Hush Now (You Were Lost but Now You’re Found)

Красный внедорожник с затонированными стёклами медленно подъезжает к месту, где он сидит. Томми поднимает голову, сощуриваясь, когда дверь со стороны водителя открывается и сапоги ступают на мокрый асфальт. — Ты не Уилбур, — выдавливает он из себя, замечая Техно. В красном пальто, плотно облегающих ноги штанах и высоких ботинках, передняя часть волос собрана в небольшой пучок. — Очень на это надеюсь, — сухо отвечает тот, приседая перед ним на корточки, уперевшись локтями в колени и аккуратно склонив голову. Нечитаемый взгляд прожигает Томми насквозь. — Уилу о тебе напела птичка, а он позвонил мне, принудил подвезти домой. Просил передать, что занят работой и что ему очень жаль. — Принудил? — Томми устало фыркает. — А ты из бесхребетных ублюдков? — Да, Квакити предупреждал, что ты сегодня капризный, — хмыкает Техно, бросая взгляд в сторону здания. Рядом припаркован уже готовый отъезжать фургон. Техно поднимает руку, и фары мигают в знак признания. Автомобиль медленно приходит в движение и, разворачиваясь, резко газует в обратном от них направлении. — Так что случилось? — спрашивает Техно, возвращая внимание Томми. — Ничего, — фыркает он и крепче жмёт сам себя руками. — Мгм, — губы Техно чуть опускаются, — ничего, из-за которого ты сейчас в слякоти, где-то у чёрта на куличиках. — Повисает молчание. — Говорят, ты поругался с Ранбу. — Нихуя я ни с кем не ругался, — Томми отдёргивает голову, поджимая губы, — это он вёл себя как грёбаный мудак, пока я просто пытался таскать коробки! Он совал нос не в своё дело и... — ногти впиваются в ладони, и он захлопывает рот. — Просто… просто отвези меня уже домой, — шипит Томми, чувствуя, как разочарование пронизывает тело, смешиваясь с усталостью, оседающей в костях. Техно ещё раз смеряет его взглядом, прежде чем хмыкнуть, выпрямляясь из сидячего положения и протягивая ему руку. Томми успешно игнорирует её, самостоятельно поднимаясь на ноги с лёгким качанием, морщась от прикосновения ледяной ткани штанов к коже. — Попортишь мне все сиденья, — небрежно подмечает Техно, оценив состояние его одежды. — Могу на своих двоих дойти, — упрямо выдаёт в ответ Томми. — Да блять, я бы уже давно был дома, если бы Квакити не выглядел так, словно завалит меня при попытке. — Умнее тебя, получается. — Мужчина обходит машину, открывая багажник, и на мгновение Томми задается вопросом, не собирается ли Техно запихнуть туда его. Вместо этого из темноты изымается красное одеяло – настолько большое, что огромным мотком свисает с его рук, когда Техно захлопывает багажник. — Укройся. Я предпочитаю не иметь дел с обеспокоенным Уилом, если ты подхватишь какую-нибудь дрянь вдобавок ко всему прочему. — Одеяло прилетает Томми в руки, и он заторможенно моргает. Обледеневшие пальцы погружаются в ткань, не в силах удержаться от того, чтобы сжать её между большим и указательным, пока сам он распахивает дверь левой рукой. Беглый взгляд взлетает на Техно, уже сидящего на водительском, подрубающего отопление на полную. В динамиках не играет музыка, салон буквально стерилен, в отличие от автомобиля Уилбура. Томми прикусывает щёку, наклоняясь вперёд и размашисто накидывая ткань на кресло, затем плюхается на сиденье, предварительно захлопнув за собой дверь. Одеяло натянуто на плечи и ноги, подёрнуто вверх, прежде чем он окончательно опустится. — Ремень, — напоминает Техно, переключая передачу, и Томми резко фыркает, но передвигается, чтобы подчиниться. Защёлка ремня тыкается в разъём со звонким щелчком. — Спасибо, — насмешливо бормочут, когда машина трогается с места. Тёмная улица методично меркнет в окнах, и между ними повисает, как ни странно, не в край неловкая тишина. Томми прислоняется лбом к прохладному стеклу, следя взглядом за проносящимися мимо фонарями. — Слышал, ты помог Квакити с фургоном, — комментирует Техно через добрые десять минут. Мысли в голове Томми к этому моменту странно утихают, разум размяк от тепла подогрева, одеяла и печки, наполняющей