Мышь и крысы

      «Тень её повторять не желаю. Лучше пусть с меня фальшивую Кожу когтями стащат вниз Тысячи крыс. Выйдут на бис Из-за кулис. Но каблуки В синей крови»

***

      Алтарь-жертвенник представлял из себя на первый вид огромный, извращенный храм или курган с треугольной стеной, и находился на отшибе, если так можно выразиться под землёй, Новера. Площадь перед ним была на удивление чистой или скорее уж пустой. Ни один крысолюд не горел желанием приближаться к дому Рогатой Крысы, поскольку вдоль стен святилища были насаженные на кол в ряд туши их собратьев. Часть из них были пойманые на различных престулпениях, вроде кражи или непаданье на колени перед более главным, или просто обвиненные и несумевшие откупится или отбиться; другая же часть были те, кто пытался снять бесцельно гниющию у всех на виду плоть — наказание должно быть публичным, даже несмотря на дефецит еды. Внутри же прихожан ожидал только половина зала, который должен бы быть у людских святилищ: постройка неожиданно прерывалось пропастью, дна которого нельзя было увидеть даже скавенским глазам и только острый выступ шёл вперёд в эту гипнотическую пустоту. Рядом с отвисной скалой находился высокий валун, украшенный досками, лезвиями, тканью и ещё не пойми чем — очевидно, это был идол божества подземников.       «Боги и бог рогатый, даже орки аккуратнее делают и не используют в качестве красителя эксрименты!.. По крайней мере не свои и не свежие,» — смрощила нос Мипи при понимании чем пропитан плащ на камне.       — Так… Не-не меня собираются принести в жертву-подношение? — аккуратно та спросила у гордо идущего Нонема, задравшего морду.       — Нет-нет, что вы, могучий-мудрый провидец?! — с услужливым тоном заверял скавен, чуточку пригибая голову в несвойственном ему пресмыкании, когда ведьмочка давала о себе знать. — Я и не думал предать-убить пророка Рогатой Крысы, вы-вы ведь наш гость-друг.       — Ага… Значит вы верите что я одна-один из вас, да-да? — Мипи молилась всем богам, чтобы шляпа не изобрела феминитивы на старом квикише, иначе её оговорки рано или поздно приведут девочку к печальному концу.       — Абсолютно-безоговорочно, так пахнуть сильно-ярко может только истиный скавен!       «Сам такой, землеройка-переросток!» — захотелось мамоно-ведьме нахамить в ответ, но она удержалась. Тем временем Кругодум крикнул-проскрипел:       — Хей-хей, колокольную верёвку нашему гостю-другу!       Окликнутые рабы с верхнего этажа в количестве пяти штук побежали поскорее исполнить наказ, зная что их самих на верёвках развесят в дополнительное украшение храма при недостаточном энтузиазме. А их действительно нужно было штук четыре-пять, чтобы тащить как оказалось не просто верёвку что в таком климате легко портилась, а настоящию якорную цепь. Мипи поперхнулась когда поняла, что пыхтящие скавены, кривя раболепными ухмылками протягивали ей эту ношу. Мышка оглянулась через плечо на Нонема, молча ждушего и легко ей улыбавшегося, не показывая свои острые зубы (по правде говоря, эта уверенность и ходод были намного страшнее раскрытой пасти), а затем на Пипа, не понимающий в каком месте в окружении вооружённых алебардами штормокрыс безопаснее. И тут магичку осенило.       — Во имя Рогатой Крысы, я приказываю-повелеваю вам прозвонить, эээ, тринадцать раз… — с максимально возможным для её тонкого голоса высокомерием она стукнула посохом по концу цепи, чуть не забыв добавить. — Да-да!       Длиннозубая прислуга вмиг посерела, но деваться ей было некуда; с разбега они носились из стороны в сторону, издавая оглушительный, но… Приятный внезапно даже для мамоно звон, от которого крысолюди рядом даже расслабленно вытянулись. Монстрица, к своему облегчению, не прогодала чего от неё ждали — твёрдых команд и перекидавания на других своей работы — некоторые из сопровождавших немного успокоились, понимая что не нужно ждать чего-то нового от этого странно выглядевшего крыса. Её новых знакомых даже не смутило то, что на тринадцатый удар один из пяти, наиболее расслабившейся соклановец не рассчитал сил и был выброшен под заглушавший его писк звук прямо в бездну. Разумеется, «по чистой случайности» теперь хотя бы на день четыре скавена получат порцию за пятерых, а потом, если их молитвы услышит их милостивое божества, то вскоре и на троих…       Тем временем, на объявление службу начала набирается толпа шерстяных полулюдей. Место хватало далеко не всем, многие так и ютились на «улице», но часть привилигерованых скавенов расположилась в первых рядах на прогнивших скамьях, стащенные из церкви какого-то божка чело-тварей. Причем последние даже имели изобилия места, но, отгородившись острой стеной от «черни», буквально сидевшей друг на друге, из бронированых гвардейцев, хвостатая элита из гвардейцев поважнее устроилась с «комфортом», переодичиески призывая собственных рабов с кусками сырого мяса. Впрочем, им тоже в каком-то смысле было нелегко, учитывая что они большую часть пищи отдавали самим приспешникам, которые без задней мысли съедали её и через полминуты уже лежали мёртвыми от подсыпанного соперниками яда. Но настоящие хозяева клана, что волшебница видела на пире, обустроились на «блаконах» — выступах в нервной кладке стен, которые были укреплены неестсвенно надёжно для их народа, для избежания «несчастных случаев». Тревожным для нульнитки, но совершенно естественным для новеровцев был стоицизм и полного принятия сего порядка вещей. В конце концов, они собрались здесь для очень важного события, для многих — первое в их короткой и никчёмной жизни.       — Я не сомневаюсь, что-что вы-вы не опозорите-разочаруете нашего великого-сильного бога, серый-мудрый провидец, — шептал, притавшись за спиной ведьмы лорд скавенов. — Ваша первая проповедь-настовление войдёт в историю-летопись Великого клана Нонем!       И быстро отошёл в сторону, чтобы она могла подготовиться к полной концентрации минимум двух сотен пар глаз на новом и крайне необычном клирике в лице себя. «Я так и знала, что меня в жертву принесут,» — песеместично подумала девочка-мышь. Она не была оратором и не была лидером, максимум помощницей одной-двух бафомет, да и то это были ещё не успевшие набрать и пяти членов культы. Читать речи воровка неумела в принципе, да и если не читать, то… «Остаётся импровизировать,» — мышедева набрала в грудь больше воздуха и, выйдя из тени, подошла поближе к идолу. Собравшись с мыслями, благо времени хватало из-за неутихавшего гомона из писка и шипения, Мипи набрала ещё больше воздуха, понимая что перед смертью никак не надышаться. С закрытыми глазами она во всеуслышание объявила:       — Дети Рогатой Крысы, я великий-могучий колдун и пророк! Слушайте-повинуйтесь, потому что так-так велит ваш бог! — Прогудел удар колокала, и только это позволило девочке настроить голос на максимум, на всякий случай подпитав магией. Мипи сделала паузу, открыв одно фиолетовое оче. Шевеление начало стихать вместе с гвалтом, хотя скорее грызуны перешли на перешептывание. «Ну, если я ещё жива, значит неплохое начало. Надо продолжить в том же духе. И не забывать про говр, да-да,» — Рогатая Крыса доброе божества-владыка раз послал меня-меня, потому что только я самая-самый умный и дальновидный серый провидец, знающий ваши судьбы! Но она будет очень страшной-ужасной, — «очень на это надеюсь, твари-твари…» — однако если вы-вы будете идти-следовать за мной, то Рогатая Крыса воздаст вам за всё-всё: у верных будет столько еды, что и за день не съедите, и по тринадцать самочек-девственниц! Каждому! И ещё гора варп-камня-камня, вы ведь любите-обожаете варп-камень-камень, да-да? Так слушайте-внимайте мне, Великолепной-ому Мипи!       Публика действительно внимала маленькой монстрице: ещё бы не внимать таким громким обещаниям, что были как бальзам на их гнилую душу; разве что скавены не из рабов и простых кланокрыс остались безразличны и даже разочароваными, поскольку они и так почти не голодали, а тут их исключительному положению угрожает их же пророк, которого ещё не удастся так просто приструнить. Если бы только перед ними был не защищённый покровительством их злопамятного бога провидец, а самозванец, лишь пахнувший подобно скавену… Кто-то даже в мыслях посмел надеяться, что это именно последнее и по привычке начали следить внимательнее: а вдруг всё же окажется именно так? Хотя особо проницательные понимали насколько белошерстный провидец умный-хитрый: популизм, даже если не знали этого слово, всегда помогал диктаторам заручитсяй поддержкой низших каст и на время избавится от неповиновней. Но так или иначе, скавенов зацепило ещё имя духовного лидера, произнесенное со всей серьёзностью девечьим голоском «Мипи» вынудила притихнуть детей подземелья. Настолько не соответствует оно высокому статусу, что только потенциальная кара сдерживала волну хохота по залу, однако Белая Мышиная Ведьма ощутила всю тяжесть бесчисленного множества выпученных глаз.       «Так, а вот это уже нехорошо, девчуль. Надо было придумать-выдумать новое, более крысиное имя, но что уж поделать… Ладно, вроде ситуация под контролем, уж «нищету» как минимум я, должно быть, порадовала обещанием Пандемониума на земле, а теперь потешим всеобщее самомнение — чтоб уж наверняка».       — Вы самый-самый лучший клан на свете, а остальные-другие кланы уже сейчас смотрят-глядят на вас с завистью! Клан Нонем — сильнейший-могущественейший, хитрейший-умнейший, потому что вы все такие! И вскоре, если вы будете меня чтить, каждый скавен вашего клана вскоре получит всё-всё необходимое-нужное для счастливой- беззаботной жизни! Мыло, конфеты, сыр и взрослые игрушки, да-да! Все будут главными и у каждого будет по два слуги-раба и более! — Мипи перевёла дыхание, торжественно вскидывая руки. Крысиный народ, несмотря на то что в большинстве своём даже не знал таких слов как «конфеты», «сыр», «игрушки» и абсолютно все ничего не ведали про «мыло», были очень заинтрегованы получить эти вещи, как гартировал провидец, обязательных для «счастливой-беззаботной жизни». И пускай важных грызунов снова обеспокоило обещание о всеобщем управлении (какая мерзость-пакость!), как собственно любого скавена, даже самого нижестоящего раба (народовластие выгодно лишь до тех пор, пока это помогает взбираться по головам соперников-вредителей), то, что у каждого будет гарантированный раб в целом сглаживало ситуация. «Отлично, теперь про внешнего врага…» — Мышка продолжила:       — Но-но помните, что завистливый-надменный враг не дремлет! Супостаты-оппоненты только спят и видят, там, наверху, чтобы, как разрушить-уничтожить ваше славное общество! Они хотят забрать всю вашу еду-пищу, в том числе, та-та что обязательно будет, а вас самих поубивать до последнего крысеныша! Их очень-очень много-много, да-да! — «Я, демоны древние, даже не знаю кто вам бы не пожелал бы смерти… В любом случае теперь час для «надежды».       — Однако же малоразумные-хвилые они все, и лишь сплотившись-объеденившись в единый пучок-связку во главе с вашим мудрым-великим вождём, Нонемом Кругодумом, вы выстоите-победите! Кланокрыс и раб, голодный и сытый — все должны быть вместе-заодно и ни в коем случае не пытаться предать-обмануть друг друга! Так завещала Рогатая Крыса, да-да! — «Как же хочется, чтобы они прямо сейчас поубивались друг об друга… По крайней мере, не пока я часть угнетающего меньшинства: не то что я верю в успех их востаний, но бессмысленный-беспощадный бунт мне на здоровье не пойдёт». — Чтобы отбить яростные атаки-нападки врагов и отстоять своё-своё право на жизнь, вы пойдёте своим путём и докажите, что скавены и власть — едины!       — Слава вашему Мудрому-Великому Вождю! — клич подхватили, впрочем кто-то просто воодушевлено вопил, повинуясь стайному чувству.       Для зрелищности колдунья подняла свой посох над головой и, избавившись от усиления громкости, тихо проговорила [Фейерверк!]. Оно должно было быть мощным и цветастым, как северное сияние, но вместо этого, поскольку Мипи шептала ради экономии маны, из глазниц рогатого черепа вылетело несколько зелёных сфер, которые взорвались блеклой росыпью искр. Впечатление у длиннохвостых… Было смешанное. И это не только про колдовство, которое особо нервных кланокрыс заставило пробиваться испуганно к выходу (настоящее чудо, что прозвучал успокаивающий звон колоколов, и это не вызвало цепную реакцию и шерстистые монстры не устроили вопящию давку из-за небольшого фокуса). Сама речь вызывало странную смесь: с одной стороны в ней было много обещаний от самого провидца и хвальбы, которую каждый крысолюд записывал лично всю на себя; с другой — множество противоречий и нелогичных вещей. Чего только стоило предложение сделать всех главными и при том оставить рабов: даже в их среде периодически появлялись средние звения из особо сильных неволников, заставлявщих собратьев работать за них вдойне, но паек всё равно отдавать им. Впрочем некоторые приходили к своим выводам, непрямо сказанные пророком, и, например, что теми рабами будут скавены из других, менее «самых-самых» кланов, а то и вообще бездушных твари с надземелья. В общем, проповедь получалась скорее хорошей, чем плохой, хотя заставила часть скавенов затаить в сердце множество вопросов.       — Превосходно-замечательно, — внезапно из-за спины волшебницы появился Нонем, крививший длиной мордой в пародии на улыбку. — Мне особо понравилась часть-момент, где вы хвалили меня-меня. Остальное неплохо-хорошо, но про меня-меня превосходно-замечательно. Им нужно знать-понимать, кто главный-важный, вы поэтому мудрый-сильный серый провидец, да-да.       — Эм… Да-да, спасибо… — мамоно перевела взгляд в сторону от вплотную прибливжейся лица лорда и заметила, как Туп-туп тоже одобрительно качал маской и даже показывал два больших пальца вверх. Рядом с великаном, правда, тревожно кивал Пип: рабу было некомфортно рядом с тем, кто ещё недавно грозил ему отгрызть голову и почти это сделал, поэтому из двух зол он предпочёл бы проверенного коротким временем своего хозяина.       — Теперь-сейчас пора и жертву дать, — резко и со всей спокойности заявило чудище. Он достал здоровой кистью бритвенно острый кинжал, отчего девочка-мышка икнула, покрепче ухватившись за посох, но Нонем просто протянул его ей держась за половину рукояти. — Берите-возьмите не за острую шутку-лезвие, а то она особо опасная-колючая, серый-мудрый провидец.       Поступив, как ей сказал лидер клана, Мипи осторожно взялась двумя пальчиками за конец темно-пурпурного материала, которым была покрыта рукоять. Выглядел клинок мрачным: потемневшее серебро со следами засохшей крови имело неправильную форму и крючковатые выступы, будто он должен был наносить больше вреда, когда его вытаскивают из тела, а не втыкают. Наточеность также не подверглась сомнению, поскольку стоило Мипи неаккуратно дёрнуть коготком, как он легко упал вниз, к счастью, сам палец остался цел. Внимание ведьмы также привлекли странные строчки едва заметных символов, которые она узнала: «Что-то на эльфийском, не могу прочесть… Не уж то эти хилые грязнули смогли одолеть мастеров, оттачивающие свои умения десятилетиями, а то и веками? Хотя если их и вправду было десятки тысяч… Так или иначе, это вряд ли мои длинноушки, пользующиеся нормальным серебром. Надо специальное зачарование делать чтоб оно могло мёртвую ткань разумного вроде ногтей и волос стричь, а тут… Так, стоп…»       — Какая-такая жертва? — взволнованно спросила монстродевочка.       — А вы разве не знаете-ведаете заповедь-завет четыре? — недоуменно переспросил Нонем, кинув тревожный взгляд на каменный тотем. — Серый провидец, после проповеди кровь-кишки лучшей расы-расы должны быть принесены Великой Рогатой Крысы, согласно четвёртой заповоди-завету. Дар мы уже нашли, вот-вот.       Отойдя в сторону, он торжественно демонстрировал привязанного к основанию статуи бога собрата. У получеловека ноги и руки торчали под неестественным углом и, очевидно, были сломаны, он сам пусть и был в сознании, скавену определённо было очень страшно. Наверное только надорванное горло не позволяло ему вопить дальше, а только жалобно хрипеть, как умирающая собака. Большая мышка замерла напротив него, всё ещё непонимания чего от неё ждут; точнее, Мипи не хотела понимать…       — В чём-чём дело, серый провидец? — клоня голову набок и пригнувшись, под руку лез Нонем, как бы невзначай подталкивая остолбиневшую шабашистку к жертве. Он почти хрипло зашептал в её круглое ухо, — разве вы провидец-пророк, если не можете сделать такую простую-лёгкую задачу?       — Да-да… — с трудом скрывая возросшую тревогу, мышедева засеменила к идолу пока не оказалось так близко, что могла видеть каждую рану и травму на туше дергающегося скавена. И невольно уловив смрад, она округлила глаза от удивления: это был тот самый крысолюд, что чуть не зарезал её. «Какое «удачное» совпадение, учитывая что их тут миллионы. Только если…»       — Я знал, что вас-вас впечатлит-порадует мой дар для вас-вас, серый провидец, — злорадно подтверждал предположение Мипи однорукий монстр. — Он ли еретик-предатель, что усомнился? Заслуживает самой кровавой-жестокой смерти, да-да…       — Не-нет-х, не н-надо-кха!.. — подал больше признаков жизни кланокрыс, активно вертевшийся как зажатая меж пальцев змея, отчего ведьма шарахнулась. Говорил он плохо, но жажда выжить заставила его превозмогать смертельную слабость. — П-прош-умолаю, про-овидец, я-я… Это-то всё Н-нонем, он-он предх-кхатель! Прикахзал, я не-не виноват!       Лорд сделал вид, что не придал этому жалкому оправданию внимания, только задрав нос (по привычке недостаточно высоко, чтобы можно было легко воткнуть в шею заточку, как он делал это сам). На самом деле ему очень хотелось прямо сейчас броситься на эту позориющею его грязь и долго душить хвостом, отрывая клочок шерсти с кожей за клочком, однако это удовольствие лишило бы привелегии серого провидца, что тоже не есть хорошо. Оставалось лишь надеяться, что Мипи превзойдет его в фантазии, что по мнению тщеславного Нонема, увы, невозможно.       Сама же колдунья продолжала терзатся загнавшим её в угол противоречием. «Это… Неправильно,» — думала она, не в силах перестать слушать поток отчаяния и жалости от обмочившегося скавена. Хоть нульнитка дала обещание избавить мир от крысиного рода, испытывала всей душой к ним и их порочному в плохом смысле разуму максимум отвращения… Она не могла заставить себя просто пырнуть сей убогий комок плоти перед ней, даже если на кону была её жизнь. «Он же старое чудовище, почему он… Такой… Грх, такой ничтожный?!»       «Ты же должен быть монстром, буквально воплощением кошмара, приносящий только страх и страдания! Ты должен скалиться, как пойманный в капкан волк… ну или как минимум кот, которому делают прививку, не знаю! Но ты никак не должен молить меня о пощаде, прямо как человек, тварь-тварь! Ты совсем, нисколечки не человек, а я не убийца! Я не монстр, это ты монстр! Я мамоно, а ты бешеное животное, которое можно только прирезать! Как по-твоему это я могу сделать, если… Если мне жаль тебя?!»       — Аргх! — с размаху Мипи ударила эльфийским клинком и прервала умоляющую трель…       Лезвие оказалось вплотную к голове мгновенно замолчавшего скавена. «Пожалуйста… Дай мне повод…» — мамоно ещё могла убить для самооборону или при угрозе близким, но… «Ударить лежачего», даже если тот опасный маньяк, было очень сложным испытанием для сердце ведьмочки. И тут в её голову пришла очень мрачная идея, что можно предложить совести, чтобы она не грызла душу. Скрывшись от взгляда этих слезливых глаз полем своей шляпы, Мипи тихо, чтобы её не услышали другие спросила:       — Человек — мысль?       —… — некоторое время крыс ещё молчал, пока до него не дошло, что он ещё дышит и способен торговаться. — Ед-еда, да-да! Ед-…       — Если я тебя выпушу… — мамоно строго прервала его. —… ты будешь их убивать?       — Да! Да-да, кх, буду убивать-резкхать всех-всех! Мясо для в-вас-вас, провидец, только для вас-вас я убью-убью всех чело-тваре-кха!       —… — мамоно молчала почти минуту и у жертвы появилось ощущение что его надежда оправдалась, но затем девочка с искреннем сожалением сказала, — прости, что я не могу сделать тебя другим…       Пока скавен пытался осмыслить услышанное, Мипи сделала шаг назад и, зажмурив глазки, во всеуслышание объявила:       — Великая-Рогатая Крыса принимает эту жертву! — беловолосая мамоно сделала резкое движение левой рукой, в которой держала подаренный кинжал… И промахнулась.

