Мышь и крысы

«Пускай стальные зубы крошат наши тела, Мы вам позволим верить в то, что ваша взяла, Кто крысу в плен захватит, тот дорого Заплатит, нам ночью за презрение своё! Мы крысы, мы крысы, идём по земле, Следы, будто мысли, в песке и золе, Мы вам бросаем вызов, ведь по сути мы есть Природы длиннохвостая месть!»

***

      Если первый позыв, она ещё кое-как подавила, то вот второй Мипи уже не сдержала. А впрочем, это, возможно, было и хорошо; для её нового друга полупереваренный чизкейк оставался аппетитным чизкейком, которым его серый провидец великодушно наградил за… услужливость. Тем не менее, один скавен, слизав всё с пола и осторожно закусив отвергнутым мясцом, вернулся к собрату и те в кратчайший срок обглодали кланокрыса до костей. Рабы собирались взять их с собой, чтобы было что грызть по дороге, но тут терпение мамоно лопнуло и она им строго запретила это делать. Крысолюди ограничились только теми вещами, которые беглецу из Нонем уже не понадобится: более подхалимчивый натянул на себя то, что вероятно ранее было мешком из-под картошки, а второму достался зазубренный тесак. Но самый ценный предмет был преподнесен самой ведьме: варп-камень в мешке чуть больше её собственного (что упало, то пропадает из поля зрения норм перехода прав собственности!).       — Хм, и что в «варп-камне-камне» особенного, чтобы его воровать? — борматала она и выташила оттуда наиболее крупный кусок зелёного вещества, начав его играюче вертеть в лапках. На ощупь он был тёплым, как будто живое тельце маленького зверька, и имел какую-то… Неправильную, Мипи не могла подобрать лучшего термина, форму и, как ни странно, мог ярко светится чёрно-зелёным светом, нарушая известные естественным наукам законы. Однако, мышка быстро догадалась, что камень и не должен был в них вписываться из-за явно магических свойств; вопрос только каких?       — О, сладкий-милый варп-камень может много-много, — приодевшийся слуга, разглядывая редкий минерал, кивал. — Он может светить-сверкать, он-он может греть, быть топливом для-для всего, основа всей магии-волшебства скавенов. И ещё-ещё менять-торговать им можно, варп-камень очень-очень полезный.       — И ещё его можно есть, да-да! — новый владелец тупого тесака оттолкнул тощего крысолюда в сторону, дабы именно он услужил больше. — Вот я однажды проглотил пылинку-крошку варп-камня и целый день не хотел есть-есть… А потом наступил-напал Чёрный Голод… Плохо помню, не знаю, но с тех пор я-я перестал быть кланокрысой и стал-начал быть рабом.       — Эм… М-да уж, — Мипи было интересно встретиться с таким удивительно универсальным материалом, но мамоно почувствовала что тут должна быть какая-то уловка, поскольку она по опыту знала, где находится бесплатный сыр. — А есть ли у варп-камня какие-то… «ньюансы»? Ну вроде, нужды в особой обработке для эксплуатации?       — Конечно-верно, перед использование его нужно-надо обработать. Это одна из задач-дел серых провидцев, как вы, да-да.       — Оу… А что будет если использовать его в «чистом виде»?       — Да-да, варп-камень можно использовать и в чистом-сыром виде. Я слышал-знаю, что клан Моулдер так-так провоцирует мутации.       — М-мутации?… Какие от этой штуки бывают мутации?       — Три руки, шипастый-колючий хвост — это только мелочь-чепуха. У этого великого клана есть целая армия ужасных-страшных мутировавших монстров, смесь всяких тварей и скавенов, да-да. Впрочем даже-даже очищенный варп-камень может вызвать-спровоцировать мутации и прочее… Я даже слышал, что одна человек-тварь с помощью сладкого варп-камня-камня превратился в крысоогра или что-то такое, да-да.       — Ик! — осознав услышанное, магичка уронила зелёный камень и от испуга подпрыгнула на полметра вверх. Два крысолюда также испугались упавший кусок нестабильного материала и отшатнулись от него, закрываясь руками. Все застыли, подобно статуям, устремив свои крысные глаза (в случае Мипи — фиолетовые, как у большинства ведьм) к этому непредсказуемому воплощению хаоса в твёрдой оболочке. Однако ничего не произошло и, простояв так пару секунд, разумные аккуратно приняли спокойное положение тела, но не прекращали опасливо поглядывать на зловещий камень. Большая мышка облегченно вздохнула, смахнув пот со лба розовокожей рукой. Светящийся зелёным розовокожей рукой.       — МИ-МИ-МИ-МИИИП! — шабашистка завизжала, начала бегать кругами и размахивать облученными лапками, пытаясь избавиться от магического налёта. Панике подались и скавены — раз серый провидец паникует, значит однозначно случилось что-то поистине кошмарное. Вскоре поняв, что это не помогает ситуация, Мипи затормозила и попыталась выжечь заразу на руках с помощью маны. И стоило ей только направить в них свою энергию…       — Ложись-падай (в укрытие)! — два скавана-раба пищали в чистом ужасе, когда оглушительные хлопки со свистом и слепящие вспышки заполнили всю пещеру, что из-за их чувствительных органов восприятия превратилась в настоящий ад. — Рогатая Крыса жрёт-уничтожает своих детей-детей!       Этот цветастый (в основном зелёный с примесью темно-фиолетово-розового) кошмар продолжался непонятно сколько, но в конце концов, закончилась тем, что искрящиеся выстрелы Варпа рикошетили от каменных стен с вялостью чумной мухи, пока вовсе не исчезли. Сердца нелюдей чуть не выпрыгнули из тщедушной груди, но они кое-как смогли прийти в себя. Их и без того красные и слегка опухшие глаза устремились к, на удивлению, целому и невредимому серому провидцу, правда с широко раскрытыми веками и вытинушийся гримасой. Она, приняв защитную стойку, выученного у зипангийского отдела, и держа опасный камушек на расстоянии одним концом своего посоха, как будто тот мог напрыгнуть на неё, не спускала взор с него.       — Медленно, — едва слышно она зашептала приказ, чеканя отдельные слова. — Осторожно. Не торопясь. Засуньте. Это. В мешок.

***

      К облегчению, дуэт скавенов не стал чудить, пытаясь опередить друг друга с выполнением приказа или, наоборот, спихнуть на другого опасную работу. Эксцесс с колдовским минералом был решен, и его переноска была доверена крысолюду в одежде, поскольку та имела ещё и шипастые крючки, изначально задуманное для боя. Но оставался ещё один, очень важный вопрос: что делать? И вытекающий из него: куда идти?       Это была не такая уж и мелочь, так как мыше-девам было противопоказано долго находиться в одном месте, поскольку это вредило психическому здоровью гиперактивного организма; Мипи знала это, как никто другой. Конечно, этот тип зверолюдок мог сидеть днями дома, было бы хорошее колесо да попрочнее, однако такой роскоши не было рядом. Сама природа ведьмы тянуло её искать приключения на свой тонкий хвост, чему она в нынешних условиях была не рада.       Пораспрашивав монстров-крыс ещё, Мипи узнала, что они где-то четыре дня плутали по пещерам (мамоно очень удивилась тому, что такого короткого срока хватило, чтобы скавены изголадались настолько, чтобы бросаться на своих соплеменников от грызущего голода), сами не знали зачем. Возможно, убитый кланокрыс мог поведать куда держал путь, но не два закованных раба. К удаче или нет, они запомнили только общий ориентир, где находится их старый дом, логово клана Нонем, Новер. Выбор был по-факту безальтернативным, потому что монстродевочке не хотелось ещё сильнее теряться в системах катакомб в компании крыс-каннибалов, так что она решила двигаться навстречу целому городу крыс-каннибалов. Логично.       Рисуя в голове не самые позитивные возможности будущего знакомства, её новые друзья поневоле запищали, умоляя ту не идти туда. Они объяснили, что их расценивают, как беглецов, а в обществе крысолюда с беглецами поступали просто, эффективно и жёстко. Белая мышка же поспешила их заверить, что заступится за них и не даст в обиду; дуэту оставалось только опустить свои усатые носы, и грустно смириться с решением серого провидца, не особо веря в обещания. Так они втроем отправились в путь к Новеру, подземному городу крысолюдей.