салон автомобиля горячим воздухом. От огня гнева, мерцавшего и стремительно растущего в груди, остались тлеющие угли. Он утвердительно мычит. — Почему? Томми растерянно моргает, переводя взгляд на мужчину, без единого волнения обхватившего руль руками в кожаных перчатках. — Я вскрыл чужую машину, чтобы запитать его грёбаный фургон энергией, а ты спрашиваешь почему. — Томми смотрит на Техно ещё мгновение, прежде чем отвести взгляд, устало усмехаясь. — Большинство были бы обеспокоены всей этой незаконщиной. — Он стягивает ботинки и осторожно проводит по ногам рукой, убеждаясь, что носки достаточно сухие, прежде чем затащить их на сиденье, не забывая натянуть под низ одеяло. — Он друг Сэма, ему нужна была помощь, — Томми на секунду замолкает, — и не похоже, чтобы у меня были планы получше на вечер. — Уже, считай, два ночи, и ты в часе езды от своей квартиры, где-то на кудыкиной горе, помогал трём незнакомцам с переездом. — Техно щёлкает правым поворотником, ладони уверенно и плавно двигаются на руле. Даже на слякотном сколотом асфальте машина устрашающе бесшумна, и часть Томми, которая звучит подозрительно похоже на Сапнапа, задается вопросом о модификациях, ответственных за это. — На самом деле, это не совсем то, как большинство проводит вечер четверга. — Ну, либо так, либо вечер в одиночестве, смотря очередную осточертевшую документалку о природе. — Томми горбится, беспричинно хмурясь. — То есть, отвлечение, — заключает Техно. — И что с того? — он прижимается подбородком к коленям, сворачиваясь клубком. — Собираешься прочитать мне лекцию? Притвориться, что тебе не насрать? — Нет, лекции я оставлю Уилу, — и это звучит так легко, так естественно, как будто ясно, что Уилбур расстроится, услышав о сегодняшнем, возможно, забеспокоится и... — Он заботится о тебе, к лучшему или худшему, — продолжает Техно, переводя взгляд на него, когда они останавливаются на светофоре. — Ты же понимаешь, как всё это выглядит со стороны? — О чём ты? — Томми пристально смотрит на мужчину. — Что выглядит? Техно вздыхает, проводя рукой по лицу и возвращая взгляд на дорогу, когда красный сменяется жёлтым и, наконец, зелёным. Машина медленно катится вперёд, и крепкая хватка снова цепляет руль. — Ты шестнадцатилетний шкет, без каких-либо колебаний севший к незнакомцу в фургон, — он делает выразительную паузу, и Томми смущённо хмурит брови. — Квакити не причинил бы тебе вреда. Я это знаю, Уил это знает, но насколько в этом мог быть уверен ты? — Глаза Техно вновь обращаются к нему. — Ты поехал с ним в неизвестном направлении, не задавая никаких вопросов. — Он друг Сэма. — У Сэма много людей, считающих его своим другом – не все из них такие уж хорошие, — взгляд Техно нечитаем. — Слышал когда-нибудь об опасности незнакомцев? — Я не идиот, — ощетинивается Томми, впиваясь ногтями в икры. — Никогда не называл тебя таким, — сухо замечает Техно, — это не делает твой поступок менее идиотским. Томми снова кусает щёку – знакомый вкус железа, плотно скапливаясь на языке, наполняет рот. Он дёргает голову, находя глазами тающий за окном снег. Пальцы больше неосознанно задирают рукав, сжимая браслет, крепко сидящий на запястье. Неприятно признавать, но он понимает – Дрим тоже не был бы ярым поклонником его решения. Как бы его наставник ни любил искушать судьбу, существовала разница между просчитанным решением, выбором под давлением и простой хотелкой, обоснованной либо наплевательством, либо желанием слазить на рожон. Слова застревают у него в горле комком детского лепета. Ногти проходят по запястью во всё так же безуспешных попытках поддеть металл. Проходят, расцарапывая сильнее, по шрамам от ножей и инструментов, испробованных до сих пор на демпфере. Вонзаются там же, где когда-то лезвия, доходящие до костей и высвобождающие пузырящийся фонтан крови, стекающей в растущую на полу кухни лужу, пока разочарование от провальной попытки и ужасно жалкая беспомощность захлестывали его. Томми никогда раньше не слышал о силовых глушителях. Не