FLICKERS OF US

Обессиленный и раздражённый Лукас вместе с Макс, Эл, Майком и Уиллом спускаются по лестнице к Дастину. — Вау… Смотрите-ка… что за “кошку притащило” сюда! Лукас корчит лицо от боли, от визга Дастина и громкого баса музыки на вечеринке. — Дастин, пожалуйста… мне кажется, что меня только что ударили кирпичом. — А оно того стоило? Ты с Стейси замутил? — Кто теперь «ворчливый» хех, Лукас? — поддразнивает Майк. — Ненавижу вас всех. Все смеются. — Да, извини, чувак. На самом деле не вышло, она посмеялась надо мной. Типично. Но когда я стану крутым учёным с кучей денег, уверен, она придёт на мою церемонию премии Блаватника, а я получу удовольствие, от того что отказал ей. — О, как же я рад услышать, как ты гипотетически ей откажешь в будущем, Дастин. Браво. — Любимая, можешь принести мне воды, пожалуйста? — Конечно. Эл, пойдём на кухню со мной? Эл и Макс уходят за водой — Подождите секундочку… Я знаю, что я расплывчатый, но почему вы двое держитесь за руки? — Лукаc подозрительно смотрит на Майка и Уилла. — Э… — Эээ… Что? Как долго я спал, черт… Дастин посмеивается. — Уилл и я… э… мы пара? Ух ты. Смягчись  Майкл. — Я думаю, что он пытается сказать, что они влюблены. — Нет, прежде чем ты спросишь, я уже сделал, это не главная причина, по которой он и Эл расстались. Они просто осознали свою романтическую несовместимость, а затем наши молодые Уильям и Майкл обнаружили, что они вновь нашли радость, заставляя члены друг друга покалывать, и теперь они исследуют это царство того, что может произойти, если они перестанут подавлять свое желание поцеловать друг друга. Лукас быстро моргает, не понимая. — Господи… Я не думаю что мы бы сформулировали таким образом, Дастин, но спасибо за ужасное объяснение, — отвечает Уилл. — Да, Лукас. Мы вместе… — Майк неловко улыбается Уиллу. Лукас хватается за плечо Дастина и стену, чтобы удержать равновесие. Комната начинает вращаться. — Похоже, меня сейчас стошнит… Лукас выбегает из двери вечеринки и срыгивает в горшок с растением. Несколько людей рядом морщатся и говорят: «Фу, что за…?» — Ну, информация прошла гладко… — Майк и Уилл хмурятся, переглядываясь и затем на Дастина, выражая смесь удивления и беспокойства. Лукас возвращается внутрь, его лицо покрыто потом, глаза красные от усталости. — Прости. Думаю, это было не совсем ваши новости, а скорее алкоголь, как яд в моём животе. — Ну, пока это не полностью наши новости… — Ух… Я не это имел в виду. Я люблю вас обоих. Я очень рад за вас. Не ожидал услышать это сейчас. Я был переполненным эмоциями, а ещё этот ужасный похмельный эффект — не знал, что можно так чувствовать себя до конца трезвости… — Лукас отрыгивает. — Если тебя снова стошнит, я привяжу тебя к крыше машины. Лукас сердито смотрит на Дастина.                     На кухне у Стейси — Ты в порядке? — Почему все спрашивают, в порядке ли я? Я в порядке. Людей бросают постоянно. — Ой. Не злись на меня, я просто переживаю. — Ты права, людей бросают “всегда”. Но это не совсем то, и ты это знаешь, Эл. Ты можешь быть грустной и злой. Я просто хочу помочь. — Мне твоя помощь не нужна, Макс. Заботься о своих отношениях. Макс морщится и опускает брови в разочаровании. — Ладно. Когда передумаешь, ты знаешь, где меня найти. Давай отнесём воду мальчикам и вернемся домой. Эл сразу охватывает сожаление. Она не хотела быть такой нервной и оборонительной. Ей просто хочется, чтобы люди перестали смотреть на неё и обращаться с ней, как с раненым животным. — Макс, подожди. Максин… Макс резко выдёргивает руку, когда Эл касается её. Эл хмурится. — Я не это имела в виду. Прости. Я ценю твою заботу и люблю тебя за это. Я