***

      По дороге, ведьмочка постоянно задавала вопросы новым знакомым, и, кусочком за кусочком, вытягивала ответы, и один ответ был «лучше» другого.       В целях «проверки веры», уроженка Нульнии попросила рассказать про Рогатую Крысу. Как она уже догадалась, это действительно было божеством скавенов (примечательно, что о нём можно было говорить как о женщине, так о мужчине, аналогично Бахус, покровителю алкоголя, являвшемуся к своим последователям то, как весёлый толстячок, то, как девушка-заводила). Также оно воплощало собой такие аспекты, как жадность и голод, обман и предательство и сам распад. И к ним некоторые добавляли ещё и всяческие болезни; например существует клан, аналог герцоства или княжества или чего-то подобного в Подземной Империи, под названием Пестиленс — целая секта полоумных фанатиков, одердимые жаждой не только распрастрянять чуму и прочее, но и подвергать самих себя «благославленому разложению». «А я ещё считала, что нежить слишком зациклена на тематике «энтропии». Даже не хочу представлять во что превращаются эти грызуны при участии в таком культе, и о том, как они ещё умудряются не умирать…» — увы, Мипи сама себе навредила, начав думать об этом; в конце концов, пусть мамоно и не болели человеческими болезнями, которые так активно распространяли чумные монахи, но это скорее сделает её «проклятым еретиком, которого нужно уничтожить». Так или иначе, любой скавен обязан почитать крысиного бога, в противном случае жизнь будет ещё более короткой и печальной, нежели обычно. Этот народ также верил в то, что однажды Рогатая Крыса придёт в мир и тогда скавены смогут насладиться плодами гниения поверхности, или что-то в этом духе, как поняла шабашистка.       Дальше пошли расспросы про то, как устроено общество людокрыс. Оно, как и стоило ожидать от чудовищ, было далеко от идеализированной картины мироустройства нынешней Повелительницы, «где люди — это мужчины, а монстры — женщины, и важнее всего — это любовь, гарантирующая вечный мир», ой как далеко… Впрочем, основой власть имущих была хотя бы не грубая физическая, но и без неё тут не обходились; важнее был ум… от слова «умение ударить в спину». Интересно было то, что подобное осуждалось только объектом предательства, остальные же видели в этом «исполнении старой, доброй традиции, завещаной самой Рогатой Крысой» (это очень сильно напрягло большую мышь, особенно когда грызуны стали кляться, что ни в коем случае так с ней не поступят). «Сильный жрёт слабого. Типично».       Что до социальной пирамиды, то в самом фундаменте находились рабы, «говорящий скот», как говорили в древности. Они бесправны, ничего не имеют и потерять могут только свои цепи, однако из-за повышенной трусливости и склонности предавать (забавно, но опять-таки, скавены перекрикивали друг друга, выпячивая грудь, говорили, что не такие и чуть ли не «последняя надежда всего крысиного рода»; девушка им «охотно верила», и сделала смелое предложения, что также думают и другие хвостатые. Однако стоит всё же пообщаться с большим числом этих созданий, чтобы не считать, что эти двое просто чрезмерно горделивые придурки), а также то, что единственным досугом с рождения была игра «не получи плетью по морде», если те и бунтуют, то часто безрезультатно. Они занимаются всевозможной работой от уборки до введения бумаг, и на войне даже кидаются целыми ордами вперёд, как пушечное мясо. Лишь в значительном числе, до нескольких сотен, их инстикт самосохранения отключается и те несутся единой гибельной волной на врага, вооружившись всем тем, что найдут сами.       Выше стояли, можно сказать, «надсмотрщики», кланокрысы. Уже лично свободные члены общества, которые ценятся чуть дороже, но по-прежнему остаются расходным материалом. Они всегда имеют при себе оружие (чтобы то не было украдено), поскольку гарантировано являются воинам и платят за своё более высокое положение обязанностью заниматься самым нелюбимым занятием крысолюдей: рисковать своей шкурой, потому что, если рабов сомнут, настанет их черёд отдавать жизнь за родной клан. В теории, раб может «освободиться» и стать кланокрысой, но для этого ему надо проявить себя на поле брани, что, разумеется, бывало нечасто. Но особую роль в военной иерархии Нижней или Подземной Империи занимают так называемые «штормокрысы», черношёрстные скавены; всегда крупнее своих сородичей, закованы в прочные доспехи и имеют почти не ржавое оружие. Их отряды работают личной гвардией крысиных вожаков, а иногда один из них им и является. «Хм… Шторм, чёрная шерсть, воинская элита? Я… Где-то об этом уже слышала. Ладно, это скорее всего неважно».       