***

      Скавен, до недавнего времени имени не владевшим, но названный лично серым провидцем Пипом, решил немного отдалиться от этой огромной твари, что чуть не отгрызла ему голову и теперь делала вид, что ничего не было. Сделав заметку в планах оттяпать громиле голову, когда он дорвётся до заслуженной власти, коричневошертсный крысолюд почти незаметно забежал за идол, поближе к относительно безопасному колдуну. Пускай от вида обрыва у Пипа закружилась голова и он вцепился в когтями в ржавую цепь, скреплявшию статую, но миньон думал что он уже на краю пропасти и только близость к Мипи спасёт его от «бесследно пропажи в толпе», как это случается с сотнями рабов ежедневно. Не факт, что его не съест всего за пару укусов тот же Туп-туп, пока все отвлечены: никому нельзя доверять, кроме себе-себе!       Притихнув и прислонившись к камню насколько это возможно при его нервном тике, скавен дёрнул ухом и вслушивался в то, что говорил серый провидец. А он говорил, пускай и очень тихо.       — Человек — мысль?       «Еда-еда! Стоп-минутку… Это тот-тот же вопрос-задача, что Мипи давал мне-мне? Зачем-почему он это спрашивает?.. Он хочет найти-отыскать мне-мне замену?!» — перепугано вздрогнул крыс, чуть не выдав себя. Его извилины быстро заработали, придумывая план как избавиться от потенциального конкурента, как говорил сам колдун, лучшего-лучшего, то есть Пипа.       — Ед-еда, да-да! Ед-… — та тварь дала четкий ответ, в отличии от верного-гениального слуги Мипи. И не очень хотелось думать, что именно он по недоразумению будет считается более правильным…       — Если я тебя выпушу… ты будешь их убивать?       «Он хочет спросить соперника-недруга будет ли он служить ему, если провидец — это чело-тварь? Хм… Что-что он ответит?»       — Да! Да-да, кх, буду убивать-резкхать всех-всех! Мясо для в-вас-вас, провидец, только для вас-вас я убью-убью всех чело-тваре-кха!       «Хороший-правильный ответ… Надо было так отвечать-говорить, тогда бы уважал меня Мипи-пророк, да-да! Я скажу что буду убивать-резать их…»       —… прости, что я не могу сделать тебя другим…       «…что?» — скавен в очередной раз сломался, стоило ему услышать противоестественное признание серого провидца. Он действительно просил прощения у жертвенного крыса? Это абсурд… Но не больший, чем в тот раз, когда Мипи извинялся, так что Пип быстро взял себя в руки, в отличие от прикованного сородича. Он незаметно выглянул из-за валуна обмотанного пахучими тряпками, помогавшие ему оставаться скрытым, чтобы подсмотреть за дальнейшим действиями безумного жреца. Морда была скрыта тенью от шляпы, но оттого его вид с кривым кинжалом и окровавленным посохом в раскинутых руках был куда более зловещим, так что раб чуть не нырнул назад за укрытие.       — Великая-Рогатая Крыса принимает эту жертву! — серошерстный скавен сделал резкое движение левой рукой, в которой держал подаренный нож… И попало прямо в ребро!       — ААААА! — заорал крысолюд от боли проломленной кости. Забившись в путах, он чувствовал как холодный металл и острые осколки кости всё глубже проникали в его плоть и рвали её в клочья.       А когда провидец начал поворачивать орудие жестокости, наверняка со очень злорадной и кровожадной улыбкой, нервы Пипа сдали и тот забился назад за идол, стараясь не слушать эти кошмарные звуки калечишугося тела. Действительно, нет более ужасающего и бездушного создания во всем подземелье, чем этот грозный провидец. Скавену было до дрожи страшно представлять, что творилось в разуме этого маньяка…