думал, что можно отсечь нечто настолько прочно укоренившееся и вмонтированное в самую сердцевину человека с помощью простых каракулей на браслете, подпитываемых той ебучестью, вложенной Бэдом при их создании. Он достаточно общался с демоном, чтобы знать о значение чар, рун, букв и этих самых ёбаных каракулей. Питаемые чем-то, чего Бэд так и не объяснил, качая головой и кривя губы каждый раз, когда Томми пытался разузнать больше. — Некоторым вещам лучше остаться при владельце, малыш, — говорил он с извиняющимся взмахом хвоста. — Пока я существую, я их творец, и это ремесло, которому следует умереть вместе со мной. Что в любом случае не остановило Томми от попыток. Бесплодная навязчивая идея, мешающая ему просто послать всё к чёртям, засела у него в голове. — Сдаться – то же самое, что умереть. — Зелёные глаза Дрима сверкнули, когда они встретились взглядами, пока Томми, спотыкаясь, поднимался на ноги. Кровь капала между пальцев, и он стиснул зубы, потянувшись к знакомому горячему витку силы. — Но ты уже знаешь это, не так ли, Томми? — Я не большой любитель всей этой вашей эмоциональной части, — замечает Техно, пока Томми, отказываясь смотреть на мужчину, не сводит взгляда с окна с неясным фокусом на стеклянной текстуре. — Но ты явно борешься с чем-то, и Уил будет пытаться помочь, что делает тебя и моей проблем... Томми хватается за дверную ручку прежде, чем успевает обдумать. Ремень безопасности уже отлетает, мигом отстёгнутый свободной левой рукой. Раздаётся истошный визг шин, и машину по инерции отрывисто дёргает вперёд, когда дверь грубо распахивается. Он успевает лишь наполовину выбраться из салона, прежде чем чужая ладонь вцепится в куртку и резко дёрнет обратно. Томми опрокидывается назад, ноги в носках скользят по кожаным сиденьям, путаются в красном одеяле, пока его позвоночник неприятно сгибается, и... Он снова поворачивается к двери, но Техно быстрее – рука уже крепко сжимается вокруг Томми, утягивая к мужчине. Рычаг передач неприятно впивается в бедро, когда он с шипением обнажает зубы, вскидывая взгляд наверх. Техно бледен, что-то испуганное отражается в глазах, примёрзших к Томми, чья грудь отрывисто вздымается под его напряженной хваткой. Незанятые пальцы левой пятерни впиваются ногтями в ногу мужчины, пока правая цепляется за запястье обхватившей его руки. — Что, — медленно произносит Техно, крепче перехватывая плечо Томми, — ты делаешь, по-твоему? — Сваливаю нахер, — выдавливает Томми, сводя губы, когда чувствует спринтующие вверх по коже мурашки. — Я отказываюсь быть чьей-либо ебучей благотворительностью или проблемой, так что можешь завалить и идти играть Мать Терезу с кем-то ещё. — Ты слишком много на себя взял, Дрим. — Джордж глянул на Томми, замершего в тени дверного проема, вне поля зрения своего наставника. Их взгляды нечитаемо пересеклись. Томми только-только стукнуло шестнадцать тогда. — Это было неплохой идеей поначалу, но теперь он становится проблемой, ты же видишь это, не так ли? — Не говори так! — голос Дрима громким эхом отскочил от стен квартиры. Он зло ударил ладонью по стене. — Томми – не проблема, так что не строй из себя уёбка по отношению к нему, Джордж, иначе у нас с тобой возникнут реальные проблемы! Повисла звонкая тишина, когда губы Джорджа искривились. Одетый в слишком большой бежевый свитер, с взъерошенными во время спора волосами, он выглядел странно маленьким в их общей кухне. — Нельзя просто продолжать в том же духе, Дрим. — Джордж отвёл взгляд от Томми, медленно дрейфуя по кухне и тем самым отстраняясь от Дрима, широко расправившего напряжённые плечи. — Это несправедливо по отношению к вам обоим. Томми сильнее давит ногти в крепкую руку, челюсти напряжены и скованы. — Отпусти, — требует, слыша жалкое учащение своего сердцебиения. Техно долго смотрит на него – затылок неприятно покалывает из-за его взгляда, – но лишь продолжает громко и часто дышать в безмолвной машине, резко втягивая и выпуская потоки воздуха через нос. Что-то уродливое и