просто хочу забыть, что всё это происходит. — Ну, это будет почти невозможно, Эл. Мне не кажется, что это просто гормоны подросткового возраста или какой-то запутанный запретный роман. Они выглядят… влюблёнными. Эл морщится — слова Макс слишком точные. — Да… я знаю. Я люблю их обоих, они не хотели сделать мне больно. Я знаю, что где-то глубоко внутри когда-нибудь я всё равно найду своего человека. Я просто не ожидала, что они будут так открыто это показывать… и так скоро. Буквально прямо передо мной… — Да уж, не каждый день твой парень влюбляется в твоего брата, правда? Макс пытается поддразнить её, не зная, что произошло наверху между ними троими. Эл чувствует, как её начинает тошнить от воспоминаний. Сердце начинает быстро биться, виски дёргаются, она тяжело сглатывает. — Пожалуйста, Макс… Уилл не мой брат. То, что наши родители любят друг друга, ничего не значит. Не говори так больше… — Ладно, чудачка. Как скажешь. Буду молчать. Пойдём. Вскоре после этого они все идут к машине Дастина. Майк и Уилл едут на велосипедах вместе с машиной Дастина, когда едут к своим домам.  Когда ребята подъезжают к дому Уилеров, небо уже начинает меняться. Наступает предрассветный свет. Они фактически не спали всю ночь. Тяжесть последних дней и сильные эмоции, плюс то, что действие наркотиков постепенно проходит, вызывают у Майка сильную усталость. Сонливость начинает проникать в его мышцы и кости. Ему хочется спать несколько дней подряд. У Уилла тоже появились тёмные круги под глазами, но из-за этого его глаза кажутся ещё ярче — насыщенно-зелёными, как яблоко сорта Granny Smith. У Майка болезненно сжимается сердце. Он так безнадёжно влюблён в Уилла, что не может перестать на него смотреть. Он вспоминает, как выглядели глаза Уилла, когда тот раньше испытал оргазм… Майк почти падает с велосипеда. — Майк! Господи… Ты что, засыпаешь прямо на велосипеде? Ты чуть не разбился. — Прости! Я просто ужасно устал. Но вообще-то я любовался тем, как утренний свет сквозь облака отражается в зелени твоих глаз. Я очарован, что тут сказать? Щёки Уилла краснеют. Он несколько секунд смотрит на Майка с тёплой улыбкой. — Ничего себе. Мой поэт. — Мне нравится, как это звучит… — глаза Майка блеснули. — Что? То, что я называю тебя своим? — флиртует Уилл. Майк резко останавливает велосипед рядом с Уиллом, прямо у подъездной дорожки своего дома, и наклоняется ближе — их лица почти соприкасаются. — Да. Я твой. — Майк ухмыляется. — Но что ещё важнее… ты мой. Он произносит слово «мой» низким голосом, почти рыча. Он наклоняется ближе, вспоминая всё, что произошло на вечеринке. Кровь приливает к его паху, и он чувствует возбуждение. Он трётся носом о нос Уилла и проводит языком по его верхней губе. Уилл медленно выдыхает, ему кажется, что он слышит собственный пульс в воздухе. Он тянется к губам Майка, и они целуются. — Эй! Только не забеременейте там, вы двое! — кричит Дастин из окна машины. Оба парня смеются и показывают ему средний палец, когда он уезжает. Лукас снова уснул у Макс на коленях. Она ухмыляется, глядя на них, и качает головой. Эл сидит на переднем пассажирском сиденье и смотрит прямо перед собой — её челюсть напряжена. Майк и Уилл чувствуют лёгкое чувство вины, что так открыто показывают свои чувства прямо перед ней. — Я же говорила, Майк! Вы оба такие мечтательные! Спите крепко — и пусть Уильям тебя не укусит! — кричит Макс из опущенного окна заднего сиденья, пока машина уезжает. Дастин подвозит Эл домой. Похоже, Хоппер ночует у семьи Байерсов, потому что дом пустой, когда она запирает дверь. Живот Одиннадцать громко урчит несколько раз. Она смотрит на часы на плите — 4:45 утра. Она даже видит своё дыхание в воздухе. Для октября особенно холодно — обычно такая температура бывает только после Дня благодарения. Она думает, разжечь ли камин и стоит ли поесть сейчас или попробовать проигнорировать голод и просто лечь спать. У неё начинает болеть голова, и сильная усталость постепенно накрывает её тело. Эл подходит к морозильнику, который полностью забит вафлями Eggo. По привычке она берёт коробку. Они уже не приносят ей того детского восторга и утешения, как раньше. Она всё ещё любит вафли, но думает, что Хоппер покупает их коробками больше из ностальгии — чтобы убедить себя, что его «маленькая девочка» не взрослеет. Она вспоминает, как впервые попробовала вафли Eggo. Это было у Майка — на следующий день после того, как они нашли её в лесу и прятали в его подвале, в том смешном шалаше из одеял… А теперь он в своём подвале с Уиллом… наверное, целует его… Горячие слезы подступают к глазам. Эл боится, что если начнет плакать сейчас, то уже не остановится, и в Хоукинсе появится новая река.  Она трясет головой и закидывает две вафли в тостер. Затем идет к камину и разводит небольшой огонь, чтобы согреть хижину. Она смотрит на пляшущее пламя и слушает треск поленьев, ожидая щелчка тостера, и пытается не думать о том, как Майк смотрел на Уилла — будто тот единственный человек в комнате.  Она знает, что Майк любил её, это факт, но она не может вспомнить, чтобы он когда-нибудь смотрел на неё так, как он смотрел на Уилла на подъездной дорожке сорок пять минут назад. Может, те моменты с ней, которые она помнит, были лишь мальчишеским любопытством или давлением общества, велящим любить девочек? Нет. Майк любил её, а теперь он любит Уилла.  А может, он всегда его любил? Вполне возможно, что его тянет к обоим, и она не собирается заниматься самообманом — она знает, что чувствовала с Майком. Просто его любовь к ней не смогла пересилить любовь к Уиллу... Майк просто не твой человек в романтическом плане, Джейн. Твой человек где-то там... В животе у неё щемящая пустота. Она не понимает, почему не может избавиться от этого чувства несчастья, кажется, оно никогда не пройдет.  «Ты проходила через вещи и похуже, соберись!» — приказывает она себе. Но тут же осекается: «Будь к себе добрее, Джейн, прошло всего два дня. Ты была и остаешься влюблена в него, это не исчезает по щелчку пальцев...» Она идет в спальню за плеером. Ставит случайную кассету и возвращается на кухню. Музыка всегда помогает унять мысли. Она ест вафли и пьет апельсиновый сок, несмотря на тошноту. Какая ироничная песня включилась. Называется, «silencing her thoughts»... В наушниках играет «Dancing With Your Ghost» Саши Алекс Слоун: Кричу в небо, кричу на весь мир. Малыш, почему ты ушел? Я всё еще твоя девчонка. Держусь слишком крепко, витая в облаках. Как мне любить? Как мне полюбить снова? Как мне доверять? Как снова поверить? Я не сплю всю ночь, убеждая себя, что я в норме. Каждую ночь я танцую с твоим призраком... Она срывает наушники с головы и швыряет плеер через всю гостиную. Она кричит в потолок, и стакан в её руке разлетается вдребезги. Окна вибрируют, люстра качается, магниты на холодильнике падают вниз. Несколько минут она рыдает за столом, пока по верхней губе не начинает течь кровь. Она хватает салфетку и вытирает кровь из носа. Всё еще обливаясь слезами, она «плывет» в свою спальню. Хочется просто рухнуть на кровать и забыться сном, но ей нужно смыть с себя последние 36 часов. Она идет в душ, чтобы смыть этот долгий день: школу, запах марихуаны, пот после грибов и секса, весь этот эмоциональный багаж... Пока мыльная пена смывает с кожи запах Майка и Уилла, смешанные с её собственными, она тихо плачет под струями воды. Лавандовый гель для душа смывает остатки её невинности. Она ошарашена тем, насколько сильной оказалась эта печаль. «Наверное, наркотики усиливают чувства, соберись, Эл», — думает она. Она ни о чем не жалеет. Её первый раз был с людьми, которые любят её и в компании которых она чувствовала себя в безопасности.  