***

      «МИ-МИ-МИ-МИИИИИП!» — девчачий визг бился об стенки черепа, но не вырвался наружу. Сейчас Мипи, бросив посох, пыталась только выдернуть эльфийское лезвие из туши верещавшего полузверя, но, как и полагала, ему это приносило только больше страданий. А ведь она целилась в шею, чтобы не причинить лишней боли… «Зачем я вообще закрыла глаза?! Это сделало только всё хуже!» — упертый клинок вцепился в ни на секунду не затыкающиеся жертву, как голодный волк, и словно специально старался своими зубьями ухватиться за каждый лоскут кожи и шерсти. Горячая, маслянистая кровь залила ручки большой мышки и рукоять просто выскальзывала из её в добавок вспотевших от волнения ладошек. Она копалась в кишках уже полминуты, так что ведьма решилась упереться одной ногой в пузо конвулсировшего монстра, случайно прямо на синяк, который кланокрыс получил, когда его привязывали, и хотя бы так попытаться укоротить своевольный кусок темного эльфийского искусства. Однако результат ей не понравился: давя на больное место и кряхтя, мамоно сделал несколько рывков на себя, но в итоге она дёрнула плечом направо и лезвие вдруг согласилась пройти через органы и шкуру, как сквозь масло.       — Ай! — пискнула монстродева, больно ударившись тазом о твёрдую землю. Эльфийское оружие чуть не улетело в пропасть, однако, к счастью (?), оно балансировало на краю; сама же колдунья, немного хныча, потерла свой несчастный хвостик. Впрочем Мипи мгновенно перестала жалеть себя, когда подняла голову и увидела что её руки сделали со кланокрысой Нонема. Её детские губы задрожали как и колени, дыхание участилось, а глаза-блюдца с суженными зрачками уставились в одну точку: Мипи в прямом смысле выпустила скавену кишки, вывалившиеся грязными обрубками на пол, обильно пакчая все смрадной кровью. Это была мучительная и жестокая смерть.       — Замечательно-отлично! — если бы не шок, то нульнитка испугалась неожиданно появившеся над собой морды Нонема. — Такого зрелищнего-захватывающего жертвоприношении здесь ещё никогда-никогда не было, ведь ещё никогда-никогда могучий-грозный серый провидец Мипи не приходил в этот храм, да-да… О и да-да, вы-вы можете пометить этот труп-тело, он ваше-ваше!       Мышка не сразу поняла, что от вида расчленненого собственноручно тела, она выделила «мускус» через то, что скрывает её шорты-трусы. «Как… Унизительно… Я этого не делала с двадцати трех лет. Проклятые крысы, чтоб вам всем также…» — и тут Мипи мрачно озарило. Она совершенно не чувствовала вины за содеянное. Нет, ей конечно было неприятно и страшно смотреть на труп монстра, но… Никакого отвращения к самому процессу убийства она не испытывала, мышедева на самом деле ощущала себя словно прихлопнула вошь. Без переживаний, без самокопаний. И именно это отвращало мамоно.       «Это было… Неправильно. Разве пустоту я должна испытывать после того как отняла чью-то жизнь? Боже рогатый, я ведь чуть ли не теряла сознание, когда другие ведьмы опыты на бедных мышках ставили… Может как раз дело в том, что пострадал не крохотный, безобидный зверёк, а это? Но… Разве я имею право?» — девчонка уняла дрожь и встала на ноги, прикрывшись плащем и стараясь игнорировать, что только что испортила одну пару нижнего белья — не время об этом беспокоиться да и, кажется, скавены не видят в подобном неудобств или чего-то неприемлемого.       Задумчиво осмотревшись, Мипи заметила, что мало кто из грызунов обратил внимание на её падение и замешательство. В конце концов, ведьмочка этого не видела, но вставленные в глазницы идола варп-камни искрились во время ритуала и со стороны всё выглядело так, будто в провидца вселилась нечестивая сила, вергнувшее того в кровожадное бешенство и от усилий упал, заявив о превосходстве через запах (серый провидец оказался настолько высокомерным и гордым, что решил не помечать окружение телесными жидкостями, без сомнений обладающие волшебными свойствами, потому пометил сам себя). Кланокрысы и случайно затесавшиеся рабы были в похожем состоянии, в котором только что была Мипи, а более-менее властные крысолюди, конечно, сами умели и устраивали расправы даже более изощренные, но теперь они поняли, что посланник Рогатой Крысы вовсе не короткозубый…       — Ну, я полагаю-думаю на этом всё, — растягивая фразу, мамоно скрывала волнение и неверие что её до сих пор не раскрыли. Она развернулась, чтобы не пересекаются взглядом с этим фальшивым гостеприимством, — если конечно у вас нет-нет ещё жертв…       — О, конечно-конечно! — кивал усатой головой лидер чудовищ. — Жертв у нас ещё полно-много.       — Превосхо-… Что-что?       Серая мышка в шляпе чуть не ахнула, когда обернулась и увидела ряд рабов, которых держали за веревки на шеях, словно скот на убой. И что самое ужасное для мамоно, только что пережившая не лучший опыт в своей жизни, это были не скавены. В общей сложности тут было четыре людских женщин и пять мужчин, один из которых был дварфом. Вид их был жалок и запуганным, как у кролика, но, судя по несильной худобе, пойманы люди были недавно; в тоже время на каменном лице закованного в цепи карлика читалось только презрение и ненависть. Неудивительно, что специально его держали за плечи сразу трое грызунов, однако в глазах не читалось никакой жизни: он смирился со безнадежностью своего положения и знал, что сегодня будет его последний день, прежде чем встретится с предками. «Кажется… Я его знаю?» — мамоно с прищуром посмотрела на представителя низкорослого народа, который удостоил колдунью только несколькими секундами внимания, продолжил сверлить прямым взглядом Нонема.       — Вот, ваше-ваше орудие, орудие Рогатой Крысы, — тот подтянул хвостом злосчастный клинок и собирался лично передать брошенный посох ведьмы, как знак того, что именно он более прочих полезен для опасного провидца, что основателя Новера не стоит убивать. К его счастью, столь нехарактерный для однорукого скавена поступок остановило то, что стоило ему попытаться взять его, как Нонема схватил паралич: глаза-бусинки застыли на пустых глазницах черепа и лорд, не издавая лишнего звука, медленно отошёл от проклятого артефакта Шабаша, привычно приказав кому-то другому сделать эту… «грязную-опасную работу». Ему как раз на глаз попался тот самый раб-миньон Мипи: глупец-дурак действительно полагал что его не видно, что его не увидит великий владыка Нонем, и лишь чудом не сорвшись, когда его бывший хозяин (Нонем как и любой крысолюд не перегружал мозг, запоминаю каждую пешку его планов) заглянул за идол и требовательно наорал вместо провидца. Знамя бога подземелий было вручено в руки Мипи вместе с инструментом казни во славу её нового покровителя.       — Согласно заповеди-завету сорок три, надо забить-убить тварь, думающию что она лучше-сильнее нас-нас, да-да. Честь выбора за вами-вами… — Нонем опять отошёл в сторону, бросая уроженке Нульнии ещё один моральный вызов.       «Поверить не могу, что он это-это делает не нарочно, не намерено. Проклятый-мерзкий монстр хочет теперь, чтобы я уподобилась ему?! Так, думай-думай…» — Мипи покрепче сжала свой посох, хмурясь как он. От неё зависели людские жизни, и мамоно не собиралась их бросать на произвол мрачной судьбы. Не в этот раз. И всё же, она понимала что не могла в открытую заявить, что не собирается никого убивать — слишком рискованно. И тут в хитрой головке Мипи как будто была выложена идея свыше. «Дварф…» — нечто скрипнуло внутри черепной коробки, отчего горняк в её глазах стал выглядеть особо недобро с этой своей растрепанной, наверняка полную клещей бородой. Помотав головой, беловолосая монстродева спросила у Нонема:       — Вы говорите-знаете дварфийский?       —… Нет-нет, — не сразу ответил лорд, немного сбитый с толку таким внезапным вопросом.       — Чудесно, — «Ведь я его тоже не знаю…» — с горькой иронией подумала мышь. Сняв шляпу-переводчик, она постаралась вспомнить хотя бы основы казалида, язык весёлых пивоваров и шахтёров.       — Ор д-… доур, ор на унба-… ун-ба-ра-ки… — Мипи ударила себя по груди кулачком с кинжалом, обозначая себя; само предложение значило «я — хороший (в значении «надёжный»), я — не обманшик (клятвопреступник)». Выходил корявый и неточный набор слов, режущий уши носителями языка, однако этого хватило чтобы привлечь его внимание, как и внимание зашуганных людей, который только что обнаружили маленькую девочку в странном наряде и в окружении мифических чудищ.       —… — они, впрочем, были озадачены и подавлены в достаточной степени, чтобы хранить молчание, как дави. Ну, низкорослый мужчины немногим ниже Мипи хотя бы заметил волшебницу, чуть поведя бровью.       — Ек… Ек ик — ек доур. Ван ек… анад, и-и?.. — «Ты трогать что-то неприятное и липкое в темноте (мышедева не знала более подходящего глагола для принуждения к подчинению) — ты надёжный (она пыталась сказать «будешь в надёжных руках»). Ты делать, да-да?». Ведьма подмигивала через каждое слово, натянув кривую улыбку в попытках пошевелить отсутвщеми усами. К счастью, скавены рядом думали что провидец пытается оскорбить бородатика на его же пародии сложного-хитрого квикиша. Бородач теперь уже точно твёрдо смотрел своим несгибаемыми, но уставшими глазами на монстродевочку и, спустя нескольких тающих медленно как воск секунд, даже тихо хмыкнул:       — Умг…       Мипи встрепенулась, напрягнув плечи и бросая взволнованный взгляд на окружающих крысолюдов. Это короткое слово чуть не испортило ей всей планы и поставило её жизнь на кон, потому что «умг» — это «человек» на казалиде. Не совсем точно в случае большой мыши, но эти звери вряд ли сделают исключение для нового вида «тварей». И Мипи уже во второй раз подряд несказанно повезло, ведь, похоже, не только Нонем не знал родной язык сынов гор. Мамоно-чародейка сделала вид, что всё идёт по её хитрому плану, приступив к его следующему этапу. Она подняла посох на головой, как магическую антену-колектор, и принялась, пританцовывая и кружась, трясти его во все стороны, всё это время издывая звуки вроде «вувувуву» и под конец «пшшшши». Подставив его к своему пушистому уху, девочка, к своему удивлению, ощутила холодный поток ветра прямо в ушную раковину и принесённый им… «Шёпот? Не могу разобрать… И неважно!»       — Рогатая Крыса командует-повелевает принести ей в жертву дварфа-тварь, — пафосно объявила мышка вычурно кровожадным тоном. В этот момент, шабашисткий посох, кажется, стал немного легче…       По приказу жреца, силой и не без нескольких садистских ударов поставили низкого мужчину на колени. Он не особо сопротивлялась, сломясь волей и покоряясь судьбе, что оказалась твёрже его, и, с грустью закрыв глаза, понимал, что только его братья смоют когда-нибудь его обиды скавенской кровью. А пока горняк вспоминал и оценивал сколько уйдёт времени на вычеркивания всех строчек из его личного даммаз крона, Мипи достала из мешка книжку-буклетик, в котором была нужная формула колдовства, что насытет крысоволков и оставит каменную овечку целой. Человек (для мамоно принципиального отличия в случае таких «нелюдских» рас нет, у всех есть хорошие мужья) вскоре ощутил чуть разогретой кровью предыдущей жертвы металл наггоротской выплавки, определив его по своему вековому опыту отражению их рейдов. Пленник уже закончил прощается с жизнью, придя к выводу что она была не напрасной, как тут монстрица произнесла самое чудовищное и антигуманное, что только могла:       — [Постриг!]       В следующие несколько мгновений кинжал сам, со скоростью ветра и свистом прошелся по лицу карлика, безжалостно рубя каждую волосинку рыжей бороды, как фанатичный дровосек. А когда он вернулся в руки своей новой хозяйки, та довольно отодрала длинную, с метр густую бороду, без сопротивления отваливавшиюся.       — Бог доволен-гордится этим подношением! — она триумфально подняла обрезаную гордость дварфа, и ещё выше указала на идол рогатым посохом. — Борода роскошная-шикарная станет отличным дополнением к образу его-его. С этих пор, мы будем только-лишь резать бороды карлик-тварям, чтобы у Рогатой Крысы была самая роскошная-огромная грива! Так что никаких больше убийств-пыток, жертвы будут острижены как овцы-твари, да-да!       Мипи бросила пут рыжей бороды Пипу и попросила-скомандовал приспешнику отдать уже алтарным рабам для украшения тёмного кумира. Скавены не совсем поняли, что это всё значит и почему это вдруг не надо убивать тварей, почему это Рогатая Крыса внезапно решила стричь, а не резать, однако перечить в открытую посреднику их непрощающего божества не решились. Уж ему то, очевидно, виднее воля высшей силы. По крайней мере, сомневатся в авторитете не посмели крысолюд из нисших каст, более высокие рангом скавены продолжали молча гадать над таинственными мотивами этого чудаковатого и безрогового колдуна. «А ведь он-он к тому же частично пахнет-воняет как чело-тварь и… допустим, чисто гипотетически-теоритически… что если это не всего лишь-только остаточный запах впитавшеся крови от чародейских ритуалов и трапез-пиров?» — взбрело в голову как минимум одному штормокрысу. Впрочем, практически все попрятали эти потенциально еретические мысли поглубже в голову, мало ли как они могут им навредить.       Дварф же только сейчас открыл один глаз, не понимая почему он ещё дышит и смущенный внезапным ощущениями, которые он не испытывал с рождения. Откуда такая нездоровая лёгкость и неприятная прохлада? Затем он посмотрел на стоящую к ней спиной командующий монстродеву, а затем на то, как пара скавенов чуть не упала, исполняя приказы провидца и засовывыя какую-то рыжую штуку под цепь уродливого валуна. И глаза столетнего, молодого по меркам своих сородичей дави впервые за долгое время выпучились в шоке и неверии. Он посмотрел под себя и нигде не обнаружил то, что являлась символом гномского опыта и достоинства. Жертва крысолюдей дёрнула руками в цепях, чего не позволили всё ещё державшие его длиннозубые и тихо хихикающие на своём языке отродья, но, прислонившись щекой к голому плечу, дварф к своему глубочайшему ужасу почувствовал лишь гладкую, как у новорождённого, кожу. Его не убили, нет, всё намного хуже: его только что обезбородили!       Белая Мышиная Ведьма заглянула на плечо, чтобы посмотреть на горняка с глупым, непонимающим, безбородым лицом. Она обнадеживающе моргнула, показав под плащем-мантией большой палец: «Он не ожидал-ждал от меня такой гениальности-умности, готова поспорить, хехе. Не волнуйся, дружище-братище, ты в безопасности, поскольку всем пленникам-дварфам мы будем отстригать их густые бороды. Хм, вам так даже больше идё-…»       —… КРАНК! — но вместо немой благодарности, дварф вскипел праведной яростью. — СКРУФФ!       Ни кандалы, ни удерживающего скавены не были для него слишком тяжёлыми; дави был необычно быстр и настиг обидчицу в несколько прыжков, без проблем повалив шабашистку. Девушка-мышка только успела что пискнуть, прежде чем горло было сжато крепкой хваткой гнома, слюна от боевого крика которого брызнула на неё. Дварф не просто душил её, но и пытался размозжить её голову об ближайший камень, в бешенстве тряся и бив о пол. Естественно в таком состоянии, кряхтя и задыхаясь с вывалившимся изо рта языком, Мипи не могла сплести ни одно заклинание. Ближайшие скавены, разумеется, немедля поспешили на выручку и вскоре в тело горняка было воткнута дюжина заточек и одна алебарда; неожидавший такого поворота событий вожак Нонем также присоединился к нападению со спины группой на одного и молниеносно ударил протезом-крюком по хребту, вырвав кусок мяса с куском ребра. Однако стойкое тело дварфа терпело, потому что был слишком зол, чтобы вот так просто лечь и умереть, уж точно пока он лично не уничтожит эту умгак умг-ринн. Его стальным пальцам и обмотанной цепи нужно было ещё немного сильнее надавить на тонкую шею мамоно-волшебницы и она сломается точно, как если бы это был скальник под проверенный веками киркой.       — КРАТИ ТАГГОРАК!       Но спасением для культистки стал тот, кто уже помог ей сюда пробраться невредимой. Крысолюд-великан на своих коротких задних лапах, игнорируя собратьев, которым не посчастливилось уйти с пути вовремя, добежал до центра крысиной свалки и подгоняемый очевидными приказами вождя Туп-Туп не стоял столбом. Раздался хруст, крик и звон: сжатые в районе бицепсов руки были сломаны, словно болотные тростинки, отчего ор карлика стал более болезненным, нежели гневным, а затем монстр с небольшим усилием, меньшим чем требовалось чтобы обломать гномские предплечья, разорвал цепь, наконец позволив Мипи, у которой аж посинело лицо, зайдясь диким кашлем и попытками вдохнуть хоть немного воздуха через чуть не раздавленную трахею. Взяв сопротивляющегося горняка, как мягкую игрушку, что зажиточные дети обнимают во сне, бронированный верзила твёрдо сказал своим низким по сравнению с другими скавенами голосом:       — Бородатик без бороды, ты смешной, потому что ты бородатик, но без бороды, но ты обижаешь маленького провидца. Это не хорошо, а плохо, а значит ты плохой. Так нельзя. Извинись перед ним сейчас же и пообещай больше так не делать. Мирись-мирись и больше не дерись! — под конец самый большой слуга Нонема потряс старейщего врага их рода, не считая сам их рода, и поднёс к своей морде, дабы выглядеть убидительнее (так работало с длинохвостым народом: все становились сговорчивее, оказываясь в паре сантиметрах от челюстей этого чудища).       В ответ дави только сплюнул хрипящей глоткой ещё полдесятка ругательств и, поскольку у него полностью отказали руки, он шибанул своим каменным лбом носу Туп-Тупа. Внезапно, только приходившая в себя Мипи краем глаза заметила, как от этого движения Нонем встрепенулся, зашипел и тут же отбежал назад, будто этот гигант в один момент стал одной большой бомбой.       — Ты… Только что ударил меня по носу? — теперь девочка-мамоно впервые услышала «недобрый тон» это горы металла и мыщц, в котором читалась ясная жажда насилия и смерти.       Промокшая от пота, монстродеве сама незаметно отползла поближе к каменному изваянию, ей было также страшно, как при первой встречи ещё в пещерах. Она ждала, что Туп-Туп свирепо зарычит и начнёт рвать всех в клочья, явив свою разрушительную скавенскую природу… Тем не менее, светлошерстный крыс поначалу даже не заметил отчаянный удар сломленного и опозоренного сына гор, а определил лишь по звону шлема-маски.       — Ты совсем плохой, — трехметровый верзила обидно провыл. — Если бы не шлем, то всем было бы очень плохо. Ургх, ну почему все бородатики очень плохие? Я не хочу чтобы ты тут был. Уходи.       С этими словами, Туп-Туп швырнул метрового с чем-то калеку за спину и даже не обернулся. А бросок был хороший, пленный гном долетел до самого выхода, где ёрзала стая скавенов. Даже в таком состоянии он пытался дать отпор, но живой ковёр зубов и когтей в прямом смысле разобрал его на части где-то за две минуты. Это было крайне жестоко и иронично: в начале он хотел уже поскорее закончить со всем этим бредом, трезво понимая свои шансы, но опьяненный гневом он до последнего бился за свою жизнь. Жаль, что трагикомичность судьбы безбородого дварфа могла понять только Мипи, да и то не в полной мере: «Рогатая Крыса чтоб вас… Дварфы действительно так серьёзно относятся к бородам? Я не понаслышке знаю, что это у них символ достоинства, включая мужское, но чтобы пытаться убить из-за неё? Ненормальные, я же тот буклет из их же парикмахерской взяла… Или из пыточной, не помню. Кажется это всё же шутки, что карлики согласились провести тот самый ритуал, превративший всех их женщин в мамоно, не ради удовольтворения похоти, а ради того, чтобы наконец можно было отличить дварфа-мужчину от дварфа-женщины…»       — Уажаемые-почитаемый, грозный-могучий, умнейший-хитрейший серый провидец Мипи! — Кругодум выскочил из-за идола, и сделал вид что не убегал от опасности, которая могла настичь гостью. — Я надеюсь, что этот эксцес-случай вас не разочаровал-расстроил? Если да, то-то в этом виноват не я-я, а… Какое-кое у тебя имя?       Как оказалось на крюк был насажен вертевшиеся по-червячьи кланокрыса, один из тех, что не удержал большой гнев маленького дварфа. Его товарищи, конечно, под шумок бросились на утёк и затерялось среди толпы: их низкое положение сыграло им на мохнатую руку, ведь достаточно будет переждать пару часов и они смогут вернутся на старое место распределение пищи-корма, притворившись новыми охраниками на замену старым — такую схему трио, а теперь ненадёжный дует уже проворачивал, поскольку клан Нонем истратил бы все свои средства, коль вёл бы отчёт и поиски всех попавших без вести.       — Мда… Бросьте-киньте его в тюрьму-темницу или что там у вас? Решу судьбу-участь позже, — мышка сказала это максимально важным голоском. «Как минимум, будет скавенская жертва проклятому богу… то есть величественному-несравненного бога, да-да! Да, уж лучше запас иметь, чем трогать хоть волос с головой людей. Кстати…» Мипи, не крича, обратилась лично к Нонему, стряхивающего крысу отпущения со своего ручного оружия. — Мне тут Рогатая Крыса сказала-нащебетала, что она сыта и хочет, чтобы увели этих людей-тварей отсюда. О, и дайте им пайки-пищу.       — Да-да, мы приготовим отличное-сытное варево из них для вас, конечно-конечно, — покорным тоном уступил лорд делясь привилегией на свежую еду, скрывая боль. Сердце обливалось кровью от вынужденных унижений и лишения себя толики достатка. Грозная же последовательница Шабаша ужаснулась и высокой нотой осекла благодеятеля.       — НЕТ! Не думать-сметь! Не угрожай этим невинным, тварь… — Мипи потребовалась секунда, чтобы понять насколько она близко к пропасти судя по красным глазенкам Нонема, державшего мясницкий крюк, если провидец не выпустит его из угла. — Э, всмысле, не смей подвергать будущий дар Рогатой Крысе угрозе, да-да! Она тебя проклянет, если ты им навредишь… Не в тот момент, когда я скажу-потребуют. Понял-принял? И чтобы еда-еда у чело-тварей была НЕ из чело-тварей, и ещё чтоб она как у двух, нет-нет, четырёх штормокрыс была! Каждому!       — Да-да… — с усиленным хрипом тот согласился с провидцем. — Ну, раз благой-божественый пророк не требует новых жертв-даров, то прошу вас-вас, уважаемый-почитаемый Мипи, пройти дальше со мной, через чёрный-запасной выход. У нас есть ещё-ещё одно дело, требующего ваших усилий-внимания…       Волшебница кивнула и бросила на этих человеческих рабов, которых гнали назад, многозначительный взгляд на прощание. Она говорила не так уж и громко, но она надеялась что они поймут кто помог им прожить ещё один день в этом суровом мире, тем самым позволив показать что ей можно верить. Мипи в ближайшее время приложит все силы, дабы они выбрались отсюда живыми, подальше от этих монстров-тварей. С такими планами, она покинула алтарь-жертвенник, стараясь не думать о неприятностях, что она пережила и всё ещё ощущая чью-то следующий по пятам тень…