гневное расползается по груди Томми. Тогда мужчина страдальчески вздыхает и отворачивается, смотря в окно. Холодный воздух из открытой двери неприятно покалывает кожу там, где мокрые джинсы облепили ноги, резко контрастируя с паркой машины и теплом одеяла, убаюкивающими его ложным чувством безопасности. Чем дольше Томми остается прижатым к чужим рёбрам, тем больше он осознает странно интенсивный жар, исходящий от тела мужчины и ощутимый даже через куртку. Дрожь пробегает по его телу. Животный гибрид, вспоминается слишком поздно. То странное жужжание в глубине сознания, борьба двух кардинально различных инстинктов, когда мышцы отказывались сдвинуться даже на миллиметр. Какая-то часть Томми не хочет ничего, кроме как причинить Техно боль. Он хочет вцепиться когтями в его плоть, набить лицо и колотить грудь до синяков и гематом, вонзить зубы в руку и сжимать до появления крови, пока у того не останется другого выбора, кроме как отпустить Томми. Эмоции бурлят и пенятся на поверхности, растекаясь по его венам и умоляя выпустить наружу. Но он отчаянно хватается руками за трепещущий разум, логичные мысли, потому что Техно – брат Уилбура, а Томми одинок в худшем смысле этого слова. К тому же говоря, не то чтобы ему разрешалось причинять вред гражданским. — Извини, — слова явного нежелания и непринятия выходят из покривленных вниз губ. Челюсти у Техно снова напрягаются, прежде чем он вздохнёт: — Я должен был выразиться иначе. — Конечно, — подпаляется Томми, — перефразируй своё дерьмо и объясни, какая я хуёвая проблема, как заебало моё присутствие или насколько дохера дискомфорта приносит морока с... — Я не это имел в виду, — резко перебивает тот, и эта перемена в обычно спокойной речи заставляет Томми настороженно сжаться, с недоверием сощурившись. — Если отпущу, обещаешь закрыть дверь и дать мне минуту на объяснение? — В тоне прослеживается терпение, когда Техно склоняет голову. Нежно-розовые волосы скользят по воротнику куртки Томми. — Я бы предпочел не сообщать Уилу, что потерял тебя в глуши, — лицо искажается гримасой, — сделает семейный ужин немного неловким. — Напомни, почему меня должно это ебать? — выплёвывает Томми на разгоне. — Тебе важен Уилбур, — тон Техно исполнен уверенностью. — Будь это не так, меня бы здесь не было. Челюсти Томми сжимаются, но сил отрицать внутри банально не осталось. — Отпусти. — Сначала пообещай, — говорит Техно, не обращая внимания на его гневный взгляд, брошенный через плечо. — Я не собираюсь играть с тобой в догонялки, паршивец. — Я не грёбаный паршивец, мудак. — Да, но особенно дикий шкет, — фыркает мужчина, пока усмешка тянется, проявляя острые клыки, — которому, к несчастью для себя, не избавиться от меня так просто. Обещай, я отпускаю, и мы разберемся в ситуации как взрослые люди. — Я… отлично! — Томми ослабляет хватку на бедре Техно, — ты ёбаный …ладно, хорошо, я обещаю, — выдавливает из себя. Как только хватка Техно ослабевает, Томми, не теряя времени, вырывается из рук грубым рывком. Лицо кривится, когда он слезает с грёбаного рычага переключения передач, выпрямляясь на пассажирском сиденье и потягиваясь захлопнуть дверь с гораздо большей силой, чем нужно. Он понимает, что ремень Техно отстегнут, когда оглядывается, и, вероятно, это единственная причина, по которой тот в принципе успел добраться до Томми. Ублюдок быстр – Томми делает мысленную заметку об этом, крепко сжимая кулаки и вжимаясь спиной в дверь. — Ну, и? — выпаливает он, — ты же такой взрослый мудрый умник, да? Начинай заёбывать. — Я забочусь о своей семье. — Взгляд Техно говорит о неприязни, но он смиренно выдерживает наезд, очевидно, стремясь сдержать слово. Челюсть на мгновение напрягается, а голос звучит схоже с тем, словно его держат на мушке. — Да мне как бы уже сказали, — с горечью бормочет Томми, — более одного раза. Можно подумать, меня поймали на заговоре удушить Уилбура в его грёбаном сне моим же шарфом. Мужчина тихо выдыхает, и Томми хмуро оборачивается, слыша нотки забавы. — В таком случае