Мышь и крысы

      Сирота бежала. Босым ступням было больно от бега по камням и гравию, но, к её счастью, вместо нормальных дорог тут в основном была мягкая, слизкая грязь. Девочка выдохлась и дышала через рот, давясь встречным воздухом. Как неудачно что погода моросила и дождь только набирал сил, а впрочем это означало, что проблем с водой у беглянки не будет. Но останавливаться, чтобы наесться после двухдневного, сейчас она не собиралась: за бездомным ребёнком велась погоня.       — Стой, ты, мелкая крыса! Чёртова воровка! — со спины доносились ругательства и проклятья в адрес.       Это был Джек Мясник, занимающийся, как несложно догадаться, разделкой туш животных и их продажей. Известен на весь район он был не только благодаря крепкой форме на общем фоне, но и тем что был единственным у кого можно было получить мясо из проверенного источника — ранчо его брата, Джека Фермера. Остальные же продавцы предлагали всякую падаль: мясо бродячих котов, собак, а то и вообще крыс. Ходили даже истории про «рынок в подворотне», где продавали человечину, но таких крайних мер ещё удавалось избегать. Отдавали еду они, разумеется, дешевле, но никто не давал гарантий что ты не сляжешь с больным животом на день, а то и вовсе не подцепишь чуму. Так что мясная лавка Джека, можно было сказать, «элитное заведение». И именно оттуда девочка стащила прожаренную на вертеле куриную тушку, надеясь что все достаточно отвлечены чтобы не заметить пропажу. Но, как обычно, ей не повезло.       Про Джека тоже ходили разные слухи, включая те, что он отрубает воришкам руки и, судя по его злому виду, девчонку действительно не ждало ничего хорошего. Чуть оторвавшись и завернув за угол, она обнаружила развилку. По памяти она знала, что обе вели в тупик, так что, не придумав ничего лучше, беспризорница нырнула в сломанную бочку. Не прошло и секунды, как в поле зрения появился Мясник, державший тесак в руках.       — И куда побежала? Я тебя так просто не оставлю, дрянь… — мужчина не подозревал, что стоит возле ненадёжного укрытия воровки. Сквозь пролом прижимавшая к себе мясо, как ребёнка, голодная сирота видела недовольную гримасу человека и стоило ему только опустить безволосую голову вниз…       — Эй, мистер, вы что-то потеряли? — послышался мальчишачий голос. Джек отвернулся от бочки, вызвав облегчение беспризорницы, но та продолжала напряжённо слушать.       — Парень, ты не видел куда побежала девочка такая, твоего роста? Шиблинг серебряный дам, — было слышно как лысый господин копался в кошеле, — вот, теперь говори.       «Шиблинг? Серебряный шиблинг?!» — для бездомных детей, да и не только детей, это были большие деньги. Можно было целую неделю протянуть на пол серебряного, питаясь раз в день, а на остаток спать в тепле столько же. Сердце бешено заколотилось, и надо было приложить усилие воли чтобы не крикнуть — девчонка не сомневалась что она стоит намного меньше, чем неделя комфортной жизни.       — Налево побежала, — лениво ответил парнишка. Не тратя времени, Мясник сорвался с места и убежал в самый дальний тупик.       Через полминуты, когда всё улеглось, в бочку заглянул ровесник сироты. На его лице с веснушками была кривая улыбка, а под глазом — фингал.             — Ну что ты разлеглась здесь? Ждёшь пока он вернётся? — мальчик отошёл в сторону, ожидая пока оттуда её торопясь выползет девочка. — Хорошо, что у Джека Болвана, хых, память на лица так себе, а то обоим — каюк. Ну ладно, иди за мной, я знаю где можно переждать скорый ливень. У меня ещё пару стащенных с прилавка яблок есть, хочешь?       Сирота была поражена неожиданной помощью и просто не верила этому, слепо бредя как овца за пастухом. Это единственный человек во всей Нульнии, который отнесся к ней с добротой и заботой.       — Меня, к слову, Тит зовут, а тебя?       Сегодня «М» прервала черную полосу, ведь у неё появился друг.

***

      — … и самый-самый смелейший-храбрейший из всех серых провидцев! Остальные ничто перед вами! — заканчивал хвалебную тираду раб-скавен, энергично идя впереди своего лидера. На секунду он приостановился, поняв что только что сказал. — Э, нет-нет, я не ставлю-подвергаю сомнению авторитет тех, кого коснулась-благославила Великая Рогатая Крыса, я верно верю-служу Ей, но, эм… Вы-вы всё равно лучший-лучший!       Бедный крысолюд кидался из крайности в край. Рациональная часть твердила, что почтение нужно высказывать в первую очередь тому, кто находится непосредственно рядом, но таким образом он мог показать пренебрежение к общему культу, за что ему не будет прощения. Впрочем идущей за ним Мипи не было дело до таких дилемм.       — Да-да, поняла-понял… — отрешено проговорила она. Ей, конечно, было поначалу приятно слушать пищащие оды крысочеловека, но запал той самой искренности иссяк достаточно быстро и теперь она выслушивала шаблонные подмазывания. — Знаешь, ты стал каким-то разговорчивым после того, как я исцелил тебя. Даже разговорчивее чем раньше.       — Всё-всё, заткнулся-молчу! — раб поспешил «уважительно» отдалится, прибавив шаг. Хоть слова Мипи не несли угрозы, ему будет спокойнее держать дистанцию со непредсказуемым и малологичным со скавенской точки зрения провидцем. Неспроста ведь упомянул то, что он даровал ему новый глаз и зуб, а ещё избавил от других ран — как легко дал, так легко и отнимет с процентами!       — Ургххх… — прохрипела чародейка-мышь про себя. Ей было очень трудно найти грань между жизненно важным внушением уважения и заведением чего-то напоминающее дружбу. — Давай ты будешь меня хвалить, только если будет повод, идёт?       — Да-да, это хороший-умный приказ, о мудрый пророк-провидец!       «О, да господи боже рогатый мой! Грустно, что вместо беседы с зубастым чудищем, я не могу потратить своё время чтением той злосчастной книжонке со скавенские треугольником; ещё нужно время на распечатывания страниц, будь не ладен старый крысиный колдун-импотент!» — мысленно шабашитка приложила руку к лицу. А затем она уже физически почесала прикрытый ведьминой шляпой затылок, когда она ощутила под волосами что-то раздражающее. Вытащив из-под колпака ладонь, она увидела что собрала дюжину чёрных точек на коготках — это были вши, подцепленные во время нанесения рун на скавена. Но, к счастью, многочисленные мелкие жучки умирали, стоило им попробовать каплю разгоряченной демонической энергией крови. Маленькая мамоно была рада, что хотя бы здесь дар суккуб мог хоть что-то противопоставить этому тёмному миру; как минимум, от простых паразитов ей мучиться не придётся. «Хм, а что если меня попробует укусить старый вампир? Он тоже прикажет вечно жить? Или уже обратится? Ну надеюсь хотя бы не повторится случай с руной на скавене…». Ещё на душе ведьмы легче стало от следа из таких же чёрных крошек, тянушийся за крысолюдом — видимо ДЭ всё-таки оказало хотя бы такое маловажное влияние.       — Ты вот совсем не чувствуешь никаких изменений в себе? Ну хотя бы стал ненавидеть людей меньше? — Мипи решила перепроверить насколько сильно было воздействие маны демонов на своём подопечном. Однако он сразу возопил:       — Нет-нет, человеко-твари — это низшие создание! То есть вообще-совсем неживые штуки, да-да!       — М-да уж, — и тут в голову большой мышки пришла одна хитрая идея. — А вот что, если я мамо-… чело-тварь, будешь меня слушать?       — Слушать-подчинятся бу-… — скавен будто бы парализовал на полуслове и он с гробовой тишиной повернулся лицом к своей хозяйке, выпучив глазёнки. — Что-что?       — Ну допустим, ты будешь слушать-подчиняться мне, серому провидцу, если я буду «тварью», а?       — Но… Невозможно, вы-вы ведь скавен!       — А вот допустим, что нет, — девочка безжалостно лишила его возможности избежать каверзного вопроса. — Отвечай-говори прямо, крысюк!       В этот момент казалось что из ушей крысолюда повалил дым от мыслительных процессов; рот и нос дергались, выпуская только воздух. Неудивительно, серый провидец в очередной раз загнал его в угол опасным и совершенно неожиданным вопросом. Чего же он на добивался, что ему нужно от несчастного раба? Религиозного рвения? Личной преданности? А может ищет только повод поскорее его сожрать? Одной Рогатой Крысе известен извилистый замысел сумасшедшего пророка!       — Ладно, поняла-понял… — пытка неизвестностью была прекращена спустя полминуты комичного метания монстра. — Ургх, и почему я все ещё с тобой вожусь… О, кстати, — ведьмочка вспомнила одну очень важную вещь, которую стоит делать при знакомстве. — Как тебя зовут то?       — Меня зовут-называют раб, — с видимым облегчением отозвался он, когда неудобная тема ушла в сторону. Но Мипи недоуменно на него глядела и тот продолжил. — Ещё называют ничтожеством, грязью-пылью, сгнившим мясом, идиотом-болваном, тварью дрожащей…       — Эм… — мамоно растерянно отвела взгляд и почесала подбородок. Ей все же стоило ожидать подобного от нуждающихся в самоутверждении за счёт слабых крыс. — Слушай, друг-приятель, может ты хочешь чтобы тебя звали по другому-иному?       — Что-что? — скавен наклонил голову набок. — Зачем это вам-вам?       — Ну, мне не нравятся эти «имена», — сначала Мипи показала себя разумной в глазах получеловек, но затем, — ну и тебе не нравится, очевидно. Мне хотелось, чтобы ко мне относились также, как я отношусь к другим.       — … — при всём желании дальше делать вид «жалкого червяка у пят владыки» он не мог, как не мог не посмотреть на мамоно как на… не самую умную полевую мышку.       — …Ладно, я надеюсь, ты поймёшь это позже. Так вот, как тебе… Пинки? Ну это вроде «красный» на одном языке, а глаза у тебя красные, — секундное молчание. — …или это «розовый»?       Крыс скривился и разочарованно повёл усами. В этот момент ему подумалось, что если у него появилось внезапное право на собственное имя, то и право выбрать его тоже… Наверное. Главное, если это не так, то успеть сделать вид, что ты всему рад и, заткнувшись, принять подарок своего владыки (и ещё оправдать уже выпущенный мускус отрицания).       — Ладно, как насчёт Джерри?       — Звучит как-как имя человеко-твари, — поняв, что Рогатая Крысы наконец оценила «личностные качества» обиженного всем и вся раба, он уже в открытую выражал свое мнение. Хоть о чём-то его спросить не забыли. — У кошко-твари быть может ещё такое-похожее.       — Рэми?       — Тоже похож на человеко-тварское имя… Но не такое глупое.       — Мики Ратус?       — Это оскорбление-обзывательство?       — Аргх! Да что тебе все не нравится? — мамоно-мышь рассержено посмотрела на вмиг сжавшегося слугу стукнув посохом по камню. — Всё, отныне ты-ты… Пип!       — Пип? Пип… Пи-и-и-п… — длиннохвостый принялся вертеть своим именем на языке, будто это какое-то лакомство. Однако он поморщился и спросил: — Точно нельзя-можно другого?       — Критиковать и предлагать надо было раньше, привереда. «Хавай что дают!», как говорится, — отрезала ведьма. Скавен вроде хотел было возразить, но тот умерил свою разыгравшуюся наглость, свойственную крысам, вспомнив что говорит с жрецом Великой Рогатой Крысы. — Меня, кстати, Мипи звать.       В эту секунду крысолюд поперхнулся, вызвав у девочки-монстра недоумение. Шерсть вздыбилась, и скавену стоило больших усилий чтобы не показать свои зубы, погрузившись в пучины скалящегося смеха. Он то думал, что это у него дурное имя, а оказывается у серого провидца и то хуже! Мипи хотя бы знал что оно значит на квикише?       Шабашистка уже хотела поинтересоваться что с ним, но вдруг Пип замер, как статуя. Медленно и беззвучно, со спешкой улитки раб перевёл взгляд наверх, и за ним повторила мышка. Над парой был достаточно большой разлом; внутри, подобно притаившейся змее, была только густая тьма, однако сверху лёгкие порывы ветра несли с собой запах. Запах, чей аромат сполна смогла оценить Мипи, работая под одеждой своего раба, только в этот раз он был не так удушлив, но намного, намного сильнее… «Нет, он не тот же, но… Чётче?» — как утверждалось раньше, она глупой не была, поэтому решила тихо отходить, подозвав Пипа, который, впрочем, продолжал стоять на месте, будто застывшую в ужасе крысы перед пастью змеи. Она не знала откуда, но точно понимала, что тут опасно. Просто знала, что эти кто-то (этих кто-то было двадцать девять, плюс-минус трое) наверху притаились в ожидании жертвы и единственное что их сдерживало — так это надменная уверенность, что жертве не успеть далеко убежать.       «Запах… В старом квикише были буквы, которые обозначали не звуки, а запахи… Эта шляпа их переводит или я начинаю…» — девочка-мышь шла назад на «безопасное расстояние», не оборачиваясь спиной к дыре на потолке пещеры и покрепче ухватившись лапками свой посох. Она двигалась медленно, но аккуратно, однако на третий шаг ведьма совершила ошибку — уроженка Нульнии пересеклась взглядом с семью парами алых бусин, блеснувших в тусклом свете кристаллов. Она увидела их, а они увидели её и что самое худшее — они увидели страх в фиолетовые очах девчонки.       Прошло менее секунды. Статичная масса спутанного меха пришла в движение, чтобы десяток существ ливнем упали вниз прямо на раба Мипи, а потом лавина из по-нищенски одетых и вооружённых заточками крысолюдей рванула к ней самой. Мышедева отпрыгнула на полтора метра, а когда из горы тел вырвался самый проворный крысолюд, выставила перед собой посох и протараторила:       — [Щит маны!]       