***

      В виду того, что здание алтаря вмещало в себя чуть более трех сотен, на службу пришли лишь крохотная капля клана Нонем. Да и тем более даже по такому важному поводу, как прибытие серого провидца, только рабы с ближайших постов и шахт были в добровольно-принудительном порядке освобождены от труда, но только на тот случай, если клирик потребует больше жертв — сотня рабов и малейшего недовольства не стоят даже куда более скромного лорда. Тем не менее, звон колоколов разносился по всем туннелям лишь немногим быстрее слухов. И как и звуки, отражаясь от стены к стене, от рта ко рту, слухи искажались до невероятных деталей, особенно из уст тех кто так и не увидел крысу-колдуна…

***

      — Что-что?       — Что-что?       — Ну что-что в храме было?       — Что-что ты мне дашь в обмен-замен?       — Еды не дам, не надейся, нет-нет.       — Ну и Голод с тобой-бой.       —…       —…       — Нгрррх, ладно-ладно! Я… Не буду пытаться охотится-съесть тебя. Спать будешь спокойно-крепко.       — Нда-нда, так и поверил тебе.       — Хорошо, будем охотится-есть вместе, я стаю-отряд нашёл, проташу тебя тоже, идёт, да-да?       — Мгх… Хорошо. Слушай внимательно-внимательно. Его зовут Мипи…       — Ахахаха!       — Заткнись-молчи, это не шутка, он-он себя так и назвал, да-да.       — Что-что ещё?       — Голос будто-словно заточку об заточку скребешь, противный-писклявый. Да и уродливый-мерзкий он: облез совсем, шерсти пучок-колтун на голове всего то, а лицо-морда деформированное, будто лопатой-киркой в детстве ударили. Ещё зубы все кривые-тупы, даже резцов-клыков нет.       — Уф, гадость-пакость… Минуту-погоди, а как ты рассмотрел его-его? Ты ж в самом конце-краю был.       — Да… Зрение хорошее, да-да. И знаешь, рогов у него тоже нет, нет-нет. Но это всё внешность-облик, на деле Мипи очень жестокий-беспощадный. Он целых тринадцать тринадцатей собратьев-соклановцев одним взмахов заточки вспорол и купался-плавал в их крови! И он-он требовал ещё крови-кишок для своей кожи, говорил, что так у него волосы-шерсть отрастет! А Великая-Рогатая Крыса-Бог смотрел за эти всем и из бездны хохотал, померло так ещё десяток, которых Он-Он сожрал, а не мы-я…       — Ужас-кошмар!.. что дальше?       — Потом привели гнома-тварь, ритуально должны были биться-драться. Бородатик весь в доспехах-броне, с огромной алебардой-секирой и сотнями крысиный черепов-голов в бороде! Так провидец его просто в воздух отправил в первую минуту, одним ударом-стуком. И как трофей вырвал ему бороду с кусками лица-кожи, говоря страшные заклинания, от которого подохло-померло ещё несколько скавенов, что также были сожраны-съедены Рогатой Крысой…       — Опять? А ты точно-точно там был?..       — Чтоб солнце-светило тебя изжарило, я все видел своими глазами, честно-честно! Будешь клеветать-обвинять меня, когда провидец придёт за тобой-бой… Так вот-вот, он ещё говорил что клан наш сильнейший-могущественнейший и хитрейший-умнейший, потому что мы все такие-такие, что лорд-владыка Нонем лучше. Но… Мипи посмотрел на меня и я понял — он говорил-рассказывал про меня-меня! Я-я сильнейший-могущественнейший, я-я хитрейший-умнейший! Я избранник Рогатой Крысы!       — Врёшь, червяк-вошка!       — Провидец говорил что все-все должны сплотиться-объединиться вокруг вожака, то есть меня-меня. Мы-мы, скавены Новера, но особенно я-я, друг друга не обманыва-…       — Хватит болтовни-разговоров, рабы! Копать-долбить, Моррслиб ещё высоко!