буду откровенен – Уил может заводить столько друзей, сколько его душе угодно, — сообщает Техно, наклоняя голову. Его черты лица заостряются, а длинные тонкие пальцы заправляют прядь волос за ухо. — Но я забочусь о нём. Это значит, когда странный неустойчивый ребёнок появляется из ниоткуда и врывается в его жизнь, я заинтересуюсь его предысторией. — Взгляд задерживается на Томми: — Вот что такое семья. Мы оберегаем друг-друга и даём советы, даже и особенно когда они непрошенные. И если Уил всё ещё настаивает на том, что хочет общаться с тобой, я потрачу час на поездку в случайное захолустье заполночь, чтобы подобрать его нового друга, потому что он волновался за него. Томми просто смотрит, и Техно встречает его взгляд своим. — Уилбур предвзят и запутан, пока дело касается тебя. Полагаю, у вас это взаимно, и я ничего не могу с этим поделать, кроме как смириться. Это не жалость. Мне всё равно на тебя. Я не испытываю к тебе симпатии или сострадания. Меня волнует только неизвестность, которая и делает тебя потенциальной угрозой для моего брата. И это… это Томми понимает. Не эмоции. Не жалость. Одно лишь трезвое суждение и оценка угрозы, что достаточно реальна. Он мысленно ставит Техно на своё место, Уилбура – на Дрима и... Плечи расслабляются, глаза удивлённо моргают на собеседника, по-новому воспринимая его. Томми может уважать его мнение, но не может отпустить Уилбура. Не сейчас. Не без Дрима, который будет рядом, чтобы поймать и вытащить его впоследствии. — Человечество эгоистично, — пробормотал ему Дрим, пока дождь лил на них с неба. Голова Томми покоилась на вытянутом бедре наставника, чужие мокрые то ли от воды, то ли от крови руки прижались к нижней части его ноги, замедляя кровотечение. — Возможно, я самый эгоистичный из всех. Зелёный капюшон был откинут назад, светлые волосы потемнели, обмякли и намокли на голове из-за проливного дождя. Дыхание Томми было прерывисто, зрение уже затуманилось, когда он рассматривал капли, стекающие по маске Дрима. Если ты эгоист, Томми вспоминает, как думал. Мысли вяло утекали из головы от потери крови и были лишь вполовину ясны в его памяти, когда, ругаясь и быстро опускаясь на колени рядом, появился Сапнап. Тирада звучала яростно и громко, силы вспыхнули, и пламя сменилось от оранжевого к чему-то раскаленному добела и опасному, пропитанному ужасным чувством вины, которое он попытался спрятать за улыбкой. Тогда какой сволочью это делает меня? — От тебя несёт тайнами, — сообщает ему мужчина. — Чем пахнут тайны? — морщит нос Томми. — Плохо скрытой тоской, — изрекает Техно ровным голосом, погнув губы, когда Томми задыхается от вырывающегося смешка. Что-то между скептицизмом и пугающим весельем – он быстро восстанавливает контроль, поморщившись. — Я не хочу причинить Уилбуру вреда, — говорит Томми и хочет, чтобы собеседник поверил ему, вскидывая подбородок и не выражая во взгляде ни дольки привычных гнева, предостережения или сарказма. — Серьёзно. Взгляд Техно неизменно нечитаем. Томми не успевает распознать ответ по его сжатой челюсти и прерывистому дыханию, прежде чем тот отвернётся к окну, к снегу, тихо кружащемуся с неба в тёмную ночь, пока машина втряла боком посреди дороги. — Не значит, что ты этого не сделаешь, — наконец отвечает он. — Ты злишься и защищаешься, бежишь от людей и всегда в двух шагах от того, чтобы наброситься. — Рука в перчатке, прежде спокойно лежащая на нижней части руля, скользит по коже, замирая в кулаке. — Если знаешь противника и знаешь себя, сражайся хоть сто раз – опасности не будет. Если... — …знаешь себя, а его не знаешь, один раз победишь, другой раз нет, — Томми ухмыляется, проявляя зубы. — Если не знаешь ни себя, ни его, каждое сражение проебёшь. — Сунь-Цзы, Искусство войны. — Взгляд Техно превращается в оценивающий. — Ты понимаешь, к чему я клоню, — это не вопрос. — Я тебе не враг, Техно. — Слова кажутся Томми странными на языке. Он вытягивает ногу из-под себя, ещё глубже опускаясь в кресле. — Я ничего не могу