Она никогда не представляла, что это будет так — так смело и необычно — но плачет она не из-за секса втроем. Она плачет из-за прощания. Из-за конца того, что могло бы быть у неё с Майком, и из-за зависти к началу отношений Майка и Уилла. Из-за того, как это неизбежно изменит и её дружбу с Уиллом... Логикой она понимает, что это временно, но сердце кажется слабым. Подростковые гормоны и остатки веществ выходят из пор вместе с паром... Все чувства последних месяцев поднимаются на поверхность в этом теплом тумане, и она позволяет им выйти. Она рыдает, обхватив себя руками и сидя на полу ванны, прижав колени к груди. Веки тяжелеют, тело сдается под теплом воды и тяжестью эмоций. Она закрывает глаза буквально на пару минут, как ей кажется... — Эл? Ты там? — Джейн?!         Бах! Резкий стук в дверь. Бах! Эл резко приходит в себя от громкого шума. Черт, она уснула в душе! Она вся съежилась от воды, как изюминка. Всё еще дезориентированная, она пищит: — Я... я здесь! Простите! Я, кажется, уснула в душе! Сейчас выйду! Она выключает воду, закутывается в полотенце и выходит из ванны. Смотрит на себя в запотевшее зеркало: пальцы сморщились, под глазами сильные отеки.  Остатки туши размазались по лицу. Она стирает макияж ватным диском, умывается, чистит зубы и распутывает волосы. Надевает пижаму, которая лежала на крышке унитаза. Бросает последний взгляд в зеркало — «выгляжу как помойка» — делает глубокий вдох и выходит. Джойс и Хоппер стоят в гостиной, оба встревожены, и в их взглядах читается гнев. Хотя Хоппер, честно говоря, почти всегда так выглядит. — Прежде чем вы начнете, простите меня. Я, должно быть, вырубилась после вечеринки, вода была такой теплой, — Эл пытается изобразить улыбку в стиле «пожалуйста, простите меня» и хлопает ресницами. — М-да. Мы так и поняли. Ты, наверное, вылила месячный запас воды из колодца.  Знаешь, сколько это стоит? Сейчас полседьмого утра, сколько ты там просидела?! — отчитывает её Хоппер. — Хоп, не будь к ней так строг. Посмотри на неё — у неё явно была тяжелая ночь. Опять это выражение лица «жалость к брошенному животному».  Одиннадцатая, приют для немощных и эмоционально травмированных... Эл уже тошнит от того, что на неё смотрят с такой жалостью. — Наверное, с половины шестого... Опять же, я не нарочно. Хотела смыть день перед сном. Это не повторится.  Послушайте, я сейчас просто умираю от усталости, можно мы продолжим позже? — Прошу прощения, юная леди? Я не знаю, с кем ты решила разговаривать в таком тоне, но уж точно не со мной! Я считаю, мы заслуживаем лучшего объяснения.  Я чуть дверь не вышиб! И ты оставила огонь в камине без присмотра?! — И ты его получишь! Но сейчас я говорю тебе, что мне нужно поспать, — Эл щурится. Прежде чем Хоппер успевает ответить, Джойс кладет руку ему на грудь, пытаясь успокоить его закипающее нетерпение. — Иди, милая. Поговорим позже. Просто отдохни. Эл уходит в свою комнату, закрывая за собой дверь силой мысли. Садится на край кровати и вздыхает. Забирается под одеяло, сворачиваясь в кокон, и снова текут горькие слезы. Она засыпает, уткнувшись в подушку, под приглушенные звуки перепалки Джойс и отца в гостиной. Она ничего не может сделать правильно — она даже чужие отношения умудряется испортить...