*ХЛЁСТ! *

***

      — Ты не мог бы поставить меня на землю?       — Нет, — добродушно, но твердо отрезал Туп-Туп.       На руках гуманоидная крыса-великан нес девочку-монстра, подскачивающию от каждого топа массивных ног. Благо высота и ширина туннеля позволяла гиганту ходить спокойно в полный рост, не даром здесь погибло несколько десятков шахтёров (ещё небольшие потери по сравнению с другими производствами). Жалко что масштаб работ над вентиляцией был меньше… Пип шёл рядом, превозмогая себя и терпя огромного сородича, которого одновременно хотел придушить собственным хвостом, а с другой стороны боялся до пота. Всё ради одобрения провидца и уверенности, что его не заменят ближайшим крысолюдом: к чему ему слуга, что не находится всегда под рукой? А Нонем же продолжал уверенно вести во мрак всю процессию вместе с элитной, умудрявшиеся держать некую синхронность марша гвардией штормокрыс.       — Извини, маленький провидец Мипи, — грустно звенел о металл Туп-туп, — но Нонем Кругодум меня отругал и сказал, что я за тобой плохо слежу. Пожалуйста, позволь мне нести тебя, чтобы с тобой ничего не случилось, а то Нонем перестанет быть моим другом…       — Ты… Очень странный скавен, — Мипи постаралась устроится поудобнее раз получила отказ, но низкокачественный латы из мусора с поля брани был таким себе материалом для передвижного трона.       — Хы, так тоже говорил Нонем, когда я попытался с ним заговорить… Хотя нет, он назвал меня «странным крысогром». Крысогры — это наполовину скавен, наполовину огр. Чтобы это запомнить у них в имени спрятаны слова «крыса» и «огр», но мне всегда было интересно, почему их не называют «скавеногр», так же логичнее? Они не такие разговорчивые, как я, но такие же большие и тупые, как я, или даже тупее, как иногда говорит мой лучший друг. Ты, впрочем, это конечно знаешь, ведь ты умный серый провидец.       — Да… Знаю, всё-всё, — монстродева посерела, продолжая держать маску безразличного спокостийства. «Демоны древние, так они ещё с ограми могут размножаться?! Как это вообще… Нет, лучше я мне не знать…»       — Давно это было, ещё до того как он подарил мне имя и начал называть меня ещё сотнями другими способов. Он очень щедрый на самом деле, просто немного… Крикливый и раздражительный, а я неуклюж, да…       — А когда вы познакомились? — волшебная мамоно-мышь вела разговор тихо, не повышая голос, и всё она была уверено, что большие уши того же Кругодума всё слышат.       — Гм… — вопрос от маленькой жрицы заставил громилу поубивать шаг. — Не знаю, я никогда не считал сколько времени прошло, но точно не перед тем, как я проснулся. И перед перед тем как я проснулся. И перед перед перед…       — Провидец-пророк, почему вы-вы вообще слушаете эту тварь-тварь? — боязливый раб и более-менее друг по совместительству едва слышно обратился к хозяйке-подруге, в то время как Туп-Туп продолжал прибавлять «перед». — Очевидно-понятно, что он зубы-клыки заговаривает и только и ждёт, пока вы-вы зазеваетесь и засунет в свою рот-пасть и проглотит вас-вас полностью-целиком! Вы должны убить-убить его!       «Уф, Пип, как всегда вовремя ты напомнил мне о тех эротических иллюстрациях от невменяемых творцов Туманного Континента, которым пищевода песчаных червей мало для их больной фантазии. А ведь только про них забыла…» — покачала головой путешественница в далёкие земли, пытаясь отогнать навязчивые образы неприятных ей фетишей. Она собиралась отмахнутся от прилипшего слуги, мол, «не твоего ума дела-занятие с кем я-я общаюсь», но… Решила этого не делать. «Нет, нужно быть хитрее-умнее. Конечно не надо расслабляться возле этого чудовища, но и доверятся другому скавену — глупая затея-идея. Мало ли как это аукнется-скажется в будущем: не хватало чтобы вокруг меня плели интриги-заговоры ради моего внимания, мне-мне же надо время-покой, чтоб придумать как быть дальше. В конце концов, две головы «друга» лушче одной на колу…»       — Пип, я очень ценю-уважаю твою верность-преданость, это одна из причин почему ты лучший-лучший, — начала Мипи с комплимента, чтобы загнать неволника в ловушку, куда он с лёгкостью попал. — Именно потому-посему я хочу посвятить тебя в величайшее-сильнейшее магическое искусство, которую называют-нарекают… — девочка с филоетовыми глазами аккуратно нагнулась, прикрыв ладоношкой губы и шёпотом подозвала Пипа; его заговорщеский инстинкт не дал ему сопротивляться кознями ведьмы, что скрипнула, —… дружбой.       — Дру-…-жба? — недоверчиво протягивал длинохвостый. — Дружба — это чудо-магия?       — Да-да, поверь мне-мне. Дружба очень могучая вещь-штука, сворачивает горы. Если друзья будут действовать сообща, то ничего для них не будет невозможного! А в основе любых хороших связей-союзов лежит взаимное доверие, — из-за разного устройства мимики, Пип не понял насколько же была фальшивой и натужной улыбочка Мипи.       — Но, серый-мудрый провидец, никто не достоин доверия кроме меня-меня!.. И вас-вас, да-да, вы достойны-заслуживаете доверия по праву вашего неоспоримого-недостижимого превосходства! Остальные без-без сомнения предавать будут!       — Да ты просто-всего-то дружил не с теми скавенами. Вот как ты-ты сказал, я достойна-достоин доверия и ты тоже-тоже… А давай я научу-обучу тебя дружбе! — видя насколько сомневающийся и ненадежный был кивок приспешника, чародейская мышь решила приукрасить свои слова. — Это позволит тебе занятся и другими-прочими искусствами. Ты ведь хочешь-желаешь ставить барьеры или запускать фейерверки-взрывы?       Когда Пип это осмыслил, кивание головой было не принужденным, а активным. Любой скавен был готов перебороть свои многочисленные страхи и игнорировать угрозы если видел перед собой большую выгоду. Фантастические способностей и благословения самой Рогатой Крысы, что без сомнений подымет его на несколько ступенек в иерархии, были таким вариантом.       — Ну так ты-ты будешь-станешь моим учеником? Будешь доверять Туп-Тупу?       — Туп-твари?… да-да, буду доверять Туп-твари! — раб-крысоллюд подпрыгнул на месте, демонстрируя энтузиазм и не совсем понимая что конкретно подразумевает слово «доверять». Он так и продолжал продумывать способ разбить эту бронированную гору мышц, но теперь постарался отодвинуть эти мысли на задний план, чтобы их было труднее прочесть. И судя по облегченному вздоху Мипи, ему это удалось.       — Я и не сомневалась-сомневался в своём лучшем-лучшем скавене! — немного поламавшись, без всякого предупреждения, мамоно сделала то, что строящий планы ограниченный, но злой гений никак не ожидал: она почесала его за ухом. Честно говоря, большая мышка сама не ждала от себя такого; Мипи не знала как выразить весомое одобрения потугам угодить ей, потому просто решила что… Это будет неплохой идей, в конце концов сама звериная ведьма Ропуротто так медведя шатуна успокоила… Хотя девочка предпочла бы реального медведя почесать, поскольку так намного безопаснее, но останавливаться не стала. Сам же получатель ласки был ошарашен, немного напуган тактильным контактом с невменяемым жрецом… И доволен, к своему удивлению. Всё уж лучше так он оставляет на нём свой запах, чем то как обычно метят рабов особо уверенные в личном владении хозяева-погонщики.       — Мы-мы на месте, серый провидец, — не во время сказал остановившейся однорукий вожак полукрыс.       Он, как и большая часть штормокрыс неоднозначно посмотрели на парочку застатую врасплох, что ещё некоторое время играла в странную игру, не ощутив давление десятков алых глаз. А когда хихикающая и нахваливающая Пипа Мипи заметила это, то замерла с рукой на тянущемуся на встречу как кот личному слуге. Через секунду она села ровно, как примерная ученица, положив руки на колени, а коричневошерстый крысолюд встал вплотную перед хозяйкой, напротив Нонема. Конечно, если бы тот посмотрел на убожество с именем «Пип» словно тот не был пустым местом, то герой тут же бы нырнул за Туп-Тупа, однако именно внимание девушки-волшебницы позволило вбить аксиому «рядом с провидцем Мипи — хорошо и никто не откусит голову» и невольно спасеный спаситель уже не даст деру… По крайней мере не без причины. И к счастью, Кругодум не дал её.       — На землю-камень спускай, болван-осталоп.       —… перед перед… А? А, да, как хочешь, — плавно и нежно двигаясь, чтобы случайно не прищемить что-то маленькому провидца, крысогр поставил Мипи, придерживая её хвост.       — Могучий-сильный провидец Мипи, я хочу ещё раз-раз напомнить насколько мы-я благодарен, что вы решили наш крохотный клан, — псевдоскромно поклонился скавен. — И вы-вы пришли вовремя, да-да. Прошу, вам-вам надо показать нашу-мою беду.       Он махнул, подманивая за собой уроженку Нульнии, скрывшись за резкий и узким поворотом туннеля. Разумеется ведьма и не думала идти в другое направление и пошла за Нонемом, как и Пип, которому претила кампания части слишком больших для прохода элитных солдат и Туп-тупа, махавшему на прощание, что вызывало больше тревоги, чем умиление.       Девушка думала что прошлый проход был мрачным и душным… Чтож, ей не в первой ошибаться. Белой Мышке пришлось сжатся и ходить чуть ли не гуськом, придерживая помятую шляпу и выставив перед собой посох тараном. Всё что видел её отчаянный миньон так это грязная мантия на спине госпожи, а ещё крыс ощущал неприятное дыхание и слышал голодное рычание живота позади, что помогало не отставать от Мипи. Казалось конца этой каменной кишке не было… А нет, был. Пара выскочила в более-менее просторное помещение, чем-то напоминающий «тронный зал» Нонема. Только к куче мусора по бокам добавились какие-то палатки или скорее уж шатры, между которых суетились и челночным бегом перемещались рабы. Мипи насчитала сотню таких сооружений, половина которых была установлена на второй ярус камеры и пустели; за остальными раздавался какой-то неприятный рык и скрип, будто сушеная кожа трется об металл и кто-то рядом делает отбивную ударами молотка. Проходя по центру и держась подальше от зловещих шатров из тряпок и перешитой одежды, ведьма решила кое-что уточнить:       — Владыка-хозяин Нонем, вот вы сказали, что ваш клан мал-мал… А насколько?       — Только-всего полмиллиона-миллиона, — лицо мамоно вытянулось в этот момент. — Да-да, знаю, это совершено ничтожная-незначительная цифра, но под моим-моим мудрым-разумным, мы увеличим это число в сто-сто раз! А если вы-вы поделитесь секретом бессмертия…       «Кажется их истребление займёт несколько больше, чем я могла подумать…»       — И всё же это случится-произойдёт быстрее, если вы-вы окажите услугу-службу, о которой я не имею-имею право просить… — тут скавен крюком раздвинул штору-вход ближайшей палатки.       И открывшееся перед девочкой-мышкой картина вызвал едва сдерживаемую рвоту. Пузырь волосатой, залитой розово-коричневой жижей плоти, складки кожи которого были морщинисты, как трещины в глине иссохшей реки. Однажды монстродева видела волшебного зверя демонического вида: коренастая, четырехлапая туша, два торчаших из пасти рога, цепкое шупальце на месте носа, — мамонт, одно из самых больших чудовищ на всем Старом свете… И полтора таких великана уместились внутри этого мешка с непередаваемым амбре и осталось б ещё место для неё: как будто там помер целый кит, чей труп полили серой и обложили носками с плесневелым, наполовину состоящий из личнок сыром внутри — такое могли полюбить только самые извращенные дьяволские жучихи! Оно все подрагивало и тряслась, исторгая из многочисленных бородавок и наростов ещё нездоровых выделений; эти выпуклость располагались рядами и к ним были подсоединены трубки, перекачищие коричневую слизь из и в тело, но некоторые опухоли просто выстреливали из себя с периодичностью в несколько секунд облака с чёрной крошкой, будто одновременно испрожняясь и делая глубокий вдох. К своему ужасному удивлению (иным от скавенов оно быть не могло), Мипи поняла что один из таких прыщей смотрел на неё: большие, не крысьи, а прям рыбьи глаза, усаженные на заплывшую жиром морду пялились на крохотную по сравнению с ней культистку. И тут до Мипи дошло:       — Самка-матка? — ей кивнули не характерно кроткие и нешумные невольники, что были заняты иглоукалыванием (заточко-, уж если точнее) и удаление жижи, которую даже они со своими впавшими животами не спешили поглощать.       — Нравится, да-да? Если хотите-требуете, вы можете взять её себе, — лорд встал прямо за мамоно и словно хотел толкнуть ту в мутировашвей скавенше объятия… Точнее в верхнюю часть пуза, поскольку для большего нужны не ампутированные конечности.       — Я… Пожалуй-лучше откажусь, спасибо… — в этот момент из рта предполагаемой головы вывалился желтоватый пузырь, что упал на голову крысолюда-«врача». Лопнув комком каши из дымящегося гноя, сгусток заставил несчастного высоко пищать, как же ему больно и что он ослеп, безуспешно пытаясь смахнуть с себя клейкую дрянь, что начала растворять ему кожу из-за примеси желчи и желудочного сока. Мученик побежал в сторону Мипи, выставившей рогатый череп для защиты и готовясь сказать заветное [отталкивающий выстрел маной!], но скавен нисшей касты на полпути упал в конвульсиях, агонию прервал штормокрыс метким ударом алебарды по расмягшему как тухлый томат черепу.       — Это… Нормально?       — Нет-нет, — покачал длиной головой монстр. — Это должно выходить через заднее-заднее отверстие. Самка больна, чахнет-дохнет, жаль.       «Хвала Рогатой, что такое ещё не стало нормой… Хотя впрочем, возможно это к худшему» — Мипи старалась дышать ртом возле этой зловоной представительници «прекрасного пола», в то время как та тряслась каждой мыщцой судорожно делая вдох и выдох, издавая нечленораздельные звуки. Вся облитая солеными испаринами, будто большая мышь, она выглядела как сломанный двигатель автоматон, чьё ядро дошло до критических температур и техномагическое масло которой, полученное из чистой воды, покрыло весь корпус: и если починить механическую мамоно после «смерти» ещё было в теории можно, проделав ради этого целый квест в руины древних за нужными вещами, то вот Белая Мышиная Ведьма скромно сомневалась в своей некромантии, так и не сумев поднять из мёртвых даже учебного сверчка…       — Чем-чем она больна? — нульнитка, кажется, поняла зачем её сюда привёл Нонем, потому не стала ходить вокруг до окола.       — Не-не знаю. Она просто так начала рыгать-блевать, трястись-потеть… Вы ведь поможете осуществить-исполнить восемнадцатую заповедь «размножатесь-плодитесь»?       — Лично — нет-нет, косвенно — может быть-быть.       С этими словами, Мипи сделала несколько шагов, огибая ставшей в короткий срок коричневой лужи слизи из чрева и кинув взгляд на потерявшей ведьму из поля зрения самку, что продолжала трясти желейно-обвившими бокам не то хныкать невозможно низким тоном, не то рычать-фыркать, готовя очередную порцию рвоты. Маленькой женщине удалось протиснуться в специальный для этого проход внутри шатра и пройти дальше, игнорируя перепуганного одного скавена, начавшего чуть ли не целовать грязную, покрытую отходами от крысоматки землю и второго недоумевавшего и ещё непоняшвего что их секудным вниманием удостоил сам серый провидец. И как мамоно и думал, да, хвост скавенше был обрублен, чтобы не мешать выходу «итогого продукта жизнедеятельности», но рядом находилась установленная лестница для лёгкого доступа самца к одному конкретному отверстия, ведь абсолютно ненужных и даже опасных для жизни было десятки! К огромному счастью для магички, она знала заклятия которые позволит ей не копаться в этой склизкой норе, если проблема именно в ней; в теории Мипи была готова как любая ответственная ведьма подарить немного ласки, но ожидать подобного от неё сейчас было глупо, потому что она видела перед собой не девушку, а натуральную корову. «Не зря всё же не прогуляла занятием ветенерарным акушерством у Маруне; спасибо, сестра, что согласилась расстаться с луной тыквой по доброй воле. Эх, чтобы ты сделала на моем месте?.. Так мышь серая-глупая, живо за работу, пациент не ждёт!»       Надев перчатки с маской из бездонного мешочка, натянув первые по самые плечи и сделав также со ботинками для ливня, Мипи, помогая себе недостаточно острыми для толстой кожи зубами посоха, начала карабкаться по клочкам шерсти, пропитанных потом и салом. Сожалея о том что теперь плащ точно не отмыть, она двигалась вперёд и держала равновесие под дергающимся в перманентной конвулсии телом, словно то вот-вот лопнет. Через пять минут борьбы колдунья дошла до пытаюшеся вертеться головы и, удерживаясь за загривок или его подобие, тут же поняла: «Ты инструменты-лекарствр забыла, дура-дура!» Нет, всё что ей возможно могло понадобиться было прямо под рукой… вот только как раз оно там быть не должно, каждый артефакт фармакоманта обязан находится на своём месте, а учитывая габариты пациентки…       Решение проблемы нашлось само собой, Пип, что так наровил последовать за ней, остался внизу и испускал мускус похоти, как и любой скавен, включая кастрированных. «Ты… Ты-ты серьёзно хочешь этого?! Рогатый мой бог, никогда не думала что могу это кому-то сказать… Но ты настоящий извращенец. Проклятые крысиные стандарты красоты… почему никто из них не пускает слюни на моё миленькое, шабашитское тело?.. Хотя нет, я не права, пусть всё остается на своих местах!». Она окликнула своего слугу, что мгновенно вспомнил про свой долг как раба провидца, а не самца:       — Эй, Пип! Лови! — она кинула в него человеческий череп. Несмотря на свою блестящую свежесть он был одним из четырнадцати тысяч магических голов, что видели прошлого Владыку Демонов и использовались в качестве концентратор различной магии. К своей чести, они не были хрупкими, а длиннозубый не был лишён ловкого хвоста, что легко поймал компонент магического круга.       — Поставь его вооон там!.. Да-да, молодец-умница, теперь поймай это!