рассказать, — осторожно заявляет, — просто смирись. — Не можешь или не хочешь? — бросает вызов Техно, перехватывая взгляд. — Не могу, — Томми тяжело сглатывает. — Не могу, потому что это означало бы предать всё, во что я верю, а я не могу этого сделать. Я пообещал, — он делает глубокий вдох и медленный выдох, — я дал обещание, — проговаривает, — и не сломаю его. Ни ради тебя, ни ради Уилбура, ни за что. — Верность, — Техно пробует слово на вкус, одной рукой проворачивая ключ зажигания с низким грохотом машины и мерцанием фар. — Думаю, мы с тобой не так уж и различаемся. Машина приходит в движение, и Томми хватает одеяло, неуклюже подтягивая себе на колени, ощущая тяжесть в груди, когда смотрит на Техно. Мужчина молчит, рассеянно постукивая большим пальцем по рулю, вперив взгляд в дорогу. Странная гримаса скользит по лицу, глаза сужаются. Он поднимает руку, прижимая большой палец к виску и скользя им вниз по линии челюсти, прежде чем со вздохом опустить обратно на руль. — Ты можешь доверять Уилбуру, понимаешь? — наконец заявляет Техно. Впереди темнеет дорога, освещаемая только светом фар автомобилей перед ними. — А если чувствуешь, что не можешь донести что-то до него, всегда есть я и Фил. Мы не из тех, кто просто отвернётся от ребёнка, если ему нужна помощь. — Я многим обязан ему, — произнёс Ранбу, говоря о Техно. В голосе звучало восхищение. Томми поворачивает голову к стеклу, крепко сжимая пальцами мягкую ткань на коленях. — Ты одинок лишь настолько, насколько думаешь, пацан, — говорит Техно, голос смягчается с низким выдохом, — поверь мне, когда я это говорю. И, возможно, это было бы правдой для других, но Томми не может позволить себе доверие. Не может позволить слабость. Его язык связан секретами, которые лишь подвергнут опасности тех, кто до них докапывается. Он честен, заявляя, что не хочет причинять Уилбуру вред, но не может обещать, что не сделает этого, потому что Томми предназначен для чего-то большего, чем кафе. Независимо от того, насколько там хорошо, и как бы странно ни болело сердце при мысли о том, чтобы уйти, а Уилбур... У Уилбура есть семья. Чрезмерно заботливый брат, который любит его так яростно, так по-доброму заботливо, отец, смотрящий на него тёплыми глазами, и группа друзей, но не друзей, которые займут место Томми, когда он пропадёт. У Томми нет ничего без Дрима. Он ничто. Всё это временно, а с Уилбуром…Уилбур будет в порядке, и Томми вернётся к Дриму, где ему самое место. — Держи друзей близко, а врагов ещё ближе. Ухо Техно дёргается: — Если силен, кажись слабым, а если слаб – сильным. — Ты называешь меня слабаком? — Томми поворачивает на него голову. — Подстреленная собака громче всех воет, — продолжает тот после паузы. — Теперь ты называешь меня собакой, — говорит Томми, в словах звучит недоверие, — что даль... — Подстреленный гусь... — Нет... — протестует Томми. — Я… прекрати или... или я скажу Уилбуру, что ты издеваешься надо мной. Уголки рта Техно дёргаются вверх, хватка на руле чуть ослабевает. — О, ты скажешь Уилбуру, да? — Я… просто заткнись, — лицо Томми пылает. Он отворачивается, хмуро глядя в окно и замирая. — Техно? — А? — Ты не туда едешь, мужик. — Нет, — налегке отвечает Техно. — Я везу тебя именно туда, куда обещал Уилу. — Куда? — Домой. - — Если силен, кажись слабым, а если слаб, кажись сильным, — Дрим читает книгу, раскрытую в левой ладони, забинтованные пальцы задумчиво постукивают по странице. Томми вытягивается, чтобы плюхнуться к нему на колени. — Относись к своим людям так же, как к своим любимым сыновьям, и они последуют за тобой в самую глубокую долину... — Что ты делаешь? — бормочет Томми, утыкаясь лицом в диванную подушку. — Читаю Искусство войны, Сунь-Цзы, — рассеянно отвечает ему наставник, рука скользит вниз, чтобы почесать кожу головы Томми. Рот того захлопывается, когда он расплывается под прикосновением с усталым довольным звуком. — Звучит выёбисто. — Томми подставляет голову под ладонь, и Дрим коротко смеётся, услужливо скользя пальцами по