Перед ней образовался треугольный барьер размером с обычный щит из зелёной энергии. Скавенов чуть ослепил неожиданный источник света, вынудив их чуть задержатся; «смельчак» же больно налетел мордой на него и ещё сильней пожалел о своём необдуманном желании откусить что-нибудь первым, когда взрыв по приказу мамоно отправил его вместе с горсткой кланокрыс в недолгий полёт.       Не думая, Мипи резко развернулась и случайно зарядила рогатым черепом по голове подкравшегося со спины крысочеловека, вырубив его. Но он был не один такой умный-хитрый: большая мышка, паникуя, огрела ещё одного грызуна, но на его место в следующий момент встало двое. Один вгрызся острыми зубами в древко посоха магички, а второй пытался повалить саму монстродеву, которая отчаянно сопротивлялась. Через пару мгновений все попытки к побегу пресекались уже не парой, а восемью скавенами сразу.       Мипи крепко прижали к темно-синему камню семеро, выдернули у неё из рук посох и сорвали с головы большую шляпу; восьмой, самый крупный из них, уже присвоил волшебную палку и начал размахивать и тыкать на манер штормокрысовой алебарды, играючи тренируясь.       — Ай, отпустите меня сейчас же! — прикрикнула, ворочаясь в цепких лапах, ведьмочка. И тут мамоно настигла мрачное понимание, что с неё сбили шляпу и эти чудовища вряд ли понимают, о чем она говорит.       Её начали царапать грязные ногти крысомордых монстров, внимательно осматривая своими звериными глазами. Однако они и не думали останавливаться — лицо мышки наполнилось ужасом, когда, наступив коленом ей на живот, скавен поднял кривой нож и… Его неожиданно схватил обеими ладонями, помешав убить Мипи, другой крысочеловек, в чьих глазах читался неприкрытый страх.       — Стоп-кс-стоп, кси-с-с, дурак-отсупник! Это-это, ск-ски-к, знающий-видящий! — тут он посмотрел на неё с надеждой, страхом и трепетом. Беловолосая девочка глядела на него точно также, только ещё с непониманием. Точнее она была ошарашена тем, что смогла понять почти весь писк и даже тон по запаху (он был плох, но не так ужасен, как в первый раз), который представлял из себя старый квикишь скавена. Впрочем другой крыс отдернул руку и собирался все равно добить пойманную дичь.       — [Отталкивающий выстрел маной!] — монстрица додумалась использовать заклятие, разжав пальцы на руках. Небольшое изменение в магической формуле, и выстрел превратился в купол, раскидавший длиннохвостых, пусть и не так далеко, как хотелось. Но и этого хватило, чтобы Мипи ухватила шляпу, чуть не унесенную порывом, и вскочила на задние лапки. Её глаза забегали по прежнему окружающих её скавенов и, к счастью, они не видели её страха, поскольку их восприятие застелила пелена собственного трепета. И всё же они не нападали на неё скорее из-за неизвестной угрозы, а не веры в то, что она мстительный провидец.       — Да-да, это серый провидец! Могучий-грозный! — где-то за толпой раздался крик Пипа, но затем он удушающе закряхтел.       — Молчать-заткнуться! — осуждающий крысиный голос злобно заскрипел. — Раб-беглец, где-то нашёл одежду, думал что сможешь обмануть-обхитрить. Но-но я вижу твои четыре пальца, грязь-мусор!       «О, так у них должно быть пять пальцев на ногах, а отсутствие последнего используется как рабская метка? Хм, это непрактично — рациональнее-умнее было бы резать уши… Аргх, почему я думаю в таком ключе?! Нет, не о том думаешь, Мипи,» — отчитала себя мышь-ведьма, начав думать как уладить ситуацию. Она видела и слышала тревожных крысолюдей, чья грязная и местами облезлая шерсть вздыбилась, а запах становился всё менее «пугливым»; скавены тихо, едва слышно спорили меж собой что же перед ними было: уважаемый колдун или какая-то тварь? Дело могло дойти до драки между теми, кто хотел поскорее расправиться с Мипи, и теми, кто боялся коллективной ответственности за такую ересь. Было принципиально не ясно, к хорошему это или к плохому, так что монстродевочка, пытающаяся унять дрожь колен или хотя бы скрыть их под плащом, собиралась расставить всё по полочкам в свою пользу.       Она открыла рот и… Смолчала. Воздух комками вырывался из её горла, поскольку её парализовал ужас перед этими прямо смотрящие на неё монстрами: что если она скажет неверное слово? Вдруг она уже обречена, потому что не может выделить нужный запах? Её воображение рисовало то, как вся горбатая орава единой волной рванет к ней и…

*Бум-м-м*

      Неожиданно из дыры упал какой-то огромный валун. Все скавены тут же всполошились и разбежались ближе к стенам, формируя меховой коридор между глыбой и волшебницей. И, к удивлению Мипи, камень начал увеличивается в размерах. Тут она поняла, что в темноте пещеры оказалась вовсе не безжизненная глыба, а очень даже живое существо, что встало в полный рост.       Зелено-бежевая шерсть покрывала гору мышц, также скрываемые тёмно-красными доспехами, как будто сделанными из сплавленных воедино фрагментов совершенно разной брони. А венчала это проклятое творение природы крысья морда, также защищённую шлемом с ирокезом из металлических шипов; также надо было отметить что он напоминал маску — даже постоянно дёргающийся нос было с трудом видно из-под, кажется, дна ведра, в котором проделали дырки для глаз и добавили железную челюсть в дополнение к пасти. На фоне своих собратьев этот длиннозубый и вправду выглядел как скала, три метра ростом и косая сажень в плечах. Верзила впрочем держался максимально прямо и только смотрел на Мипи, даже не сжимая ладони, на которые были надеты перчатки из листов металла. Не было сомнений, что раздавить ими он мог далеко не только арбуз…       А затем он медленно зашагал к ней на своих непропорционально коротких, но массивных задних лапах. С каждым шагом Мипи подпрыгивала все выше не то от от тряски, не то от испуга. К удаче, рядом находившиеся скавены были примерно в таком же немом ужасе от великана-крысы, так что относительно некоторых мамоно держалась ещё уверенно. Наконец, когда монстр дошёл до неё вплотную, он некоторое время изучал её взглядом сверху вниз. Из-под шлема ведьма услышала участившийся сопение ноздрями гиганта, будто бы он вдыхал аромат горячей пищи. А затем получеловек резко наклонился, грозя просто раздавить мамоно, и, раскрыв свою зубастую пасть, каждый клык которой был с половину её ладони как минимум, лизнул её вспотевший лоб длинным языком. Нет смысла описывать что творилось внутри монстродевочки, но она точно уже успела пройти все пять стадий принятия и прощалась со своей жизнью, невольно расслабив державшие плащ ручки и показав своё бьющееся в крупной дрожи тельце.       