***

      — Фолиант-бумагу между змеиным кубком и стетоскопом… Ну этой штуки-дрюки такая, похожая на… О, да-да, это оно!       Через десять минут из ломающего пространство сумки вытащили где-то тридцать магических предметов и положили их под правильным углом относительно друг друга по полуокружности. К счастью. миньон Мипи как будто схватывал на лету не только честно взятые артефакты, но и её мысли, исполняя замысел хозяйки точно так, как она хотела. Его опыт ремесла сортировки и переброс вещей с малых лет, ему помог. Всё было готово.       — Кхм-кхм… О Великая Рогатая Крыса, услышь меня-меня! — большой мышке вовсе необязательно было взывать к жестокому божеству, но ей подумалось, что было неплохо лишний раз напомнить чудовищам почему есть её — это плохая идея. Взмахнув недобрым черепом, девочка-монстр выкрикнула, — даруй мне-мне силы-мощь! [Обследование!]       Доктор-самоучка, закрыв глаза, произнесла формулу и ткнул концом древка в утонувшей в тухлой плоти шею… И ничего.       — Э… [Глубокое обследование!]       Тычок на сей раз был сильнее, и опытная мана пробралась глубже, но её не хватало чтобы покрыть всё тело и его внутренности. Ведьмочка очень не хотелось тратиться на «[Очень глубокое, невероятно детальное, проникающая в каждую щель обследование!]», ведь неизвестно сколько ещё сил потребуется на само лечение; будь у неё более глубокие познания в медецинской магии, то она могла бы додуматься до обследования конкретных точек, что могут быть причиной недуга, с такими же симптомами, но вот ни знаний, ни понимания, что эти изверги могли сделать с органами самки и как они деформировались относительного уже иследованного Пипа, Мипи не имела. Чтож, тут мамоно-врач всё же решилась попробовать вылечить скавенский инкубатор методом тыка, вслепую искав болезнетворную бактерию, раковую опухоль или кусок варп-камня-камня, вставшего поперёк горла. Начать она решила с головы, мало ли какой бардак там может быть, да и к тому же многие механизмы иммунной реакции именно там и содержатся, так что может повезти и мышка найдёт очевидный дефект и виновника гнойного фонтана.       Волшебница, приоткрыв веки и прицелившись, попала в жировик-морду скавенши в горячке, сказав:       — [Обследование!] — и полностью погрузилась в копание в чужих мозгах. И стоило ей только сосредоточиться и коснутся маной мозжечка или чего-то такого:       — Промро… гри мре…— внезапно, шипящий рык смешался с понятной речью.

***

      — ?!       Мипи всё ещё стояла на коленях, удерживаясь на месте благодаря некрупному телосложению и мертвой хватке за залипший колтун шерсти и жира, из которого радостно вылезали жуки. Однако это не значило что она не ощутила перемен: культистку почувствовал сырость воздуха и его душную прохладу, словно она оказалась в заброшенном сарае, в котором уже много лет никто не был. Но была она, брошенная как старый, ржавый и никому ненужный инструмент: аморфная куча мыслей, каких-то подсознательных отрывков памяти и призраков несуществующих вещей. Эта абстракция приняла с подачи воображения мамоно какую-то конкретную форму, с которой можно общаться на одном языке. Непостоянная словно рисунок в голове что ещё не стал наброском, под закрытыми веками девочки в колпаке разлилась крысолюдкой, чье голова не могла определится — быть ей звериной или человекоподобную, как у Мипи, и в такой же неопределённости находилось всё остальное тело. Одновременно и жутко, и нелепо, как и любой сон, если задуматься.       Это… Странно: заклинание не должно было работать таким нестандартным образом, давая некое подобие общение с пациентом через телепатию. Она его неправильно сказала или устройство мозга самки исказило результат?       — Помоги мне, — дошёл звук, минуя круглые ушки монстродевы, голос точно как у самой обыкновенной женщины-девушки, а не подземной твари. Неудивительно, образ ведь формировался из её собственных представлений о том как эти чужие мысли, что так отчаянно хотела донести старая монстрица, должны выглядеть.       — Я этим-этим и занята, — мысленно, мышка сделала несколько шагов к антропоморфному сгустку абстракций, вообразив себе блокнот и карандаш. Как бы она не была поражена изменением условий, она намеревалась продолжить лечение. — Скажи, что тебя беспокоит-болит?       — Всё. У меня всё болит, — выражалось чуждое сознание максимально прямолинейно, — Я так не могу. Помоги мне.       — Я не могу этого сделать-помочь, если ты не дашь конкретики. Что с тобой случилось? Ты можешь предположить, почему тебе плохо-нехорошо?       — Рождение. Мне так плохо, я не могу. Помоги мне.       — Тебе плохо… С самого рождения-появления?       — Я не знаю как я все понимала ещё в начале. Они рвали мне живот. Они отрезали от меня куски, заново скрепляли кожу. Они вытаскивали то, что было внутри, и вставляли металл, чужую плоть, варп-камень и не знаю, что ещё. Помоги мне.       — Потерпи ещё немного… Кажется я что-то нащупала, — действительно, мышка нашла «нить», что вела от одного из отделов органа внутри деформированного черепа к внутренней части. «Идя» по следу, она продолжала поддерживать общение чтобы успокоить скавеншу. — Скоро ты станешь здоровее и сможешь дальше рожать своих крысят.       — Нет. Ты должна помочь мне умереть.       —… Что?       — Я не хочу чтобы это продолжалось. Они отбирают мою плоть, меня саму. Они продолжат это, продолжат делать мне больно, — в голосе внутри головы чародейки-мамоно читались твёрдые, решительные ноты, отказывшиеся от альтернатив. — Помоги мне умереть.       Разум монстродевочки замер, по ощущением, секунд на десять. Когда Мипи осознала полученную информацию, то она тут же спросила:       — Ч-Что-что?! К-как, я могу это сделать? Как ты-ты можешь себе желать смерти?! — полумышь думала что вот кто-кто, а крысолюди из-за своей эгоцентричной природе и мыслить о таком варианте не станут, а будут до последнего биться за продолжение своего существа. Как же была искалечена психика этой особи, чтобы инстинкт самосохранения мог быть подавлен полностью?       — Я хочу умереть. Не знаю сколько, но я слишком долго живу. Я слышу как моя плоть зовёт меня, когда она рвётся наружу, но они не позволяют ей быть со мной. Я хочу чтобы это закончилось.       — Твоя плоть… Ты говоришь о своих детях? — «Что если материнский инстикт… Надо-нужно изучить. Но позже: вот и виновник торжества хвори — колония аскарид. Какая пакость-гадость, фу-фу…»       Самоучка по нити лейкоцитов дошла до комка, похожего на оживший клубок шерсти для вязания размером с розовощекую орчиху. Паразитные черви обитали в чем-то похожем на прямую кишку и блокировали выход избыточное желчи через естественное отверстие. И более того, это последствие еды с неизвестным источником и без минимальной обработки, хозяйничала внутри, травя токсинами и грызя стенки внутренней полости и мешая работе вставленных желез: если дать безкостной нечисти ещё час, то она доберётся и до матки с… Мипи не стала лезть глубоко, чтобы не сбиться со счету сколько же крысят вот-вот появится на белый свет. Всё что ей нужно она получила, пора практиковать медицина.       Это вряд ли понравится физически искалеченной монстрице, но… «мамоно не убивают просто потому так хотят», верно? Даже если это потенциально спасёт много жизней? Даже если смерти хочет сама жертва? А часть Мипи, где-то глубоко в душе говорила: это единственный правильный выбор, а то что она сейчас делает — эгостично и жестоко. Другая часть Мипи и не спорила, а третья находила сотни оправданий этому поступки, обвиняя в эгоистичной жестокости первую. «Искренне жаль что оказавшись в этом ужасном месте, полное ужасных орд чудовищ, я не могу просто их в фарш превратить. Врут эти книги про "другие миры". Не оказаться едой, а сплошных моральные делем надо было бояться…»       — Прости, но тебе придётся и дальше жить ради твоих деток. Не держи на меня зла, сестрёнка. Обещаю, однажды это все закончится… — вздохнула ведьма, не открывая глаз, и одной рукой развернула свиток с уже сплетеным заклинанием, что был слишком сложным для «интерна» (сложность 3 из 3!), и имевший свой запас маны. — [Оперирование!]       Кожа, на которых были нанесены колдовские символы, рассыпалась в прах, выпуская из себя магический конструкт. Энергия просачивалась вовнутрь неосязаемыми угрями, скользя между гипертрофированными органами и полыми костями, пока она не настигла своих жертв. В считанные секунды заклинания начало резать обречёно начавших инстинктивно биться за свою жизнь, достаточно разумных для понимания разницы между существованием и несуществованием, червей и утилизировать их прямо на месте, используя полученную биомассу для восстановления всех учиненных повреждёний. Через пару минут никаких отклонений не наблюдалась: аскариды и вдобавок ряд некоторых опасных микробов вымерли, оставив тушу самки скавенов в «здоровом виде». То есть в форме раздувшейся и изуродованной крысоматки.       «… Боже, поверить не могу, это действительно сработало!.. Очень странно: почему она не стала такой, какой должна была быть, без этих всех поганых ритуалов?» — задавалась логичным вопросом ведьма. «Почему свиток остановил свою работу? Нет, мне бы тогда пришлось объясняться Нонему что случилось и как быть так, чтобы не пойти затем на плаху… Но всё же почему заклинание вообще подействовало на такой мало того чужеродный, модифицированный организм?!»        Тут она почувствовал толчок от своего рогато-крысинного посоха.       Это было резкое подергивание впавшего лба скавенши. Её мысленный образ злобно задрожал и начал сыпаться на отдельные клочки, растворяющиеся в воздухе.       — Ты… Что ты наделала?! — её человекоподобный голос повредился, зазвучав синхронно с звериным рыком. Внезапно тень стала быстро сближаться с вытянутыми конечности, походившие на насаженные на штыри вопящих крыс.       — [Медецинско-А!       Мипи попыталась применить [медицинское исцеление!], что должно было успокоить буйную пациентку и в лучшем случае вернуть её в коматозный сон, но она не успела. Последнее, что почувствовала неудачная последовательница Грейлии, это удар лба о твёрдую, но склизкую поверхность.