Управлением этими стаями занимаются вожди крыс, лорды — наиболее коварные, смелые (по их меркам) и зачастую безумные скавены-воители, которые беспрерывно заняты развитием своего влияния и поиска слабых мест у противника, а также всегда смотрящие через плечо, ожидая завистливого удара от нижестоящих. То есть обычные политики, ничего интересного. С другой стороны, выше них был «Совет Тринадцати» — руководящий орган «империи», которая на практике погружена в клановые междусобицы, во главе которого стояла сама Рогатая Крыса, — а его посланиками были серые провидцы, бело-серые скавены, могучие рогатые колдуны, разносящие волю своего злобного бога. «Повезло-повезло, что ещё сказать: стать жрицой деструктивного культа апокалиптического зла. И мой посох… О Превеликие Бафометы, я надеюсь, что это просто какой-то трюк, а не то, что эта тварь на меня нацелилась и действительно ждёт, что я начну призывать ко всем этим ужасным штукам, которые она одобряет… Стоп, а она может читать мои мысли? Если да, то… древние демоны…» — круглые ушки девушки вмиг прижались к полям шляпы, из чьих специальных прорезей торчали. Она почему-то резко ощутила концентрацию хмурых глазниц насаженного черепа посоха на своей смертной персоне, от которой у неё пошли мурашки. «Эм… Мистер-мисс Рогатая Крыса, я, эм… Не хотела вас оскорбить, извините-простите… Я-я обязательно изучу вашу иерамантию и использую её для… м, разложение человеческой морали, осуждающая стремление людей к моему девечьему телу… это-это тоже ведь сойдёт, верно? И я это сделаю вовсе не потому что, вы можете мне как-то навредить своими поистине кошмарными силами, а из глубокого уважения к тому… Что у вас есть… Собственное мнение об правильном мироустройстве, пусть оно и в корне отлично от моего… Без обид, да-да?». Рогатый артефакт продолжал сверлить взглядом мамоно-мышь и та, медленно повернула его гривой к себе. Впрочем мурашки и тяжесть чего-то неизвестного прошли ещё не скоро.       В конце речь шла об всяких отдельных мелочах, которые тоже неплохо показывали натуру крыс.       Мипи выяснила, что она оказалась очень далеко от знакомых мест, а быть может и в другом мире... Или, может быть, в прошлом? Сделала шабашистка такие выводы, поскольку длинозубые чудища при словах «мамоно», «демоническая энергия», «Повелительница Монстров» только непонимающе наклоняли головы и шепча задавали вопросы, как например «Повелитель Монстров — это-это ещё один титул-имя Владыка Разложения из Моулдер?». И разумеется, она вместо ответов принялась узнавать известны ли им хотя бы другие расы; в итоге они с отвращением поведали ей про вполне обычных людей, «две ноги, две руки и голова посередине, и всё это без хвоста»; внезапно, зеленокожих орков и гоблинов; таких же голодных, как они, сами огров (ещё внезапнее, не зеленокожих);а также по описанию схожих на древних демонов «шипастых тварях»… Вообще, они во всех случаях добавляли «-тварь». Плюсом, ещё упомянули про неких «коротышек» и «остроухих», вероятно дварфы и эльфы соответственно.       Мышка, конечно, знала, что ответ на вопрос «первая мысль, которая к вам приходить при слове «человек»?» будет «еда-еда», но не ожидала, что злоба и желание поработить, сожрать и загадить распространяется и на других нелюдей. Впрочем… Если задуматься, старые монстры не особо и дружили, и не обязаны скакать по цветочным полям, держась за ручки, потому что то не характерно для существ, созданых быть ночным кошмаром человечества. Не стоило здесь проицировать солидарное отношение демонических царств монстродев, что ввели бескровные войны с друг другом только в случаях, если не поделят «мужскую добычу», в конце концов. Иногда ведьма бывает излишне наивной, но никогда не глупой (по крайней мере, она ни разу не считала себя неправой).       