ногу, чтобы вытереть ее о спортивные штаны. — Ты можешь его встретить, он время от времени заглядывает сюда. — Нет, спасибо, — хмурится Томми. — Я буду писаться от восторга, если мне больше никогда не придется видеть этого ублюдка. — Ты никогда не рассказывал мне, что произошло между вами двумя. — Уилбур проводит рукой по волосам, грубо взъерошивая их, и его уголки губ ласково приподнимаются. — Затеваешь драки, пока я не смотрю? — Отъебись. Уилбур хмыкает, и его глаза весело сверкают. — Ты действительно ляжешь спать, если я оставлю тебя там, гремлин? — Уилбур вытягивает руки над головой и слегка натягивая кофту, прежде чем резко опустить их. — Или я снова найду тебя на полу в ванной? — Может, это будет лучше, чем странно мягкая кровать, — ворчит Томми, прижимаясь боком к оконной раме и закрывая глаза от порыва морозного ветра. - Моменты, которые он проводит с Уилбуром, ощущаются так, будто он заново учится дышать. Это похоже на разучивание шагов к одновременно старой и новой песне, потому что Уилбур не Дрим и никогда им не будет. Их можно сопоставить в чём-то, но между ними достаточно различий, чтобы поразить Томми. Главная разница между ними в том, как Уилбур смотрит на него, предугадывает его действия и понимает мысли, будучи мягким и интенсивным одновременно, откровенный в выражении своих чувств, тогда как Дрим был более осторожен и замкнут. Дрим позволял Томми быть рядом, подставлял плечо и даже обнимал его в редких случаях. Он знает, что выражение привязанности не было сильной стороной его наставника и поэтому дорожит этим. Уилбур растянулся на животе, повернув голову и прижавшись щекой к сгибу руки, подушка была откинута туда, где беспорядочные волосы едва доставали до неё. Его одеяло скомкалось на его спине, и из-под него торчит согнутая нога. Томми протягивает руку, натягивая ткань обратно на неё, прежде чем заползти обратно под своё одеяло. Он сглатывает, сжимая в руке телефон и поднимая его на уровень лица, и включает экран, чтобы посмотреть на пришедшее сообщение. Это открытое приглашение на встречу в Лас-Неваде с одним из контактов Рояла, которая состоится через три дня. Лас-Невадас – отдельная страна посреди Л'Манберга, земля, принадлежащая и управляемая Шутом, который сделал её нейтральной территорией. Герой ты, Злодей или Линчеватель – это не имело значения, как только ты попадал на земли Лас-Невадаса, там ты играешь по правилам Шута и только по правилам Шута. Томми никогда там не был, Дрим считал это слишком рискованным для него, но... Он понятия не имеет, кто этот контакт. Роял не был готов предоставить информацию, в любом случае, было бы слишком рискованно делиться слишком многим через сообщения. Томми это знает, но, блять. Он должен решить. Это заставляет его сердце биться чаще, потому что это может быть его первым шагом к тому, чтобы снова увидеть Дрима после нескольких месяцев ничегонеделания. Вопрос не в том, поедет он или нет. Томми должен воспользоваться этим шансом. Он, вероятно, не сможет жить с самим собой, если не решится на это. Мягкий голубой свет из аквариума в углу комнаты колышется на потолке мягкой рябью. Внутри живёт странно большая рыба с серебристыми полосами и бледно-розовой линией на светлой чешуе. Он склоняет голову в сторону животного, встречаясь с большими пустыми чёрными глазами, которые смотрят в его голубые с осуждением. — Засыпай. — Чужая рука вслепую вытягивается из-под одеяла, хватая его за запястье и подтягивая ближе, игнорируя испуганный звук, вырвавшийся из его рта. Конечности мужчины, не теряя времени, обвиваются вокруг него, рука обхватывает его грудь, а нога колени, захватывая в ловушку с тёплым выдохом воздуха в его шею. Уилбур переворачивается на спину, и Томми наполовину вжимается в него. — Я почти слышу столпотворение мыслей в твоей голове. — Врёшь, — рассеянно бормочет Томми, чувствуя, как грудь Уилбура поднимается и опускается под его спиной, а вес остального тела оседает на нём, успокаивая непрерывное жужжание его мыслей. Он прячет телефон под животом. — Не-а, — фыркает Уилбур, крепче сжимая руки вокруг него. — Хочешь поговорить об этом? Рот Томми гримасничает, оставляя вопрос без ответа. — Если это насчёт завтра, — шепчет Уилбур с мягким выдохом, который слегка взъерошивает его волосы, — я всё ещё могу отменить это, если ты правда так нервничаешь. — Дело не в этом, — неохотно признаётся Томми. — Просто... Уилбур? — Хм? —...