***

      Пробуждение на сей раз выдалось… На удивление комфортным, если не обращать внимание на боль в голове. Мипи обнаружила себя на целой кучи ткани, шкур, птичьих перьев и всего, что подпадало под категорию «мягкое». Воздух здесь вообще был тёплый и практически не пах скавенами! Впрочем настроение испортило осознание, что она всё ещё окружена противными монстрами. Точнее только одним.       — Вы проснулись-очнулись, о могучий-грозный провидец, — из-за угла «кровати» высунулся крыс с заточкой и бутыльной розочкой на перевес. — Храбрый-бесстрашный Пип оберегал ваш крепкий-глубокий сон и не позволял и клопу-блохн побескоить вас-вас!       — И тебе доброго времени суток, Пип, оух… — мамоно потерла свой большой лобик и тронула аж целых две шишки, отдёрнув розовую ладонь от больного места. «Сильно же об камень приложилась. Спасибо что вообще не разбилась в смятку,» — а я много спала-спал?       — Час-полтора, да-да.       — М, понятно-ясно, — Мипи не пыталась пародировать скавенскую манеру речи в «безопасной обстановке», но так уж выходило, что один раз да скажет синонимы или повторит короткое слово. — А как там самка, выздоровела?       — О, да-да, владыка-хозяин, вы справились бесподобно-неподражаемо! Самка-матка на глазах исцелилась и перестала-прекратила блевать-ворочится, и сразу после вашего спуска вниз, без сомнения великолепного и неспособного по-настоящему повредить вашему крепчайшему-сильнейшему телу и ушиба, родила тринадцать тысяч сто тридцать один крысят-детей. Сорок из них крупнее-больше, будущие штормокрыс, а остальных на прикорм.       — Фух, рада-рад что всё… Погоди, ты сказал «прикорм»? Что-что значит «прикорм»?       —… Как вы-вы не зна-… — Пип осекся, решив не портить образ несомневающегося в своём господине слуги подозрениями, что тот может чего-то не понимать. Серый провидец Мипи уже успел провести десяток испытаний рабу, так что ему нельзя было расслабляться. — На третий прикорм; значит, что кинут в яму-дыру с старшими детенышами, которым уже кидали-бросали два приплода самки-матки. Ещё один и они будут готовы чтобы взять в лапы-руки кирку и начать работать, как я-я, но куда хуже-хуже, так что даже не-не расценивайте вариант взять кого-то из них в ваши рабы-слуги, да-да.       — В смысле… — мышка замерла на секунду, поняв что скрывалась за этим непринужденным объяснением. Она, не глядя, нащупала в одном из слоев особо плотный кафтан и попросила миньона об одной услуги. — Заткни себе уши.       Как только крысолюд без пререканий это сделал, смотря на угрюмого провидца, монстрица, набрав относительно чистый воздух в неплоскую грудь, закрыла свое лицо тяжёлым рукавом и заорала, выплескивая всё накопившиеся:       —…-аааааааааа-… — глухой вопль прозвучал по всему немаленькому помещению.       «Сука…» — ведьма не использовала этого слово уже одиннадцать лет, но ради усатой погани Мипи нарушила традицию. «На кой я вообще стараюсь? Твари-твари, они ведь… Они ведь просто дети!» — неожиданно большая мышь всхлипнула, давясь слезливым удушьем. Монстродева ненавидела монстров-людоедов, но недавнее открытие и глупая и наивная надежда позволили ей подумать, что может быть… не всё так однозначно с этими скавенами. В конце концов, ей было легко винить во всех грехах взрослых и осознанных самцов, но вот пожелать смерти их детенышами и самкам большая мышь… Банально не могла! Дело даже не в женской солидарности и мечте обрести своё потомство: Мипи действительно жалела и не завидовала беспомощной участи слишком маленьких зверолюдей, чтобы и два писка связать не могут, и просто доведеных до состояния какой-то машины женщин скавенов… Возможно, их мысли были также прочно, но всё же убедиться в этом девчонка не могла, да и не знала что может ли смерть быть наказанием за неправильную мысли: сами мамоно когда-то были точно такими!       «Они специально растят своих молюток на убой, как свиней! Рогатая прокляни, собственных детей! Вместо того чтобы пустить еду к уже имеющимся, эти недобитки не дают инкубаторам простаивать и плодят ещё проблем! Боги, ну почему всё так плохо, почему скавенам нужно быть такими тупыми-злыми?! Бедные-несчастные дети и девочки, да за что же их так?! Они же вообще ничего плохого не успели сделать, за что?! Если бы о них заботились бы нормально и давали пищу нормально, то… То… Было бы всё…» — сбилась с мысли мамоно-колдунья. Она опустила снятую с трупа одежду в полном молчании и максимальной задумчивости. Действительно, если дать чудовищу возможность жить по-людски, то… Возможно ли, что он изменит свою природу, адаптируясь?       Без сомнения, без воздействия демонической энергии это невозможно, но Мипи ловила слухи об древних инкубах-драконов, что стали людьми, полюбив смертных женщин ещё в прошлую эпоху. Это не говоря о том, что иногда, редко, но всё же гарпия могла оставить похищенного отца её птенца в живых, чтобы тот тоже приносил еду в гнездо и позволял дальше откладывать оплодотверенные яйца. Естественный отбор таким образом создавал целые поселения на отшибе мира, где монстры и люди кое-как, с горем пополам уживались вместе, и это ведь ещё до Повелительницы Суккуб! Конечно были риски что инстинкты «жены» возьмут верх и лишь дар мамоно мог гарантировать настоящию семейную идиллию с взаимопонимание, а не только с эгоистичной расчетливостью хищника и его добычи, но сам факт что как минимум одному виду нелюдей удалось найти возможность согласия уже давало шанс.       И Мипи этим шансом воспользуется!..       … Если конечно из этого внезапного и ещё более непродуманного, чем все предыдущие вместе взятые, плана что-то выйдет и ей не придётся находить способ заполнить всё подземелье ужасающими мышеловками… Всё же она признавала что заново изобрести демоническую энергию не в состоянии, а для надёжного результата потребуется что-то серьезное чтобы промыть от всякой гадости мозги скавенов, желательно ещё вытравив весь варп-камень из тел — от греха подальше, да-да. А пока уроженка Нульнии колебалась между решениями вопроса лучшей-высшей расы, одно лучше другого, через, внезапно, полноценную дверь вошёл одноимённый лидер клана Нонем.       — Серый провидец Мипи, вы-вы я, полагаю-думаю, не годуете-недовольны случившемся? Не переживайте, все виновники уже наказаны-наказаны, а их места заняли более ответственные крысы-рабы, — хрипло он отпускал себе вину перед служителем Совета и Рогатой Крысы. — Надеюсь, что вас-вас удовольтворит ваше новое жилье. Это самая большая-защищенная пещера, и я лично проследил за тем, чтобы она была более богатой-безопасной, чем моя собственная, да-да. Вся эта ветвь туннелей исключительно-только для ваших нужд-нужд, да-да.       — Эм… Спасибо-благодарю. Пожалуй, я пройдусь-осмотрюсь, да-да…       — Стой-стойте, мы-мы должны сделать одну вещь-вещь, — темношерстный скавен преградил путь мамоно-ведьме что уже собиралась уйти и побыть немного одной, вне поля зрения ни одного грызуна. Лорд, пресмыкающиеся горбясь, заглянул за плечо, дерганым жестом и щебетанием призвав парочку рабов, тяжело волокущих и толкающих чан, в котором Мипи могла бы принять горячию ванну. Очевидно, если это чан, то в нем еда, очевидно также как и то, что раз оно тяжёлое — еды в нем много…       Впрочем, судя по миазмам, едой это можно было назвать с большой натяжкой. Мышь думала что успела ощутить весь спектр вонизмов и мускусов… Наверное, ей стоит брать по монете каждый раз, когда она пробивает очередное дно. Вонь была такая, что бывшая жительница трущоб неиронично захотела залезть под робу Пипа, лишь бы скрыться от… От сущей смерти, иначе она это назвать не могла! Сравнимо разве что с крысоматкой и её выделениями из всех перемещенных щелей, но в этом рвотном банкете было и то, чего Мипи не понимала и понимать никак не хотела! Чтобы скавены туда не положили, это было настоящим апогеем… Один из невольников зачерпнул кривой поварежкой содержимое котла и вынул от туда не-то дешевую кашу, не-то грязную пену от супа, в котором плавал рыбий хвост и странного вида гриб, походивший на печально известный «неживой серый гриб скорби». На мамоно некромантское недорастение действовало не как на людских женщин, но шабашитка видела, как ненежить их ест и их последующую физиономию... потому Мипи очень не понравилось, когда Нонем сказал:       — Ешьте-ешьте, серый провидец, таков завет-воля Рогатой Крысы.       В этих словах было столько надменности и злорадства, что чародейка готова поклясться, что владыка клана понимает насколько ей это неприятно. И всё же, смесь гнили разных сортов приближалась ко рту большой мышки, та невзначай плюхнулась назад на кучу шкур и ткани, играющию роль кровати, лишь отягивая неизбежное. И тут, ко всеобщему удивлению, о себе дал знать прибившиеся по воле судеб раб Мипи.       — Нет-нет! Назад-назад, кррр! — скавен коричневой шерстью выпрыгнул сбоку, угрожающе тыча мусорным оружием то в сторону спасаемой спасительницы, то в сторону щуплого даже на его фоне крысочеловека. Маленькая ведьма только сейчас поняла, что скавены могут голодать даже сильнее чем её тощий компаньон, ведь он был на полморды выше и немного шире монстров, что несли тяжкий и столь желанный для них груз. Это, а также то, что более нерешительный раб подумал, что лучше уж потом попытаться избежать гнева главного скавена, чем спрямо сейчас умереть от лап неуправляемого безумца, за чьей спиной тревожно сжималась девочка (в его глазах — трясясь от едва сдерживаемой ярости серый провидец, что за минуту казнил сто шестьдесят девять штормокрыс, что проиграли в смертельном состязание преклонения с другими элитным воинами), отбросило его назад. Однако повелитель клана отреагировал на это совершенно иначе.       — Как ты смеешь-смеешь? — образ благожелательности был в мгновение ока разрушен этим тихим, кислотным плевком, выданный через сжатые клыки.       Мускус угрозы распространили по комнате, Пип завизжал, будто он наступил на ржавый гвоздь, и не успела Мипи моргнуть, как доблестный рыцарь спрятался за спину невинной девы. Через секунду он встретился с ней взглядом и экстренно отпрыгнул на метр на каменный пол, видимо поняв, что так лишь разгневает хозяина, начав уже использовать другой метод защиты.       — Я-яд-яд! Там может быть яд-яд! — выкрикивал длинозубый слуга как заведенный, донеся свой мотив. Впрочем, неумолимо приближающийся скавен только рассвирепел от такой наглости.       — КАК ТЫ СМЕЕШЬ-СМЕЕШЬ?! Я-Я ОТРАВЛЮ ПРОВИДЦА-ПРОРОКА?! ТЫ СДОХНЕШЬ СЕЙЧАС-ЧАС!       Прибавив шаг, Кругодум уже схватился за свой гномский топорик и приготовился притянуть за шею крюком забывшего своё место раба. Тот вжался в грубую стену, на котором были видны следы кирок, и был так напуган, что на секунду даже не подумал о том, чтобы нанести отчаиный удар ради призрачного шанса спасти себя. Это могло бы плохо кончится, коль не вмешалась бы Мипи.       — Стоп-стоп-стоп-стоп! — тараторила мышь, встав между двумя крысолюдами и тычком посохом задержав вожака. Тычка по сути не было, Нонем сам напоролся на него, но этого хватило чтобы монстр начал слушать. — Мой-мой раб, да-да, не трогать! Это во-первых-первых. Во-вторых, дельная-хорошая мысль: откуда мне-мне знать что еда не отравлена-испорчена, а?       —… Прошу прощение-снисхождение, о великий колдун-чародей, помазаник самой Рогатой Крысы, но наказать этого наглеца-бунтаря надо-надо, — извинился получеловек, отходя от надувшей щеки девочки-монстра. — Я-я никогда не травлю-убиваю своих гостей, конечно-конечно. Вы должны это-это знать, вы-вы ведь-ведь серый провидец?       — Эм… — ведьма не знала что ответить, пока не вспомнила про то, что она вроде как бы на ступень выше в иерархии скавенов, — Слушай, а с чего я должна-должен тратить свои силы? Ты-ты должен-должен обеспечить удобство-комфорт! — «А что если там правда-действительно яд?» — немного подумав, Мипи со вздохом добавила. — Пускай шкурой-жизнью рискует один из твоих, моего не трожь.       Пип хотел поскромничать, но до него дошло, что он действительно мог съесть смертельный яд. Как всё же нехарактерно для скавена так рисковать и недооценивать угрозу личной жизни… но как иначе жить с этим невменяемым-самодурным провидцем, сам по себе который одна большая загадка-задача?       Лорд посмотрел на озадаченного, не сбежавшего раба и кивком дозволил ему дегустировать. Скавенские невольник был в достаточной мере голодным, чтобы не задаваться вопросами о последствиях, так что съел содержимое половника за раз…       Прошло примерно пять минут и сорок девять проб, взгляды низшей касты уже кипели завистью к активно черпавшему варево собрату, запустивший в холодную, слизистую массу уже руки. Ни монстродева, ни вышестоящий скавен не разделяли нахлебнеческого энтузиазма.       — Хватит-хватит! — ударил по затылку слуги протезом Нонем, чуть не разбив голову, и выхватил черпак на палке. Он занял его место, повернувшись укрепленными элементами на спине к мамоно, и решил лично налить-наложить субстанцию гостье нульнитке. — Теперь, когда вы убедились, что еда-пища неотравлена, вы должны съесть её. Так гласит сто семидесятая-десятая заповедь…       — Нциии… — тянула выдох мышь, однако не нашла каким образом это можно было спарировать. Она смиренно сказала, — Да-да, я поступлю по сто семидесятой заповеди-завету…       Металлический звон разнесся по всей каменной комнате. Нонем случайно поцарапал внутреннюю сторону чана самодельным половником. Крысолюд, не торопясь, поднял голову, но выражение его лица не было видно из-за горбатой спины. Казалось, кто-то чарами остановил жизнь и отдалённое эхо и гам подземного города стало неплохо слышно. Неловкая секунда сменяла другую, девочка-волшебница продолжала держать посох: «Что это с ним случилось? Я… сказала что-то не то?»       — Кха-хе-хе… — спокойно и неожиданно похохотал Нонем и также хладнокровно протянул угощение шабашитке. — Наслаждайтесь, да-да.       С огромной отвращением мышедева приняла полный полковник дрожащими руками, стараясь не прикасаться к липкой жирной грязи. Белая Мышиная Ведьма в детстве успела попробовать всякое, да и во «взрослой жизни» воровке иногда приходилось забывать про вкус… И всё же девочка вообще сомневалась что это съедобно даже без мышиной отравы. По виду это, что обычно смешивается после мытья посуды, которое было на свинском застолье. Мипи смотрела на то, как движется молочно-желтая масса то ли от пузырьков газа, то ли от притаившихся там личинок. А ведь этого было с целую пивную крушку… «Чайня ложка! Только чайную ложку и не каплей более,» — твёрдо решила Мипи сколько она возьмёт, уводя лицо в сторону чтобы сделать последний вдох.       В начале большая мышь робко коснулась языком комка и молниеносно засунула его обратно да поглубже в рот, будто на него килограмм соли высыпали, дабы не позволить рвотному рефлексу взять вверх. Переглянувшись с ожидающими её крысолюдьми, Мипи по традиции набрав в грудь воздуха, кивнула им; девчонка сглотнула слюну и зачерпнула совсем немного жижы двумя пальцами («Даже на ощупь — дрянь!»), после чего нерешительно засунула это в рот. Реакция не заставила себя ждать: Мипи выбросила ковш в другой угол и зажала руками губы, мгновенно надутые щеки удерживали в себе то, что так отчаяно и яростно не хотел принимать живот. Через пот и слезы, мамоно вынудила свой язык переместить пенистое вещество поближе к глотке и, обильно полив слюной, чтобы обмануть небный язычок, она сделало то, что должна. Мышку начали мучить чувства уже в пищеводе, но хватило сил чтобы страдальчески улыбнуться, показывая большой палец, словно у неё была лихорадка.       — Всё… Я наелась… Очень вкусно-пх-…гл-ххх… боже…       — Да, конечно-разумеется вам не могло не понравится особое-специальное блюдо Нонема с секретным-тайным ингредиентом, — говорил "повар", без всякого напряжение идя за брошеным столовым прибором-миской.       Мипи просто развалилась на «кровати» и хотелось чтобы тот поскооее убрался отсюда, чувствуя некоторое облегчение от пройденого испытания, но последняя часть предложения заставило её напрячся. Приподняла беловолосую голову и спросила:       — Се-… Секретный ингредиент?       — Знаете, что во время рейдов-набегов наверх-верх, мы получаем все ещё живых чело-тварей? — владыка клана погрузился полковник в котёл и принялся неторопливо помешивать кисель, также неторопливо говоря. — Ещё получаем благодаря капканам-ловушкаи нашего инженера-колдуна мы получаем кое-что-что ещё… Человек-твари очень интересные существа, да-да: такие гордые-смелые там, под Солнцем, а здесь эти животные-существа показывают свою слабую-хрупкую природу. Они думают что мы-мы просто сказка-выдумка, даже не понимая что внутри их стен-домов много-много скавенов, тихо наблюдаем-ожидаем момента когда можно будет ударить-напасть, когда будут уязвимее всего. Они мнят себе вершиной-апогеем мира! Лучшими-лучшими! Каждая тварь-тварь, видят во мне только беспомощного крысеныша, не способного дать отпор-огрызнутся!       Рукоять сломалась. Нонем перевёл свои чёрные глаза-бусинки в сторону провидца, пытавшегося уловить нить монолога. Повертев мордой, он взял ковш здоровой рукой и продолжил копаться.       — Но все люди-твари ничтожны-жалкие. Например, если не давать им спать-переводить дух хотя бы по четыре-четыре часа, то у них начинаются проблемы-болезни. Да, они едят-жрут меньше, но так придирчивы-брезгливы к пище; их надо загонять-душить работой, чтобы они начали ценить по-настоящему то, что им дают, и даже так-так всё ещё есть риск-угроза, что они отравятся просто так. А ещё их самки… Ох, самки-матки вообще не ровня нашим. Уродливые-малошерстные, всего лишь с двумя сосками-выменями с такой деформированной мордой-лицом, что крохотный носик торчит-растет только по середине. И маленькими, запавшими глазками, не красные-чёрные, да-да…       Поиски завершились. Нонем, хмыкнув, вытянул кое-что наверх, но пока держал вне поля зрения Мипи, уже вставшей на свои двои.       — Но-но самое интересное, что порой-временами нам попадаются самки-твари с приплодом внутри…       «Нет,» — кровь в жилах застыла, а волосы встали дымом. Мипи до боли впилась ногтями в ладони, чуть сбивчиво дыша: «Даже вы должны быть выше этого. Вы не могли это… Вы не можете… Этого не должно быть! Не должно быть!»       — Они очень плохо-ненадёжный их переносят в брюхе. Чтож… Прок-польза даже от таких есть…       Лорд повернулся и, будто предлагая добавки, показал кое-что.       — Н… н…       Монстрица замерла, по-началу она смотрела так как будто ничего не видела. Она стояла неподвижным сталагмитом с минуты, даже несмотря на то, что Нонем всё уже убрал и что-то говорил. Большую мышь без всяких предупреждений пробила тяжёлая дрожь, и она, как карточный домик рухнула на четвереньки, громко вопя. Но крик длился недолго, потому что её моментально вырвало практически пустой лужей, в которой притаилось доказательство жестокосердечной сущности крысолюдей. Доказательство её Падения.       Даже когда в маленькой ведьме ничего не осталось, она продолжала пытаться вызвать рвоту, будто бы она так могла искупить тяжелейший грех, что только может совершить мамоно. Неконтролируемо рыдая с соплями, её воспаленные глаза не могли оторваться от того, до чего она опустилась.       «ПОЧЕМУ?! БОГИ! ЭТО НЕПРАВИЛЬНО! ЗА ЧТО?! ОНИ! Я! ПОЧЕМУ!? Я СЪЕЛА РЕБЁНКА! РЕБЁНКА! Я! ЭТО НЕПРАВИЛЬНО! Я НЕ ДОЛЖНА! ЛЮДИ НУЖНЫ, ЧТОБЫ ИХ ЛЮБИЛИ И ЛЮБИТЬ! МАМОНО НУЖНЫ, ЧТОБЫ ЛЮБИТЬ И ИХ ЛЮБИЛИ! ДЕТИ НУЖНЫ ЧТОБЫ ОНИ ЛЮБИЛИ ВСЕХ! Я МАМОНО! ЭТО НЕПРАВИЛЬНО! НЕ ЕСТЬ! Я МОНСТР! ЭТО НЕПРАВИЛЬНО! ЭТО НЕПРАВИЛЬНО! ЭТО НЕПРАВИЛЬНО! ЭТО НЕПРВАВИЛЬНО… это неправильно… это неправильно…»       Рогатый череп был повернут таким образом, что его пустые глазницы видели как его хозяйка теряла силы и сознание от перенапряжения, выгорев как спичка.