В конце речь зашла про наиболее важную для любой уважающий себя мамоно вещь: секс… Точнее об том, что представляют из себя самки скавенов. Ответ, как говорится, убил. Рождение девочки-крысолюдки огромная редкость среди этой расы, и потому они берегут их, как зеницу ока… Вот только они не были бы собой, не испортив и такой милый концепт. Женщин их вида откармливали смесью гормонов и наркотиков, проводили жуткие ритуалы и хирургические операции, чтобы те вырастали непомерно огромными и полностью бездумными крысоматками, лишёнными материнских инстиктов, и даже не пытались сопротивляться, когда у них забирали новорождённых детей (а если нет, то она их сама сжирала, расценив как добавку к скудному рациону). Курицы на их фоне выглядели настоящими и многоуважаемыми королевами. Отсюда и отсутствие самого понятия «семья» в мышлении отвратительных созданий, а на его месте был «клан»; маленьких крысят кидали в «ясли», по-факту просто загон или яма, в которые изредка бросали всякие объедки, словно с первых дней пытаясь привить каннибализм, а если среди них попадалась самка, то её начинали пичкать всякой дрянью ещё до года. Право же на размножение имели только самые привилегированные персоны нижнего общества; рабов, занятых обслуживанием родильных нор, всегда кастрировали, дабе те даже не думали о такой маленькой радости в бесконечно тёмной жизни. «Мать моя ангел, а отец — альп… Хвала Превеликим Бафометам… Ну хорошо, и Рогатой тоже, наверное, что эта парочка воспринимает меня именно как мужскую особь. Хотя это не так уж и невероятно — я не похожа на раздутый шар плоти, исторгающий по сотни крыс из чрева. Не зря их не исправляла, когда они говорили «провидец», а не «провидица». Нет, уж лучше сожрите, чем вот… Такое! Мерзость, гадость, отвратительно, фу-фу! Чтоб этих тупых скавенов, аргх! Даже мечту об жизни, полную спаривания и рождения детишек для любимого, умудрились испортить, гнусные твари! Я бы и вовсе подумала, что они это назло Повелительнице делают, коли бы они знали какой труд и идеи она вложила в нас, мамоно, фу-фу! Да чтоб вас Орден всю вечность гнал, а затем спустя ещё одну вечность жизни в собственных помоях (я надеюсь вам это уже не будет нравится!) приползёте все до одного с мольбами на коленях к самым садистким демонессам на перевоспитание-перерождение, твари-твари!»       Это было только начало её мысленной тирады, переполненная вытекающей через края ненавистью к грызунам, покусившемся на святое, саму суть мамоно. Пусть рабы не могли залезть в голову своего лидера, но зато видеть её грозное выражение лица и огненный взгляд, будто бы проедавший их насквозь, они могли и держались подальше, но не настолько, чтобы это было похоже на побег. Так они целых пару часов пробирались по узким туннелям в неловком молчании, изредка перебивающееся палящим и злобным щебетанием Мипи. Когда очередная глубокая расщелина была преодолена, энергии на уходящие в пустоту проклятье всему крысиному роду за их мерзкие обычаи и высокомерие почти не осталось. Мышка-ведьма с посеревшим лицом принялась копаться в бездонном мешочке. «Дракон-Ронти, Тиара Альто-Эрис… только «потенциальным супругам»… ишь чего удумала ящерица толстая; теперь у меня и вино, и тридцать монеточек, дурочка, не понимающая, что если клиент торгуется, ты должна давать скидку вне зависимости от пола, ха-ха!.. Нет, мне надо отшибить голову не для свидания с братиком… О, Шардрако, вот это сгодится».       