волосам. — Послушай эту: "посреди хаоса также есть и возможности". — Как в хаосе могут быть возможности? — Речь о том, чтобы использовать напор противника против него, заманить его на свое игровое поле и нанести удар в разгар конфликта. — Дрим наклоняет голову. — Хаос – это... отвлекающий фактор. Когда царит хаос, у противника нет шанса остановиться и подумать. Это выбрасывает их планы в окно и заставляет мгновенно реагировать на ситуацию. И если знать, как люди отреагируют... — Ты сможешь использовать это против них. — Томми хмыкает. — Похоже на тебя. — Я думал, что это больше похоже на тебя. — Дрим проходит пальцами по его уху. — У тебя такой образ мышления, застающий врасплох даже меня. Ты умеешь использовать непредсказуемые ситуации. — Даже тебя, правда что ли? — сухо говорит Томми. — Да ладно, немного самолюбия не повредит – полезно для души, — поддразнивает Дрим. — И я пытаюсь сделать тебе комплимент, просто прими это. — Больше похоже на то, как я создаю хаос, а ты пробираешься через него. — Томми переворачивается на спину, взглядывая на своего наставника. — Имею в виду, я крут в хаосе, но всё ещё выполняю твои приказы. — Рука в волосах замирает, зелёные глаза замыкаются на нём с нечитаемым выражением. — Я создаю хаос – ты его используешь. Мы команда, Дрим. — Действительно хорошая команда, — говорит его наставник после долгой паузы, закрывая книгу, прежде чем отбросить на диван. — СМИ взорвутся от радости, когда ты станешь Героем, — он задумчиво потирает подбородок большим и указательным, — и, как твой наставник, я ведь должен подобрать тебе имя, да? — Нет-нет, — Томми мгновенно отрицает, — ты хуёвейше называешь вещи. — Это просто грубо. — Взгляд зелёных глаз Дрима смягчается, становясь нежным. Лицо испещрено веснушками, из-за чего он выглядит моложе, чем есть на самом деле, даже при своём росте и широких плечах. — Я неплохо справился с твоим именем, не так ли? — указательный палец дразняще прижимается к носу Томми и... Что-то густое и ужасно тёплое разливается по нему, наполняя грудь, лёгкие и сердце, пойманное под пристальным взглядом его наставника, его друга, его... — Ты назвался Дримом, а потом обозвал меня самым простаковым именем на Земле. — О, да ну нет..! — Я серьёзно, мне не досталось абсолютно никакого драматизма. О нет, мы выбираем Томми, грёбаного Томми... — Он обвиняюще тычет пальцем в чужую грудь, ухмылка расползается по губам, пока старший краснеет от смущения. — Тебе лучше постараться над моим геройским именем, я отказываюсь застрять с чем-то уебанским, вроде… не ебу, грёбаный Лоскуток и подобное дерьмище... — Ч-что… за Герой Лоскуток!? — Голос Дрима становится громче, когда он едва не давится хриплым смехом. — Ты выбрал бы его, Дрим, не пизди... - Всего пару месяцев спустя он выходит на свет Красным Хаосом. Тёплая рука наставника крепка на плече, когда сила вспыхивает вокруг них обоих. Голос Дрима звучит ровно и уверенно, перекрывая шум любопытствующих воплей. Ты изменишь этот мир, Дрим. Томми поднимает подбородок к морю мигающих огней, в сердце – ни единого сомнения, лишь твёрдая по своей сути уверенность в том, что он должен быть здесь, стоять рядом со своим наставником. И я буду с тобой на каждом шагу. - Томми выскальзывает из машины Техно, кроссовки ступают на землю. Вокруг темнота ночи, только яркий свет брезжит в окнах. Дверь в дом уже отворяется, и он поднимает голову, сглатывая, когда появляется Уилбур. В знакомом жёлтом свитере, взлохмаченный и с чашкой в руке. — Доставка гремлина, — приветствует брата Техно, проплывая мимо и воруя кофе из рук, — спасибо за оплату. — Что.. да, бери…— рассеянно отвечает Уилбур, когда дверь закрывается. Глаза не спускаются с Томми, который сжимается, когда мужчина делает шаг к нему. — Томми... — он замолкает, наклонив голову, скользя глазами по его телу, рука дёргается в неуверенности, — с тобой всё в порядке? Томми смотрит в ответ с секунду, горло сжимается. — Я устал, Уилбур, — его губы подрагивают, пальцы крепко сжимаются на плотности