Вдруг он припал на одно колено… И начал смотреть замершей мышке в разинутый рот, аккуратно придерживая подбородок девочки огромным когтем, которым мог запросто ранить её, коль приложил бы чуточку усилий. Однако чудище продолжало осматривать Мипи с совершенно неожиданной нежностью, поглаживать кожу и белый мех под плащом, как педантичный врач. В конце он даже заинтересованно заглянул туда и случайно дернул за тонкий хвост нульнитки, будто за верёвочку; тут она уже не стерпела и рефлекторно хлопнул по каске, выкрикнув:       — Изварщуга! — и сразу же поняла, что совершила самую крупную ошибку в своей нежелательно короткой жизни.       … Но огромный скавен к её удивлению в очередной раз проявил себя с негаданной стороны, просто плюхнувшись на хвост, чуть подальше от Мипи. Большая мышка молча и с опаской взирала на подавшегося великана, не спешившего вставать. И тут она пересеклась с ним взглядом: свет от кристаллов попав в глазные отверстия под нужным углом открыли его необычные для крысолюдей очи.       Они не были выпучены, не красные, не чёрные или какие-либо другие — в них было чистый белок и чёткая каряя радужка.       Это были человеческие глаза.       — Ч-что… Кто-кто ты такой? — шабашистку потихоньку начал отпускать страх и она задала первый пришедший в голову вопрос нервным голосом. От волнения она начала повторять слова и путаться в слогах, из-за чего её речь стала удачливо походить крысиной наречие.       — Туп-Туп, — глубокий, низкий голос ответил ей, резонируя с металлом. В нём не чувствовалось совершенно никакой угрозы или обиды.       «Это действительно имя?»       Великан наклонил голову набок:       — А ты?       — Я, э, серый, серый провидец, да-да! Ха-ха… — Мипи быстро сориентировалась, пока нервный тик перетекал в смех.       — О, так ты скавен, а не человек? — растягивая звуки, мирно сидевший монстр радостно потянул шею к мышедеве.       — Да-да, чистокровный-истинный скавен, и не сомневайся! — фальшиво улыбаясь, девочка-монстр продолжала убеждать бронированную крысу.       — Славно, значит ты друг?       — Хороший-лучший друг, а друзей нельзя есть-жрать!       — Гм, ну да, это так, — задумчиво проборматал он. В странный разговор вмешался один из грызунов, возопив:       — Это не скавен, не друг-приятель, поганная тварь-кгх!.. — и тут же замолчал, когда его парализовал простой взгляд гиганта.       — Хм… Ты говоришь, что он не скавен и не друг. А он говорит, что он скавен и друг. Эм… кто прав?       — Конечно-очевидно я-я, зубы-резцы даю! — Мипи продолжала словестную борьбу за свою жизнь, топнув ногой… Тихо топнув.       — Гм… А ты не ошибаешься? Ну мало ли, вдруг ты не знаешь что на самом деле не скавен?       — Да как-как я не могу знать-помнить, что я не-не скавен! Я серый провидец, а серые провидцы очень-очень умные и всегда правы, особенно-исключительно я!       —… — Туп-Туп с неприятным звуком покорябал железный затылок, пытаясь ускорить мыслительные процессы. В конце концов, он выдал лаконичное: — Логично.       — Так со мной-мной все будет в порядке-хорошо?       — Ага. Я бы подумал, что ты ошибся, говоря про себя, что ты серый провидец, но раз ты говоришь, что серые провидцы, особенно ты, не ошибаются, то тогда ты точно серый провидец, — радостно покачал он башкой. — Я рад встречи с новым другом. Я буду тебя защищать, серый провидец — это приказ Нонема Кругодума, очень умного скавена… О да, надо ещё отвести тебя к нему: раз умные вы оба, то подружитесь и будете умнее вдвойне!       Крысолюд-великан встал и, подзывающей махнув ручищей Мипи, развернулся. Он очевидно собирался уже повести большую мышку за собой, как заметил гору из нескольких скавенов, не решающихся сбежать, и одного отдельно стоящего. Подойдя к нему, он спросил:       — А это кто?       — Беглец-раб, Туп-Туп, — боязливо пропищал один из оравы заместо главы отряда. Пип же молчал, поскольку в него уперлись пусть и тупые, но лезвия мусорного оружия его собратьев-соклановцев.       — А, ну тогда надо съесть, — спокойно и невинно утвердил большой скавен. Он без сопротивление вытащил из груды тел повисшего раба за шкирку и со скрежетом раскрыл челюстью нижнюю часть шлема. — Сейчас небольшой кусь сделаю, чтобы не дёргался.       — Стой-погоди! — в дело вовремя вмешалась схватившая ногу монстра в бессмысленной попытке удержать его Мипи. Пип отчаянно упёрся тонкими ручонками в забрало, а его морда наполовину находилась в широко раскрытой пасти Туп-Тупа. — Он-он со мной, не ешь-жри его!       — Он твой раб? — спросил бронированный, вытаскивая обслюнявленную голову раба-носильщика из пасти.       — Ну не то, чтобы раб… — растерянно ответила мышка, но, увидев что Пип, чья надежда в глазках-бусинках тут же потемнела от такого предательского дара свободы снова уперевшись в клыки Туп-Тупа, тут же добавила: — В смысле, он слуга-миньон мой-мой, да-да! Ни в коем случае-раскладе не вредите ему, моё-моё!       Немного подумав всё ещё со скавеном во рту, огромный крысочеловек соизволил отпустить его дрожащую тушку на землю и только подбежавшая шабашитка помогла ему не упасть навзничь от осознания близости своей кончины. Меж тем трёхметровый крыс плотно закрыл металлическую челюсть шлема.       — Ну ладно. Лорд Нонем тебя должен увидеть, серый провидец. Я отведу тебя к нему, хорошо?       — Эм, да-да, хорошо, — мамоно-мышь постепенно успокаивалась; теперь она уже не так сильно боялась длиннохвостого в доспехах, но Мипи начинала беспокоить как раз неожиданная добродушность от скавена. «Что-то тут было не чисто, во всех смыслах,» — подсказывало ей нутро. Впрочем, у неё было ещё много дел. — Постой, а ты можешь вернуть мне мой посох? Его забрал-отобрал один из этих.       — О, конечно, я помогу тебе, серый про'…       — АААааа~… — Туп-Тупа прервал уносящийся крик какого-то крысолюда.       Встав возле края обрыва, откуда донёсся визг, острозубые увидели то, что посчастливилось не видеть Мипи за их спинами. Тот самый скавен, стянувший важный для девочки артефакт прямо посреди разговора, не удержался на краю и упал прямиком на твердые камни с острыми краями внизу.       Его густая кровь слились с потоком подземного ручейка, подпитываемый каплями, что так милосердно образовали камни и сделал его смерть мгновенной. Хотя не будь их, то он наверняка бы умер от посоха: он был воткнут горизонтально в его грудь, с ненавистью взирая на бездыханные останки того, кто попытался присвоить себе инструмент ведьмы. Казалось бы, просто несчастный случай, который, как иронично, случился исключительно по вине самого невнимательного дитя Рогатой Крысы… Однако резцы черепа странным образом окрававленны, а на шее, как позже обнаружили спустившиеся по «просьбе» Туп-Тупа скавены, были глубокие, почти рванные отверстия… А, впрочем, мало ли чего — рана от всё тех же камней, а кровь сама разбрызгалась. По крайней мере, так спокойнее думалось… Но больше на посох серого провидца никто не покушался.       Мало ли чего.