Мохнатая рука легко вытянула из висящего на трусошортах мешка крылатую бутылку, слишком большую для него, если не учитывать отсутствие действия законов физики, когда за дело брались мамоно-ведьмы. «Хм… Забавно, готова поклясться, что у вампиров видела похожую, только красную,» — думала девочка, откупорив коготком большого пальца недешевый коньяк, и, запрокинув голову, пустила непрерывный поток янтарной жидкости по горлу. Острый вкус щипал язык со всем нутром, словно требуя мясной закуски, однако Мипи знала, что без неё и в особенности на опустошенный желудок, эффект «вина для храбрости» будет сильнее. Шабашистке нужно было всего навсего успокоить нервы и позволить мозгам немного «притупиться» алкоголем: то, что она, неожиданно, захочет ласки от кого-то из приближенных крысолюдов, казалось ей смешным, поскольку она не испытывала к ним ни капли тепла — только рвотные позывы. Спустя половину выпитой бутылки, у магички слегка закружилась голова и в неё наконец пришёл крайне логичный вопрос: откуда скавенские рабы, всю жизнь занятые монотонным трудом, столько знают?       Относительная всезнательность этих полулюдей существовала благодаря предшественнику Мипи, серому провидцу Сквика Болтливейшему, сумевший всего за полчаса разговора впихнуть в них столько информации. Он был самым разговорчивым из всех крысолюдей и обладателем самого гнусаво-пищащего голоса, даже по их меркам. Провидец не затыкался даже во время короткого сна, настолько сильна его страсть к раскрытию своих мыслей перед другими. За дополнительные услуги этого посланника Совета Тринадцати можно было расплатиться не только варп-камнем, но и рабами, который становились его слушателями. Сперва может показаться, что им очень повезло и они выиграли у подземной жизни лотерею… но уже через неделю сожительства с этим болтуном скавены падали на колени и со слезами на глазах-бусинках ревели: «Я-я этого больше не вынесу-выдержу, так-так не могу!». Затем они протыкали себе барабанные перепонки и начинали с разгона биться головой об стену, до тех пор пока не будут не в состоянии пошевелиться. По слухам, свой конец он нашёл на одном из кораблей пиратского клана Скурви, чей капитан настолько пресытился историями Сквика, что предложил ему исполнить клановую традицию для «самых уважаемых пассажиров» — прогулку по доске.       Так или иначе судьба одного из жрецов её нового божества, мало волновала Мипи, поскольку она прошла уже изрядное расстояние с места пробуждения и мамоно хотелось устроить привал. Группе повезло найти достаточно сухое и тёплое место в холодных пещерах и, устроившись возле высокого валуна, маленькая мышь засунула ладошку в магический артефакт. Она вспомнила про бутерброд с колбасой демонической ящерицы и двойным сыром и именно оно будто бы само ложилась к ней в руку, стоило только покрутить мыши-деве кистью внутри тканевого мешка. Вкусный завтрак был обернут в пищевую фольгу, тонкий металлический лист, помогающий сохранять тепло еды или разогревать её (это абсолютно оригинальная технология за авторством Мипи; это доставучие гремлины украли её из руин, а она придумала сама, совершенно не знаю про их находку!).       — [Огонь для еды!] — чётко прокричала она и её мышиные лапки охватило рыжее пламя, идеально подходящее для разогрева остывшей пищи. Белая Мышиная Ведьма, к слову, должна была кричать магическую формулу археомантии, основа всей нынешней магии, если той не хотелось точно рассчитывать в голове температуру, яркость, цвет и прочие мелочи, об которых обычно никто не думал, когда говорят «огонь».       «Кстати, чуть не забыла про добавку,» — мамоно пошарилась в первом приватизированном в жизне артефакте и достала оттуда более увесистый мешочек, в котором был очень важный для жизнедеятельности монстродев компонент. Человеческая мана, чистая и материализованная в форме белого порошка со вкусом песка (будь у шабашистки братик, она бы описала его более резко), пропущенная через фильтр големов-сборщиков. Мипи была вынуждена покупать, ну или чаще «находить бесхозной», ману, поскольку все три созданные волшебницей глиняные женщины обрели самоосознание почти сразу после первых процедур «изъятия духовной энергии» и переписали руну хозяина на себе. «Неблагодарные истуканки, только о себе и собственной «свободе воли» и думали!» — посыпая волшебной пылью край сендвича с угрюмым личиком, монстродевочка осуждала сбежавших слуг, на которых была возложена большая ответственность — добывать много маны для энергозатратных ведьминых дел. «Проклятье девственности, чего удивлятся — глыбы вместо мозга сама клала… Ладно, у меня есть более