***

      С момента встречи сироты и Тита прошло несколько месяцев. Как оказалось, он тоже был сам по себе, а точнее со своей бандой-беспризорников из ещё двух участников, мальчишки-братья Геса и Билла.       Несмотря на то, что новенькая была единственной девчонкой, она хорошо влилась в группу и вместе они начали добывать средства к существованию не самыми законными методами. Пока она отвлекала внимание, более опытные карманники занимались своим делом. Детская преступность как никак повсеместная проблема.       Дети в Нульнии и не только считались безгрешными и ответственность до совершеннолетия в четырнадцать лет лежала исключительно на родителях, что полностью развязывало руки тем, кто эксплуатировал маленьких преступников, так и самим. Это не значило, что взрослый не мог «случайно» дать оплеуху в лучшем случае или иначе наказать нарушителя спокойствия во время задержания, но тут главное не попасться ему. Девочка была быстра и могла бежать почти наравне со старшими из банды. Это был самый хороший и сытный период в её жизни: да, они очень сильно уставали, дети их других групп их недолюбливали… Зато еда почти каждый день и у них даже было убежище в заброшенном двухэтажном доме. Говорят там водился какой-то призрак, но маленький жильцы не нашли никого кроме колонии крыс в подвале.       - Не волочи по земле, а то огонь не разведем, - отчитывал мальчишка спутницу, несущая полено. – Не каждый день дерево выпадает из телег, знаешь ли, Эма…       Тит так и не понял какое у её подруги имя, так что называл её так. Беспризорнице не очень нравилось это имя, оно будто было ей чужим, но ничего лучше она не предложила. Пара шла по узкой улице ночных трущоб. Воздух всё ещё был холодным, а источников света почти нигде не было, не говоря уже про безжизненные окна. Атмосфера мрачная, но могла быть тяжелее; безоблачное небо ночью в климате Нульнии вещь нередкая, ведь магические ветра заставляют всю влагу падать как правило ещё днём. Сегодня ничего полезного они взять не смогли, не считая вылетевшего куска древесины. Ну хотя бы появилось топливо чтобы приготовить похлебку из свиных рёбер и двух килограммов картошки. Следуя совету Тита, девочка удобно обняла находку, чем загадила себе весь обзор. Впрочем она не боялась, твёрдо шагая в обмотанной вокруг стоп ткани и догоняя своего друга… Сделав поворот, она неожиданно стукнулась об его спину. Тит без предупреждений остановился.       - Идём в обход, через часовню, - чуть погодя он выдал и воровка услышала его ускоренный шаг.       Повернувшись и отведя лицо в бок, она увидела то, отчего её пытался увести напарник. В десятках метрах от них стоял странный силуэт, который было хорошо видно за счёт горящего за спиной факела лавки. В руках он держал что-то длинной, и подумав, что это меч, девочка прибавила темпа. Но не успела компания проделать половину пути, как Тит опять остановился. На этот раз сирота опустила дерево пониже, чтобы не быть ограничена в обзоре. Улица перед часовней была широкой, но имело только два прохода, в одном из которых и был ещё один силуэт. И он приближался, верча в руках длинный предмет.       Сирота сразу поняла, что это плохо и попыталась отойти назад, но вдруг уперлась в неожиданное препятствие. «Это он,» - стоило ей поднять голову, как она узнала эту белую маску хищника, загоняющию свою добычу. Она не шевелилась, замерла как вкопанная и едва дышала. Всё её нутро сжалось, когда она увидела полный мрак в кошачьих глазницах и бесчувственные губы. Они играли в гляделки несколько целых полминуты и в один момент мужчина поднёс ко лбу малышки набалдашник трости… И не постучал по нему, хмыкнув и улыбнувшись. Не говоря ни слова, он отошёл в сторону, освобождая путь.       - Десять.       Девочка не могла разорвать с ним зрительный контакт.       - Девять…       Что он собирается?       - Восемь… Семь…

«Хруст. Беспомощность. Вой. Боль».

      - Эма, не будь бревном, бросай!       - Четыре…       Наваждение спало, ступор закончился, когда мальчишка схватил подругу за плечо. Но всё ещё будучи жертвой панической атаки беспризорница поняла: надо было бежать.

***

      — Не-не скавен, — проговаривал один военачальник наматывая круги в своём логове. Компанию ему составляли только его трофеи и многочисленные тени, что они отбрасывали.       Нонем не был идиотом, Нонем был умным скавеном, потому он лорд и руководит идиотами, которых так ненавидит за тупость. Возможно этой белобрысой твари удалось провести других, но не Нонема, нет, Нонем с самого начала понимал что это не скавен. Только идиот поверит в то, что это существо-тварь скавен, купится на магию и белые волосы да отдалённо похожий мускус. Лорд Нонем Кругодум знал что делать с тем, кто выдаёт себя за провидца, да-да.       Ещё с рождения скавен боролся за право главенства, за жизнь. Из-за спонтанной мутации он хоть и имел темноватый окрас шерсти, но физической силой и размерами не отличался и тем более он был из четвёртого прикорма, так что его участь была предрешена. Слепого и глухого новорождённого грызуна высыпали, как крупу, в яму к уже окрепшим братьям. Первое что почувствовал Нонем в этой жизни после леденящего холода вне утробы — так это боль: его проглотили целиком, но правая рука оказалась перемолота зубами месячного сородича. В тот момент, Нонем понял, что он не хочет умирать и начал бороться за свою жизнь, став поперёк горла голодному детёнышу. Шансов было немного и всё же они были, ведь мутация также коснулась его зубов и когтей, прорезавшихся спустя полчаса после рождения. Вцепившись зубастой челюстью в нёбо, скавен активно размахивал коготками, что медленно, но верно рвали плоть внутри ротовой полости и горла. Голокожий не слышал и не видел, но чувствовал вибрации напитанного адреналином сердца и потоки воздуха: его собрат начал бегать кругами, пытаясь вырвать паразита из себя, но ещё несформированные лапы не позволяли ему это. Рвотный рефлекс их-за намертво заклинившей пасти новорождённого монстра не помог, и всё больше крови заполняло маленькие лёгкие ревущего от боли обителя подземелья…       Удача в очередной раз улыбнулась своими длинными резцами, когда крохотный скавен выпал из чрева с вырванным куском язычка в такую же маленькую щель. Это была первая кровь Нонема, его первое убийство, и тогда же скавен впервые ощутил страшный чёрный голод. Как хорошо, что в этой минипещере спряталось несколько других детёнышей с почти неострыми зубами.       Нонем продолжал выживать, охотясь на недобитых братьев по утробе и подъедая за старшими. Ещё тогда он был не идиотом, знал когда нужно брать что и сколько, чтобы не подставиться под удар. Он рос и становился все смертоноснее и смертоноснее: в один момент скавен понял, что чем меньше у него конкурентов, тем больше у него еды и Нонем начал убивать просто чтобы убить. Простая правда жизни пришла к нему раньше, чем у все ещё мыслящих животными понятиями братьев, сражающиеся через чур прямолинейно и только когда они проголодались. В конце концов, один за одним он вырезал всех сородичей, пока Нонема через месяц не нашли уже сытым крысолюдом на горе из костей с кремнивым осколком вместо оторваной культи.       Несмотря на недостающие часть, его хозяева увидели в последнем выжившем большой потенциал и перевели из рабов в кланокрысы. Да, он был среднестатистической особью, но проявившийся с возрастом цвет меха, издалека чёрный, а вблизи —темно-коричневый, пускай и без врожденных желез и гормонов штормокрыс, был хорошим знаком и предрекал ему службу под началом кого-то, кто был умнее (скавен ещё тогда это находил смешным). Умный Нонем сразу проявил себя с лучшей стороны и убил своего военачальника в первом же походе на соседний воинский клан, прямо во время боя, незамедлительно заколов также тех, кто был не согласен идти за однорукий вождём. В битву он шёл как низшая ступень колонны кланокрыс, которая если не погибнет, то будет съедена после, а вернулся как уже триумфатор… Ну как минимум тем, кто был на стороне победителя (точнее тех, кто сумел смыться, взяв всё ценное и бросив неудачливых товарищей на растерзание разьяроному врагу). Прошло девять лет боя и подхалимства, половина жизни крысолюда, и вот Нонем уже был правой рукой своего лорда, хотя скорее одной из рук…       И как порой это случается безусловный-абсолютный монарх тихо скончался в постели, напоровшись на двадцать восемь алебард, и для уверенности его ещё умер от удушья. Вопросов «кто это сделал?» не стоял, поскольку главнее был «а кто теперь глава немаленького клана?». И Нонем дал идеальный ответ на него: «точно не-не я». Взяв всё, до чего дотягивался, инициативный скавен отправился по подземным водам на другой край света, пока его братья были заняты бессмысленной гражданской войной между собой. Нонему не нужен был чужой клан с совсем тупыми идиотами, которые могли испортить его планы, нет, Нонему нужен его собственный, Великий Клан Нонем!       На пути к величию лорду Круглдуму встретилось много трудностей: в землях между так называемым Наггаротом и Люстрией попадались, не считая чумных монахов и других скавенов, эльфо-твари, гномо-твари, ящеро-твари, просто твари и чело-твари. Последних он ненавидел больше всего: когда-то Нонему по воле злой судьбы пришлось отправится на поверхность в одиночке, быть шпионом одного из бывших хозяев; под нагрудником и горбовой пластиной почти не осталось шерсти — капитан корабля, на который он пробрался, с перепуга швырнул пойло в неведомого им монстра и выстрелом пистоля случайно-намеренно поджег; Нонем проклинал тот день и мог отыграться только над пославшим его в самоубиственную миссию кланокрысе. Будущий лорд тогда поклялся, что лично убьёт последнего человека на всём свете, как только достигнет всех предыдущих пунктов своего плана. Только разумный прагматизм и стремление к максимизации пользы в столь агрессивных и ограниченных рамках спасали жизни этих мешающихся людишек-рабов.       Самого факта того, что за пять лет клан всё ещё обустраивал Новер был очень нехорошим: лорд уже не тот что прежде, не так быстр и пронырлив, однако жёсткая рука и некоторые хитрости удерживали идиотов от попыток узурпации. К бедам прибавились и неприятные визиты, например, подземных змей или серый провидец-чудак Сквик, появившийся также неожиданно, как и пропал. И тут объявляется… Нонем даже не знал что это! Ни с чем подобным он не сталкивался, словно это некая Химера из Адской Ямы сразу нескольких существ, умело мимикрирующая под чужую личину. Было оно неприятным на вид? Конечно. Опасным? Да, странной силой оно обладало, а посох вообще был… злым, от него надо избавиться как можно скорее. А могло ли существом быть полезным?..       Крысолюд остановился.       — Следи-шпионь за Мипи. Докладывай мне-мне о каждом движении-решении, — бывший кланокрыс немного потоптался, закончив оборот. — Тебе не нужен приказ-указ убить его, если он планирует предать-сместить меня, да-да. Иди-иди!       Ряд теней поменялись в форме на несколько секунд, слившись воедино, пока те не вернулись в состояние покоя. Фантом, что преследовал подозревавшего о опасности макушкой гостя ещё со сводов храма Рогатой Крысы, начал свою охоту и малейший проступок позволит бесшумному хищнику нанести удар из тьмы, навсегда затащив жертву в царство смерти.