***

      — Аргх, да что никак не ототрёшься? — Мипи белым платком пыталась избавится от ало-бурых пятен крови на черепе, но ни волшебная тряпочка, ни языки «услужливых» крыс не помогла. Казалось, сам материал впитал в себя жидкость и расставаться с ним не хотел. Вид у посоха после этого был только более зловещим.       Так или иначе, быть может это было и к лучшему. Всю дорогу волшебница была окружена внимание свыше десятка монстров, внимательно следящие за каждым её шагом, за каждым нервным вдохом или поддергиванием века. Были те, кто так же, как и Пип посчитали её посланником мрачного божества и относился к ней с раболепным уважением. Их подхалимство зашкаливало, однако те вступали в перепалку с теми, кто наоборот, не видел в мышке вышестоящего скавена. Спасала грозная аура Туп-тупа: очевидно никто не хотел противоречить такой горе — при всем доверчивом характере, он мог без колебаний раздавить любого крысочеловека как муравья, если тот нападёт на его «другу». Однако большинство просто настороженно ожидали в какой группе в конце концов окажется больше сильных индивидов и переметнутся на их сторону, сделав вид что всегда были за них. В любом случае ведьме было в крайней степени некомфортно и даже относительно лояльный раб, плетущийся как обычно хвостом, не сильно воодушевлял. А она ведь ещё не дошла до Новера…       Или уже? Один поворот, который можно было бы легко пропустить — и старые пещеры закончились. Больше нет голубоватого, пусть и мертвого, но умиротворяющего свечения кристаллов — его сменил темно-зелёная атмосфера; нигде не было видно ни одного факела и это логично, учитывая с каким отвращением и ужасом говорил Пип про «тупую давящию-сушащию глаза штуку на небе-надземелье» (он конечно никогда не встречался с ней, но проповедей о кошмарной поверхности наслушался). Букет запахов же в этой дыре просто зашкаливал, и наверное лишь благодаря недавней закалке белая мышиная ведьма не потеряла сознание. Но в равной мере как это зловоние вызывало отвращение и требовало сморщить носик, также они провоцировало головную боль от потока мускусной информации. Мипи правда не могла не то что понять эту бессмыслицу, просто представить что-то кроме «флюидов ненависти». «Неудивительно, что народ, живущий в этом месте, хочет уничтожить весь мир…»       Ровный и гладкий камень стал редкостью, под лапками хлюпала грязь и старые доски, в которых ютились крайне быстрые жучки, достаточно ловки, чтобы не попасться оголодавшему крысолюду. Впрочем у них самих дома были не лучшими — Мипи даже поежилась от нахлынувших воспоминаниях из трущоб и подворотнях Нульнии, хотя здесь все было возведено в абсолют и девочке было трудно понять разницу между очередной горой мусора и скавенской постройкой (хотя вполне вероятно, монстры сами её не понимали). «Новер — не город, а настоящая помойка!» — зло подумала мышедева, безнадёжно пытаясь найти наиболее чистое ну или хотя бы сухой кусочек земли. «Теперь понятно на что им такой иммунитет. Даже обыкновенная простуда запроса бы скосила бы всю цивилизацию этих нечистоплотных тварей! Они действительно могут представлять угрозу хоть кому-то, кроме самих себя, при такой-то организации?.. Ай!»       Прямо перед Мипи пробежало крысоподобное существо размером с собаку, маневрируя между окружением из патрульных скавенов. Немного времени прошло и позади уже пробегала группа преследователей из нескольких грызунов.       — Малыш-детеныш, не будь тварью-тварью дрожашей! Мы тебе только хвостик отгрызем, клянусь-обещаю! У тебя, что, лап нет?..       Девочка-монстр тихо спросила у Пипа что это только что было и раб ответил, что иногда из «яслей» выбирается десяток другой крысят. С одной стороны у них больше шансов найти еды и нет необходимости драться с братьями за каждую крошку, а впрочем полугодовалые крысы должны конкурировать уже с более опасным хищником, который ответственен за самое большое число убитых скавенов — со скавенами. И да, ведьма заодно узнала, что скавен из голокожего детёныша с большой палец развивается во взрослую особь всего за один год; это лишь подкрепляло тезис о том, что у этой расы есть невероятный потенциал, который они успешно растрачивают на все, что противоречит доброму, разумному и вечному. Процессия продолжала идти по узким тропам меж кривых стен и горам из щепок, каменной крошки и ржавый штырей и Мипи было приятно, что встреченные скавены если и пялились своими злыми глазами, то не долго. В конце концов у всех жителей Новера была своя мышиная возня.       — М-… Мар-ра? — как гром среди ясного неба, прозвучал вопрощаюший голос.       «Что? Нет…» — мышка встала, как вкопаная, когда услышала его. Он был сухим, сломанным и надрывистым. Но в нем было тепло, тепло надежды и неверия. Это был скрип, не писка очередного монстра, это был хриплый возглас женщины человека. Её голос был знаком обращенной мамоно и когда она повернула голову направо то увидела, что это был и правда человеческий силует, тощий как спичка, еле державший большую корзину полную камней.       — Эй-эй, почему застыла, человека-тварь? — впереди неё стоял низкий крысолюд, грозно шевеля усами. — Двигайся-шевелись, быстро-быстро!       Но она не слушала его. В тенях не было видно женского лица, но было очевидно, что взгляд прикован к большой мышке.       — Ма… Ма… — одно простое слово не могло вырваться из Мипи, её лицо исказилось от заливающих глаза слёз. Только испуганное мяуканье котёнка, оказавшийся в незнакомом и страшном месте и умоляющий о помощи.       — Ты-ты оглохло, человека-тварь?! — скавен замахнулся одним кулаком и уже готовился ударить неповиновавшуюся рабыню, но корзина камней, выскользнувшая из её рук, упала тому прямо на хвост. Боль пришла поздней короткого хруста — …аааААА!       Было видно, как невольница подземелий качалась, как лист, как ей не хватало сил из-за истощения, но было очевидна её стальная воля. Она ковыляя ринулась вперёд к маленькой девочке, которую окружали озлобленные монстры. Правда одной упертости было недостаточно: итог столкновения даже с одним скавеном в её состоянии был ясен. Но судьба как всегда показала насколько она непредсказуемая.       — Мамочка! — уже готовых отражать наскок одной жалкой бесшерстной твари кланокрыс ошеломил выкрик ведьмы.       