важные вещи, об которых надо думать. Этих запасов должно хватить, чтобы продержаться месяца полтора, и то, при условии что колдовать активно не буду. Не думаю, что найду поблизости кулинарный магазинчик с демоническими продуктами…»       Девушка сделала один укус, немного пожевала и с усилием проглатила испорченный нелучшей приправой бутерброд; она могла есть и без неё, но тогда бы не смогла перебить чувство голода полностью и тем более эффективно творить магию. Мипи провела этот «ритуал» бы снова, вот только останавилось, когда заметила своих скавенов. Оба сидели от неё на почтительном расстоянии, склонив свои морды вниз, и устремились своими глазёнками на ведьмочку. Их красные глаза были полны обиды и зависти, но при том блестели… какой-то щенячьей жалостью и беспомощностью? Не нужно было обладать мышиным слухом, чтобы услышать вой их желудков и лёгкое постукивание зубами, в попытках хотя бы представить завтрак серого провидца в рту. Грызуны заметили, что слуга Рогатой Крысы не продолжал трапезу, уставившись на них, и рабы поспешили отдалиться на более почтительное расстояние и избегать зрительного контакта с Мипи. Она в свою очередь продолжала смотреть на них, затем взглянула на бутерброд, о чём-то думала несколько секунд и со вздохом обратилась к крысолюдям:       — На вот, — коготками она разделила сендвич на две относительно равные части и бросила куски в разные стороны, чтобы монстры не подрались за мясо, — ешьте…       Игнорируя звуки возни перед собой, Мипи заместо нормальной еды прильнула к недопитой бутылке Шардрако, словно младенец к груди матери. Вид напивающейся тринадцелетки мог показаться неправильным, в крайней мере комичным, но в любом случае ей хотелось, нет, нужно было напиться в стельку, иначе она сойдёт с ума от осознавания всего своего положения. Демоническим алкоголь по прежнему оставался алкоголем, причём имел зачастую высокий градус и оказывал на распивающего его в одиночестве даже большее воздествие, чем на разгоряченных парочек. Когда она опустошила бутылку и даже вылизала горлышко, чтоб не пропустить ни капли алкоголя, на её мрачном лице наконец проявилась глупая улыбочка и мышка облегчено вздохнула. К этому времени пара крысолюдей с коричневым мехом уже давно закончили со дарами серого провидца, проглотив их вместе с фольгой. «Чё ж делать-ик!-то с вами…? Ах, да…»       — Во! — ведьмочка, теперь менее отягященная нахлынувшей волной неприязни и будучи «на веселе», подняла над головой пустую бутылку крепкого коньяка и швырнул её подальше от себя, в глубь одной из нор. — Принесите-подайте, ик! рабы…       Скавены, всячески пытаясь подлизаться, пообещали исполнить наказ и побежали в направлении звука бьющегося стекла. Самую капельку опьяненная Мипи решила, что проблема решена, и собиралась дожидаться возвращения «крысособачек» (она любила этих весёлых друзей человека, как и Курофероро-сама; «Сама? Интересно, что она сама? "Братик" себе сама чё ли, их-хи-хи-хи? ИК!..») за чтением какой-нибудь книжки. Она по локоть засунула руку в свой маленький мешочек, искривляющий пространство, и поскольку сознание мамоно-грызуньи находилось, если можно так выразиться, в расплавленом состоянии, артефактное хранилище выдало ей просто случайную книгу. Она была тонкой, с зелёной, дырявая обложкой из кожи, листы все пожелтевшие и дряхлая, будто ей была не одна сотня лет. Однако улыбка Мипи медленно испарилась, когда она обратила внимание на рисунок: три скрещенные в треугольник палки. Именно такой символа она видела на рванье того кланокрыса и ещё в виде клейма на своих рабах. Мышка пожмурилась и протерла глаза, отганяя от себя «благославление Бахус», но это не помогло и символ скавенов по прежнему был на месте.       — Что… Что это всё значит? — тревожный вопрос вырвался сам собой из горла, её собственный голос резонировал в её голове, наполняющиеся кошмарными догадками. Мамоно вспомнила, что брала эту книгу в библиотеке дварфиской крепости в скале, когда она за небольшую плату налаживала там деятельность Шабаша,. Это могло значить только одно: скавены, ненастные монстры, что употребляли плоть людей, всё это время жили у них прямо под носом. Или... Еще живут.       