Ты когда-нибудь чувствовал, будто того, что ты делаешь – недостаточно? — Иногда, — отвечает мужчина тихо, будто бы делится страшной тайной, — становится трудно вдохнуть, потому что я чувствую, будто сгибаюсь под тяжестью всего этого. — Он тяжело выдыхает. — Есть люди, рассчитывающие на меня, и часто я задаюсь вопросом, достаточно ли я делаю и соответствую ли я их требованиям. — На мгновение воцаряется тишина, единственный звуком является их дыхания в безмолвной комнате. — Странно, насколько одиноким можно чувствовать себя в комнате, полной людей, не правда ли? — Да, — выдыхает Томми, чувствуя, что родство расцветает между ними теплом и извращенным чувством вины. — Да, странно. — Это может прозвучать плаксиво или глупо. — Уилбур утыкается ему лицом в шею. — Но в течение многих лет всё, чего я хотел, — это кого-то, с кем можно просто поболтать. Побыть самим собой. Иметь кого-то, как ты. — Томми чувствует, как улыбка мужчины расползается у его шеи. — Меня обрадовало то, как ты защищал меня сегодня. — Прилипала, — бормочет Томми, и это вызывает у собеседника взрыв смеха. — Засыпай уже, гремлин. — Уилбур ещё сильнее опирается на него. — Ты сможешь раскрыть загадки человечества завтра. Томми ворчит, извиваясь, чтобы принять более удобное положении, прежде чем сдаться и раздражённо фыркнуть. Он засыпает под звуки тихого дыхания Уилбура, всё ещё крепко сжимая в руке телефон. - — Не думаю, что смогу это сделать, — бормочет Джордж в наушник, пока Томми пробирается через узкую вентиляционную шахту, цепко прижимая руки к её краям и медленно спускаясь в темноту. — Сделать что? — ворчит в ответ Томми, нескладно изворачиваясь, чтобы проползти в поворот, морща нос и прижимая язык к нёбу, чтобы не чихнуть, когда пыль заполняет его ноздри. Стук клавиш прерывается, лишь мгновение, едва уловимое, несмотря на то что слух Томми сейчас острый как никогда и настроен реагировать на любой звук. — Тебе не кажется, что Дрим в последнее время ведёт себя немного странно? — вдруг спрашивает Джордж вместо того, чтобы ответить. Его акцент густо обволакивает слова, скрывая проявившееся в вопросе напряжение. — Ты живешь с ним, должен был что-то заметить. В углу на паутине сидит маленький паучок, мимо которого он осторожно пробирается, бормоча насекомому тихое извинение, когда Томми задевает тонкие длинные нити несмотря на то, что изо всех сил старается их обползти. — Он просто на нервах. — защищающе заявляет Томми. — У него на плечах весь грёбаный мир, постоянно требующий чего-то. — Но дело не в этом. — Голос Джорджа понижается, в его тоне сквозит настороженность. — Томми... И не то чтобы он не понимает. Он прекрасно осознает, насколько похожим на натянутую струну стал Дрим, одержимый малейшей ошибкой, разрывающий себя на части в стенах своей квартиры и пропадающий в своём разуме до поздней ночи с тихим бормотанием, которое Томми не может разобрать. К тому же, он исчезал всё чаще и чаще, будучи втянут во встречи с Комиссией Героев, что делало его вспыльчивым и потрёпанным, но это для Томми было не в новинку. Дрим уже сталкивался с ними раньше, как сталкивался и с негативной реакцией общественности и сильным давлением, оказываемым на него, в конечном итоге преодолев это всё. — Я переговорю с ним, — выдавливает он с грубым выдохом. — Просто... сосредоточься на миссии, окей? Оставь Дрима на меня. — Он всегда пытается прыгнуть выше своей головы, — жалуется Джордж, агрессивно кликая по клавиатуре. — Поверни налево. — Я думал, что должен пойти направо? — Планы поменялись. — Подставишь меня, — фыркает Томми, но поворачивает налево. — Ты видел Бэда в последнее время? — Не-а. — Раздаётся ворчание, звук удара колена о стол и тихое проклятье, пока мужчина пытается вытащить бутылку с водой. — Кажется, Сапнап говорил с ним неделю назад или около того? Томми издает уклончивое хмыканье. — Если и есть кто-то, кто ведет себя странно, то это грёбаный Сапнап, — бубнит он. — Он почти не бывает в башне. — По уважительной причине. — Голос Джорджа странно искажается. — Чудо, что Шлатт вообще не убил его. Между ними на мгновение воцаряется тишина. Джордж постукивает по клавиатуре, а Томми изо всех сил старается слиться с вентиляционной шахтой, когда под ним раздаётся приглушённый звук голосов. — Ты когда-нибудь чувствовал себя обделенным, Гоги? — Каждый день, — жалуется старший, и Томми тихо смеётся. — Дрим на позиции, ждёт тебя. Ему шестнадцать. Мир не так уж и сложен, даже когда это так. — Ещё три минуты. Раздаётся тихое хмыканье подтверждения, и на другом конце связи повисает тишина. Томми делает глубокий вдох, неловко сворачиваясь калачиком и запуская руку в мешочек, вытаскивая оттуда маленькую капсулу и зажимая её между указательным и средним пальцами. Он нажимает большим пальцем на невидимую кнопку на маске, и она рябит, распахиваясь с щелчком металла. — Итак, тебе нужно подняться по лестнице, сразу повернуть налево, а потом подниматься вверх. — Голос Джорджа потрескивает в его наушнике. — Дрим пойдёт сверху – вы фактически окружите цель, если сможете сойтись. — Понял. — Томми пихает капсулу в рот и резко прокусывает её с широкой ухмылкой, растягивающейся под маской, когда металл снова захлопывается. — Время шоу, детка.