Буря ярких эмоций охватила Мипи и она влилась в заклятье, созданное почти инстинктивно. Взмахом посоха монстродева раскидала преграждающих дорогу крыс и она рванула на встречу женщине по созданному коридору. Ни один из длиннохвостых, что пришёл в себя, не посмел встать на пути внезапно обезумевшего существа, опасливо и враждебно наблюдая со стороны. Через несколько секунд Мипи, потеряв, но не обращая на это внимание, шляпу, вцепилась в ноги женщины своими посеревшими от грязи и сырости руками и они обе упали в хлюпающую грязь.       — Мамочка! Мамочка! — мышедева быстрыми взмахами конечностей добралась до груди женщины и уткнулась в неё, громко плача и держась за костлявые ребра её спины.       — Руих, Мара, икх бин хиер, майн клайнес миднен, — тоже не сдерживая рыдания, мать крепко обняла своё потерянное дитя, говоря на чужом языке, но таким успокаивающим и мягким тоном. — Сигмар хит унс нихт ферлансен!       — Мамочка, я так сильно по тебе скучала… — Белая Мышиная Ведьма не сразу обратила на это внимание, она была отвлечена другим. Ведь её мать тут, с ней! Она… Жива…       В один момент Мипи чуть пришла в себя и, ещё не до конца понимая что происходит, хныкая, она взглянула влажными глазами из подлобья в лицо рабины… И впала в ступор. Эти серые глаза, эти каштановые, но блестящие от пота волосы, эти черты лица, обточенные голодом… Нет, они не были знакомы ведьме, только голос удивительно похож. В памяти не сохранилось её лица, но оно точно было иным, даже с учётом всех изменений подземной жизни во мраке и нечистотах. И всё же уроженка Нульнии обозналась, эта не была её мамой.       «У тебя нет мама, глупая ты мышь…»       Обращенная монстрица провела почти полвека в скитаниях, но только последние два года она бродила бесцельно, теряя энтузиазм и надежду. Все эти заклятия, все эти артефакты, вся та власть и сила, даруемое волшебством — казалось бы зачем они нужны вообще серой мышке? Не проще ли жить без всех этих тягот самонавязанных целей, как гласил гедонистическая природа мамоно? Хотя может быть она именно ею и руководила: братишки на дороге не валяются, по крайней мере для тех, кто был брезглив и чистоплотен, как Мипи, так что ради высшего удовольствия не грех и потрудиться, побороться за свое счастье, при надобности украв из-под носа у конкуренток.       Однако нет, большая мышь хоть и хотела этого, но двигало ей кое-что ещё, и это даже не жадность из-за детства в полной нищите. Смертных, кто достигал высших уровней в колдовства, было трудно отличить от богов, если вообще возможно. А боги не обязаны соблюдать правила, написанные для смертных существ, ведь те могли менять реальность как угодно, хотя бы в определённых рамках и в определённой области, считай что создавая мир по новому… Или можно применить эти способности не чтобы делать что-то новое, а возвращать из забытья старое, то, от чего даже костей не осталось… Шаг за шагом, крупица магии за крупицей и она сможет, как сама Повелительница, повернуть историю, не создав, но вернув свой счастливый мир. Но в глубине души, она понимала насколько ничтожны её шансы: сотня голосов по ночам и эти кошмары твердили, напоминали насколько же она бессильна…       Опустошающая боль фантомных воспоминаний парализовал мамоно на секунду, а затем та зарыдала с новой силой, что из глаз чуть ли не текла маленькая речка. Женщина пыталась её утешить, гладя и говоря непонятные слова, но безрезультатно. Честно, она сама была в шоке. Её дочка, Мара, выглядела странно с этими белыми волосами и чудным нарядом, но это была точно она, женщина знала это! По крайней мере, ей очень хотелось, чтобы это было правдой, и что эти… монстры из кошмарной сказки не забирали у неё её маленькое чудо в первые дни после того, как ребёнок не смог выполнить норму, который и взрослый с трудом выполнял… Она улыбалась и хотела видеть улыбку на лице своего дитя, которое озарит это мрачное место.       — Ксак-ски-с! Ксак-ски-с! Бей-руби! Бей-руби! — …но вместо этого прогремели тучи.       Что-то обхватило тельце шабашистки и легко отодрало от скавенской невольницы. Это был Туп-Туп, не хотевший чтобы маленькому провидцу случайно навредили его соклановцы. Женщина посмотрела на великана рыбьими глазами… А затем громко и надрывисто рассмеялась, окончательно лишившись рассудка. Даже когда в её тело втыкались когти и заточки крысолюдей, она не переставала безумно хохотать, тратя последние силы… чтобы выразить свою бесконечную радость! Она умирала с кривой улыбкой на лице, потому что знала, что когда проснётся, то обязательно встретит свою дочь. Надо просто немного передохнуть…

***

      — Провидец? — знакомый писк прозвучал прямо под носом у Мипи. Это был сжавшийся Пип у её ног. — Серый провидец, вы слышате-видите меня, да-да?       — А?! Да-да, что-что?       Девочка очнулась от… ступора? После того, что произошло прямо на её глазах, она… она просто «отключилась». Нет, Мипи всё ещё находилась в странном состоянии между сном и бодрствованием: тело парализовало и, несмотря на открытые глаза, волшебная мышка просто никак не реагировала на внешние раздражители. Мамоно, разумеется, и до этого сталкивалась с обратной стороной жизни, ведь путь до нового знания или артефакта порой лежал и через небезопасные, не-демонические регионы. Но это… Это просто выбивалось из колеи, не вписывалось ни в какие рамки здорового разума! Мипи не находила силы осознать насколько все плохо, пока она не стала свидетельницей этого преступления против правильного порядка вещей, то каким оно должно быть и к какому надо стремится не только каждой монстродеве, но и каждому человеку. Да что уж там: даже в печально известных междоусобицах людей, в самые злые и голодные времена, они не рвали пленников на части и не поедали прямо на месте сырую плоть, как самые настоящие животные.       «А эти… Эти твари-твари! Они… Они вообще не должны быть! Мерзкие злостные уродцы, вы монстры-чудовища, звери без души и смысла! И раз даже демоническая энергия не в силах исправить вашу гнилую сущность, не может заставить вас перестать быть паразитами-падальщиками, жрущих тех кто не может дать вам отпор… Вы должны… Гхах!.. должны…Исчезнуть». Немая злоба, абсолютно новое чувство переполняло Мипи; никогда сердце обращенной мамоно не испытывало столь жгучей ненависти, которая была столь сильна, что могла сподвигнуть на практически нарушения запрета лишать кого-либо жизни, которое было принято дабы остановить проклятое колесо жестокости. Однако, история знала похожий случай: ещё молодая Повелительница вместе с мужем во время странствий и наведения порядка в мире после внезапных изменений подверглись нападению щупальцевых растений. И узнав, что с ними бы сделали эти сорняки на примере других жертв и немногих выживших очевидцев… В итоге, в мире, где они когда-то захватывали целые континенты, остался только один остров-заповедник щупалец, а все остальные леса просто пересадка тамашних ростков.       Но в тоже время Мипи гложила другое чувство: вина. «Я просто… Просто смотрела на это. Не применила заклинание, не кричала, никак не пыталась их остановить… Просто безучастно смотрела как убивают невинного человека! Это почти соучастие… Ты тупая идиотка, Мипи, глупая мышь… — Мипи сглотнула, чувствуя как желчные мысли оседали в сознании: — Обещаю, этого больше не повторится. Больше ни одна капля людской крови не будет пролита, даже если придётся разлить целое море крысиной…»       Так или иначе, закончив с внутренней клятвой, Мипи наконец вернулась в реальность.       — Ну вот мы и пришли, — любезным, насколько это возможно, тоном заговорил Туп-Туп и показал пальцем на старую штору.       Это была половая тряпка серого цвета каких-то огромных размером, что прикрыла один из входов в пещерах. По бокам от неё стояли большие скавены с алебардами. Девочка быстро смекнула что это именно те самые штормокрысы, о которых ей говорили. Черношерстные люди-крысы недобро смотрели на неё, сжимая алебарды с длинным древком («Какое непрактичное оружие в пещерах всё же… впрочем, если туннель действительно узок, то это напротив очень опасное оружие», — подумала она), однако сохраняли относительную хладнокровие: нет, они конечно ёрзали, но имели столько уверенности, что ни разу не оглянулась за спину, как делал бы это обычный крысолюд, даже стоя у стены. Ростом они были с обычного человека, если брать в расчёт их шипастые шлемы, что уже неплохо выделяло гвардейцев из общей массы. И они выглядели как настоящие воины… По меркам этих мусорщиков, разумеется, хотя все же уступали верзиле в количестве металла и мяса на и в теле соответственно. Иными словами, они смотрелись внушительно только на фоне полного убожества, и, будь Мипи в десятках километрах от этих чудовищ, колдунья посмеялась в голос. Фыркнув про себя, один из скавенов отдернул дырявую ткань в сторону, не сводя взгляда с ведьмы.       Специального приглашение делать не пришлось, и мамоно со своим слугой быстро прошмыгнули внутрь. Монстрица полагала что удивить её уже не получиться, но крысы «подвели» её ожидания, чему она снова была не рада. Серо-синие стены освещали куски варп-камня, установленных в крепления для факелов, испускающие ту самую зелёную атмосферу, клубя вокруг себя противоестевенный дым. Пещерный карман же оказался действительно большим, ведь он вмещал в себя горы хаотично разбросанных драгоценных и не очень вещей. Мечи воткнутые в разбитую повозку, покрытые паутиной книги, слишком жёсткие для более привередливого языка высшего общества скавенов, ювилерные изделия украшали обглоданные кости, которые пытались доесть стайки крыс. Кстати, о еде: да, её тут было много, но это было определённо не то, что разжигало аппетит у Мипи. В другом конце зала была самая настоящая куча трупов и, к огромному облегчению девочки, не людских. Это были существа похожие на рептилий, по размерам определено обитавшие в демонических царствах. Однако подойдя поближе, шабашистка обнаружила, что это точно не те звери, разводимые мирными мамоно для пропитания.       «Две ноги, две руки и голова посередине. Только с хвостом…» — это сильно напрягало беловолосую нульнитку, а то, что на этих чешуйчатых… «мордах» было слишком много знакомых черт, говорящих что у этой туши был разум… Приводил девочку в тихий ужас. «О нет-нет,» — тревожно подумала Мипи, поняв что хуже одного рода необращенных нелюдей может быть два рода необращенных нелюдей. Она поспешила себя успокоить: «Это ведь просто ещё одни монстры, только пресмыкающиеся-ящеры, да-да. Они… Они наверное тоже едят людей и злые-плохие. Да-да, пускай режут-убивают друг друга, мне то что?». Тем не менее, внимание были достойны те, кто проводил ужасное пиршество, буквально зарываясь в тела людей-ящеров. Больше дюжины, тринадцать точнее крысолюдей не сразу заметили гостей, пренебрегая их присутствием: у мусорных куч караулила сотня взращенных в крови штормокрыс, не считая занятых бессмысленным трудом прислуги, готовых наброситься на тех, кого посчитают угрозой для хозяина этой комнаты. «Конечно же… Гостеприимство же для тварей всяких, а главный всегда может вести себя как захочет с нижестоящими…» — Мипи слушала как громко чавкают падальщики, пока раб-грызун, дрожа от страха, уткнулся мордой в её плащ, дабы не соблазнятся видом этих бесспорно великолепных яств.       Спустя пять минут Туп-Туп наконец протиснулся через маленький вход и неспешным шагом подошёл к дуэту.       — Привет, Нонем, — прозвенел он в свой шлем. В ответ крысолюды остановились, напихав за обе щёки кровавое мясо, и вперились взором в прервавших их. В их глазах читалось недовольство, но запах выражал куда больший спектр чувств, в том числе и любопытство, направление на волшебницу-мышь. Но писк и щебетание между собой прервал жуткий скавен, вырвавшийся прямо из трупа рептилии размером с дракона.       — Что-что ты тут делаешь, Туп-Туп? Ты, идиотская-дурная башка, зачем отвлек меня и моих уважаемых-почитаемых друзей от трапезы? — без капли характерного мускуса страха спросил он.       — Ну ты сказал найти то-не-знаю-что, пока ты занят важными делами и не доставать тебя, — это было неожиданно, но как и перед уроженкой Нульнии, огромный крыс проявил себя неуверенно, хотя в силе очевидно имел преимущество. Туп-Туп виновато опустил голову и скромно показал на пальцем на девочку-монстра. — Ну, я подумал что нашёл это, но оказывается нет. Это серый провидец. Извини, что нарушил приказ, просто я подумал…       — Ты не должен думать-мыслить, дубина! — закричал на него Нонем, спрыгнув со серой шкуры ящера на землю. — Сколько раз-раз повторять: я думаю-мыслю, ты делаешь-бьёшь! Это же, выродок мыши полевой, элементарно!       