Монстродевочка испуганно перевела широко раскрытые глаза на прислоненный к камню посох, который казался ей непомерно больше неё самой. Скулы рогатой головы будто бы вытянулись в ухмылке; чувство, что за ней, жалкой смертной букашке, вынужденная врать ради своего выживания и делать вид, что всё нормально, наблюдает нечто поистине огромное, выходящее за пределы этого мира, охватило её, и чуткие уши Мипи могли уловить, как бешено заколотилось её крохотное сердце.       Волшебница-мамоно дрожащими руками попыталась раскрыть фалиант, но у неё ничего вышло — страницы на ощупь были абсолютно монолитны, несмотря на вид. Уроженка Нульнии кое-как смогла вспомнить нужную формулу и с трудом её выговорить, приложив руку к скавенскому треугольнку; возле её плеча возник горящий зелёным огнём короткий свиток, на котором было написано: «ПРЕДМЕТ ЗАЧАРОВАН СВОЙСТВОМ «ЛИЧНАЯ ЗАПИСЬ». СУТЬ СВОЙСТВА: ПРЕДМЕТ (КНИГА, ТЕТРАДЬ И ПОДОБНЫЕ НОСИТЕЛИ ИНФОРМАЦИИ) МОЖЕТ ОТКРЫВАТЬ ТОЛЬКО СОЗДАТЕЛЬ ПРЕДМЕТА (АВТОР ЗАНЕСЁННОЙ ИНФОРМАЦИИ), ПО СОВМЕСТИТЕЛЬСТВУ ТОТ, КТО НАЛОЖИЛ ЗАЧАРОВАНИЕ…». Далее шла характеристика самого зачарования и прочие технические данные. И они очень пригодятся Мипи, ведь ей надо знать, что написал тот крысолюд, который мог в любой момент натравить свою кровожадную орду на ничего неподозревающих жителей… если он уже не сделал этого.       Но… Она не могла, у неё просто не осталось сил после долгого пути по туннелям и отказ от пищи в пользу оголодавших крысолюдей, не говоря про весь заработанный за день стресс. Её истощённый мозг не мог нормально работать, веки девочки налились раскалённым свинцом. Тело Мипи, едва опирающиеся на тонкие розовокожие ладони, рухнуло на бок и последнее, что мышиная ведьма увидела, прежде чем потерять сознание был её клыкастый посох. И ей кажется, или… Он наклонился к ней?..

***

      — Спит… — почти неслышимо сказал раб, держа свою мешковатую одежду так, чтобы не рассыпать зелёные осколки, которые он так усердно собирал. Под огромным валуном достаточно громко сопел их хозяин, развернувшись спиной к туннелю, из которого два скавена выглядывали.       Вместо ответа «да-да», раб с тесаком, чуть подумав, бросил в его сторону самый большой осколок бутылки, с горлышком, который так удобно ложился в когтистую руку. Стекло издало громкий звук, и одетый крысолюд вздрогнул и заёрзал, опасаясь, что он получит наказание за то, что позволил разбудить вожака. Однако опасения оказались напрасными: посланник Рогатой Крысы спал очень крепко, даже слишком крепко для суетливых скавенов, не желавших оказатся в уязвимом положении ни на секунду. Он посмотрел на своего собрата. Язык жителей Нижней Империи на первый взгляд прост, но на деле очень сложен, поскольку в общении задействован не только рот и уши, но и пахучие железы. Раб-посыльный всё понял, когда учуял смесь запахов «тревоги», «голода» и «властности». Быть может он и присоединился бы к нему, но у одетого крысолюда случился паралич от понимания рискованности затеи.       Вооруженный слуга осторожно шёл по синему камню, не издавая лишнего шума, и тем не менее его выросшая за счёт концентрации светящихся кристаллов за спиной красноокая тень накрыла собой маленькую девочку, сжавшаяся колачиком и, судя по хмурому личику и резким движениям под плащём, борющейся во сне с кошмарами. Но вскоре она перестанет бороться, перестанет представлять угрозу в глазах озлобленного скавена, которого она вела прямо к смерти. Пара ударов — это не сложно, он так делал ещё до того случая с варп-камнем очень много раз. Серый провидец очень сильно напоминал ему мелкий помёт человеко-тварей, что он просто крошил, как зелень, выскочив из прокопаной норы, вместе с диверсионной стаей за стенами, обороняющегося города, прямо в логовах, в которых прятали тех, кто не мог оборонятся. Им требовалось от силы два взмаха и всё. Один если бить по шее, а шея у серого провидца открыта. Один взмах и он будет пировать на его останках. Он будет свободен.       Скавен поднял ржавый тесак и молниеносно опустил его вниз…