куртки. — Я очень, очень устал. Мгновенье Уилбур просто стоит, а затем опускается на деревянную лестницу крыльца, похлопывая по месту рядом. Томми, спотыкаясь, садится, горбится и смотрит на заснеженный двор, пряча пальцы в толстых рукавах. Чужая рука ненавязчиво ложится на плечи, и он сжимает кулаки, послушно наклоняясь за прикосновением и мягко прижимаясь к боку Уилбура. — Тяжелый сегодня день, да? — тихо шепчет мужчина, в голосе закопано что-то такое, что заставляет Томми зажмуриться. — Я немного расстроен тобой, Томс, — признаёт Уилбур, и он напрягается, — но это только потому, что я волновался. — Пальцы вплетаются в пряди на его шее. Нежно, всегда так нежно. — Мне нужно, чтобы ты это понял. Томми не ребёнок. Он – Красный Хаос, обученный стоять среди лучших из лучших, на равных со своим наставником. Но Уилбур притягивает его, словно мотылька к пламени, своей странной откровенной любовью, и это скручивает его изнутри, щиплет в носу и оставляет комок в горле, даже когда он глотает. Тебе не нужно было волноваться, думает Томми в странной вспышке гнева и страдания, потому что он боролся, дрался и воевал за то, чтобы быть кем-то, на кого можно положиться. Сейчас же ему кажется, что всё просто ускользает сквозь пальцы. Бравада кровоточит по краям. Ему нужен Дрим. Его наставник знал, что сказать и что сделать – как заставить Томми снова почувствовать себя Томми и... — Томс? — Ты всё так усложняешь, — глухо жалуется Томми, поворачивая голову и утыкаясь в жёлтый свитер. — Это... — голос срывается, — это всё так чертовски запутанно. — Что запутанно? — Уилбур подтаскивает его рукой ближе. — Всё, — выдавливает Томми с жалким сдавленным смехом в горле. — Я скучаю по нему. — Уилбур замирает. — Я так скучаю по нему, что мне больно, Уилбур. — По кому? — Он вздрагивает, когда пальцы нежно сжимаются на затылке, а лицо Уилбура касается его головы. — По кому, Томми? — мягко уговаривает мужчина. Но Томми качает головой, прижимаясь ближе. Его глаза горят. Большой палец Уилбура тепло скользит по шее. — Почему ты сегодня был там, Томми? — Потому что ненавижу свою квартиру, — выпаливает, путаясь одной рукой в свитер Уилбура. — Чертовски ненавижу. — Почему? — Потому что, — раздраженно бормочет он в жёлтую ткань. — Томми. Уязвимость означает доверие, доверие означает слабость, а Томми не может допустить слабости. Но присутствие Уилбура и отсутствие Дрима воюют в его мозгах, наполняя сомнениями и неуверенностью, а также пустотой, что он считал давно исчезнувшей – растворившейся с тех самых лет выживания на улице. — Потому что там пусто, — грубо сознаётся Томми, чувствуя густой запах в носу. Пепел и слабая нотка никотинового дыма, мешающаяся с одеколоном друга и чем-то ещё. Аромат, полностью принадлежащий Уилбуру, согревающему его этой холодной ночью. — И тихо, — говорит, болезненно сглотнув. — Больше всего я ненавижу тишину. Уилбур хмыкает, и Томми чувствует, как край улыбки прижимается к виску его головы. — Что ж, возможно, у меня есть решение, по крайней мере, одной из твоих проблем, — заявляет он, проводя рукой по шее Томми и взъерошивая волосы, не обращая внимания на усталое жалобное ворчание Томми, когда поднимается на ноги, — но сейчас уже поздно. Тебе бы немного поспать, иначе утром ты проснёшься очень сварливым ребёнком. — Не ребёнок, — рефлекторно жалуется Томми. — Можешь снова одолжить что-нибудь из моей одежды. — Уилбур тепло улыбается, рука ладонью вверх протягивается вперёд. Его пальцы длинные и изящные, кожа на них слегка красная от холода, а на подушечках видны чуть заметные мозоли. Это предложение, обещание не возвращаться. Томми протягивает свою руку, хватает его, позволяет поднять себя и... Внезапная дикая вспышка отчаяния заставляет его крепче сжать чужую ладонь, он дёргается, прежде чем пальцы мужчины тепло и крепко обвиваются вокруг его холодной кожи. — Как насчёт горячего шоколада? — спрашивает Уилбур, протаскивая Томми в дом, мимо тусклого света крыльца сразу в приветливое тепло. — ...я за.