Мипи только сейчас заметила, что у скавенского лорда не хватало одной части: вместо правой лапы был огромный крюк, которым можно было и голову снести. И именно этой грубой железякой он, будучи ростом полтора метра, нагло тыкал в живот Туп-Тупа. И как ни странно, гигантская человекоподобная крыса содрогалась как будто это действительно было больно.       — Мне давно бы следовало-нужно бы тебя выгнать, ведь-ведь ты не ценишь то, что я даю-дарю тебе!       — Урх, не надо, я не хочу быть один. Это страшно! Я… Мне очень жаль, что я, как вы говорите, туп, и не могу понять ваших умных слов… Но я буду стараться лучше, обещаю! Пожалуйста, останься моим другом!       Грустный бас этого скавена был в разы искреннее, чем то, что выдавливал из себя обычно тот же Пип, из-за чего ведьма снова задалось вопросом: «Кто же ты на самом деле?». И тут она обратила внимание на возвышавшихся над ними скавенов. Мипи дёрнула носом — они действительно хороши, но от них, как и от воинской элиты в помятых доспехах, исходило немного частиц, цепляющихся за нос и не желавших уходить. Это была не только вонь. «Страх… Кажется, я понимаю что происходит, » — Мипи взглянула на ругающегося лорда ещё раз. Большая мышка начинала думать, что он действительно обезумел и не боялся чудовища, способного одним взмахом руки переломать ему половину костей. Но нет, это всё была бравадой перед публикой: вождю надо постоянно демонстрировать свою силу, и как не запугивания такого зверя, как Туп-Туп, могло убедить коварных конкурентов, что он ещё не ослаб? Оставался вопрос, почему гигант так позволял к себе относится и почему сам не займёт место главного, как бы это сделали бы нормальные скавены? И у Мипи в голове появилась одна гипотеза, от которой её душа уходила в пятки…       — Стоп… — пародия на избиение прекратилась, когда Нонем начал выделять мускус. — Ты-ты сказал серый провидец? Здесь, у нас в городе-норе?       — Ну да, — непосредственно подтвердил громила. После этих слов все в зале уже мало прятали своё опасение: штормокрысы забегали туда-сюда, приводя себя в порядок (точнее пиная и лупя рабов, чтобы они немедленно начистили им броню и оружие), а другие главари тревожно заерзали и перешептывались на квикише.       — Идиот-болван! — завопил крысиный лорд. — Почему ты-ты, трусливый выкидыш, не-не сказал об этом сразу-в первую очередь?!       — Но я же…       — Зактнись-замолчи, я устал от твоих дурацких-бредовых отговорок! Немедленно приведи сюда серого провидца-пророка. Он же с нас шкуры сдерёт-снимет, если мы его-его не уважим!       — Но…       — ТЫ СОВСЕМ ТУПОЙ-ДЕБИЛ?! — Нонем закричал на высокой ноте, срывая хриплый голос, тут же взобрался по неакуратным доспехам и схватился здоровой кистью за усы Туп-Тупа. — НИКАКИХ ОТГОВОРОК, СКАЗАЛ-ПРИКАЗАЛ! ВЕДИ ЕГО СЮДА, БЫСТРО-БЫСТРО!       — Я тут… — едва слышно запнулась девочка.       И тем не менее, эффект был такой, как будто прогремела молния. Длиннохвостые монстры замерли на месте, приковав взглядом бледную ведьму. Нонем чуть не свалился с великана, и не сразу обернулся к мамоно. Напряжённый и, судя по запаху, обильно потевший скавен повернулся к мамоно, чуть дыша и пытаясь не выдать паники. Однако, стоило ему осознать что именно было источником этих ужасающих слов, которые должны были исходить от озлобленного пренебержением колдуна, возникшего из воздуха прямо за спиной… В глазах-бусинках лорда с темноватой шерстью появилось непонимание. И следом возникло разочарование. Нонем взглянул на Туп-тупа, ждавшего его реакции и звонко перестукившего пальцами по груди. А затем он посмотрел на прячущегося за женской спиной раба, который сжался почти до клубка, стоило им пересечься глазами. А затем на Мипи, чью дрожь не было видно благодаря плащу. А затем снова на Туп-Тупа… Это могло бы продолжаться ещё бы долго, как вдруг он уцепился за ведьмин посох. Он на протяжении минуты не мог отвести взгляд от жутковатого черепа с окровавленными зубами. И когда же минута прошла, то Нонем вздрогнул так, словно он выплыл со дна озера, и спросил:       — Кто-кто т-… Вы-вы?       — Я серая-серый провидец. Моё имя… Мипи, да-да, — неуверенно ответила шабашистка. Она помнила странную реакцию Пипа на её имя, но сейчас она была слишком напугана, чтобы выдумать новое с ходу. Грызун раскрыл челюсть и что-то хотел сказать, подняв указательный палец… Но быстро опустил его, угрюмо щёлкнув резцами.       — Извини, Нонем, — в дело неловко вмешался большой крысолюд. — Это точно серый провидец: он так мне сказал, а серые провидцы, особенно он, не ошибаются и тварями не являются. Кстати, по дороге был один случай, рассказать?       Лорд клана Нонем ничего не сказал, что Туп-Туп логично трактовал как желание поговорить.       — Мы встретились с одним человеком по дороге сюда. А они, как ты, конечно, знаешь, ленивые, спят аж по восемь часов! Всё время пытаются перекинуть работу на других рабов, а это нечестно… Так вот, один из них прямо перед провидцем нагло бросил небольшую корзиночку с камнями, хотя оно было совсем лёгкой, сам поднимал и проверял потом. В общем, сразу, прежде чем скавены могли наказать глупую тварь, наш серый провидец храбро бросился на неё — сразу видно, хочет чтобы все работали хорошо и совестливо. И так, поняв что деваться некуда, человек кинулся тоже, но храбрый провидец оказался быстрее. Он повалил наглую тварь и начал душить её из-за всех, еле отцепил.       — Да-да, именно так все и было-есть, — сбежавший невольник нашёл смелость чтобы вставить свое слово, прекрасно понимая, что теперь его жизнь зависла от провидца как никогда. — Даже ругательство-оскорбление новое придумал: mamochka. Это должно быть-есть название для лодырей-бездельников в тех местах, откуда он пришёл, да-да.       Нонем же окончательно закрыл отвисшую челюсть и начал… Ходить кругами вокруг Мипи. «Нонем Кругодум… Ну да, мне самой думается легче, когда я хожу». Спустя двадцать три с половиной оборота, он остановился, в его выпученных глазах читалось озарение. Мипи до самого кончика хвоста надеялась, что случится чудо и это будет не мрачное озарение. Но лорд Нонем точно знал как поступить с незваным гостем, выдававшего себя за серого провидца.       — Готовьте алтарь-жертвеник!